MAKE IT RIGHT

ЧИМИН       Половина Сеула пустеет за день до праздника, так как многие уезжают, чтобы навестить свои семьи. Это напряженная ночь для баров и клубов, ибо большинство людей не работают на следующий день и либо отмечают праздник, либо боятся проводить его со своими властными родственниками. Тот факт, что Джин дал всем выходной, — это что-то близкое к волшебству.       Ну, выходной почти у всех.       Чонгук всё ещё на съемках для какого-то бренда. Чимин не может угнаться за плотным графиком своего парня и на самом деле не понимает, как Чонгук всё успевает, не облажавшись и не ошибившись. Хотя кое-где он лажает — в их отношениях.       Прошло всего пару недель, но Чимин провел с Чонгуком в общей сложности часов пять, и секс у них был один раз. Такими темпами он собирается купить себе гребаную собачью кость, чтобы не сойти с ума. Он чувствует вину за такие мысли. Чонгук процветает, преследует свою мечту, у него всё хорошо. Чимин должен быть рад за него.       Но вместо этого он дуется и отстает от своих друзей, когда они пробираются по улицам Хондэ к клубу. Всё они принарядились и уже наполовину пьяны после предварительной игры в квартире Хосока и Юнги — самой большой и ближайшей из их группы.       Хоби запрыгивает Юнги на спину, заставляя последнего ворчать, несмотря на то, что его руки тянутся, чтобы схватить Хоби за ноги и поднять его повыше.       — Хён, ты рад, что сегодня тебе не нужно быть ведомым? — спрашивает Хоби.       — Я не против быть ведомым, — Юнги пожимает плечами.       — Правда? Даже несмотря на то, что ты не занимаешься сексом?       — ‘Занимаешься сексом?’ Сколько тебе, двенадцать? — сказал Джин, ударив рукой по лицу.       — В душе́ — да.       — Тэ, ты это слышал! — кричит в ответ Джин. — Ты трахаешься с двенадцатилетним ребенком!       Хоби свирепо смотрит на него поверх седовласой головы Юнги.       — Чёрт возьми, хён, кричи громче. Не думаю, что тебя услышали в Пусане.       Джин складывает ладони рупором у рта.       — Я сказал—       Намджун прижимает лицо своего парня к своей груди, заглушая его. Джин пытается вырваться, но Намджун просто просовывает руку под рубашку Джина и что-то шепчет ему на ухо, пока он не становится податливым в объятиях Намджуна. Чимин клянется, что видит, как Джин покусывает мочку уха Намджуна.       — Отвечая на первоначальный вопрос, — тянет Юнги. — Я не против, хотя и секс мне не нравится.       Хоби воркует и сжимает Юнги в объятиях.       — Айгу, это мило, хён.       — Не знаю, назвал бы я это милым, — Юнги краснеет, кашляя.       На улицах полно людей, которые хотят насладиться первой ночью свободы от работы и последней ночью свободы от семейных обязанностей. Чимин старается не поднимать воротник куртки, чтобы закрыть лицо — это первый раз, когда он вышел на улицу, не прикрывая лицо, даже шляпу не взял, с тех пор, как разразился скандал. Он чувствует себя голым, несмотря на теплое зимнее пальто. Но он хотел провести вечер со своими друзьями так же беззаботно и весело, как и раньше. И у него получается. Почти.       Щеки у всех раскраснелись и болят от такого количества смеха. Юнги несет Хоби до тех пор, пока у него не начинают подкашиваться колени, и Тэ уговаривает своего парня вернуться на землю. Джин засовывает руку в задний карман Намджуна, Юнги поправляет свою куртку, когда Хосок больше не цепляется за него, а Чимин не может перестать проверять свой телефон. Чонгук должен был встретиться с ними в квартире два часа назад.       Как и в случае с любыми другими планами, которые они строили за последние пару недель, он не сработал.       Тэхен замедляется, чтобы соответствовать темпу Чимина, и обнимает его за плечи. Он одет в черную шелковую рубашку на пуговицах и обтягивающие черные джинсы, его черные волосы завиты, как у босса мафии, направляющегося в кафе, а не бармена/художника, направляющегося в грязный ночной клуб.       — Мин-и, перестань дуться, — шепчет он на ухо Чимину. — Хоть мы и называем его Бэмби, но он большой мальчик. Он сможет найти дорогу сюда и без нас.       