Забинтованное сердце.

      Давно перевалило за полночь, а Минхо прогуливался по коридорам, пытаясь выучить замок. Скорее, не прогуливался, а прятался с тенями в уголках, пытаясь не показываться на глаза других слуг. Он забрёл в крыло принца, судя по тому чувству, которое появляется, когда Джисон находится поблизости: тот овраг, резкий, холодный, между чувствами, которые Минхо был неспособен ощутить. Тут слуг уже не было: все давным-давно либо легли спать, либо пошли заниматься делами в другой части замка.       «Мы обречены спасать», — так говорила мама. И она была права. У йара не бывает другого выбора, как бы тот не старался убегать от судьбы, подаренной ему. Мама не была одарённой, но всё равно, всегда говорила так, словно умела забирать чужие раны себе… Лёгкое головокружение заставило понять, что пора перестать так много думать. Он разрешает судьбе плыть в своём течение, а он посмотрит. Он устал думать, устал пытаться найти каждому произошедшему смысл, причину.       Давно пора понять, что в мире нет чёткого белого, и пугающего чёрного. В мире все цвета смешались, не оставляя места тем, кто всю жизнь придерживается лишь своих идеалов. Ребёнок становится взрослым лишь в том случае, если выживает в этом мире, и ему приходится понять, что всё не так просто. Тот, кто прячется за спиной злодея не злодей, а слабак. И тот, кто пытается спасти себя, даже если ценой жизни других, лишь пытается сохранить себе жизнь. Невозможно жить в этом мире, проходя сквозь года лишь со своими альтруистическими принципами — такие люди слишком больно ломаются. И, в конце концов, на трон возводятся лишь те, кто знают как правильно двигать фигурками, даже когда игра закончена.       В мире, где много веков шла жестокая война, невозможно вечно сражаться. Когда-то, силы заканчиваются, и обе стороны остаются ни с чем. Минхо помнит тот день, когда он узнал, что договор будет подписан. Никто не ожидал такого предложения со стороны киёхи, все уже готовились к тому, что их страна полностью падёт от их рук. Но новый правитель династии Хан, который сверг бывшего короля, был согласен подписать договор, и получил намного больше, чем отдал.       Минхо тогда было семнадцать, и он уже год был на улицах после смерти мамы. Подслушал эту новость у торговцев, и заплакал, падая грязными худыми коленями на землю. Плакал тихо, совсем не желая привлекать к себе внимания, и шептал под нос слова матери о том, что когда в мире станет спокойно, Минхо найдёт и своё счастье.       Не то, чтобы нашёл, но в тот день его заметила старая парочка, которая решила помочь мальчику, а он, узнав, что их внучка была сильно ранена во время одной из последних стычек между государствами, принял решение их отблагодарить, и спасти их внучку. Её рана была ужасающая: дыра от стрелы на запястье. Стрелу уже вынули, но, обмотанная тряпками рана, всё ещё кровоточила. Девочка теряла слишком много сил и крови. Она не плакала, смотрела на своих родных, и говорила, что всё будет с ней хорошо.       И у Минхо получилось забрать её рану себе. Медленно регенерировался, ведь от страха думать стало тяжелее, поэтому, и сам он потерял достаточно крови. Но его оставили на месяц у себя, а потом бросили так, словно и не помогали, когда узнали, что он был в бегах во время войны. Столько лет прошло, а Минхо так и не понял, в чём была проблема. Наверное, они поняли, как это нечестно, ведь они отправили своих одарённых внучат на фронт, и никто из них не вернулся. Может, почувствовали вину, несправедливость, и бросили Ли обратно на улицу, говоря, что он должен благодарить их за то, что они не рассказали об этом никому из шишек.       Пришлось убегать подальше, чтобы эта семейка уж точно его не нашла. Он был в пути много месяцев, прежде, чем остановился в той деревушке, которая и сгорела только вчера. Там его приняли, и он уже собирался осесть там до конца, но судьба думала по-другому.       — Чёрт, — Минхо увидел знакомые двери в покои принца, и уже хотел отступить назад, собираясь найти путь к себе в комнату, как вдруг почувствовал лёгкий толчок в грудь. Вздрогнул, пытаясь понять, кто это сделал, но никого, кроме него самого здесь не было. Вдруг тёмные стены на секунду окрасились в древесный, а фонари с высоких стен пропали, уступая место панорамным окнам, смотрящим в тёмный лес. Минхо вздохнул, но двинуться с места уже не мог. Его прошибло, он испуганно задышал, пытаясь понять, что это только что произошло.       Вокруг всё опять замерцало другими стенами, а в один момент, когда страх отпустил его из своих лап, Минхо рухнул на пол с глухим стуком, и почувствовал под руками лишь мягкую траву. Он осмотрелся: вокруг было темно. Он был у леса, окутанного страшной тишиной. Не было ни зверей, ни людей, лишь одни звёзды на небе светили.       Минхо встал на ноги, покрутился вокруг, не понимая, где он находится. Сзади — лес, спереди — лес. Везде деревья, а он оказался прямо посреди какой-то пустой части, где деревья не росли. Здесь было спокойно, но отчего-то тревожно. Сердце бешено стучалось в груди. Он пощипал себя, понимая, что он не во сне. Боль чувствовалась ярко.       Он телепортировался? Но как? И главное: куда?       В этой тревожной тишине он пробыл минут пять. Рот не открывал, боясь, что кто-то его услышит. А затем, когда он собрался делать первый шаг в сторону деревьев, земля немного затряслась, и Минхо вздохнул. С каждой секундой земля тряслась сильнее, и с каждым разом гул, идущий прямо из тёмного леса, становился громче. А затем послышались чужие завывания. Громкие, истошные. Минхо от страха упал обратно, но резко вскочил. Дрожь земли становилась сильнее, и в момент, когда деревья впереди стали немного кривиться от чужих огромных, сухих ладоней, Ли чуть не закричал от страха.       