MAKE IT RIGHT

ЧОНГУК       Вечеринка невероятно скучная и взрослая. Чонгук оказывается втянут в многочисленные разговоры, как только люди узнают, что он сфотографировал Чимина для кампании MINJUKIM, и внезапно он начинает общаться с дизайнерами, редакторами и даже моделями. После одного бокала шампанского Чонгук переключается на что-нибудь покрепче, чтобы справиться с его наименее любимой частью работы. Он знает, что его карьера зависит от этих связей, тем более что у него нет агентства, представляющего его интересы.       Визитная карточка Бан Шихёка отягощает карман, словно пресс-папье.       Перед фотосессией Чимина Чонгук взялся за работу с сольным артистом, сделав несколько фотографий для его мерча. Он никогда не разговаривал с Бан Шихёком до того, как позвонил ему, чтобы попроситься на работу кампании MINJUKIM — или, на самом деле, о шансе наладить свои отношения с Чимином. Часть его хочет поговорить с Бан Шихёком прямо сейчас, облегчить свое беспокойство и понять, что именно он предлагает. Но сегодня речь не о Чонгуке. Это насчет Чимина. И этот разговор может подождать до понедельника.       Чимин так хорошо управляет вечеринкой, очаровывает всех простой улыбкой и мягким смехом. Чонгук проводит большую часть своего времени, уставившись на него с другого конца комнаты, едва обращая внимание на того, с кем он разговаривает. Он ничего не может поделать с этим. Его взгляд притягивается к Чимину, как мотылек к пламени, и он не против сгореть, если это означает, что он может остаться в его радиусе.       — Ты слишком очевиден, — натыкается на него Джин, его щеки раскраснелись, а движения не скоординированы. Он цепляется за локоть Чонгука и протягивает другую руку, чтобы найти равновесие.       — Ты пьян? — Чонгук смотрит на своего хёна.       — Нееееет, — Джин качает головой, решительно отрицая отсутствие равновесия и раскрасневшиеся щеки.       — Да, пьян, — Намджун ловит Джина за локти, прежде чем тот успевает споткнуться о собственные ноги, и смотрит на него с нежным раздражением.       Джин хлопает своего парня по груди и следит за взглядом Чонгука, который снова смотрит на Чимина, несмотря на то, что его хёны отвлекли его.       — Знаешь, раньше он был пухлощеким панком.       Чонгук растерянно смеется.       — Что?       — Чимин! — Джин хмуро смотрит на Чимина через комнату, прежде чем снова повернуться к Чонгуку. — Он был чуть ли не хуже тебя, когда я встретил его.       — Ты никогда не рассказывал мне об этом.       — Это было в университете. Он вломился на одну из моих вечеринок в этой дурацкой синей кожаной куртке, с оранжевыми волосами и подведенными глазами, как будто он был гребаным Джеком Воробьем или что-то в этом роде, и имел наглость приставать к Джун-и, — Джин собственнически сжимает руку Намджуна, обернутую вокруг его талии, как будто то, о чём он рассказывает, происходит прямо сейчас. — Маленький засранец.       Намджун качает головой, тихо смеясь над пьяными выходками Джина.       — Хён, мы тогда не встречались.       — Мне все равно! — Джин выпячивает подбородок. — У меня были на тебя виды!       Намджун зарывается губами в волосы Джина.       — Тогда я тоже смотрел только на тебя, детка.       — Чертовски верно, — Джин властно выгибает бровь.       — Тогда как вы подружились? — Чонгук не может перестать смотреть на Чимина через всю комнату, пытаясь представить его с более мягкими щеками и оранжевыми волосами. Образ никак не складывается. Он не может представить себе его никак иначе, кроме как собранным блондином с безупречным чувством стиля и уверенностью человека, который точно знает, как манипулировать светом и своим телом. Чимин просто не может быть кем-то другим для Чонгука.       Хмурый взгляд Джина смягчается и превращается во что-то более похожее на привязанность.       — Он уснул на моем диване, и я проснулся от того, что он готовил завтрак с извинениями. А потом мы целый час болтали о Джун-и.       