Чимин фыркает.       — Дело не в этом.       — Я знаю. Но это не навсегда, да? Скоро всё наладится, и он будет чаще тусоваться с нами.       — Я просто скучаю по нему.       — Потерпи ещё немного, — Тэ прижимает его к себе, целуя в волосы. — Наслаждайся сегодняшним вечером. Мы не собирались все вместе уже целую вечность! Бэмби приедет сюда, как сможет.       Тэ прав. Эта ночь — нечто большее, чем просто Чимин и Чонгук. Это касается их всех. Последний раз, когда Чимин смог пообщаться со всеми своими друзьями за пределами «Микрокосмоса», был его день рождения, в октябре. Он тяжело вздыхает и поднимает плечи. Он поправляет свою черную рубашку из прозрачной, как кружево, ткани с цветочным узором. Она подчеркивает его тонкую талию, и, хотя на улице прохладно, это его любимый клубный наряд, позволяющий чувствовать себя самым горячим в клубе. Чонгук взбесится, когда увидит его, пока он будет танцевать в этом с Тэхеном. Он ухмыляется, просто представляя это.       Тэ ободряюще похлопывает его по плечу.       — Плюс, мне нужен мой партнер по танцам, чтобы я мог соблазнить Хоби хёна.       — Соблазнить? Он уже твой.       — Это наша игра.       — И я пешка в этой игре?       — Естественно.       Чимин ахает, хватаясь за грудь.       — Грубо.       — Я имею в виду, если ты хочешь, уверен, что смогу убедить его позволить тебе присоединиться—       Чимин отталкивает его от себя.       — Ты ужасен.       Когда они подходят к клубу, они пропускают очередь — Джин дружит с главным менеджером, а Тэ и Чимин дружат с парой барменов, что означает отсутствие ожидания в очереди и напитки со скидкой. Это похоже на профессиональную вежливость в этой индустрии. Они скидывают с себя верхнюю одежду и проскальзывают за тяжелые шторы в центр клуба.       Тема этого места — квартал красных фонарей, с красными лампочками, свисающими с высоких потолков, и людьми, танцующими в освещенных красным светом за баром, и это одно из немногих откровенных квир-мест в Сеуле. В клубе выступают исключительно квир-исполнители, например, как та ди-джей-лесбиянка, которая сейчас стоит за пультом. Она смешивает две песни в одну, чтобы сделать песни лучше и заманить людей на танцпол.       — Чёрт возьми, это Джихи нуна! — кричит им Хоби. — Она невероятна. Я должен сходить поздороваться!       — Мы возьмем напитки! — Джин тащит Намджуна к бару.       — А мы займем столик! — Тэ берет руки Юнги и Чимина в свои.       Клуб переполнен, и в итоге они забирают столик у другой группы, которая отказывалась от него в пользу танцпола. Когда Джин и Намджун ставят поднос с напитками на стол, он почти сразу же пустеет. Чимин осушает свой бокал, не почувствовав вкуса, не желая замедляться и думать. Он хочет опустошить свою голову, перестать тосковать и беспокоиться и просто быть в этом моменте. Он ставит свой пустой бокал на стол, хватает Тэ за запястье и тащит его на танцпол. Лучший способ перестать думать — это выпить, но лучший способ быть в настоящем моменте — это танцевать.       Тэ обхватывает руками талию Чимина, и они без колебаний скользят в такт.       Ещё со времен университета Тэ был безопасным местом для Чимина. Будь они в своей квартире, на работе, общаются в KakaoTalk или непристойно танцуют в клубе, динамика между ними комфортная и платоническая. На самом деле он никогда не понимал почему у них с Тэ не было даже намека на возможные романтические отношения между ними. Не то чтобы его лучший друг не был великолепен, но он Тэхен. И поэтому, когда они прижимаются грудь к груди, когда пальцы Чимина играют с поясом его штанов, а лоб Тэхена прижимается к его лбу, в этом нет ничего сексуального. Это просто танец.       Тэ разворачивается, прижимаясь спиной к Чимину и поворачиваясь лицом к столу. Чимин выглядывает из-за его широких плеч и замечает Юнги и Хоби, стоящих на верхней площадке с разбросанными вокруг пустыми стаканами и беседующих о чём-то. Хосок наблюдает за Тэхеном, который проводит руками по своему телу, шее и волосам. Чимин понимает намек, скользя своими руками по бокам Тэ и проводя пальцами по его груди, пока они не проскальзывают между пуговицами его рубашки.       