Что-то очень большое и злое шло к нему, а он и двинуться от страха не мог. Ему стало тошно, захотелось куда-то вырвать, и когда вдруг его кто-то взял за ладонь, и потянул за собой — Минхо завизжал, но, всё-таки, побежал за тем, кто его так тянул.       — Закрой рот! — шипит уже знакомый голос. Ли вздыхает, чувствуя под пальцами ткань бинтов. Принц, ведущий его за собой через лес, даже не оборачивается. Его хрупкое, маленькое тело, на фоне тьмы совсем пропало. Он выглядел так же, как и во время ужина: в этой огромной рубашке, с неизменными бинтами вокруг рук, шеи. — Как ты тут оказался, чёрт тебя дери?! — Джисон шепчет, но со злобой, ускоряя шаг, ведь дрожь совсем не прекратилась, совсем наоборот, словно с каждой секундой становилась всё сильнее. Тот, кто бежал за ними, точно не хотел упускать их.       — Не знаю я! — голос Минхо предательски дрогнул. — Я просто был… там, а потом оказался здесь.       — Где «там»? — принц, хоть и говорит как-то злобно, но голос уже успокоился, как и он сам. Теперь он вернул себе то состояние, в котором был всегда.       — У ваших покоев, — тут-то Ли и смущается, глупо опуская голову. Дурак, дурак, дурак. — Потерялся в огромном замке, и случайно попал не в ту часть.       — Разве не говорили тебе не гулять у моих покоев после двенадцать?       — Говорили, — буркнул Минхо. Вспомнил слова Джи Юн, где она предупреждает об этом, но как-то не вовремя вспомнил. — Да если бы я знал, что всё будет так, то и шагу не сделал в сторону ваших покоев! — уже кричит он, когда идущий за ними, ускоряется, и Джисон, держащий за руку, уже бежит, утягивая за собой Минхо. Принц слабый, и лишь адреналин помогает, но и то, силы уже пропадают.       — Перед тобой распинаться и всё объяснять? Тебе пять, что ли? С первого раза не понятно? — Джисон, вдруг вздыхает, понимая, что ноги его еле держат.       — Ну, всё, прекратите меня в чём-то упрекать, у вас грехов побольше будет, — Минхо находит силы громко фыркнуть, показывая своё отношение. Принц ничего не отвечает, и резко останавливается, пытаясь отдышаться, и чуть ли не падает. Минхо хватает того под локоть, отчего Джисон дёргается, но сил оттолкнуть уже не осталось. — Что ты… вы делаете? Совсем сдурели? — он сам задыхается, но сил в нём достаточно, чтобы убегать от непонятно чего. Это чудовище уже почти их догнало, поэтому, останавливаться времени не было.       — Не могу, — шёпотом отвечает Джисон, и начинает кашлять.       — Твою ж… — Минхо с очень громким ворчанием поднимает принца на руки, и ворчит ещё сильнее, когда понимает, что он не такой лёгкий, каким кажется. Джисон вскрикивает то ли от удивления, то ли от недовольства, но сказать ничего не успевает: Минхо — одна рука которого находилась под худыми коленями принца, а вторая держала поперёк спины — громко шикнул. — Ни слова. Куда бежать?       — Куда хочешь, туда и беги, — кривится принц, скрестив руки на груди.       — Вы какой-то недовольный для человека, которого держат на руках, — на это Джисон фыркает, и демонстративно отворачивает голову от Минхо. Странно ощущался чужой вес, и холодное тело.       Минхо никогда не был слабым, иногда даже тренировался, иногда брался за меч, но быстро бросал, так как ему казалось, что лучше уметь бороться при помощи рук. Принц казался намного-намного легче, поэтому, на секунду Минхо удивился, но быстро взял ситуацию в руки, поэтому, сейчас уже стало намного проще бежать в руках с другим человеком. Джисон был низким, даже слишком низким, и до ужаса худым, поэтому, привыкнуть проблем не составило.       Он не знал, куда бежать, но уж точно понял, от кого нужно бежать, поэтому, дал дёру, как только понял, что время тянуть уже нельзя.       — Закиньте свою аристократичную ручку мне на плечи, дорогой принц! — гаркает Минхо, потому что Джисон совсем расслабился на руках, принося неудобства. Силы ещё были, но и небольшая помощь со стороны комфортно улёгшегося принца, тоже бы не помешала. Джисон делает, как ему сказали, но легонько шлёпает того по затылку, чем приводит в бешенство, и Минхо еле сдерживается от желания выбросить киёхи и бежать дальше, уже без него. — Ни капли благодарности.       — Закрой рот, йара, сам стоял как истукан, когда оно шло к тебе.       — Вы всё видели? — удивляется Минхо.       — Я хорошо спрятался, оно бы не нашло меня, а ты… странный ты, если честно.       — И как это понимать? — хмурит брови он, совсем не соображая, о чём говорит принц.       — Никак не понимать, не забивай этим свою маленькую голову.       Минхо решает, что ему стоит успокоиться, и перестать так ярко реагировать на слова этого дьявола, чтобы всё не закончилось плачевно для них обоих. Они бегут, а чудовище бежит за ними. Ли подмечает тот факт, что оно уже не так быстро, каким было в самом начале. А лес словно бескрайний. Он не оканчивается, и Минхо подмечает то же самое дерево, мимо которого пробегал несколько минут назад, а ещё и ту пустующую часть, где деревьев не росло совсем — он раза два оттуда пробежал.       — Мы… крутимся вокруг? — шепчет он, но принц слышит это, и кивает. Минхо ошарашенно кричит: — Как это? Я ведь бегу в одном и том же направление! — он останавливается, осматриваясь вокруг, и принц, пользуясь моментом, спрыгивает с чужих рук, и потягивается так, словно, он тащил на себе второго человека.       — Надо, чтобы оно устало, и перестало бежать, — Джисон как-то странно пожимает плечами, а потом быстрым шагом идёт вперёд. Минхо бежит за ним. — Просто иди, пока гул не остановится. Оно огромное, но такую тушу тяжело тащить, поэтому, оно быстро устаёт.       