Намджун смеется.       — Ну, он действительно сблизил нас.       — Что? — Чонгук разинул рот, и его глаза метались между его хёнами.       Джин качает головой.       — Он сделал ту дурацкую дружескую штуку, договорившись потусоваться с нами обоими, а затем сказал, что не придет, как мы с Джун-и уже были там и ждали его.       Чонгук усмехается.       — Вы были настолько безнадежны?       Джин шлепает его по затылку.       — Сопляк.       — Он прошел долгий путь с тех пор, хм? — Намджун улыбается Чимину через всю комнату.       — Он многое преодолел, чтобы попасть сюда, — Джин прислоняется спиной к груди Намджуна, вздыхая.       Чонгук сглатывает и смотрит вниз на свои руки, сжимающие стакан, зная, что он был одной из тех вещей, которые Чимину пришлось преодолеть. Но больше он не хочет быть в этом списке. Он хочет помочь ему преодолеть препятствия, как он уже делал раньше…до всего. Кто-то постукивает ложкой по бокалу с шампанским, привлекая внимание зала. Толпа замолкает и поворачивается на шум.       Бан Шихёк снисходительно улыбается, обнимая Чимина за плечи.       — До премьеры осталось несколько минут! Прошу всех собраться на балконе, чтобы стать свидетелями возвращения года!       Чимин краснеет, и он прикрывает лицо руками, пока все аплодируют его надвигающемуся успеху. Толпа движется к открытым дверям балкона, и шум снова нарастает. Джин и Намджун спешат найти остальных своих друзей и схватить Чимина. Чонгук держится сзади, сунув одну руку в карман, и пристально следит за Чимином, пока Шихёк ведет его через толпу к перилам. Место в первом ряду на его большой премьере.       Чонгук не двигается. Он хочет быть там, рядом с Чимином, обнимать его за талию и целовать в висок. Ему хочется прошептать Чимину на ухо, как он горд. Он хочет быть частью празднования Чимина. Но сейчас не его время врываться без приглашения. Не тогда, когда между ними всё ещё так неясно и туманно. Итак, Чонгук стоит в конце толпы, прислонившись к дверному косяку, и ждет момента, когда лицо Чимина украсит экран COEX, в тот самый момент, когда всё должно выйти в онлайн.       Включая сюрприз Чонгука.       Это не было частью его контракта. Чонгуку не нужно было рассказывать о своем участии в кампании MINJUKIM, в возвращении Чимина, и он мог бы оставить всё как есть. Но он знал, что слов недостаточно. Чонгуку нужно подкрепить их своими действиями. Он должен был всеми возможными способами показать, что он не только поддерживает Чимина, но и предпочитает общаться с ним профессионально, лично и любым другим способом, которого хочет Чимин.       Почти как в новогоднюю ночь, толпа ведет обратный отсчет с десяти. Чимин яростно краснеет, а люди вытягивают шеи с поднятыми телефонами, готовые записать дебют Чимина. Все в предвкушении. Бешеная энергия накапливается в животе Чонгука, сдавливая его грудь. Он издалека наблюдает, как лицо Чимина озаряется застенчивой гордостью, когда его изображение высвечивается на экране COEX, и вся толпа реагирует аплодисментами. Его щеки краснеют, когда Хоби хён радостно трясет его за плечи. Юнги мягко сжимает его руку в поддержке. Джин и Тэхен обнимают его, в то время как Намджун стоит в стороне и записывает всё это.       И Чонгук наблюдает, желая тоже быть там. Желая, чтобы он не облажался, но так счастлив, что может быть частью этого момента, даже издалека. Его телефон вибрирует в кармане, уведомления накапливаются, а значит его сюрприз тоже вышел. Но он не хочет оказывать какое-либо давление на Чимина своим присутствием. Чонгук хочет, чтобы Чимин наслаждался этим моментом и пылом, окружающим его.       Так что Чонгук разворачивается, ставит свой пустой стакан на стойку бара и выходит из номера, чтобы дать Чимину возможность насладиться сегодняшним вечером без каких-либо обязательств. Чонгук может подождать.

