MAKE IT RIGHT

ЧИМИН       Как и сам Юнги, его студия маленькая и компактная. В студии есть стол с несколькими мониторами, микшерный пульт и выброшенные кружки с кофейными пятнами по краям; диван стоит рядом с дверью, а вдоль двух оставшихся стен стоят шкафы, заполненные в беспорядке различными шнурами, наушниками и инструментами. Несмотря на тесные помещения — в комнате уютно и тепло, и это одно из любимых мест Чимина в городе.       — Я думал, Чонгук пойдет с тобой? — Юнги отступает от двери, пропуская Чимина внутрь и закрывая её за собой. Чимин плюхается на диван.       — У него съемки. Как обычно.       Через несколько дней после их первой фотосессии Чонгук начал публиковать фотографии в своём инстаграме, начиная с безликой концепции. С тех пор прошло больше недели, и количество его подписчиков неуклонно росло, а вместе с этим росла и шумиха, поскольку люди размышляли о личности модели. Заказы Чонгука удвоились, даже известный корейский модный бренд Hyein Seo связался с ним, чтобы Чонгука стал фотографом для небольшой кампании для их предстоящей летней коллекции. И Чимин в восторге, потому что это противоположно его худшему страху. Чонгук процветает.       Но также он невероятно занят.       И Чимин чувствует себя немного эгоистичным из-за того, что грустит по этому поводу. Из-за того, что хочет, чтобы у Чонгука было немного больше времени и меньше приоритетов.       — Я знаю, что ты хотел бы провести с ним время. Мне жаль, хён.       — Уверен, что у нас будет ещё один шанс, — Юнги вытаскивает шнур из наушников и поворачивается на стуле, продолжая то, чем он занимался до прихода Чимина. Это их обычная рутина всякий раз, когда Чимин навещает его в студии: Юнги работает, а Чимин расслабляется, высказывая своё мнение, если его просят, но в остальном наслаждаясь тихой компанией своего хёна. После скандала эта студия и Юнги стали его убежищем, пещерой в центре города, где внешний мир не мог его найти.       Теперь Чимин подумывает о том, чтобы впустить мир обратно в свою жизнь.       Он лежит, растянувшись на диване, закинув одну ногу на спинку, и его пальцы в нерешительности зависают над телефоном. Инстаграм просит его выбрать между «подтвердить» и «отменить», но он не двигается. Просто загрузка приложения казалась грандиозным делом, но это? Это похоже на шаг с края обрыва. И что ещё хуже, это кажется эгоистичным. Даже более эгоистично, чем желать, чтобы его парень был менее занят, чтобы они могли провести больше времени вместе, больше, чем несколько часов.       — Чимин-а, — говорит Юнги мягким голосом. — Твои мысли такие громкие, что я слышу их сквозь свою музыку.       Он бросает свой телефон на подушки, откладывая решение. Песня, над которой работает Юнги, более спокойная, чем обычно, поскольку он поет о борьбе неуверенного в себе любовника. — Хён, ты умеешь петь? — Чимин ухмыляется. — Никогда бы не подумал…       Юнги останавливает песню.       — Конечно, я умею петь. Просто предпочитаю читать рэп.       — И продюсировать.       Юнги кивает, сохраняя свою работу, прежде чем выключить монитор и повернуться на стуле, чтобы посмотреть на Чимина.       — Больше никаких отвлекающих факторов. Выкладывай.       — Что? — Чимин поворачивается, чтобы нормально сесть на диване, откидывает волосы назад и поправляет бомбер. На этот раз Юнги одет не в спортивные штаны и огромную толстовку с капюшоном, а в рваные джинсы, черную фланелевую рубашку с разноцветным рисунком.       — Чимин-а, — Юнги смотрит на него с крайним недоверием. — Это одно из трёх — фотографии, Чонгук или SYJ. Что из этого?       Он стонет, откидывая голову назад.       — Это не Чонгук.       