Страх немного отступил, ведь чудовище еле шло за ними. Минхо посмотрел на впереди идущего принца, и громко вздохнул: почему он не смог его оставить там?       По словам принца, он сам был не в беде, но вылез из своего укромного места, и спас Минхо. Но Минхо на момент спасения Джисона не знал об этом, да и сам Хан рассказывал это не с мыслью подняться в чужих глазах. Ли от этих мыслей уже чувствовал как его голова взрывается. Конечно, спас. Как ещё? Его друзья бы из-под земли достали Минхо обратно. Хван Хёнджин бы точно разбудил своим раздражённым ворчанием даже мёртвого. Джисон просто не хотел доставлять им хлопот. А сам Минхо спас его по той же причине. Если не будет принца, то и его самого незачем оставлять в живых. А жить хочется. Нести кого-то на руках не принесло много хлопот, Минхо было несложно, он просто на несколько минут избавился от мысли о том, что Джисон — киёхи, и лишь спасал человека в беде. Вот и всё.       Конечно, это странно, но главный вопрос не в этом. Где я, чёрт возьми? Это лес, просто без конца и краю. И всё кажется таким странным, будто лишь картина.       Минхо понял, что гул прекратился. Чудовище за ними больше не шло. Джисон, так же понявший это, сел под деревом, и часто задышал, приложив руку на правый бок. Откинул голову, смотря пустым взглядом на кроны деревьев, раскинувшихся так, что не было видно неба. Минхо приложил руки к немного согнутым коленям, и опустил голову, пытаясь успокоить бушующее сердце. Голова готова была взорваться.       — Это… что… вообще… было… а? — на выдохе говоря каждое слово, спросил Минхо, как-то непонятно указывая рукой за спину, где осталось чудовище. — Почему везде, где вы — там хаос? Чего же вам не умереть спокойно в своей кровати, и не создавать окружающим проблемы?       — Заткнись, — без эмоций, так же, как и всегда. Джисон медленно моргает, словно осознаёт всё происходящее, и совсем не видит в этом всём ничего хорошего. — И отвали.       — Так, вы не собираетесь ничего объяснять? — начинает кипеть Ли, делая несколько шагов к принцу.       — Я ничего тебе объяснять не буду, сказал же, отвали.       — Сколько можно-то? Голову уронили, пока бежали, что ли? Я нахожусь тут по вашей… твоей вине, жалкий киёхи! — Минхо топчет ногой, чувствуя то, как в голове лишь костёр, в котором сжигаются все эмоции, кроме злобы и отчаяния. — Убегаю от непонятно чего, непонятно куда, кручусь по лесу так, словно тупой зверь! И всё из-за тебя! Попал в плен к киёхи — из-за тебя! Я потерял дом, потерял единственное, что мог называть семьёй — из-за тебя! И самое ужасное в том, что ты ничтожен. По твоей вине погибли люди, невинные, чистые, добрые, а ты… живой и жалкий! Это несправедливо, неправильно, ты не имеешь права жить, покуда на твоей шее петля из чужих жизней, не имеешь! — с каждым словом Минхо кричит всё громче, даже не замечая этого. Его ничто не способно остановить — ему страшно, больно. Сердце тяжёлое, словно и не своё. Ли Минхо прошёл через многое, но никогда не был в таком состояние, когда убежать никуда невозможно. Он привык уходить, убегать, если его что-то не устраивало. А здесь… он словно в капкане, из которого вылезти возможно лишь трупом.       Он не смирился с тем, что подарила ему судьба. Его раздражало, что спустя столько проблем, столько трагедий, он находил в себе силы подняться на ноги только для того, чтобы получить в спину толчок, и опять упасть в лужу крови близких. Он находил в себе силы оставаться добрым, оставлял при себе желание помогать другим, спасать их от боли, забирать раны себе, только для того, чтобы им пользовались. Минхо мечтал о спокойной жизни, но над его судьбой долго работала смерть, окружающая любое место, куда он шёл. В попытках спасти других — он лишь ухудшал ситуацию. А ещё и получал сам. Он так хватался за жизнь, так хотел дышать новым днём, помнить каждую секунду, что не заметил, насколько иногда она ужасна. Насколько мучительна та каждая секунда, которой он мечтает наслаждаться. И принц — его проблема. Если бы не он, то все в деревни были живы, и сам Минхо радостно втягивал бы в лёгкие воздух, а не пытался сделать один нормальных вдох, как сейчас.       Принц Киёхилер — Хан Джисон — не был достоин жизни. Он относился к ней, как к какой-то игре, в которой, очевидно, проигрывал. Его глаза были пусты, как и сердце. Он был лишь оболочкой, ничем не заполненной, и это так злило Минхо. Он был готов схватить принца, трясти до тех пор, пока в нём не появится хоть капля жизни, хотя капля желания жить. Он надеялся, что слова хоть как-то подействуют на принца, но тот всё так же молча смотрит наверх, даже на секунду не дёрнулся, что выводит Минхо из себя ещё сильнее:       — Безжизненная тварь, — шипит он, берёт острую гальку, и кидает её в принца. Та задевает щёку, оставляя на ней неглубокую ранку. — В глаз целился, — говорит он, когда Джисон, наконец, смотрит на Минхо, приподняв одну бровь, но выглядя при этом так же незаинтересованно, как до этого. Ли Минхо сам с себя удивляется — впервые на своей памяти он кого-то специально ранил. Но он совсем не жалеет. Джисон ничего не отвечает, даже ладонь не поднимает, чтобы прикоснуться к кровоточащей царапине. — Всё из-за тебя…       — Заладил, — вдруг перебивает принц. — Здесь ты оказался по своей вине, йара. Тебе было сказано не подходить к моим покоям. Не вини меня во всех своих грехах, за это добродетели в копилку не добавляются, — его слова острые, без единой эмоции. Минхо невольно делает шаг назад. Минутная злоба отступает, но на сердце всё так же тяжело. Он ждал, что принц так же выйдет из себя, покажет своё лицо, перестанет притворяться. Но, видимо, он никогда и не притворялся. Минхо ошибался насчёт него, думая, что в нём есть хоть капля человечности, но не ошибся, называя «безжизненной тварью».       