#

ЧИМИН       На балконе шумно от громких похвал и воинственного волнения. Лицо Чимина не остывало большую часть ночи, он слушал всеобщую шумиху и надеялся, что это не неуместно. Но с его лицом, смотрящим на него в высоком разрешении, высотой в десять футов и выставленным на обозрение всему Сеулу, Чимин позволяет себе надеяться.       Он не может описать чувство в своей груди, когда его окружают друзья и незнакомые люди, которые подбадривают его. Это ужасно и захватывающе, как будто он находится на вершине самого высокого здания, и малейший ветерок может опрокинуть его за борт, но это делает всё более захватывающим. Его щеки болели от улыбки. Его кожа покалывает от каждого хлопка по спине, от каждого объятия, от каждого поцелуя в щеку. Месяц назад он и представить себе такого не мог. Месяц назад он бы отказался от этого.       Но он здесь. Его лицо по всему Сеулу и интернету, и не из-за какой-то непристойной статьи. Он вернулся. Это реально.       Его телефон постоянно вибрирует в руке от сообщений и упоминаний в социальных сетях. Сначала он отвечает на поздравления от своей семьи, игнорируя бесконечную череду уведомлений, мелькающих в верхней части его экрана. Пока один из них не попадается ему на глаза в тот момент, когда он отправляет сообщение своему младшему. Имя пользователя заставляет его пальцы застыть. Он выучил этот никнейм наизусть. Раньше он проверял его в интернете, прежде чем повторно загрузить инстаграм. Это Чонгук, и начальный фрагмент подписи заставляет его с трудом нажать на уведомление, прежде чем оно исчезнет.       Открывается публикация с несколькими фотографиями, а первая фотография из серии «Безликая модель». До того, как между ними всё пошло прахом. Чимин прокручивает страницу вниз, чтобы прочитать полную подпись.       «Фотограф — ничто без субъекта.       В феврале моя серия с Безликой моделью стала вирусной. Эти фотографии катапультировали мою карьеру и направили её по траектории, которую я никогда не считал возможной. Мужчина, которого я сфотографировал, привлек моё внимание и, в свою очередь, всё ваше. Он чарующий, завораживающий, красивый, талантливый. И без него я не получил бы и половины тех возможностей, которые у меня появились за последние несколько месяцев. Без него я бы не охватил и половины своей аудитории, всех вас.       Сначала он оставался безликим по собственной просьбе. И потом, он остался безликим из-за моей собственной трусости. Эта индустрия несправедливо запятнала его имя, разрушила его карьеру. Я боялся подобного обращения — потерять свою карьеру и возможности, которые принесли мне его фотографии. Я использовал его, чтобы взлететь дальше и выше, но я не потянул его за собой.       Я был эгоистом.       Я был напуган. Я был неправ. Потому что без Безликой модели я был бы просто ещё одним фотографом, пытающимся сделать себе имя. Но каким-то образом мне дали возможность всё исправить. Он, наконец, показал свое собственное лицо, вернувшись после вынужденного, несправедливого перерыва, чтобы показать всем — даже мне — что мы были неправы, сомневаясь в нем. Не правы в том, что осуждали его.       Всё, что я хочу сказать, пожалуйста, присоединяйтесь ко мне, @BigHitEnt и @MINJUKIM, чтобы поприветствовать возвращение @ParkJimin. Он — Безликая модель. Он является новым послом гендерно нейтральной линии одежды MINJUKIM. Он самый трудолюбивый, добрый, искренний человек, которого я когда-либо встречал.       И я люблю его.       Поздравляю, Чимин хён! Ты заслуживаешь всего этого успеха.»       Глаза Чимина щиплет, а дыхание застряло в горле. Экран его телефона расплывается перед глазами, и все же три слова остаются в фокусе. Я люблю его. Чонгук любит его — Чимина. Любит. Ни вопросительного знака, ни неуверенности. Объявил об этом всему миру, крича об этом с метафорических горных вершин. Любит.       