Юнги откидывается на спинку стула, ожидая. Чимин берет свой телефон в руки, открывает его и смотрит на экран. Он открыл свой старый аккаунт в инстаграме, который он деактивировал и скрыл после скандала, но ожидающий, когда он снова активирует его. Он отдает свой телефон Юнги.       — Он просил тебя снова открыть его? — спрашивает Юнги.       — Он даже не знает о нём, — Чимин прикусывает нижнюю губу, смотря на руки Юнги и пороховую бочку, зажатую между ними. Если бы он сделал это, если бы он снова открыл свой аккаунт, это означало бы активное участие в раскрытии фотографий, в карьере Чонгука, в его возможном взлете или падении. И это означало бы на самом деле добиваться того, чего он хочет, снова открывая себя для отказа.       — Что тебя сдерживает? — Юнги уже слышал все причины, по которым Чимин говорил «нет» камере Чонгука, чаще всего в этой самой студии, когда Чимин валялся на диване, а Юнги работал над песнями. Но это что-то новенькое.       — Разве это не эгоистично? — спрашивает он. Чимин изучает свои руки, линии ладоней, как будто они могут показать в нём либо монстра, либо человека. — Я так сильно хочу снова стать моделью, и работа с Чонгуком ясно дала это понять. Но если я сделаю это, я буду использовать его и его растущую репутацию для достижения своих собственных целей. И он уже сильно рискует, работая со мной.       — Чимин-а, он ничего не сделал, кроме как заверил тебя, что хочет работать с тобой, а не против тебя.       — Но тогда это будет не со мной, это…будет обо мне, — он опускает руки на колени. — Я бы использовал его фотографии, чтобы попытаться возобновить свою карьеру. Это эгоистично! Это должно быть о Чонгуке, а не обо мне.       — Почему это не может быть 2 в 1? — Юнги придвигает свой стул ближе к Чимину, хватает его за руки и держит их в своих. Юнги не часто проявляет физическую привязанность, но его большие руки успокаивают Чимина. — Фотографии тебя, Тэхена и Хосока, сделанные Чонгуком, принесли ему пользу — у него едва хватает времени дышать между заказами. Конечно, это из-за его таланта и трудолюбия, но он не смог бы реализовать свое видение без вас всех.       И это правда. Ещё до того, как Чонгук начал публиковать эту серию фотографий, его бренд уже неуклонно рос с течением времени, поскольку он знакомился с новыми людьми и заводил связи, а его имя было известно в нужных кругах. Он уже был на правильном пути к достижению именно того, чего он хочет. Но последняя неделя была просто невероятной. События развивались быстрее, чем Чимин когда-либо ожидал, и это напрямую связано с новой серией фотографий.       Юнги сжимает его руки.       — Тебе следует поговорить с Чонгуком, но я не верю в то, что он сочтет тебя эгоистом. Он хочет помочь тебе. Он хочет доказать SYJ и всем остальным, что они были неправы.       — Просто не думаю, что он понимает, что это значит, — шепчет Чимин. — Я не хочу, чтобы его карьера закончилась, не начавшись.       Юнги ослабляет хватку и со вздохом возвращает телефон Чимина.       — SYJ не всемогущи.       Он фыркает, выходит из инстаграма, так и не приняв решения, и засовывает телефон в карман. Юнги включает свой монитор и продолжает работать над своей песней, в то время как Чимин пытается убедить его позволить ему наконец поставить хореографию для «So Far Away». Но Юнги просто отмахивается от него, говоря, что песня ещё не готова, и ворчит, чтобы Чимин помолчал и позволил хёну поработать. Совсем не похоже, что его телефон прожигает дыру в кармане.       Пока он не начнет вибрировать без остановки.       