Киёхи смотрит на йара, и сталкиваются лёд с пламенем. Минхо полон желания жить, в нём пылкий нрав и сила духа. Джисон, горе всех близких ему людей, безэмоциональный и слабый морально. И они довольно долго смотрят друг на друга, прежде, чем принц отводит взгляд, как-то непонятно цокая языком.       — Вытащи меня отсюда, иначе, я задушу твоего дорогого Хвана, — уверенно говорит Минхо, на что получает смешок.       — В таком случае, сам же найдёшь выход? — хмыкает принц.       — Найду, — вскидывает подбородок, скрещивает руки на груди. Вся его поза говорит о его серьёзности, но кинувший на него взгляд киёхи демонстративно фыркает.       — Выход отсюда — это я, — вдруг говорит принц, на что Минхо хмурит брови.       — Тебя надо убить?       — Наоборот, сделай ты это, то застрянешь тут навсегда. Мы сейчас в том, что создал мой… дар, — Джисон на секунду запинается, не понимая, как это назвать. А Минхо удивлённо застывает, не понимая, как всё перетекло в это русло. Во-первых, принц сам разговаривает и объясняет ситуацию, хотя, несколько минут назад принципиально не собирался этого делать. А, во-вторых, йара не думал, что у него есть хоть какой-то дар. По Йаралар ходил постыдный слух, что принц — наследник трона — позорный простой человек.       — Почему ты не можешь им управлять?       — Не задавай мне вопросов, буду говорить, что сам захочу, — грубит принц, и Минхо пожимает плечами, мол, делай как угодно. — Могу создавать какое угодно место, зверей в нём, людей. Но здесь всё не бесконечно, — Джисон смотрит уже на деревья напротив, совсем не находя желания смотреть на йара. — В какой-то части мой дар оканчивается, и замыкается с самым началом, создавая окружность, которая никогда не окончится. Тела так же переносятся сюда, вместе с душой. Здесь возможно умереть, но даже если тебе проткнут горло здесь, то твоё тело перенесётся в реальный мир, и смерть будет не от ножа, а от остановки сердца.       Это… очень странный дар. Переносить тело и душу в пространство, созданное чужой головой. Вполне реальное место, почти ничто не выдаёт тот факт, что оно нереальное. Значит, и то чудовище, что за нами бегало — лишь выдумка принца? Судя по всему, он не управляет даром, поэтому, и сказано, чтобы никто не подходил к его покоям, ведь когда тот спит — сам переносится в другие реальности, выдуманные собственной головой, и по случайности может и кого-то другого затащить с собой.       Они молчат. Минхо осматривается вокруг, замечая то, какое здесь всё реальное. Но ни один листочек на дереве не двигается, нет ни капли жизни в этом месте. Темно, мертвецки тихо.       Принц бесшумно садится в позу для медитаций, и укладывает ладони на свои колени. Прямая спина, пустующий взгляд, и безэмоциональное выражение лица.       — Не издавай ни одного звука, сядь и не двигайся, даже если очень захочется, — говорит Джисон. — Если ты хоть немного двинешься или издашь какой-то лишний звук — я проткну тебе руку, — Минхо на это закатывает глаза, но делает как сказали. Садится недалеко, откинувшись на дерево спиной, и задумывается о чём-то своём. Он чувствует слабость в теле, он хочет спать, плакать, и спать, и ещё раз плакать. До сих пор на душе неспокойно, а в сердце тяжело.       Через несколько минут удушающей тишины, Минхо слышит те же завывания, и земля начинает трястись. Йара уже собирается встать, сказать что-то, но киёхи, опережая его, шипит сквозь стиснутые зубы: «не смей», и Ли чувствует как сердце сжимается от страха. Он узнал, что это всё — дар Джисона, которым он управлять не умел! Что он собирается делать? Так глупо умереть Минхо совсем не хотелось.       Если бы Джисон хорошо справлялся со своей способностью, то этот монстр вообще бы не двигался в их сторону, да ещё и так быстро, и жутко. Минхо трясся, весь в холодном поту, и с ужасом смотрел перед собой. Дрожь земли немного успокоилась, словно монстр уже не бегал, а спокойно ступал по земле. Через несколько секунд, огромная ладонь, с длиннющими пальцами, оттягивает деревья назад так, словно они — мешающие ветки. И вот, пред ними стоит оно. Длинное, с вытянутым, но очень толстым телом, и свисающей серой кожей. Так, словно это лишь накидка для настоящего чудища, спрятанного внутри. У него аномально длинные руки, пальцы, ноги, и голова. Всё в нём кричит о том, какое оно неправильное, словно ошибка природы. Обозлённое, с острыми испачканными кровью зубами в не закрывающейся пасти, и громко дышащее, оно смотрело своими пустующими глазницами, так, будто знало, что его жертвы здесь, да только почему-то увидеть не мог. Оно втянуло побольше воздуха в свой отсутствующий нос, и завыло. Минхо еле удержался, чтобы не закрыть уши руками. Вой был ужасно громким и страшным: оно разрывало себе глотку, злясь, что не может никого найти.       А затем, медленно ступая, оно ушло в ту же сторону, из которого пришло. Минхо наблюдал за ним, и подметил, что уже не видел его тела, и дрожь земли прекратилась. Оно словно не ушло подальше, а исчезло сразу же.       Всё это время йара, оказывается, задерживал дыхание. Его тело тряслось, а в голове страх заполнил каждый уголок. Ему было тяжело дышать, и он не понимал, почему перед глазами всё плывёт. Ужас сковал его тело, а удушающее чувство неземного страха, заставило сердце биться в бешеном ритме. Перед глазами всё потемнело, и он почувствовал, как тело тянется к земле. Прежде, чем его голова ударяется, он слышит тяжёлый вздох со стороны принца. Ли Минхо теряет сознание от ужаса.

