Вопреки

С тех пор князь приходил почти на каждую репетицию. Он неизменно садился в третьем ряду и внимательно слушал, наблюдал и никогда не мешал. Тимоти старался выкладываться ещё больше обычного, чувствуя потребность поразить Арманда, показать ему всё, на что способен. Но тот и раньше смотрел восхищённо, смущая и воодушевляя, будто новый источник вдохновения, муза. Он и сам не понял, как это произошло, но в один из дней, когда Арманд должен был занять своё место в зале, этого не случилось, и Тимоти понял, что страдает. Он постоянно поглядывал в зал, сбиваясь и путая слова. В конечном итоге попросил прервать репетицию, соврав, что плохо себя чувствует. Арманд так и не появился, и он метался в душе, не зная — уехать ли ему домой или же нанести визит предмету своих чувств. В том, что они возникли, Тимоти уже не сомневался. Слишком одиноко было ему долгие годы и слишком учтив был князь. Это пугало. Тимоти привык не доверять людям, не сближаться с ними до определённого уровня. Особенно с мужчинами. Но Арманд был не таким как все. Он ни разу не предложил ему ничего порочащего и пошлого, при этом был всегда рад встрече и искренне восторгался его голосом. В задумчивости выйдя из театра, Тимоти не сразу услышал, как его окликнули, и мужчине, подошедшему к нему, пришлось повторить: — Мистер Шаламе, вам письмо. Разворачивая протянутый конверт, Тимоти успел передумать столько всего дурного, что самому стало не по себе. А увидев печать князя, и вовсе испугался. Впрочем, пробежав глазами по строчкам, он медленно выдохнул. Но после снова напрягся. Арманд сообщал, что к нему приехала мать, живущая на две страны, и настояла на том, чтобы пригласить Тимоти на ужин. Он прекрасно помнил, кем являлась Ольга Рут, и ему было, с одной стороны, лестно познакомиться с ней, а с другой — немного боязно. О том, чтобы проигнорировать приглашение, и речи быть не могло, поэтому Тимоти огляделся в поисках транспорта, но мужчина, подавший письмо, соориентировался быстрее: — Мистер Хаммер прислал за вами машину, если позволите. Тимоти позволил. Несмотря на неуверенность и определенные опасения, он хотел увидеться с Армандом. Эта зависимость уже пугала, он знал, что им не быть вместе, но юное сердце тянулось к тому, кто внушал доверие. В доме мистера Хаммера было весьма оживлённо. Слуги сновали по коридорам, выполняя поручения, отдаваемые властным женским голосом. Тимоти проводили в гостиную в синих тонах, где ему доводилось бывать однажды. Он шёл робея, но держась как подобает мужчине. Арманд встретил Тимоти лично и взял под локоть. — Прости, что не успел предупредить, мама приехала неожиданно. Пришлось срочно организовывать приём и я забыл о репетиции. Тимоти улыбнулся и осторожно коснулся запястья Арманда. — Ты мне ничего не должен, Арманд. И я очень рад приглашению, хотя теперь волнуюсь — понравлюсь ли твоей матери. Я прочёл о ней несколько статей и впечатлился. Не знал, что она была так популярна, вот бы услышать, как она поёт. — Обязательно услышишь и будь готов петь сам, мама о тебе тоже много читала, а когда я сказал об утвержденной опере, то, как видишь, она тут же приехала. Я думал, что мама пробудет в Европе ещё полгода, но она, как обычно, решила по-своему. Они с Армандом дошли до распахнутых дверей, и Тимоти узрел ту, что, судя по всему, приехала сюда ради него. — Ох, мальчики, — словно смутилась Ольга и протянула руки к сыну. Арманд подошёл ближе, их руки встретились, и он с улыбкой сообщил матери: — Познакомься, Тимоти Шаламе. Талантливый певец, о котором я тебе рассказывал. — Я очень рада, — отпустив сына, Ольга подошла к Тимоти и подала руку ему. — Я тоже, мадам, — тот склонил голову и слегка прикоснулся к коже руки губами. — Зови меня просто Ольга, никаких церемоний. Смутившись, Тимоти отошёл на полшага. — Счастлив познакомиться, Ольга. Я постараюсь воспринимать вас как наставницу и коллегу, а не как княжну. Но это будет нелегко. — Отчего же? — Вы правда выглядите величественно. — Ах, мальчик мой, я выглядела величественно, когда блистала на своей родине. Всё, что осталось сейчас, лишь слабый отсвет. — Мне так не кажется, или раньше я бы ослеп. Ольга улыбнулась и снова подошла к Тимоти ближе. — Арманд настаивает на ужине, но мы-то знаем, что сперва лучше отдаться творчеству, чтобы после не стало тяжело петь. Идём, пока мой сын не стал нас наставлять. Арманд на это лишь усмехнулся и развёл руки в стороны, словно говоря, что ни на чём не настаивает. Тимоти же просто отдался во власть женщины и предпочёл внимать. Его не постигло