Что-то легкое и пушистое просачивается в его грудь, заполняя каждую полость и согревая его изнутри. Он просматривает фотографии, видя свое лицо на каждой из них. Смотрит на мастерство Чонгука. Смотрит на эмоции, которые он и Чимин передали, работая вместе. Смотрит на его слова, обнаженные и опубликованные для всеобщего обозрения. Для подписчиков, потенциальных клиентов, самого Чимина.       Люди хлопают его по плечу, кричат ему на ухо поздравления, пытаются пожать ему руку. Но Чимин не может видеть дальше своего экрана, даже не улавливая повтор своей рекламы на огромном экране COEX. Он не может понять ничего, кроме «Я люблю его». Чонгук любит его, заявил о нем всеми возможными способами, выбрал его сторону и объявил об этом всем, к черту последствия.       Это больше, чем что-либо другое, побуждает Чимина к действию.       Он, наконец, поднимает взгляд, вытягивает шею, чтобы осмотреть толпу. Когда Чонгук приехал сегодня вечером, Чимин был так рад его видеть. Он хотел, чтобы Чонгук был рядом с ним всю ночь, в убежище в море изматывающих, но необходимых разговоров. Но Чимин знал, что ему нужен этот момент для себя, чтобы в полной мере оценить надвигающийся момент трансформации и всё то, как это изменит его жизнь.       Но теперь он не сдерживает себя и не сомневается. Он ищет то единственное лицо, которое отчаянно хочет увидеть. Это его ночь, его момент, он потратил часы, чтобы поблагодарить всех за поддержку. Теперь он может эгоистично преследовать человека, который подтолкнул его к тому, чтобы снова обрести себя, который хотел узнать Чимина таким, какой он есть, и больше ничего, который поверил в него до того, как он поверил в себя. И, несмотря на обе их ошибки и последующую боль, Чимин знает, что он никогда бы не добрался сюда без Чонгука. Иначе это заняло бы гораздо больше времени.       Чимин замечает, как за входной дверью исчезают волосы с голубыми кончиками.       Он бросается к выходу, сбрасывая Хоби хёна со своих плеч и отмахиваясь от своих друзей и гостей, пробегая сквозь толпу. Он слышит, как несколько человек окликают его, но он не отвечает, бросаясь к двери, за которой исчез Чонгук. Коридор пуст, если не считать дежурного, проверяющего список гостей.       Чимин бросается к нему.       — Только что ушел мужчина. В какую сторону он пошел?       — Он направился к лифту—       Чимин бросается к лестнице, прежде чем он успевает договорить. Его бархатный бомбер спадает с одного плеча, когда он бежит вниз по ступенькам, движимый отчаянной эмоциональной потребностью, которая не поддается логике. В глубине души он знает, что сможет найти Чонгука завтра. Он знает, что может позвонить ему, написать сообщение, появиться у его двери. Но слова Чонгука гремят у него в голове и отскакивают от черепа.       Я люблю его.       Чимин выбегает с лестницы в вестибюль. Его дыхание вырывается из груди, когда он осматривает пространство, не замечая людей, уставившихся на него, или роскошь, или человека в форме, спрашивающего, не нужна ли ему помощь. Вместо этого его взгляд останавливается на знакомых плечах и всё ещё незнакомых волосах с голубыми кончиками, развевающихся на легком ветру вращающейся двери, когда Чонгук выходит наружу.       Чимин оббегает сотрудника, торопясь догнать младшего. Пара других посетителей драматично ахают, когда он лавирует вокруг них, чтобы нетерпеливо пройти через медленную, как гребаная улитка, вращающуюся дверь. Он вылетает на тротуар, смотря в обе стороны.       — Чонгук! — кричит Чимин.       Чонгук, спотыкаясь, останавливается и медленно поворачивается, сморщив нос и приподняв плечи. Он смотрит на здание, на балкон, всё ещё полный людей, и снова на Чимина.       — Что ты делаешь? Возвращайся наверх — наслаждайся вечеринкой.       