Телефон Юнги в таком же состоянии, а это значит, что их групповой чат взрывается сообщениями. В последний раз, когда это случилось, Хосок и Тэхен пытались составить планы на общий ужин, но сообщения переросли в откровенные грязные разговоры, и Чимин чуть не покинул чат. А вот Юнги это сделал. Он согласился вернуться только в том случае, если эти двое пообещают платить за его выпивку в течение месяца.       Юнги раздражается первым, проверяя свои уведомления. Его лицо меняется от нахмуренного раздражения до вялого удивления в считанные мгновения.       — Что? Джин наконец-то дал всем нам выходной? — шутит Чимин.       — Нет, это о тебе. Блядь, — Юнги листает сообщения, его глаза то сужаются, то расширяются, и это заставляет Чимина нервничать.       — Это ещё одна статья? — спрашивает он шепотом. Юнги вздыхает.       — Проверь чат.       — Хорошое или плохое, Юнги хён?       — Проверь чат.       — Хорошее или плохое!       — Я не знаю!       Чимин вытаскивает свой телефон из кармана. Это что-то плохое. Он это знает. Не было ничего хорошего уже больше года, почему сейчас должно быть по-другому? Он нажимает на уведомление и зажмуривается, когда открывается их чат. Один вдох. Два. Чимин собирается с силами и открывает глаза. Джин [20:33]: Вы видели это? Это правда? [ссылка прилагается: НОВАЯ СЕРИЯ ФОТОГРАФИЙ СТАНОВИТСЯ ВИРУСНОЙ: ПОЛЬЗОВАТЕЛИ СЕТИ ПОЛНЫ РЕШИМОСТИ УСТАНОВИТЬ ЛИЧНОСТЬ МОДЕЛИ] ТэТэ [20:39]: Что Хоби [20:39]: Это ТэТэ [20:39]: ЧТО ПРОИСХОДИТ? Джин [20:40]: Вы опоздали на вечеринку. Я схожу с ума ТэТэ [20:40]: БЭМБИ, СРОЧНО СЮДА Джин [20:40]: Ты преуспеваешь! Чёрт возьми, посмотрите на его инсту [скриншот прилагается] Хоби [20:41]: О_О Хоби [20:41]: У него уже почти 1 МЛН подписчиков? Как так? ТэТэ [20:41]: Потому что все одержимы моим лучшим другом, вот почему Хоби [20:42]: Они не знают, что это он? ТэТэ [20:42]: Но узнают Джин [20:43]: Это всё прекрасная работа Чонгука и превосходное позирование Чимина ТэТэ [20:43]: Лол, хорошо, хён Джин [20:43]: Прости, просто мне нужно скорректировать расписание «микрокосмоса», чтобы вы с Чимином больше никогда не работали вместе ТэТэ [20:44]: Как будто ты можешь разделить наш динамичный дуэт и испортить всем работу Джуни [20:44]: Что за шум? Джуни [20:45]: О Джуни [20:45]: Чимин видел это? И Чонгук? ТэТэ [20:46]: Чимин не отвечает на мои смс Хоби [20:46]: На мои тоже Джин [20:47]: Куки занят — что-то там для Big Hit Хоби [20:47]: BIG HIT?!       Чимин открывает статью, прокручивая вниз, чтобы прочитать комментарии — это его наименее любимая часть. Но его имя не привязано ни к истории, ни к фотографиям, и люди в комментариях говорят в основном приятные вещи. Они оставляют комплименты Чонгуку, ему, и многие пытаются угадать, кто бы это мог быть: одетый в красивую одежду, с красивым телом и красивыми изгибами. Телефон Чимина снова и снова вибрирует в его руке, но он просто смотрит, как появляются новые комментарии, большинство из которых положительные, и он с трудом может поверить, что это реально.       После скандала его всегда окружали плохие новости. Чимин научился справляться с этим, пытался всегда находиться в безопасном месте и в приличном психическом состоянии, когда что-то о нем публикуется. Он привык к слезам, щиплющим глаза, к комку в горле, к потным ладоням. И всё это происходит и сейчас, но по другой причине.       Они не ненавидят его.       Они говорят о нём что-то хорошее.       Что-то похожее на надежду расцветает в его груди. Он знает, что это несправедливо, что он не должен этого чувствовать, что реакция была бы другой, если бы его имя было было обнародовано. Но он надеется. Надеется, что, может быть, только может быть, раскрытие себя не приведет к скандалу. Может быть, они будут рады его возвращению.       Может быть, он действительно снова сможет стать моделью.