***

      Тревога охватила горло, сжимала, кричала, кто-то очень громко кричала. «Минхо, Минхо, Минхо… ты приносишь столько проблем. Зачем хвататься за жизнь, если она у тебя состоит лишь из потерь близких. А вина за их смерти на тебе. Только на тебе». Минхо пытается оттолкнуть это чувство, но хватается руками лишь за пустоту. Неудобно лежит на спине, а что-то давит сверху, не давая встать. Йара пытается дышать, но получается сбивчиво, и сложно просто привести мысли в порядок. Вокруг темно, и нет никого, кроме него самого.       Затем, он находит в себе силы встать, и удивлённо распахивает глаза, когда видит маму, стоящую совсем недалеко. Хочет сделать шаг к ней, ухватиться за неё, обнять крепко, рассказать много чего, но не успевает он ничего сделать, как мама сама подходит. Она мягко улыбается, укладывает ладонь на плечо Минхо, и медленно опускает, касаясь его пальцев.       Он ничего не понимает, и хмурит брови.       — Мама? — неуверенно спрашивает он, пытаясь вытянуть руку из её хватки, но она лишь сильнее сжимает пальцы вокруг запястья сына, и поднимает его руку. Раскрывает его ладонь тыльной стороной вниз, а другую руку свою резко с хрустом просовывает сквозь свою грудь. Белые её одежды резко окрашиваются в красный, а Минхо дёргается, в ужасе собираясь убежать. — Прекрати! — закричал он, вновь чувствуя себя ребёнком. Ли Исыль вытащила свою руку с ещё бьющимся сердцем, и вложила в ладонь Минхо. Тот зажмурился, чувствуя то, как пульсирует орган матери, и почувствовал слёзы, текущие по щекам. — Убери, мама, убери! Прошу, мама! — он всё ещё дёргался, но женщина держала его на месте, не давая и шагу сделать.       — Не смей называть меня матерью, грязное отродье! — холодный голос матери ударил хуже любой пощёчины. Минхо раскрыл глаза, смотря на неё шокировано, со страхом и слезами в глазах. — Записался в спасатели убийц собственных родителей? Вот что ты сделал со мной, — кровавой рукой указывает на бьющееся сердце. — После этого, даже не надейся на встречу после смерти, ничтожество, тебя уже нигде не примут, раз собственная мать отказалась.       — Мама! — ноги дрожали, он еле стоял на ногах, и смотрел в ледяные глаза женщины. Её лицо без единой эмоции пугало, и приносило неприятное жгучее чувство в сердце. — Это не ты! Ты бы никогда так не сказала…       — Я вот тоже не думала, что ты решишься на помощь киёхи. И не простого киёхи, а их принца. Ты противен мне, Минхо.       — Стой, остановись! — он зарыдал ещё сильнее, когда мама взяла его руку с сердцем, и сцепила пальцы. Орган в его руках оказался на ощупь не мягким и тёплым, а стал холодным, и твёрдым, как стекло. Женщина сжала его ладонь сильнее, и сердце с громким треском сломалось, а осколки больно впились в ладонь.       — Иди спасай всех, кого сможешь, и посмотрим, вспомнит ли потом кто про тебя, — последнее, что говорит Ли Исыль прежде, чем упасть на пол, наконец, отпуская руки сына. Парень опустился на колени перед ней, но от страха отполз подальше. Вместо женщины на земле лежала уменьшенная копия того монстра из леса.       — Не вспомнит, мама, не вспомнит, — заплакал он, и резко закричал, когда ноги коснулись длинные и холодные пальцы монстра.       Минхо резко открыл глаза. Первое, что он почувствовал — слёзы, катящиеся по щекам. Потом он понял, что лежит на полу, в неудобной позе. А ещё, он почувствовал, что за спиной над ним кто-то возвышается. Он повернулся, и удивлённо отметил, что это Ким Сынмин, хмурящий брови.       — Вы плачете? — прямо спросил тот, а глаза его забегали по Минхо, пытаясь понять, что он вообще тут делает. Йара вытер дорожки слёз, и отрицательно покачал головой. — Нет, вы явно плачете, — кивнул сам себе дворецкий, достал платок из кармана костюма, и протянул Минхо. Ли принял его, и со всей дури высморкался в него. Сынмин сильнее нахмурил брови, но ничего не сказал.       — Спасибо, — хриплым голосом сказал Минхо, осматриваясь. Он лежал прямо напротив двери в покои принца, и, наверняка, со стороны это выглядело очень жалко, поэтому, он поднялся на ноги.       — Я могу спросить…? — Ким как-то непонятно повёл руками по пространству, мол, объясняй, иначе вытрясу информацию, только в более вежливой форме.       — Дар вашего принца ещё безумнее, чем он сам, — просто отвечает Минхо, надеясь, что юрэк сам поймёт. И он понимает. Устало качает головой.       — Чего же вам не сидится в одном месте? Одно чёртово правило, и его ослушались, — бормочет Сынмин, подходя к двери принца, и стучится в неё. — Джисон, я захожу, — спокойным голосом говорит он. — А вы, — обращается к Минхо. — Идите на завтрак, господин Ли, скоро нам встречать гостя.

***

      Ли Минхо шокировано озирался по сторонам, пытаясь понять, что вообще произошло. Он надеялся, что и произошедшее вместе с принцем — часть сна, но судя по реакции Сынмина, такое у них не редкость. Мало, кажется, кто думает прежде, чем после отбоя отправляться к покоям принца. Может, кто-то и вовсе умирал, ведь принц не спасал их. А Минхо спас, ведь из-за него, друзья принца совсем измучились. Хотя, странно предполагать, что принц может так глубоко думать о других людях.       Кошмар был таким реальным, пугающим, что Ли до сих пор не мог прийти в себя. Словно в руках до сих пор остались осколки стеклянного сердца мамы, а холодный голос до сих пор звучал в голове.       — Минхо! — услышал он знакомый голос, и поднял голову. Тэмми подбежала к нему, хватая того под локоть, и потащила за собой. Ли невольно потянулся за ней, слушая её яркий голос, и немного успокаиваясь. — Сегодня, как всегда дождь. На завтрак можешь выбрать яблочный пирог, он там самый вкусный. Джи Юн сказала, что ты точно потеряешься в замке, не найдя обеденного зала для слуг. И оказалась права! Зачем ты идёшь в сторону выхода в сад? Дурак ты, Минхо. Ну, рассказывай, как первая ночь в замке? — она говорила нескончаемым потоком, и Минхо даже не успевал реагировать на одно предложение, как тема уже менялась. Но сейчас она вскинула голову, смотря в его глаза, и ожидая ответа.       — Эм… — Минхо запнулся, пытаясь понять, как коротко можно описать произошедшее. — Ну, я жив, — как-то глупо ответил он, и пожал плечами, не слишком довольный своим ответом.       — Это радует, — покивала самой себе Тэмми. — Сегодня, кстати, к нам приедет ещё один из совета принца.       — И кто же это? — совсем без энтузиазма спросил Минхо лишь по той причине, что девушка ждала этого вопроса.       — Никто не знает. Но он скоро прибудет. Я пораскинула мозгами, — о, правда? — язвительно думает Минхо, но на деле, мудро кивает, прося продолжить. А Тэмми и не ждёт этого, сразу пускается в размышления: — Раз лишь вчера господин Ким написал письма, наверняка, первым приедет тот, кто ближе всех. Это может быть либо господин Со, либо господин Бан. Уж точно не молодой господин Ян, так как он довольно далеко, и до нас ему несколько дней точно ехать придётся… Если это будет Со Чанбин, то прекрасно, я очень рада.       — А если господин Бан? — интересуется Минхо, потому что девушка резко закрывает рот, словно думая, стоит ли рассказывать.       — Ох, ох, Минхо, господин Бан… он… как бы сказать, — Тэмми недовольно поджимает губы, совсем не понимая, как бы помягче описать этого человека. — Ну, он очень справедливый и мудрый.       — Так зачем же ты так боишься его? — хмурится Ли.       — Знаешь, он просто такой хмурый, и серьёзный. Точно брат принца! — возмущённо восклицает Тэмми. А Минхо удивлённо раскрывает глаза, смотря на неё. Она чувствует взгляд йара, и активно кивает. — О, да, он — двоюродный брат принца. Как и молодой господин Ян! У матери принца было две сестры. Вот, дети их — Бан Чан и Ян Чонин. Они очень близки, но господин Ян словно и не их родственник. Такие разные, Минхо, сам увидишь это!       — То есть, Ян Чонин не справедливый и не мудрый?       — Не умничай, йара, — закатывает она глаза. — Молодой господин Ян очень много путешествует, собирая с разных уголков земли различные безделушки, изучает чужие традиции и культуры. Приносит много информации, но держит связь лишь с командиром Хваном. Никто не знает, почему именно с ним, но поговаривают, что командир заставил господина так делать, ты ведь знаешь, какой у него дар.       — Манипуляция, — кивает Минхо, чувствуя табун мурашек, пробегающих по спине. Ужасающий дар.       — Он превращает собственную мысль в чужую, ну, да, манипуляция. Наверное, молодой господин Ян совсем отказался поддерживать с кем-то связь письмами, но командир Хван поступил так. Но я не верю.       — Почему? — Минхо верит, потому что эти сумасшедшие киёхи совершали вещи и пострашнее.       — Потому что командир Хван не использует свой дар на близких, — уверенно говорит Тэмми, и вдруг ускоряет шаг. — Дошли. Топай быстрее, я сейчас умру, хочу жрать! — кричит Тэмми, и Минхо кривится от её дикарских слов. Видно, что росла она среди бродяг, и если сделать хоть какое-то резкое движение: рефлексы уличной жизни дадут о себе знать. Тэмми точно хранила в себе много тайн.       Они забегают в зал, где все длинные столы, стоящие рядами, заняты слугами, которые тихо переговариваются между собой, и спокойно завтракают. Тэмми тянет Минхо за собой, что-то громко обсуждая с собой. Все поднимают взгляды, и Ли видит в глазах некоторых осуждение и даже ненависть. Это заставляет сердце странно сжаться, ведь Тэмми даже не смотрит на них, словно привыкшая ко всему этому. Кто-то начинает шептаться, прожигая девушку взглядом, а кто-то смеётся, даже не скрывая этого. Минхо неловко пожимает плечами, чувствуя, что душе неудобно, ведь все так противно относятся к человеку, который так весел, ярок, и полон жизни. Тэмми радует Минхо своим присутствием, даже если говорит лишнее, ведь Ли понимает, что она не умеет по-другому. И его она, конечно, злит, но он не позволит себе даже с капелькой той ненависти, что сочится в чужих глазах, посмотреть на неё.        Минхо садится напротив, Тэмми садится рядом Джи Юн, которая без слов пододвигает тарелку, с различными сладостями и вкусностями, к подруге. Та улыбается, благодаря её этим, и начинает есть, даже с набитым ртом не прекращая болтать. Она говорит о том, что сегодня будет на ужин, о том, как она помогла пауку спастись от лопаты садовника.       — Тэмми, — Мун Джи Юн смотрит на подругу, а та, наконец, затыкается, и поднимает бровь. — Ешь аккуратнее, — она берёт в руки салфетку, и аккуратно вытирает следы шоколада с губ подруги. Минхо удивлённо смотрит на них, совсем не понимая, откуда в Джи Юн это тепло в голосе. Наверное, по утрам у неё особенное настроение.       — Юнна, — ноет Тэмми, пытаясь избавиться от рук подруги. — Я не ребёнок, перестань. Минхо, скажи ей! — обращается она к парню, когда понимает, что угроза со стороны Мун очень серьёзна.       — Но ты заляпалась как свинья, — Тэмми удручённо вздыхает, понимая, что помощи не получит, и даёт подруге довольно мягко продолжать своё дело. Она продолжала пыхтеть, но уже не двигалась. — Так, а чем мне заниматься? — вдруг спрашивает Минхо.       — Если честно, в крыле принца и так достаточно слуг, так что, работы для тебя будет мало. Указы тебе даст господин Ким, — говорит Джи Юн, наконец, выпуская Тэмми из капкана своих рук. Та блестит своими голубыми, чистыми глазами и начинает хрустеть какой-то сладкой булочкой. Мун на это ничего не говорит, лишь тихо вздыхает, и опять смотрит на Минхо, который даже с неким восторгом смотрит на Тэмми. Как она столько ест вообще…? — Но сегодня все готовятся к приезду члена совета принца, так что работы будет достаточно… — она не успевает докончить, как вдруг Тэмми, сидящая рядом с ней, тихо ойкает, и подставляет ладонь к затылку.       