Глаза Хосока сужаются, а губы поджаты. Тэ с ухмылкой откидывает голову на плечо Чимина, шепча ему на ухо:       — Спасибо, Чимин-и.       — Он выглядит сердитым, — хихикает Чимин. Тэ целует его в щеку.       — Это хорошо.       Они смеются, и Тэ крутится в объятиях Чимина, увеличивая количество своих движений до сотни и устраивая шоу для Хосока. Прошло всего пару песен, когда, словно по зову сирены, которая является телом Тэхена, Хоби тонкими руками хватает Тэ за бедра и притягивает его к своей груди, касаясь губами уха Тэ. Тэхен ухмыляется Чимину, который качает головой и посылает им язвительный воздушный поцелуй, выскальзывая с танцпола. Пот покрывает кончики его волос и стекает под рубашку. Он чувствует себя возбужденным, его тело словно плывет, а язык почти онемел, и он почти полностью, определенно забыл о том факте, что Чонгука здесь всё ещё нет.       Кто-то хватает его за плечо.       — Чимин-ши?       Он поворачивается, и его глаза расширяются.       — Тэмин-ши?       Губы Тэмина растягивается в искренней улыбке, а рука поднимается, чтобы заключить Чимина в объятия. Чимин неловко обнимает его в ответ, всё ещё шокированный тем, что Тэмин здесь, в клубе. Они вместе работали моделями, пока Тэмин не начал больше петь и меньше работать моделью; затем его карьера айдола пошла вверх, а карьера Чимина остановилась.       Тэмин отстраняется, всё ещё держа руки на плечах Чимина.       — Вау, давно не виделись. Как ты?       — Да, больше года, — он избегает ответа на вопрос. Тэмин не бросил Чимина как такового, они отдалились друг от друга еще до скандала, но он всё ещё пережиток прошлой жизни Чимина. Напоминание о том, что у него было раньше. И, может быть, именно поэтому они так долго не разговаривали и не виделись — потому что Чимин не мог смириться с тем, что Тэмин был напоминанием о том, кем он был раньше.                         — Подожди, ты вообще можешь быть здесь?       — У нас есть отдельная кабинка наверху, — руки Тэмина остаются на руках Чимина, когда он наклоняется ближе, чтобы что-то сказать ему на ухо, музыка слишком громкая.       — Я видел твои фотографии.       Дыхание Чимина сбивается.       — Мои фотографии?       Тэмин изучает его лицо, сбитый с толку замешательством Чимина.       — Те, что в инстаграме!       Чимин приоткрывает. Мои фотографии. Фотографии Чонгука. Как он узнал?       — Ты понял, что это я?       — Я бы узнал эту фигуру где угодно.       Чимин закрывает лицо руками и стонет. Если Тэмин так легко узнал его, то кто ещё понял это?       — Я был так рад видеть, что ты снова работаешь — прошло много времени. И ты слишком хорошая модель, чтобы….скрываться.       — Спасибо, Тэмин-ши. Я тоже рад.       — Итак, тогда… почему ты всё ещё скрываешься?       — Я—       Чимин облизывает губы, подыскивая нужные слова. Он собирался рассказать об этом Чонгуку, спросить его о возобновлении его старого инстаграма, но последние недели были такими хаотичными, что на это не было времени. У него едва хватило времени, чтобы спросить, как у Чонгука дела, не говоря уже о том, чтобы затронуть эту тему. И это было важно — по крайней мере, для Чимина. Он не хотел обсуждать это в сообщениях с интервалом в несколько часов. Чимин прочищает горло, изучая воротник Тэмина и избегая его взгляда. Он не может дать однозначного ответа, и Тэмину не обязательно знать всей правды. Они не так уж близки.       — Это не навсегда, — говорит он.       — Тогда я буду с нетерпением ждать твоего дебюта, — Тэмин улыбается ему и похлопывает по руке. — Ты со своими друзьями можешь присоединиться к нам наверху. У нас есть специальное обслуживание!       — Буду иметь в виду.       