MAKE IT RIGHT

ЧИМИН       — Ты снова спрятал белую краску? — Тэхен роется в коробке с акриловыми красками, черные кудри развеваются при каждом наклоне его головы. Он, Чимин и Хосок помогают ему с переездом в новую, полностью спонсируемую художественную студию со стеной из окон от пола до потолка и рядами полок со шкафчиками, раковиной, отдельной ванной комнатой, местом для декораций. Она невелика, но это не их квартира, она финансируется за счет гранта и принадлежит Тэхену.       Который в настоящее время кидается банками с краской и кистями из своих коробок в поисках белой краски.       — Чимин!       Чимин аккуратно кладет стопку чистых холстов рядом с большим окном, выходящим на узкую улочку, полную людей, прогуливающихся с открытыми зонтиками от ливня. Он выпрямляется и отряхивает руки.       — Я буквально вкалываю, таская коробки вверх и вниз по тысяче двум ступеням, потея насквозь в своей чертовой рубашке, а ты собираешься обвинить меня в том, что я играю в прятки с твоей краской? Сука, я хочу, чтобы это закончилось побыстрее, а не медленнее.       Хосок влезает в ссору, доставая почти полную бутылку белой краски из ближайшей коробки.       — Тэ, детка, она здесь.       Тэхен выхватывает бутылку из рук своего парня.       — Кто её туда положил?!       Чимин и Хосок обмениваются взглядами, прежде чем разразиться хихиканьем. Тэхен всегда держал свои вещи в хаотическом беспорядке, в порядке, который имеет смысл только для него и ни для кого другого. Этим утром он буквально разбросал всё по коробкам без этикеток за два часа до прибытия грузовика, что было просто ужасно для Тэхена.       Хосок обнимает своего парня и целует его в щеку.       — Мне нравится твой хаос.       Тэ фыркает и ворчит, но когда Хосок утыкается носом в кожу под ухом, он тает.       В течение следующего часа Чимин и Хосок передвигают вещи по комнате в соответствии с инструкциями Тэхена. Бутылки с краской разбросаны по столешницам, кисти засунуты в ящики, холсты прислонены к каждой стоящей поверхности, и Чимин знает, что, когда он придет завтра в гости, это место снова будет выглядеть совершенно по-другому.       Когда Тэ в пятый раз приказывает Чимину передвинуть мольберт, он разводит руками и отказывается помогать дальше.       — Мы можем заказать сейчас курочку?       — Уже заказал, — Хосок сидит на полу, прислонившись спиной к шкафам, и прокручивает новости в своем телефоне. Он сдался ещё час назад. Чимин присоединяется к нему, сползая вниз, чтобы сесть впервые за несколько часов, и достает свой телефон.       Тэхен порхает по комнате, снова и снова передвигая вещи, как будто пытаясь найти идеальную атмосферу, а не какой-либо известный организационный метод.       — По крайней мере, ты хоть на что-то годишься.       Хосок хватается за грудь в притворной обиде.       — Я хочу, чтобы ты знал, что я также очень хорошо ем курицу.       — А ты, Чимин, на что ты годишься? — дразнит Тэ.       Чимин не отрывает взгляда от своего телефона, уставившись на экран уведомлений.       — Я красивый.       — Я беру свои слова обратно, я тоже хочу быть красивым, — говорит Хосок.       Тэхен подшучивает над Хоби, но Чимин не слушает. Он слишком отвлекся на свой телефон, на сообщение, уставившееся на него. Это от Чонгука. Чимин не думал, что так скоро снова увидит это имя на своем экране. Прошло чуть больше недели после съемок, и больше они не общались. Чимин почти не упоминал о произошедшем Тэхену, но Юнги уже проболтался в групповом чате из чувства вины за то, что вообще помог Чонгуку получить эту работу.       Однако Чимин не был зол. Он был…рад. Может быть.       Но он вообще не ожидал, что Чонгук свяжется с ним. Не сейчас, когда BigHit занимается всеми деталями съемок и его возвращением, запланированным на эти выходные. Чимин думал, что у него будет немного больше времени, чтобы обдумать слова Чонгука, решить, как двигаться дальше — если он вообще хочет двигаться вперед.       — Что делаешь? — Хоби вытягивает шею, чтобы взглянуть на экран Чимина, который он пытается скрыть, но терпит неудачу, когда Хоби вырывает телефон у него из рук. — Срань господня, Чимин-а. Бэмби сделал это?       — Сделал что? — Тэхен подходит к ним с тремя скребками разного размера в руке.       — Я не знаю, потому что Хоби хён забрал мой телефон, — огрызается Чимин. Он ещё даже не открыл сообщение.       — Смотри! — Хосок протягивает экран Тэ, который смотрит на него с широко раскрытыми глазами.       — Чёрт возьми, родственная душа. Ты превосходен!       — Могу я уже посмотреть, о чём вы говорите?!             Тэ передает телефон Чимину. На нем открыта фотография со съемок для MINJUKIM. Золотисто-розовые оттенки восхода солнца омывают лицо Чимина, глаза горят золотым и коричневым оттенками, когда он тянет за лацканы своего мягкого плаща, расшитого узорами, имитирующими корейский данчхон, обнажая грудь, намекая на декольте. Хайлайтер мерцает на его скулах, изгибе носа, а уголки губ приподняты в легкой ухмылке. Он выглядит уверенным, как будто солнце горит у него под кожей и вырывается наружу.       Чимин берет телефон и пролистывает фотографии. Их всего пять, но от каждой у него перехватывает дыхание. Это его лицо, его тело, и он позирует, представляя одежду для роскошного модного бренда. Он не может перестать прокручивать их и удивляться реальности этого.       — Твои плечи теперь такие же широкие, как небо? — Тэ дразнит его.       — Он проделал хорошую работу, — выдыхает Чимин. Он снова и снова просматривает фотографии, с трудом веря, что это он на экране. Что это происходит на самом деле. Тэ упирается своей ногой в ногу Чимина.       — Как и ты.       — Ты прочитал его сообщение? — спрашивает Хосок.       Чимин качает головой и нажимает кнопку «Назад». Он прокручивает фотографии и находит сообщение Чонгука: Чонгук-и [17:34]: Подумал, что ты мог бы использовать несколько фотографий для повторной активации инстаграма. Это мои любимые — серьезно, хён, я их почти не редактировал. Они все — это ты. У меня есть ещё, если хочешь. Плюс те, что были…до       — Видишь, Чимин-и, ты хорошо поработал, — Хосок похлопывает его по колену.       Тэхен бросает горсть скребков на столешницу и опускается, скрестив ноги, рядом с Чимином.       — Ты пригласил его на вечеринку?       Возвращение Чимина назначено на субботу, реклама COEX впервые выйдет в восемь вечера. BigHit арендовали большой гостиничный номер через дорогу, чтобы каждый мог посмотреть его премьеру вместе с бокалами шампанского и изысканной едой. Артисты BigHit, друзья Чимина, сотрудники, работавшие над кампанией, — все они приглашены. Включая Чонгука.       — Нет. Однако Бан Шихёк-ним пригласил его.       — Ты хочешь, чтобы он пришел? — спрашивает Тэ.       — Я не знаю, — Чимин действительно не думал об этом.       Выбор, казалось, был сделан за него, и он просто принял его. Но если быть честным с самим собой, какая-то часть его была взволнована. Это был ещё один повод увидеть Чонгука без давления, ожиданий или странной неловкости, которая возникает в небольшой компании или встречи один на один. И другая, мелочная часть его была немного самодовольной, потому что есть что-то, в чём Чонгук может поддержать его, а не наоборот. Это сделало их отношения несбалансированными и несправедливыми. Но теперь они оба стремились к чему-то для себя. Теперь Чонгук был не единственным будущим Чимина.       — Каково было работать с ним? — спрашивает Хосок.       — Это было… хорошо? Болезненно? Обнадеживающе? Ошеломляюще? Я не знаю, — Чимин трет лицо руками. — Сейчас всё как в вихре, для меня, для Тэхена, а потом добавьте к этому Чонгука, и это просто… Я не знаю.       