разочарование, ибо уже через полчаса они пели с Ольгой дуэтом, и это было невероятно. Как и то какими глазами смотрел на него Арманд. Тимоти чувствовал за спиной крылья и такой подъём, коего сам от себя не ожидал. — Мальчик мой, ты несомненный талант, — погладила его по плечу миссис Хаммер и улыбнулась. — Любые способности можно отточить за годы упорных репетиций, но то, что делаешь ты… это нельзя приобрести, это внутри тебя. Тимоти посмотрел на княгиню с совершенно счастливой шальной улыбкой, а после проявил вольность и поцеловал ей руку. — Дуэт с такой партнершей — это истинное счастье, у вас волшебный голос. — Не спорю, мой мальчик, не спорю. Ты ведь репетируешь не только в театре? Я бы хотела посещать и твои приватные репетиции, если тебе нужно будет тренировать дуэты. Тимоти чуть было не начал подпрыгивать совершенно неподобающим образом, но смог взять себя в руки. — Спасибо, это счастье для меня. — А теперь к столу, — вклинился в их разговор Арманд, желая привлечь к себе внимание. — Иначе придётся есть ледяной суп и растаявшее мороженое. — Ты проголодался, — улыбнулась ему мать и подошла, чтобы поцеловать в щёку. — Идём, но потом я хочу, чтобы Тимоти остался. Ты ведь не против, мой мальчик? Шофёр отвезёт тебя домой или оставайся на ночь, в доме полно места. От такого приглашения они оба замерли. Тимоти медленно перевёл взгляд на Арманда и ему стало немного жарко от его взгляда. Князь быстрее пришёл в себя, приобнял мать и улыбнулся. — Мой дом всегда к твоим услугам, как и я. Справившись с потрясением, Тимоти немного нервно улыбнулся. — Благодарю за приглашение. Я буду счастлив остаться столько, сколько вы позволите, мне рядом с вами комфортно. Признаюсь честно — сегодня я впервые почувствовал себя так, как в далеком прошлом, когда мы пели вдвоём с мамой. Она была талантлива, но никогда не выходила на сцену. Опешив от собственной смелости, Тимоти замер. Он только сейчас осознал, что сравнил княгиню с той, чьё происхождение поминали ему на каждом приеме. Но Ольга лишь улыбнулась. — Мне приятны твои ассоциации, Тимоти. Я буду рада стать тебе если не матерью, но подругой. Арманд тоже был смущен, но явно лучше владел собой. Он увлёк мать в сторону зала, давая Тимоти время осознать всё происходящее, и тот был ему безмерно благодарен . Когда же они подошли к огромной столовой, где Тимоти уже доводилось бывать, откуда-то сбоку вышел высокий мужчина и Ольга радостно воскликнула: — Вот и ты, Аарон, как вовремя! — она подошла к мужу и тот расцеловал её в обе щеки. — Как всё прошло? — Лучше, чем я ожидал. Представите мне нашего гостя? — И он заинтересованно посмотрел поверх головы княгини на Тимоти. — Тимоти Шаламе, — представил его Арманд. — Конечно, — кивнул мистер Хаммер. — Аарон. Он протянул руку и Тимоти пожал её. Мужчина произвёл на него впечатление и ростом, и силой. — Идёмте к столу, — позвала Ольга. — Ты должен мне всё рассказать. — Конечно, дорогая. Тимоти покосился на Арманда, но не стал задавать вопросов. И имя, и вид его отчима говорили о происхождении последнего всё. Аарон Хаммер с лёгкостью сошёл бы за своего в районе Краун Хайтс, где жил Тимоти. Но он ни разу не слышал, хотя… Тимоти едва не стукнул себя кулаком по бедру от досады. Так вот о ком судачил весь свет, говоря, что некоторые титулованные особы готовы лечь под любой сброд, у которого завелись деньги! От воспоминаний стало дурно. По матери Арманда и её супругу было видно — здесь дело не в деньгах, а в нежных чувствах, которые связывали этих уже немолодых людей. Их скорее всего вела не страсть, а искренняя привязанность и уважение. Даже то, как Аарон держал княгиню за руку, могло сказать больше сотен фальшивых слов, которыми швыряется высший свет. Но кому как не ему знать, на что способна людская молва, как многим проще изолгать, очернить другого человека за глаза. Он отогнал эти мысли, совершенно не хотелось портить себе настроение в такой удивительный день. Он ещё не принял решение оставаться ему в доме Хаммера или нет. Ведь подобное ставило его под прямой удар. Но в присутствии матери и отчима Арманда это не выглядело так порочно, как могло бы. Тимоти был в смятении, сам не понимая, чего же ему хочется. И есть ли хоть какой-то смысл изводить себя. Он ведь не сможет нормально уснуть в доме, где так близко мужчина, что стал занимать слишком много его мыслей. Тимоти признавался самому себе, что очарован Армандом. Более того, ему отчаянно хотелось, чтобы между ними появилась хоть какая-то определенность. Хаммер смотрел, слушал, признавал его талант