Её глаза вдруг округляются, и она копается в собственных волосах, и слышится шелест бумаги. Затем, Тэмми хватается за что-то, и с силой вырывает из головы, ставя перед собой, и лицо её искажается от боли, ударившей в голову. На окровавленную иголку, которая попала в её затылок, была закреплена бумажка, а там было написано не очень приятное слово, которым обзывали женщин не самой… благородной работы. Минхо вскинул голову, пытаясь понять, кто это сделал, но не мог поймать никого. Глазели и смеялись почти все, и выглядело всё так, словно они все были к этому причастны.       Джи Юн взяла в руки этот листок, на который Тэмми смотрела, даже не моргая, и сжала в кулаке. Поднялась на ноги, и осмотрелась вокруг. Тэмми совсем опустила голову, ничего не говоря, но рука её перехватила запястье подруги, и крепко сжала.       — Не надо, — шепчет Тэмми так, чтобы услышали только Минхо и Мун. Джи Юн со злостью поджимает губы, пытаясь совладать с собой, и у неё это выходит не очень. Минхо видел то, как быстро она могла взять себя в руки, и всегда выступала знаком «стоп» для Тэмми. Но сейчас в её душе горела злоба, кипела ненависть, она готова была всех в этом зале замучить до смерти. А Тэмми, до этого весёлая и яркая, потеряла все цвета. Внутри у неё было пусто, и йара совсем не чувствовал её эмоций.       — Тебе больно? — Джи Юн проводит пальцами по затылку подруги, и чувствует тепло крови.       — Нет, всего лишь маленькая рана, всё хоро… — Минхо без слов берёт её свободную ладонь в свою, и закрывает глаза. Забирать рану себе, не прикасаясь именно её — немного тяжело, но так как рана совсем мелочная, это не должно стать проблемой.       Золото в венах бушует, осматривает тело Тэмми, в поисках нужной точки, и радостно доходит до локтей парня, показывая Минхо, что нашло, вот, вот, забирай, исцели и исцелись! Минхо чувствует лёгкое покалывание в затылке, но оно мимолётное. Через несколько секунд всё проходит, и он отпускает ладонь Тэмми. Её голубые глаза горят, её красивые губы раскрыты в немом восторге, она удивлена и восхищена. Джи Юн смотрит с любопытством, но, сталкиваясь с глазами Минхо, благодарно улыбается.       — Спасибо, — говорит Джи Юн. Ли кивает ей, кивает и Тэмми, которая в таком шоке, что и сказать ничего не может. А Минхо и не надо, ему приятно лишь от мысли, что он сумел помочь.       Все слуги смотрят с долей презрения, но и не менее удивлены. Они впервые видят йара, использующего свой дар, и, кажется, они даже злы, что теперь у девчушки, над которой они издеваются, не один защитник, в лице Джи Юн, а два: в их глазах теперь и Минхо — единственный йара в замке — на стороне хисслер без дара из трущоб.

***

      Они работают без слов. Тэмми тихо, совсем не по-своему, молча вытирает полы, опустившись на колени. Её волосы собраны, всё ещё мокрые после недавнего мытья от крови. Мун Джи Юн убирает пыль со всех картин, иногда бросая взволнованные взгляды на подругу. А Ли Минхо стоит в руках с пустым подносом, не понимая, куда деться. Ким Сынмин сказал просто идти с девушками, но определённой работы не дал. Наверное, он понимал, что из него слуга такой себе, поэтому, и не ухудшал себе работу.       — Воду поменяю, — отвечает Тэмми, когда Джи Юн вопросительно поднимает бровь на её шаги к выходу из гостевой комнаты. Джи Юн хочет пойти с ней, но та качает головой, и выходит быстрее в руках с ведром, чем Мун успевает что-то ответить. Так она и стоит минуту на одном месте, смотря на закрытую дверь.       — И… часто это происходит? — Минхо топчется на одном месте в руках с этим глупым подносом, не понимая, куда ему деться и что вообще делать.       — Довольно, — кивает Мун, а голос её как лёд: острый и холодный. Но это не по отношению к Минхо, а относится к тем, кто рушит настроение её подруги. — Они считают, что Тэмми здесь по той причине, что… — она запинается, и сильнее сжимает руки в кулак. — Они считают, что она — игрушка принца или короля, — наконец, произносит Джи Юн. — Тэмми красивая и очень заметная, и для них это причина так считать. Они часто желают ей смерти, подкидывают трупы различных животных, письма с противным содержимым. Когда я вмешиваюсь, они на время прекращают, но их хватает не надолго. Тэмми редко получает физические раны, но и они иногда бывают…       — Это возмутительно! — восклицает Минхо, от злобы крутя этот поднос в воздухе. — Вы рассказывали об этом главному дворецкому?       — Тэмми не хочет. Она боится, что господин Ким считает так же.       — Он точно так не считает! Конечно, он тоже чокнутый, но вы все тут такие, однако, не настолько же. Обратись к нему! — Минхо распирает от несправедливости.       — Если Тэмми того не хочет — я не осмелюсь пойти против её желаний. Она обидется, и перестанет со мной общаться. Я так не могу… — она качает головой, и сейчас она кажется намного младше. Минхо удивлённо застывает. Она на несколько лет точно младше, а Тэмми точно ещё младше неё. Сердце сжимается, и он невольно делает шаг назад. Почему… почему все вокруг всего лишь дети?       Ему хватило мысли о том, что командир Хван, убивающий людей своим даром — всего лишь ребёнок, ищущий спасения для своего близкого человека. Эта мысль пугала, приносила ужас в сердце. А сейчас, тот факт, что Тэмми — такой же ребёнок, к которому относятся так противно, приносит в сердце печаль вселенских размеров.       — Если Тэмми обидится на меня, то невелика потеря, — кивает Минхо. — Я пойду обращусь к Ким Сынмину, всё равно я тут ничем не помогу, — он злобно выбегает из комнаты, волоча за собой треклятый поднос, и бормочет себе под нос всякие несуразицы: — Ни капли человечности в этом мире, ужасно, просто немыслимо, ох, как бы я хотел, чтобы всем им случайно оторвало головы! Хотя, стой-стой, остановись, Минхо, ты на эмоциях. Это слишком лёгкая для них смерть! — шептал он, и шёл, сам не понимая куда, пока не столкнулся с Сынмином. Тот в одиночестве гулял по пустым коридорам крыла принца, и смотрел в блокнот, хмуря брови. — Ким Сынмин! — он подбежал к нему, и резко остановился, чуть не сбивая с ног.       — Что с вами? — ещё сильнее нахмурился юрэк, и Минхо чуть не свалился от резкой волны усталости этого человека. Вопрос «вы вообще спите?» остался не озвученным.       — Не о том заботишься, Сынмин! — Минхо опять начал махать рукой с подносом, думая, что так явно удостоверит слушателя в своих словах. — Слуги твои, совсем свихнулись. Я, честно думал, что тут все такие, но это переходит все границы. Ох, у них даже нет цели в жизни, вот бы их ударило молнией!       — О чём вы? — Сынмин, кажется, правда не в курсе.       — Тэмми сегодня проткнули затылок иголкой и обозвали ужасающим словом. Она даже не может нормально позавтракать, а по ней видно, что она завтраку радуется больше, чем хорошей погоде! Эти слуги не только морально ранят Тэмми, но и физически, что переходит все границы! Они смеются над ней, издеваются над ней, и я не в силах на это продолжать смотреть. Выгони их всех, или вставь мозги обратно, без них им тяжко живётся, — Минхо в конце вскинул голову, явно довольный своей тирадой. Сынмин выглядел очень удивлённым, хоть и пытался удержать на лице маску спокойствия.       — Чего же мне никто до этого не рассказал… — Ким несколько раз поморгал, и вздохнул, качая головой. — Я разберусь, спасибо, — он захлопнул блокнот, и закрыл глаза. Минхо нахмурился, думая, что он пытается привести себя в порядок, взять себя в руки, но взвизгнул, когда в голове заговорил Ким Сынмин: «Всем без исключения отправляться в главный зал сейчас же». Ли несколько раз похлопал глазами, смотря на дворецкого. Он, конечно, знал, что Ким очень могущественный юрэк, но, чтобы настолько.       Ким Сынмин уже шёл вперёд, громко вздыхая, словно в разочарование и усталости. Минхо побежал за ним, а поднос безвольно стучал по коленке.       — Это… вау! Ким Сынмин, ты просто нечто! Давай, покажи им, — Минхо почему-то очень воодушевлён, он хочет увидеть, как справедливость восторжествует. Сынмин ничего не отвечает, лишь кидает на него взгляд, совсем ничего не говорящий, и идёт дальше.       Все уже собрались в зале в две линии, с идеальными осанками, и спокойными лицами. Тэмми и Джи Юн тоже там были, только стояли они с самого края, словно немного подальше от остальных. Не один Минхо это заметил, и Сынмин как-то непонятно нахмурил брови. Ли, кажется, совсем не теснил Кима тем, что стоял рядом, но он, всё-таки, решил встать рядом с остальными. Глаза Мун горели странным пламенем отчаяния, словно, сейчас всё зависело от Минхо, на которого она глазела. Тот кивнул ей, уверяя, что всё будет в порядке, и она вздохнула. Тэмми молча стояла рядом, не понимая, что происходит.       — Я узнал о том, что вы творите за моей спиной, и смеете рассуждать, что подвластны над чьей-то жизнью, — голос у Сынмина режет нитки спокойствия, все тут же удивлённо застывают, а страх медленно пронизывает их лица. Не всех, конечно, здесь много слуг, и не все принимают участие в этом, но те, кто виноваты — знают об этом. — Но в этом замке, над вашими жизнями подвластен лишь я. Это первое предупреждение. Если я узнаю, что вы продолжили заниматься своими гнусными делами, то вас отправят на работу в трущобы, я не желаю видеть перед глазами тех, кто смеет издеваться над другими. Всем ясно?       — Да, господин Ким, — все склоняют головы. Даже те, кто не виновен. Они просто прислушиваются к своему господину, и не в силах выступить против. Но кто-то вдруг делает шаг вперёд, и сначала смотрит на Минхо, а затем на Сынмина. Он молодой, высокий и даже красивый. У него светлые волосы, и вытянутое лицо с длинным носом. Тонкие губы его сжимаются прежде, чем он говорит:       — Прошу меня простить, господин Ким, — он делает лёгкий поклон, и блестит зелёными глазами из-под опущенных ресниц. — Но разве это правильно — верить словам йара, который только день находится в замке?       — Ты смеешь ставить мой выбор под сомнение, Йылдыз? — хмурится Сынмин.       — Никак нет, господин Ким, лишь спрашиваю, — его голос спокойный и учтивый. — Господин Ким, как же вы верите, что мы способны на такое? — он звучит немного обиженным. — Никогда я бы не посмел пойти против господина.       — В таком случае, кто это всё делал? — Сынмин выглядит очень серьёзным и даже усталость — его вечная подруга — отступила на второй план.       — Никто, конечно же. Мы все в прекрасных отношениях. Этот йара всего лишь хочет учинить раздор в нашем замке. Не попадайте под его влияние, — Минхо видит то, как Тэмми дрогнула от этих слов, и опустила глаза ещё ниже.       Йара думал, что Тэмми умеет постоять за себя, может врезать кому угодно, но когда к ней относились так… она ничего не делала. Он оказался не прав на её счёт, и был очень удивлён этим.       — Йылдыз, почему же ты так разговариваешь? — кто-то из слуг делает шаг вперёд, и ворчит: — Никто эту дуру не трогал, — он указывает пальцем на Тэмми, и все вздыхают. С самого начала никто не произносил её имени и не смотрел на неё, чтобы не дать понять о том, что они в курсе происходящего. А этот слуга сам себя выдал. — Она сама виновата, что ведёт себя так… ужасно. Ходит, болтает с мужчинами. Нельзя женщине быть такой! Этот йара у нас появился только вчера, а она уже к нему прилипла. Разве так себя ведёт женщина замка Киёхилер? Позор ей, вот её и верните обратно туда, откуда взяли! — Тэмми начинает трясти, а глаза, широко распахнутые, в ужасе бегают по полу. Волосы скрыли её лицо для окружающих, но Минхо и Джи Юн, стоящие очень близко, всё видели.       — Довольно! — отрезает Сынмин, прожигая взглядом того, кто влез. Это мужчина тридцати лет с грязными чёрными волосами и кривыми губами. Его лицо искажено, словно ему даже противно думать о Тэмми.       — Но, господин Ким, разве вам не противно иметь у себя в подчинённых шлю… — он не успевает докончить — Минхо в секунду оказывается рядом и подносом с размаху влепляет этому мужчине пощёчину. Слышится ужасно громкий звук: сначала удара лица об металлическую поверхность, а затем — стук падения чужого тела на пол.       Все молча смотрит на это, в удивление разинув рты.       Минхо лишь после этого понимает, для чего, оказывается, ему нужен был поднос.