Тэхен понимающе хмыкает, положив руку на колено Чимина в теплом утешении, когда он пронзает его тем глубоким, задумчивым взглядом карих глаз, который он использует, когда он мрачно-серьезен.       — Я думаю, тебе следует пригласить его.       — BigHit уже сделали это? — Чимин прищуривается.       — Но это будет значить больше, если ты сделаешь это, — говорит Тэхен.       Хосок потирает шею Чимина.       — Это даст ему понять, что тебе не будет неловко, если он придет, и что, возможно, ты хочешь, чтобы он был там.       Он закусывает губу и смотрит на свой телефон, экран которого погас. Чонгук, вероятно, придет, независимо от того, пригласит его Чимин лично или нет. Звенит дверной звонок, и Хосок вскакивает, чтобы забрать курочку у доставщика. Тэхен остается на месте, положив руку на колено Чимина в знак молчаливой поддержки, потому что это то, что Тэхен всегда делает. Он говорит своё слово и оставляет его в покое.       Чимин всё тщательно взвешивает в своей голове. Если он пригласит Чонгука, это может стать своего рода знаком примирения, мостом между ними. Если он этого не сделает, это может означать, что любой второй шанс, который у них может быть, навсегда исчезнет. Он выдыхает. На самом деле нет никакого давления на то, чтобы это означало нечто большее, чем начало сглаживания разрыва между ними. И Чимин всё ещё не уверен, что хочет, чтобы это было чем-то большим.       Он берет свой телефон и открывает чат с Чонгуком.

Чимин [17:48]: Спасибо за фотографии

Чимин [17:48]: В субботу будет вечеринка в честь премьеры рекламы на COEX — надеюсь, ты придешь :)

Чонгуки [17:48]: Я бы с удовольствием

#

ЧОНГУК       Руки Чонгука не перестают дрожать. Может быть, ему следовало съесть что-нибудь раньше, или, может быть, ему не нужно было пить соджу, который Джин сунул ему в руки, чтобы ‘успокоить нервы’. Он натягивает свой черный пиджак поверх черной рубашки, которая застегнута на все пуговицы, заправленной в черные брюки, и смотрит на свое отражение. Немного дымчатых теней на веках завершает образ, вызывая прилив уверенности, который тут же превращается в каплю тошноты.       — Готов, Кук? — Джин заправляет розовую рубашку, блестящую и атласную с оборкой на груди. Он ухмыляется Чонгуку, оглядывая его полностью черный костюм. — У тебя есть что-то ещё, кроме толстовок?       — Заткнись, хён, — Чонгук проводит рукой по волосам, разделенными на прямой пробор и открывая лоб. На этой неделе он подстригся и решил покрасить концы в синий цвет, и теперь он чувствует себя вороном на солнце.       — Я имею в виду, он всё ещё полностью черный, но ты выглядишь великолепно.       — Да?       Джин поправляет воротник Чонгука.       — Как будто ты готов к своему собственному подиуму.       Шея Чонгука краснеет, и он наклоняет голову.       — Я оставлю работу моделью Чимин хёну.       — Хороший выбор, — Джин похлопывает его по плечу. — Он всё равно прекраснее тебя, даже когда не старается для этого.       Он вздыхает, больше не видя своего хёна перед собой, когда вспоминает свои любимые украденные моменты с Чимином, когда он не был моделью, не наряжался или что-то в этом роде, а просто сидел напротив Чонгука, ел самгёпсаль, или танцевал в студии, или читал книгу, пока Чонгук редактировал фотографии и украдкой поглядывал на него.       — Я бы обиделся, если бы это было неправдой.       — Вы двое готовы? — Намджун неуклюже выходит из комнаты Джина с зачесанными назад волосами, очках в роговой оправе и в обтягивающей черной водолазке, заправленной в серые брюки, обтягивающие его бедра. — Мы опоздаем.       Джин скользит руками по груди Намджуна и выгибает бровь.       — Мы можем припоздниться.       — Хён, отвратительно, — Чонгук делает вид, что его тошнит. Он засовывает бумажник и телефон в карман.       Джин бросает на него недовольный взгляд.       — Уважай старших, сопляк.       — Уважай мои невинные глаза, старик.       — Эй! — Джин выгоняет его из квартиры и спускается к тротуару, где их ждет такси. Намджун просто качает головой и забирается на переднее сиденье, ведя светскую беседу с водителем, в то время как Джин и Чонгук препираются на заднем сиденье.       Чонгук полностью отвлекается от их поездки, от того, кто ждет их в конце, и только когда такси останавливается, он понимает, что это было целью Джина всё это время. Все временно рассеявшиеся нервы возвращаются в полную силу, и он сжимает кулаки, пытаясь успокоить их, но это не работает. Вместо этого он засовывает кулаки в карманы брюк и старается не задыхаться.       Всё сводится к сегодняшнему вечеру.       Или что-то в этом роде. Когда Чимин попросил его прийти, это посеяло семя надежды в груди Чонгука, которое расцвело во что-то, что он не может контролировать. Подобно виноградным лозам, она вылезла из его ребер, проникла в его сердце и обвилась вокруг его горла, и с каждым ударом его крови она поет, что вот-вот разрушит темницу его кожи. Она такая сильная, что он почти задыхается от этой надежды, почти не может дышать. И нет никакого способа подавить это.       Особенно учитывая то, что он запланировал позже. Отель шикарный, с тремя многоярусными люстрами разного размера, свисающими с потолка вестибюля. Намджун и Джин направляются к лифтам, обнимая друг друга и смеясь. Чонгук идет позади них, его нервы накаляются, когда они входят в лифт и поднимаются вверх. Нужную им дверь открывает сотрудник BigHit, который охраняет номер, и они входят внутрь.       Люкс украшен современными диванами из глубокого изумрудно-зеленого бархата, драпировками нежно-кремового цвета и позолоченными зеркалами, отражающими вечеринку, так не кажется, что комнату заполняют сотни людей, а не несколько избранных. Люди расхаживают в модных нарядах, держа в руках бокалы с шампанским или бокалы с коктейлями, а балконные двери широко распахнуты, впуская ранний весенний ветерок. Чонгук вытягивает шею, изучая море лиц, в то время как Джин и Намджун направляются к бару, установленному у дальней стены.       Толпа расступается, и у Чонгука перехватывает дыхание. Чимин стоит во всем черном, с его плеч свисает бархатный бомбер, украшенный звездообразными узорами. Его светлые волосы разделены на пробор, левая прядь заправлена за ухо. Он смеется, как обычно бросаясь на ближайшего человека или предмет, как будто сила его счастья не может быть сдержана его телом. Юнги поддерживает его, пытаясь уберечь свой стакан с виски, в то время как улыбка обнажает его десны. Они разговаривают с полным мужчиной в круглых очках и со счастливым лицом, у которого трясется живот от смеха.       Чонгук втягивает воздух и расправляет плечи. Он пытается приободриться, шагая сквозь толпу, лица вокруг него расплываются, и в фокусе только Чимин. Он ещё не заметил Чонгука, всё ещё сияет от радости, и Чонгук не может не волноваться, что его настроение ухудшится, когда Чимин снова увидит его. Как это было на фотосессии. Эта мысль вызывает у него в груди приступ страха, но Чонгук напоминает себе, что Чимин пригласил его. На каком-то уровне он хочет, чтобы он был здесь. А какой это уровень — ещё предстоит выяснить.       В нескольких футах от него, прежде чем он входит в их круг, Чимин замечает его.       Их взгляды встречаются, и Чонгук ждет, когда счастье на его лице упадет, когда его страхи окажутся реальными. Но улыбка Чимина становится только шире, его глаза превращаются в полумесяцы, и тепло пробегает по позвоночнику Чонгука, когда его собственные губы растягиваются в ухмылке.       — Чонгуки! — Чимин вскидывает руки в знак приветствия, с легкостью проплывая мимо неловкого момента «обнимемся или пожмем друг другу руки». Чонгук похлопывает его по спине, жалея, что не может крепко обнять Чимина, но так счастлив, что вообще прижимает его к себе.       — Поздравляю, хён, — бормочет Чонгук.       