#

ЧОНГУК       Уже за полночь, и Чонгук устал. У него болит шея, а плечи напряжены, но всё это того стоит. Он только что закончил позднюю съемку с подающим надежды сольным артистом. Они сидели в кафе, делая фотографии, как постановочные, так и непринужденные, пока кто-то другой брал у нее интервью. Она была новичком на хип-хоп сцене, рэпером и автором песен, состояла в небольшом лейбле, и она казалась крутой. Чонгук прослушал её песни после того, как они немного поболтали, и она ему действительно понравилась. Это заставило его захотеть рассказать об этом Юнги и Хосок хёну.       Он достает свой телефон из сумки, намереваясь отправить им сообщение, пока не забыл об этом, открывает телефон и хмурится. Его экран усеян уведомлениями из группового чата, из личных сообщений, из твиттера и инстаграма, даже с YouTube, почти из всех приложений социальных сетей, которое только можно себе представить.       Сначала он открывает групповой чат.       И он чуть не роняет свой телефон, ловя его кончиками пальцев, прежде чем он успевает упасть. Он крепко сжимает его в руке, просматривая статью, просматривая чат, а затем переключается на инстаграм, где в его уведомлениях полный хаос. В твиттере — то же самое. Его руки трясутся, а глаза раскрыты широко. Он никогда не думал — никогда не мечтал — о том, что произойдет что-то подобное. Это кажется нереальным. Чёрт, это не может быть правдой.       Он обычный парень из Пусана с приличной зеркальной камерой.       Его телефон вибрирует от входящего звонка — Чимин. Он проводит пальцем, чтобы ответить.       — Чонгук-и, малыш, ты закончил?       — Да, несколько минут назад.       Наступает пауза.       — Значит, ты видел статью? — робко спрашивает Чимин.       — Только что посмотрел.       — Как ты себя чувствуешь?       — Я не знаю, — он морщится, проводя ладонью по лицу и шее. Чимин тихо дышит на другом конце провода, пока Чонгук копается в своих мыслях. Он смотрит в окно кафе. Сейчас полночь, и улицы Каннама спокойны, а уличные фонари освещают их. Фотографии висят на стенах зданий, в витринах магазинов, на автобусных остановках. Они рекламируют одежду, косметику, украшения, музыкантов и фильмы. Чонгук тоже хочет, чтобы его фотографии висели там, но он едва ли чувствует, что заслужил это, что он достаточно хорош.       — Я этого не заслуживаю, — шепчет он.       — Детка, — вздыхает Чимин.       — Это правда. Я только что закончил учебу — я только начал свою карьеру. Я всего лишь ребенок, Бэмби, я этого не заслуживаю.       — Чонгук, — голос Чимина суров. — Мне нужно, чтобы ты выслушал меня и действительно переварил то, что я собираюсь сказать. Ты можешь сделать это?       Он вздыхает.       — Да.       — Убедительно, — фыркает Чимин. — Этой индустрии всё равно, чего ты заслуживаешь.       — Хён…       — Нет, я сейчас говорю. Ты получаешь от этой индустрии только то, что берешь, Чонгук. Тяжелая работа и талант — они важны, да, но этой индустрии всё равно, чего ты заслуживаешь. Всех волнует лишь то, сможешь ли ты дать свежий, новый взгляд, который найдет отклик у их аудитории. Они заботятся лишь о деньгах. И когда ты перестанешь приносить им деньги, они бросят тебя, не задумываясь.       Грудь Чонгука сжимается, зная, что Чимин говорит по собственному опыту. Именно это с ним и случилось.       — Так что не имеет значения, заслуживаешь ли ты этого, сделал ли ты какие-то взносы или что-то такое. Ты делаешь фотографии, которые находят отклик у людей. У тебя появилась возможность делать то, о чём ты мечтал годами. И ты позволишь этому ускользнуть?       — Но что, если это случайность? — он не может говорить громче шепота, словно, если он будет говорить слишком громко, его страхи воплотятся в реальность. — Что, если я разочарую всех этих людей? Что, если…что, если я недостаточно хорош?       — Чонгук-и, ты достаточно хорош. Правда, — убежденно говорит Чимин. — И не потому, что у тебя сейчас миллион подписчиков, или потому, что крупные компании начнут связываться с тобой, или по какой-либо другой причине. Ты достаточно хорош, потому что ты — это ты, благодаря твоему видению, твоему трудолюбию и твоему таланту.       — Спасибо, — Чонгук шмыгает носом. Он ещё не уверен, что верит ему, но эти слова — это спасательный круг в водовороте бардака. Это всё ещё нереально.       — Не за что меня благодарить, детка.       Его сердце сжимается от желания увидеть Чимина.       — Где ты?       — В студии Юнги.       — Встретимся у меня через час?       — Пожалуйста, я не видел тебя три дня.       — Я знаю, — морщится он. Его заказы были безостановочными в течение последней недели, и ему приходилось проводить дни, разъезжая по всему городу или запираясь в своей комнате, редактируя фотографии. — Мне жаль.       — Всё в порядке, но я требую объятий.       — Могу ли я потребовать оргазм?       — Хм, может быть, утром.       — Хён, — скулит Чонгук.       — Это твоя вина, что я изголодался по прикосновениям.       — Уф, прекрасно.       Чимин усмехается.       — Если это так тяжело, ты можешь спать один—       — Нет, нет! Пожалуйста, приходи.       — Так я и думал.       — Плюс утренний секс в любом случае на высшем уровне.       Чимин безудержно смеётся.       — У тебя есть какая-нибудь работа на завтра?       — Да, в девять.       — Тогда поскорее отправляйся домой, или я могу проспать всё утро, и ты упустишь свой шанс.       Чонгук пытается собрать свои вещи, чуть не выронив телефон.       — Я уже в пути!       Час спустя они прижимаются друг к другу под одеялом. Чонгук написал в групповой чат, но проигнорировал всё остальное в своем телефоне, решив завернуться в кокон в объятиях Чимина и разобраться со всем завтра. Сегодня вечером он хочет обнять своего парня, которого не видел несколько дней, и проснуться от его мягких утренних поцелуев и сладких слов, произносимых шепотом. Чонгук хотел бы запечатлеть момент, когда солнце проникает в окно и заливает Чимина ярким зимним светом, его грубый утренний голос, просящий Чонгука трахнуть его глубоко и медленно, пока они лежат, прижавшись друг к другу грудью, тепло, которое поселяется в его груди и распространяется по всему телу, когда они целуются после.       Разлить всё это по бутылкам и брать с собой, куда бы он ни пошел.              В течение следующей недели Чонгук видел Чимина только тогда, когда тот ложится спать после смены в «Микрокосмосе» или когда Чонгук просыпался, чтобы отправиться на работу. Они спят в одной постели, всегда прижавшись друг к другу, но почти не просыпаются в присутствии друг друга. Чимин и он переписываются каждый день, обмениваясь фотографиями и сообщениями, но их графики совсем не совпадают. И с его серией фотографий, которая стала вирусной, это изменило ситуацию так, как Чонгук никогда не ожидал.       Люди заваливают Чонгука просьбами, прося его поработать с ними. Почти на каждый день у него запланированы многочасовые съемки с компаниями и именами, с которыми, как он думал, сможет поработать только через несколько лет, может быть, если ему очень повезет. Но теперь они охотятся за ним, связываются с ним, умоляют его снять их новую коллекцию, их нового исполнителя, их новый разворот для журнала. Всё это настолько ошеломляет в лучшем смысле этого слова, и он едва за всем поспевает, с трудом может поверить, как быстро меняется его жизнь. Он должен планировать всё на несколько недель вперед. Теперь у него есть лист ожидания.       Это сюрреалистично, и его желудок скручивается в узел, потому что он всё ещё не может избавиться от ощущения, что находится на грани того, чтобы все испортить. Он берется за любую работу, какую только может, не желая никого разочаровывать, и меньше всего людей, которые верят в него и его таланты настолько, чтобы нанять его. Он всё ещё не знает, заслуживает ли он всего этого внимания, но он не может замедлиться.       Потому что он знает, что Чимин прав. Его мечты в пределах досягаемости, и он не может сказать «нет». ВТОРНИК Хён<33 [10:08]: Эй, детка, у тебя есть время, чтобы пообедать вместе?

