MAKE IT RIGHT

ЧОНГУК       После того, как уходит последний клиент, все подключаются к закрытию «Mikrokosmos». Чонгук переворачивает стулья, пока официанты подметают пол, а Тэхен и Чимин играют в КНБ, чтобы решить, кто выкатит пустые бочонки на обочину. Тэхен проигрывает.       — Я делал это в прошлый раз! — фыркает он.       — Тогда прекрати играть камнем, — Чимин отмахивается от него, хватая пальто Джина и свою куртку из шкафа.       Джин высыпает всё содержимое баночки с чаевыми на прилавок перед Чонгуком.       — За сегодняшний вечер.       — Хён, это не…нет. Я не могу. Тэхен и Чимин-ши сделали всю работу. Это стоит отдать им.       — Ты здесь не работаешь, но я не собираюсь не оплачивать тебе работу за сегодняшний вечер, — Джин хватает чаевые и засовывает их в карман свитера Чонгука, прежде чем Чонгук успевает его остановить. — Будь благодарен, сопляк.       — Ты должен просто нанять его, хён, — говорит Тэхён сквозь металлический лязг пустого бочонка. Он пинает его ногой, сбивая с курса. — Он справился лучше, чем Ынби-ши когда-либо.       — И Донвон, — говорит Чимин.       — И он симпатичный, — ухмыляется Тэхен.       Джин толкает Тэхена в плечо.       — Не говори так, он всё ещё ребенок.       Чонгук насмехается над словом «ребенок» и старается не следить за реакцией Чимина. Он не ребенок. Ему 23, чёрт возьми. Он запрыгивает Джину на спину, обнимает его за шею, обхватывая ногами талию, и не обращает внимания на несколько купюр, которые вылетают из его кармана.       — Возьми свои слова обратно.       Джин пытается сбросить его с себя.       — Эй, слезай!       — Возьми свои слова обратно! — он медленно напрягает мышцы. Джин хлопает его по руке.       — Чонгук, отвали от меня, или я расскажу всем историю о том, как в «Эверленде» ты съел слишком много чуррос, прежде чем сесть на Викинга и…       Чонгук усиливает хватку, заглушая следующие слова Джина. Чимин бросает кусочек льда, который попадает в щеку Чонгука с пугающей точностью.       — Никаких игр с дыханием в столовой!       Чонгук соскальзывает, отпуская Джина, который хрипит и втягивает воздух, как будто всё это время не дышал. Чонгук поворачивается и с ухмылкой смотрит на Чимина.       — А что насчет спальни?       Он клянется, что у Чимина перехватывает дыхание.       — Давайте убираться отсюда! — Тэхен хлопает в ладоши, дверь за ним захлопывается. Чимин разрывает зрительный контакт с Чонгуком, в то же время Джин шлепает его по голове и требует, чтобы тот извинился. Он этого не делает.       Они вчетвером выскальзывают на холодную, пустую улицу. Хондэ успокаивается, тусовщики возвращаются домой, или же идут в караоке-бар, а кто-то покупает рамен в круглосуточном магазине, чтобы побороть неизбежное утреннее похмелье. Ночь переходит в раннее утро, скоро на улицах появятся спешащие на работу люди, и Сеул поприветствует новый день. Но не сейчас. Сейчас город окутан тишиной перед восходом солнца, ну такой тишиной, насколько это возможно.       Чонгук замедляет свой шаг, чтобы поравняться с Чимином, они идут бок о бок позади остальных. Они соприкасаются локтями каждые пару шагов, и ни один из них не отстраняется от прикосновения. Шляпа и маска Чимина снова на нем, на плечах кожаная куртка. Он выглядит как айдол, направляющийся в аэропорт, но он лишь просто идет по улице в Хондэ, направляясь на первый автобус домой. Чонгук старается не позволять своим глазам фокусироваться на тенях, которые уличные фонари отбрасывают на лицо Чимина, превращая его мягкие черты во что-то более резкое.       — Откуда ты знаешь Джин хёна? — голос Чимина звучит так мягко в предрассветных сумерках.       — Наши мамы — лучшие подруги, — отвечает Чонгук, бросая взгляд на широкие плечи Джина впереди них. — Его мама, по сути, и моя мама. В детстве она возила нас в Сувон раз в два месяца.       — Значит, вы как двоюродные братья?       Чонгук мычит в подтверждение.       — Но не кровные.       Они идут дальше, соприкасаясь локтями. Чонгуку так сильно хочется обхватить Чимина за талию, что он сжимает руки в кулаки в кармане толстовки. Он пытается отвлечься.       — А откуда ты знаешь Тэхена-ши?       Чимин улыбается, его глаза прищуриваются над маской.       — Познакомились в университете.       — Изучали одну специальность?       — Вроде того.       