Чимин отступает назад, положив руки на плечи Чонгука и всё ещё сияя.       — Спасибо. Это всё ещё кажется нереальным.       — Это реально, и ты этого заслужил.       Румянец заливает лицо Чимина, когда они встречаются взглядами. Чонгук знает, что Юнги и другой мужчина стоят там, наблюдая за моментом, но ему всё равно. Это уже большее, чем то, на что он надеялся. Он был готов к тому, что Чимин проигнорирует его, примет его поздравления с изяществом, но не с таким большим счастьем. И, может быть, его просто переполняет счастье и это вообще не имеет никакого отношения к Чонгуку, но даже тогда он примет это и будет благодарен.       — Чимин-а, кто это? — перебивает мужчина в круглых очках.       Чимин поворачивается, руки падают с плеч Чонгука, одна скользит вниз к локтю Чонгука. Юнги вглядывается в них, смотря в основном на Чимина, как будто пытается понять, как он должен относиться к присутствию Чонгука. Чимин переводит взгляд с Чонгука на мужчину.       — Это Чон Чонгук-ши. Он был фотографом на моей съемке. Чонгук-ши, это Бан Шихёк-ним, генеральный директор и продюсер BigHit Entertainment.       — Ах, да, я говорил с тобой по телефону, — Шихёк рассматривает Чонгука, наклонив голову и прищурив глаза за очками. — Ты был настроен весьма решительно.       Шея Чонгука горит, и он смущенно потирает ее.       — Спасибо за предоставленную возможность, Бан Шихёк-ним, — он поворачивается к Юнги с небольшим поклоном. — И спасибо тебе за номер, Юнги-ши.       Юнги потирает кожу за ухом средним пальцем.       — Айш, этот ребенок.       Бан Шихёк посмеивается над ними.       — Я рад, что ты дал ему телефон, Юнги-а! Фотографии получились хорошими, и я очень доволен тем, что нанял его.       Чонгук кланяется в ответ на комплимент.       — Это очень любезно с вашей стороны, но я мало что сделал, — искренне говорит он, поворачиваясь к Чимину с мягкой улыбкой. — Чимин-ши очень упростил мою работу.       — Он драгоценный камень, не так ли? — Шихёк сжимает плечо Чимина, когда модель краснеет, пряча лицо.       — Верно, — говорит Чонгук.       Шихёк лезет во внутренний карман пиджака своего костюма и достает визитку, предлагая её Чонгуку.       — Несмотря на это, я был впечатлен твоей работой, Чонгук-ши. Позвони мне на этой неделе, чтобы мы могли поговорить.             Чонгук принимает визитную карточку двумя руками и ещё раз кланяется, убирая её, в то время как Шихёк обнимает Чимина за плечи.       — Пойдем, есть люди, с которыми мне нужно тебя познакомить перед большим открытием.       Чимин кивает, охотно соглашаясь, Шихёк уводит его.       — Спасибо, что пришел, Чонгук-а, — говорит он через плечо, прежде чем толпа снова поглощает его.       Чонгук наблюдает, как он ослепляет следующую группу, с которой его знакомят, без сомнения, очаровывая их, пока Шихёк представляет их друг другу. Часть его светится теплом от того, что он наконец-то видит, как сияет Чимин. Он помнит, как они встретились, когда Чимина бросили, и как он испугался камеры Чонгука в тот день в Хэбанчхоне. Теперь он общается, работает с толпой, собирается снова показать себя миру в качестве модели. И Чонгук был частью этого.       Что бы ни случилось, этого простого факта более чем достаточно.       — Ты молодец, Бэмби, — Юнги потягивает виски, черные волосы мягкими волнами спадают на его лоб.       — Спасибо за шанс, хён, — Чонгук бросает на него быстрый взгляд.       Кошачий взгляд Юнги сужается, и он выгибает одну бровь.       — Не облажайся.       Он оборачивается и видит, что Чимин представляет Тэхена, одетого в светло-коричневые широкие брюки и кремовый свитер с фестонами, кому-то с настоящим моноклем. Чимин улыбается своему лучшему другу, отходя назад, чтобы присоединиться к Шихёку, который нетерпеливо представляет модель кому-то ещё, вероятно, очень важному.       Чонгук вздыхает, наконец отвечая Юнги.       — Я тоже не хочу всё испортить.