и был крайне тепло настроен в общении, никогда не переходя некой черты. И раньше Шаламе это нравилось. Это было правильно, так он убеждал самого себя, но сердце… Оно тосковало по нежности, по ласке, по ответным чувствам, которые нужно было скрывать ото всех. За столом Тимоти старался поддерживать беседу, но в целом мыслями был далёк от предмета разговора. Он то и дело останавливал взгляд на Арманде и, когда тот ободряюще ему улыбнулся, решился. Они взрослые люди и вряд ли сегодня будет что-то серьёзное. А даже и так — это их выбор. Аарон, явно занятый мыслями о сделке, ради которой он недавно ездил в Европу, рассказывал о своих успехах и не слишком интересовался Тимоти. Лишь короткие и мягкие упреки Ольги свернули тему в сторону от бизнеса к искусству. Этот человек определённо любил супругу, которая, судя по тому, с какой нежностью она смотрела на Аарона, отвечала ему абсолютной взаимностью. Мать Тимоти была настоящей, любящей и оболганной досужими сплетниками и интриганами. На душе стало тяжело и Тимоти поспешил запить горестные чувства вином. Он прислушивался к разговору, ловил на себе немного тревожные взгляды Арманда и собирался побеседовать с ним после ужина. — Простите, — обратился к нему мистер Хаммер. — Я совсем утратил манеры, но моя жена права. Есть вещи намного интереснее, чем биржа и сделки по недвижимости, в которых мало кто понимает. Значит, Бизе? Мы с Ольгой познакомились после оперы "Иван Грозный". Я пришёл, чтобы приятно провести время, а потом просто не смог встать и уйти. Не удивлён, что Арманд предложил именно Бизе для постановки. — Это было неожиданно, — ответил Тимоти. — Но я рад, что мы изменили репертуар. И я счастлив, что имел честь репетировать с княгиней. — Мой мальчик, ни к чему эти титулы, — рассмеялась Ольга. — Это была честь для меня петь с таким партнёром, как ты. Мы обязательно придём на премьеру. Жаль, что здоровье уже не позволяет мне выступать, но я пою на всех званых обедах, это примиряет меня с потерей сцены. Тимоти слегка улыбнулся, обаяние этой женщины не оставляло равнодушным точно так же, как и её сын. — Я уверен — вас, как приглашённую звезду, был бы счастлив видеть любой театр. Так что сцена для вас, как и для любого талантливого человека, не будет потеряна никогда. Ольга, кажется, всерьёз загорелась новой идеей и бросила на мужа задумчивый взгляд. Тот явно был готов сделать для супруги всё, в том числе договориться о коротком выступлении. — Мальчик мой, ты не представляешь, какую надежду мне дали твои слова. Ещё хоть раз оказаться на сцене и слушать восторженные овации — разве это не мечта? — Мечта, достойная воплощения, — ответил Тимоти. Ему предстоял весьма непростой разговор с Армандом, но он не мог не поддержать его мать. Как-то незаметно за беседой стало совсем темно за окном, и волей-неволей ему можно было остаться в гостях на законных основаниях. Они переместились в гостиную, мистер Хаммер предложил ещё вина, а Ольга села за рояль, чтобы исполнить песню из далёкой сейчас страны, в которой выросла. Они сидели так близко с Армандом, что Тимоти усиленно отводил глаза и смотрел исключительно на Ольгу. Он знал, что будет сожалеть, если поддастся чувствам и позволит им выйти наружу, но как же хотелось, чтобы они были взаимны. Молодость, как и пылкое сердце, боролась со страхом и побеждала. Тимоти желал, чтобы князь относился к нему не только как к другу. Он страдал от этого, но больше от осознания, что им никогда не быть вместе. Таков удел мужчин, что признали своё отличие от других. И это было так тяжело, что он перестал улыбаться. — Ты загрустил, — раздалось над его ухом, и Тимоти вздрогнул. — И испугался, прости. — Я просто задумался. Красивая песня, жаль, я не понимаю слов. — Она о любви, — ответил Арманд на последних нотах и зааплодировал матери. Тимоти тоже захлопал в ладоши, выражая своё восхищение. — На этой пусть и немного печальной песне я бы хотела завершить наш день, — Ольга закрыла клап. — Комнаты для гостей уже подготовили, и я рассчитываю, что Тимоти останется. — Было бы весьма неблагодарно с моей стороны ответить отказом, — склонил он голову. — Спасибо за великолепное общество, я счастлив, что провёл с вами столько времени. И надеюсь, что вы одарите меня им ещё не раз. — Можешь не сомневаться, мой мальчик, — рассмеялась княгиня и поднялась, опираясь на руку мужа. — Спокойной ночи. Арманд, — она подошла к сыну и поцеловала его в щёку, а затем и Шаламе, — Тимоти. — Спокойно ночи, Ольга. Супруги вышли из гостиной, оставляя за собой тишину и неловкость.