Они обнимаются еще раз, прощаясь, прежде чем расстаться. Чимин машет ему вслед, пока Тэмин поднимается по лестнице, а затем возвращается к их столику, где Юнги уже не один. Чонгук стоит рядом с хёном в черных брюках, просторной белой рубашке под армейской зеленой курткой, в паре с массивными боевыми ботинками. Он наблюдает за Чимином, прижав язык к его щеке, пока Юнги что-то говорит ему на ухо. Чимин сияет, его глаза прищуриваются, и он бежит обратно к столику, чуть не сбивая девушку на своем пути.       — Чонгук-и! — он обнимает Чонгука за плечи и тянется к нему, чтобы приветственно поцеловать. Чонгук отворачивается, заставляя губы Чимина коснуться его щеки. Эм, что? Юнги приподнимает бровь. Чимин хмурится, опуская свои руки на руки Чонгука.       — Мне нужно ещё выпить, — оправдывается Юнги, оставляя их.       — Съемка прошла хорошо? — спрашивает Чимин.       Чонгук смотрит на свой напиток, помешивая лед, прежде чем осушить бокал.       — Всё прошло нормально.       Чимин проводит руками вверх и вниз по рукам Чонгука.       — Они затянулись? Ты поэтому опоздал? — Чонгук фыркает.       — Ты заметил?       Чимин отстраняется, чувствуя себя раздраженным, оскорбленным и взбешенным. Он дулся всю ночь, потому что Чонгука здесь не было. Как он мог думать иначе? Как он мог подумать, что Чимин не чувствовал его отсутствия не только сегодня вечером, но и каждую ночь в последние недели?       — Какого хрена? Конечно, я заметил.       — Не похоже, — Чонгук отказывается смотреть на него.       — О чем ты говоришь?       — Ни о чем, — он осматривает свой пустой бокал, словно ищет последние капли алкоголя.       — Нет, к черту это.       Чимин выхватывает бокал у него из рук. Он догадывается, что происходит, и, вероятно, мог бы заполнить пробелы, но в данный момент он не чувствует себя милосердным. Чонгук отменил почти все их планы, опоздал сегодня и имеет наглость вести себя так, как будто это Чимин сделал что-то не так. Чимин не потерпит такого отношения.       — Мы не будем вести себя как обиженные подростки. Скажи мне, что не так.       — Нет, к черту это. Мы не будем этого делать.       Чонгук бросается к выходу, но Чимин идёт за ним. Он так зол, чертовски зол. На Чонгука за то, что он ревнует, за то, что опаздывал, за то, что был слишком занят всё это чертово время. Он пытается вспомнить заверения Тэ, но всё, что он видит, это широкую спину Чонгука, уходящего от него без уважительной причины. Чонгук выбегает из клуба на оживленную улицу. Там всё ещё стоит очередь людей, ожидающих попасть внутрь, ещё больше людей проходят мимо, направляясь куда-то ещё. Чимин, наконец, догоняет его, хватает за запястье и разворачивает лицом к себе.       — Чонгук, чёрт возьми, поговори со мной!       — О чём? — Чонгук вскидывает руки, его лицо краснеет от эмоций. — Как я помчался сюда, чувствуя себя виноватым из-за того, что снова опоздал, только чтобы найти тебя с каким-то другим парнем?       — Да! Давай поговорим об этом!       Они стоят на улице, люди расступаются и обходят их, пока они кричат друг на друга. Никто на самом деле не останавливается, но они смотрят, перешептываясь друг с другом за спиной. Чимин игнорирует их. Всё, что его волнует — это Чонгук.       — Что тут можно сказать? — огрызается младший. Чимин скрещивает руки на груди и свирепо смотрит на него.       — Думаю, что много всего, раз ты так сильно злишься из-за того, что я просто разговаривал со старым другом.       — С его губами на твоем ухе?       — Он не прикасался ко мне, там было очень громко!       — Неважно, — усмехается Чонгук.       — Не могу поверить, что ты мне не доверяешь!       Чонгук хмурится, как будто он не понимает, как Чимин мог установить такую связь.       — Дело не в этом—       — Именно об этом и речь, — он жестом указывает обратно на клуб, на Тэмина. — Ничего не происходит. Ничего не произошло. Тэмин-ши поздоровался, и мы немного поболтали. Вот и всё.       — Тэмин-ши, — Чонгук произносит его имя насмешливым тоном.       — Боже мой, Чонгук, — Чимин расстроенно проводит рукой по волосам. — Знаешь что, это уже слишком. Я тебя почти не видел. Ты отменил все наши чертовы планы. Ты сегодня опоздал. Но, конечно, это мне нельзя доверять.       Чонгук стискивает челюсти.       — Я работал—       — Я знаю! Я, блять, это знаю! — Чимин пытается сдержаться, пытается не дать правде вырваться из его груди, и, может быть, это из-за алкоголя или всё дело в приливе эмоций, но он больше не может молчать. — И я не могу что-либо предъявить тебе, попросить тебя меньше работать, или сделать меня приоритетом, потому что это твоя мечта, но, чёрт возьми, Чонгук, я скучаю по тебе!       Чимин сдувается, руки висят по бокам, когда он смотрит на Чонгука. Его голос грубый, а сам он уязвим, и всё, чего он хочет, это чтобы Чонгук заключил его в свои объятия, но он ведет себя глупо, раздражающе и упрямо, стоя слишком далеко, чтобы можно было получить утешение. — Я очень по тебе скучаю. И сегодняшний вечер должен был быть веселым. Это первый раз, когда мы по-настоящему проводим время вместе за несколько недель, первый раз за несколько месяцев, когда все наши друзья могут пойти куда-нибудь вместе, но вместо этого мы стоим на чертовом тротуаре и ссоримся, потому что ты ревнуешь без причины!       Лицо Чонгука опускается, плечи вместе с ним, и он тяжело втягивает воздух. Чимин стоит неподвижно, грудь тяжело вздымается, глаза щиплет, он всё ещё злится, но теперь это фоновый шум. Потому что он, наконец, сказал это. Сказал слова, которые так долго держал в себе. И они несправедливы, он знает это, но он так сильно скучает по Чонгуку, что его мышцы болят, словно он борется с лихорадкой.       Чонгук поднимает подбородок, он смотрит на старшего извиняющимся взглядом с широко раскрытыми глазами. Он приближается на шаг, осторожно, как будто Чимин может укусить его, и поднимает руку, но не прикасаясь к нему.       — Мне жаль.       Чимин сокращает расстояние, бросаясь в объятия Чонгука. Он утыкается в его грудь, когда Чонгук обнимает его, зарываясь в волосы Чимина. Чимин вдыхает запах своего парня, и ему приходится сдерживать свои эмоции, вышедшие на поверхность после его признания.       — Я доверяю тебе, доверяю, — говорит Чонгук в волосы Чимина. Чимин крепче сжимает его.       — Я знаю.       — Я слишком сильно скучал по тебе. И когда я увидел вас двоих, то сделал глупые предположения…       — Я понимаю.       Они на мгновение замирают, обнимая друг друга и наслаждаясь прикосновениями. В последнее время они делали это нечасто. Чимин скучает по этому, скучает по Чонгуку. Он сжимает куртку Чонгука в кулаках и притягивает их ближе. Если бы он мог, он бы застегнул куртку сзади себя и оставался бы прижатым к груди Чонгука всю ночь.       — Нам нужно поговорить, не так ли? — спрашивает Чонгук. — О том, что ты сказал. Чимин утыкается лицом в изгиб шеи Чонгука и жалеет, что не может полностью исчезнуть. Но он сказал то, что сказал.       — Да… Хотя, наверное, не прямо сейчас, на улице.       — И, вероятно, когда мы оба будем трезвыми.       Чимин откидывается назад достаточно, чтобы посмотреть на лицо Чонгука, на котором читается искреннее извинение. Холодный февральский ветер пробегает по коже Чимина, охлаждая его потное тело и пробираясь сквозь тонкое кружево его рубашки. Он дрожит и теснее прижимается к Чонгуку.       — Отложим на потом? — предлагает он.       Чонгук поглаживает руками вверх и вниз по рукам и спине Чимина, пытаясь согреть его.       — Мы можем потанцевать?       — Мне было бы грустно, если бы мы этого не сделали.       Чонгук целует его в макушку, берет Чимина под мышку и ведет его обратно в клуб.       Они находят своих друзей и ведут себя так, словно не кричали друг на друга на улице всего несколько минут назад. Чимин не упоминает о предложении Тэмина присоединиться к ним в его VIP-кабинке, а Чонгук не упоминает о признании Чимина.       Вместо этого они пьют до тех пор, пока Джин не тащит Намджуна в сторону туалета, а последний не сводит глаз с задницы своего парня. Пока Юнги не исчез без должного прощания, и счет каким-то образом уже был оплачен. Пока Тэ и Хоби не присоединяются к ним на танцполе, Чимин обнимает Тэхена, а руки Чонгука сжимают его бедра.       И когда они вваливаются в квартиру Чимина, они избегают разговора о чем-либо важном.