Чонгук пристально смотрит на Чимина, пытаясь расшифровать расплывчатый ответ. Чимин ловит его взгляд, замедляя шаги, пока совсем не останавливается.       — Прекрати.       — Прекратить что? — сглатывает он.       — Ты пялился на меня всю ночь.       Дерьмо. Он думал, что не так очевиден, ему казалось, что он бросал беглые взгляды, нежели открыто таращился.       — Э—э, прости, я…       — Это несправедливо, — голос Чимина низкий и напряженный.       Подождите-ка.       — Что?       Чимин сокращает небольшое пространство между ними, потянув за шнурки капюшона Чонгука и медленно переводя взгляд с его рук на лицо.       — Ты можешь пялиться, а я нет. Нет, если только я не хочу, чтобы Джин хён заявил о растлении малолетних.       — Я не ребенок, — ворчит он.       — Это очевидно, — Чимин позволяет своей руке, которая была на шее Чонгука, скользнуть вниз к груди, по руке, оставляя огненный след на коже, несмотря на слои одежды между ними, несмотря на пронизывающий зимний холод вокруг них.       — Так что пялься, — голос Чонгука низкий и тлеющий от пламени, разгорающегося под рукой Чимина. — Мне бы этого хотелось.       Пальцы Чимина сжимают руку Чонгука, и он больше не может сдерживаться. После нескольких часов легких прикосновений, хождений вокруг Чимина, сдерживания себя, рука Чонгука вытягивается и хватает Чимина за талию. Она такая маленькая, что его рука полностью обхватывает её. Он притягивает Чимина как можно ближе к себе, так, что их бедра прикасаются друг к другу.       На этот раз у Чимина точно перехватывает дыхание.       Они не двигаются, долгое время молчат. Чимин смотрит на Чонгука снизу вверх, прикрыв глаза. Чонгуку хочется сорвать маску с его лица и захватить губы в поцелуе, обхватить рукой и прижать Чимина ещё ближе. Но не делает ничего из этого. Он ждёт и позволяет Чимину смотреть на него так, как ему хочется. Как хочется Чонгуку.       — Где ты остановился? — спрашивает Чимин, тяжело дыша.       — У Джин хёна.       — А сегодня вечером?       Чонгук неуверенно смотрит в глаза Чимину, он не знает, должен ли он отвечать честно. Джин может этого не одобрить. Чимину может быть не всё равно, что думает Джин. И нет такой возможности разойтись, чтобы Джин и Тэхен точно не поняли, что происходит. Но затем Чимин прижимается бедрами к бедрам Чонгука, заставляя его зашипеть и впиться пальцами в талию Чимина.       И Чонгук может дать только один ответ.       — У тебя.

#

ЧИМИН       Какого хрена? Какого…? Что за чёрт.       Чимин не совсем уверен, что только что произошло, или как это произошло, или вообще происходит ли это на самом деле, но каким-то образом он пригласил Чонгука, Бэмби, младшенького Джина, к себе. Может быть, это было из-за статьи, громогласного напоминания о том, что если недостаточно одного года, то и любого количества времени не будет достаточно. Или, может быть, это было из-за ощущения рук Чонгука, таких больших и сильных, что Чимин невольно почувствовал себя в безопасности. Словно если он снимет маску, то больше не сломается.       Или, может быть, это из-за года воздержания, и Чимин наконец перестал пытаться быть хорошим.       Чимин выдыхает и освобождает пространство между собой и Чонгуком, но рука младшего не покидает его. Она скользит по пояснице Чимина; тепло накапливается под его прикосновением и проникает под кожу Чимина. Холодный воздух внезапно становится слишком резким, и он вздрагивает. Чонгук впивается пальцами в рубашку, когда Чимин делает неуверенные шаги, как будто это он Бэмби, а не Чонгук.       Когда они догоняют Джина и Тэхена на автобусной остановке, то проходят мимо них, не говоря ни слова. Сначала эти двое ничего не замечают, вероятно, предполагая, что они вернутся, а не сядут в ожидающее такси. Чимин распахивает дверь, отступая назад, чтобы позволить Чонгуку проскользнуть внутрь первым.       — Куда ты собираешься… — спрашивает Джин, драматично взмахивая руками. — Ты пробыл в Сеуле меньше двенадцати часов!       В ответ Чонгук лишь лукаво ухмыляется.       — Приоритеты, хён.       Чимин со смешком хлопает его по руке, наполовину толкая его на заднее сиденье.       — Будьте осторожны! Используй презервативы! — кричит Тэхен как можно громче, складывая руки в мегафон, целенаправленно будя весь квартал. — Соски Чимина очень…       Джин тянет Тэхена за уши.       — Эй, не наставляй моего ребенка!       — Твой ребенок собирается потрахаться, — ухмыляется Тэхен. Джин вздрагивает.       — Он должен вернуться целым и невредимым, Чимин! — кричит Джин Чимину, который садится в такси вслед за Чонгуком.       — Ничего не обещаю, — кричит он в ответ.       Он закрывает дверь автомобиля, и таксист отъезжает от тротуара, когда Чимин называет свой адрес. Одна рука Чонгука снова оказывается у него на спине, а другая — на бедре. Между ними не остается ни дюйма, когда Чонгук наклоняется к его шее.       — Итак… — дыхание Чонгука посылает мурашки по коже Чимина. — Соски, да?       Чимин толкает его, и Чонгук смеётся, морщит нос и широко улыбается. Когда он так делает, то больше похож на кролика, чем на оленя, но Чимин не думает, что в ближайшее время сможет выкинуть из головы образ растерянного Чонгука с широко раскрытыми глазами. Чонгук снова сокращает пространство между ними.       — Ты продолжаешь получать преимущество, — скулит Чимин.       Чонгук просовывает пару пальцев под рубашку Чимина.       — Прямо как я люблю.       — Джин хён прав — ты негодник.       Чонгук крепче сжимает его бедро, и член Чимина дергается. Он хватает Чонгука за руку, предупреждая его, кидая взгляд на водителя, который смотрит ему в глаза через зеркало заднего вида. Чимин скрещивает ноги, чтобы зажать руку Чонгука и чтобы как-то успокоить себя каким-то давлением.       Чонгук рисует узоры на спине Чимина, теребя большим пальцем пояс его брюк.       — Сними маску.       — Нет, — говорит он.       Чонгук покусывает кожу под ухом Чимина, и, чёрт возьми, у этого парня есть какая-то шпаргалка или что-то в этом роде?       — Сними.       — Дома, — огрызается он.       Чонгук стонет, откидывая голову на спинку сиденья. Несмотря на его разочарование, его руки не прекращают свою работу. Пальцы играют с поясом джинсов Чимина, со швом на его бедре. Чимин проводит пальцем по венам на руках Чонгука, пытаясь успокоить его и желая просто прикоснуться к нему. Чимин не может вспомнить, когда в последний раз он хотел кого-то так сильно. В университете? До того, как он подписал контракт с компанией и был вынужден вернуться в шкаф? До того, как его сексуальная жизнь превратилась в свидания в туалетных кабинках, фургонах компании или в кроватях незнакомцев?       Он скользит пальцами вниз по руке Чонгука. Может быть, в этом его луч надежды. Чимину больше не нужно прятаться, если он этого не хочет. Он может перестать пытаться вернуть свою карьеру, перестать ждать телефонного звонка, который никогда не раздастся, и просто жить своей гребаной жизнью так, как он хочет. Сегодняшняя статья лишь одна из многих. Ну подумаешь, одной больше…       Такси останавливается перед его многоквартирным домом, и Чонгук дает ему пригоршню скомканных вон из кармана худи, из баночки для чаевых, которую Джин засунул туда ранее. Чимин нетерпеливо дергает его за локоть, вытаскивая из такси и толкая в сторону здания. Он запихивает Чонгука в лифт, нажимая кнопку пятого этажа. Но прежде чем двери лифта закрываются, Чонгук хватает Чимина за запястья и толкает к стене кабины. Чимин поднимает взгляд. Чонгук больше не Бэмби, больше не олень в свете фар. Его зрачки расширены, челюсть сжата, а щеки пылают. Свободной рукой он срывает с лица Чимина маску и сминает её в кулаке, роняя на пол.       — Так лучше, — фыркает он.       А потом они целуются.       Несмотря на накал момента, сдерживающее прикосновение рук Чонгука к его запястьям, поцелуй получается нежным. Чонгук прижимается к губам Чимина, обводя языком их контур, одной рукой обводит края его рубашки, а другой сжимает его запястья. Чимину нужно больше.       Он щелкает языком, спрашивая разрешения войти. Чонгук открывает рот, и Чимин захватывает его язык, посасывая и толкаясь бедрами вперед. Чонгук стонет. Его колено скользит между ног Чимина, а потом он приподнимает старшего.       — Срань господня, — выдыхает Чимин в рот Чонгуку. Он обхватывает ногами талию младшего. Чонгук дергает его за бедра, словно Чимин уже не обвился вокруг него, как коала на гребаном дереве.       Двери лифта со звонком открываются.       Чонгук выходит и отпускает Чимина, но тут же обхватывает его обеими руками за талию.       — Номер квартиры?