Чимин игнорирует его, останавливаясь на достаточном расстоянии. Вдоль тротуара растут цветущие вишневые деревья, мимо проходят несколько человек в весенних пальто и свитерах пастельных тонов. Лепестки разлетаются с каждым дуновением ветра, пока Чимин контролирует свое дыхание, глаза следят за лицом Чонгука, освещенным сине-красным цветом экрана COEX.       Я люблю его.              — Твой пост, — Чимин кусает губу. — Зачем ты это сделал?       Чонгук изучает его лицо, словно определяя, готов ли Чимин услышать то, что он хочет сказать.       — Я не знал, как ещё показать тебе, что я имел в виду то, что сказал раньше.       — Раньше? — Чимин думает, что знает, что имеет в виду Чонгук, но он отказывается отпускать это так легко. Ему нужно услышать слова, почувствовать уверенность. Потому что надежда, которая расцветает внутри него, которая выросла из семян, посеянных на фотосессии, а затем взлетела вверх с каждым словом поста Чонгука, полностью одолела Чимина. Вырвать его с корнем будет больно, но сейчас будет не так больно, как позже, когда оно размножится и завладеет его сердцем.       Чонгук не уклоняется.       — Ты не секрет, хён. Ты невероятная модель, который не заслужил того, что случилось с тобой, и SYJ должен точно знать, как сильно они облажались. Как много облажался я.       Чимин морщится от прямоты его слов.       — Чонгук—       — Это просто факт, хён, — Чонгук пожимает плечами, в этом нет ни боли, ни злобы.       Они стоят в футах друг от друга, разделенные весенним бризом, падающими, как снег, лепестками и и океанами расстояния между прошлым и настоящим. Чимин хочет пересечь эти неспокойные воды, даже если всё, что у него есть, — это шаткая гребная лодка. Он хочет верить, что Чонгук тоже плывет к нему.       Я люблю его.       — Ты это серьезно? — шепчет он.       Взгляд Чонгука ещё больше смягчается.       — Я имел в виду всё это.       — Даже—       — Каждое слово, хён, — Чонгук делает шаг вперед. И когда Чимин не останавливает его и не отстраняется, он делает ещё один. И ещё один. Пока они не оказываются в нескольких дюймах друг от друга. Чонгук держит руки по бокам, сжимая пальцы в кулаки, и Чимин изучает его лицо в поисках любых признаков лжи. Но Чонгук — это Бэмби, его карие глаза широко раскрыты, а взгляд серьезен. Точно так, как помнит Чимин. — Я люблю тебя. Взаимно это или нет, я люблю тебя.       Чонгук медленно, нежно подносит руку к щеке Чимина, словно давая ему время отклонить его прикосновение. Но Чимин жаждет этого. И когда пальцы Чонгука касаются его кожи, тот же огонь, который зажегся в ту ночь, когда они встретились, снова вспыхивает.       — Прости, что причинил тебе боль. Мне жаль, что я выставил себя лжецом. Я хочу добиться большего — если ты мне позволишь.       — А что, если сегодняшняя ночь не станет началом чего-либо? — он вцепляется в лацканы пиджака Чонгука, старый страх снова одолевает его. — Что, если мой камбэк провалится?       Чонгук ухмыляется, сжимая пальцами подбородок Чимина.       — Это невозможно. Но даже если это так, это не имеет значения. Я всё ещё люблю тебя.       И Чимин больше не может сдерживаться. Не может отрицать искренность своих чувств или желание попробовать ещё раз. Он крепче сжимает пиджак Чонгука, притягивая его ближе, когда поднимается на цыпочки и прижимается своими губами к губам Чонгука. Их близость и поцелуи такие же жгучие и страстные, как в ту первую ночь на улицах Хондэ в четыре утра, когда Чонгук был наивным, а Чимин был замкнутым и напуганным. Они оба причинили друг другу боль, но они учатся на этом.       И Чимин верит в них. Во второй шанс, который они создадут вместе.       Он отстраняется, тяжело дыша, и губы Чонгука обводят линии его лица — нос, щеки, глаза, висок. Чимин скользит руками по его груди, оборачивая обе руки вокруг шеи и ловя его взгляд. Он широко улыбается.       — Я тоже тебя люблю.

Конец.