Чонгук [10:44]: Прости, хён, эта съемка закончится не раньше полудня

Хён<33 [10:45]: Что насчет ужина?

Чонгук [13:37]: Я свободен! Встретимся в том кимбап-заведении в районе Hyehwa в 7?

Хён<33 [10:45]: /улыбающееся лицо/ Хорошо, тогда увидимся Хён<33 [19:03]: На месте! Хён<33 [19:10]: Эй, дай мне знать, что ты в порядке и просто опаздываешь

Чонгук [19:27]: Омг, хён, мне так жаль! Я должен был написать тебе раньше, но не мог подойти к телефону. Я всё ещё на съемках и не могу уйти — дизайнер не доволен

Чонгук [19:27]: Мне так жаль, хён

Хён<33 [19:32]: Я понимаю. Может быть, завтра?

Чонгук [19:35]: Да, пожалуйста! Я скучаю по тебе <3

ПЯТНИЦА

ЧОНГУК [06:27]: Мне пришлось уехать на съемку, и я не хотел тебя будить. Надеюсь, что у тебя будет хороший день <3

Хён<33 [13:17]: Когда ты вернешься? Хён<33 [13:17]: Тэ останется у Хоби на эти выходные. Приезжай, я скучаю по тебе.

ЧОНГУК [14:30]: Хотелось бы, но я должен редактировать всю ночь, чтобы подготовить фотографии для Хёнсо до Соллаля

ЧОНГУК [14:31]: Боже, не могу дождаться Соллаля, всё закончится, и я наконец-то смогу больше видеться с тобой, а не только утром на несколько минут.

Хён<33 [14:36]: Требую тебя для себя на полные 24 часа

ЧОНГУК [14:31]: Это можно устроить

ВОСКРЕСЕНЬЕ Дурачок Джин [15:34]: Угадайте, что, дети! Тэхён [15:36]: Ты беремен Хён<33 [15:36]: Но мы же его дети? Хоби [15:36]: Ты помолвлен Тэхен [15:37]: Ты сбежал

Чонгук [15:38]: Если я не буду шафером на твоей свадьбе, богом клянусь…

Хоби [15:38]: Нет, подожди! Ты стал свидетелем преступления, и теперь ты должен присоединиться к программе по защите свидетелей и оставить нас всех! Дурачок Джин [15:40]: Я сожалею, что дружу со всеми вами Юнги хён [15:41]: Дети, тише. Тэхен [15:42]: Да, папочка Юнги хён [15:42]: Прекрати Хоби [15:43]: дфлывоафыдлвта Хоби [15:43]: Ты хочешь умереть, Тэхен-ши? Хён<33 [15:44]: О, черт, он использовал -ши Тэхен [15:44]: Да, папочка Дурачок Джин [15:47]: Я УХОЖУ ИЗ ЭТОГО ЧАТА, ВЫ ВСЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ Джун [15:48]: Почему вы двое такие

Чонгук [15:49]: …Мне нужно прилечь

Хён<33 [15:49]: /пялится/ Хён<33 [15:50]: Я не буду называть тебя папочкой

Чонгук [15:50]: Всё в порядке, я этого совсем не хочу, нет, сэр

Джун [15:52]: Вернемся к обсуждаемой теме Джун [15:52]: Джин-и дал всем один выходной Дурачок Джин [15:52]: О ЧЕМ Я СОЖАЛЕЮ Хён<33 [15:53]: Это значит то, что я думаю?! Дурачок Джин [15:53]: Это значит, что мы все напиваемся и тусуемся в клубе, а потом мы с Джуном трахаемся в ванной Хён<33 [15:54]: Как в старые добрые времена /глаза-сердечки/ Дурачок Джин [15:54]: /глаза-сердечки/ Точно

Чонгук [15:54]: /тошнит/

Джун [15:55]: /фейспалм/ Юнги хён [15:58]: Почему я остаюсь в этом групповом чате? Дурачок Джин [15:59]: ОЧИСТИТЕ СВОЁ РАСПИСАНИЕ, СУКИ. МЫ СОБИРАЕМСЯ НАПИТЬСЯ