Вопреки

— Я провожу тебя? — тихо спросил Арманд, стоя так близко, что можно было ощутить тепло его дыхания. Тимоти кивнул, не в силах выдавить ни звука, и пошёл следом за князем. Арманд тоже был молчалив, но стоило им дойти до дверей гостевой комнаты, он заговорил: — Я не стану напрашиваться в спальню, но если ты не против ещё немного побеседовать… Арманд явно испытывал сильную неловкость и не знал, как подступиться к Тимоти, чтобы не обидеть. Всё это было оправдано, ведь сам Шаламе довольно жестко выставил границы ещё в самом начале общения. Распахнув дверь, Тимоти кивнул, приглашая князя войти. Для себя он всё уже решил, осталось только понять, что на уме у Арманда. — Я рад, что ты принял приглашение. Не потому, что… Чёрт, это реально сложно, — Хаммер застыл посередине ковра и обернулся. — Прости, я знаю, что всё очень непросто, и не хочу потерять твоё доверие, очернив своими домыслами. Господи… Арманд подошёл к окну и распахнул его, впуская в комнату прохладный воздух, который жадно вдохнул. — Если ты выставишь меня из комнаты, а потом и из жизни, я пойму. Но я должен знать. — Он обернулся к Тимоти, сжал и разжал кулаки, а затем заложил руки за спину, чтобы скрыть волнение. Тимоти смотрел и ждал. Он видел, что Арманду тяжело, но не собирался облегчать ему жизнь. В конце концов он должен понимать, о чём именно пойдёт речь и что имеет в виду Хаммер. Тимоти смотрел прямо в глаза, стараясь не мигать. — Я значу для тебя что-то? Нет, не так. Прости, это право слово неловко, учитывая сколько раз ты терпел домогательства к себе. Да, я знаю. В течение всего этого времени до меня доходили разного рода слухи. И как же мне хотелось уничтожить каждого, кто пытался очернить твоё имя! Ты самый необыкновенный человек из встреченных мною в жизни. А я встречал немало людей, поверь. Но только ты вызываешь такие эмоции, что мне с трудом удаётся оставаться в рамках приличия. Тимоти, сдержав расползающуюся по лицу улыбку, сделал шаг навстречу Арманду и протянул к нему руки. — Я полагал, ты предпочитаешь женщин, раз был женат. Прости, что затрагиваю эту тему, просто у меня тоже много страхов и сомнений. — Я не предпочитаю женщин или мужчин, я смотрю на человека перед собой и либо чувствую, что моё сердце к нему тянется, либо нет. Ты первый, кого я выбрал со смерти Кати. И мне наплевать на условности. — Ты ведь знаешь, как смотрит на меня высший свет, в котором ты занимаешь не последнее место? — Какое мне до него дело? — Они могут ранить, все эти люди, от тебя отвернутся близкие и друзья. — Всё это так, но повторюсь, мне нет до них дела. Я никогда не жил чужим умом, Тимоти. Когда умер отец и мы практически нищенствовали, я запретил матери продавать семейные ценности и нанялся на работу. Да, я был всего лишь репетитором и секретарём, в силу возраста, но смог заработать на билеты сюда. И немногие это знают, но на корабле я драил полы, потому что нам всё ещё были нужны деньги. Сейчас я могу прозябать в безделье, так как мистер Хаммер полностью обеспечивает мою мать, однако я предпочитаю работать в его фирме и благодарен за эту возможность. Да, я понимаю твоё удивление. Но я тот, кто я есть. И мне плевать на весь свет, если ты ответишь мне взаимностью. — Но… — Тимоти поперхнулся воздухом и взял паузу на то, чтобы откашляться. — Ты ведь понимаешь, что они уничтожат твою репутацию? А мистер Хаммер, как он посмотрит на те слухи, что разнесутся повсюду? — Как бы ни посмотрел — я взрослый человек, у меня есть голова на плечах и я могу работать. — А если кто-то пойдёт дальше и доложит о нас? — Тимоти… — Арманд подошел к нему и осторожно взял за руки. — Только тебе решать — всю жизнь прожить в страхе или дать нам шанс на счастье. Я в своих чувствах уверен, если ты тоже, тогда не оглядывайся ни на кого. Мы не будем демонстрировать наши отношения, это запретно, но никто не посмеет обвинить нас в том, что происходит за закрытыми дверьми. — Посмеют… — Тимоти прошептал это едва слышно и сделал шаг Арманду навстречу, крепко обняв мужчину. — Правду всё равно будем знать только мы, — Арманд погладил его по волосам, ещё сильнее прижимая к себе. — Я научусь смотреть на тебя равнодушно, сдерживать эмоции, но я очень хочу быть рядом. Хаммер уже гладил его по спине, прикрыв глаза и шумно дыша. Тимоти наслаждался каждой секундой в долгожданных объятиях, не смея размышлять о будущем. Как бы ему хотелось остановить время, но он был не властен над ним и просто слушал, впитывал в себя эти мгновения. Он доверял Арманду, знал, что ему можно верить. Откуда? Этого он и сам не смог бы объяснить, просто сердце чувствовало, что Арманд не обманет, не причинит ему боль и не растопчет. Он сам поднял лицо, подставляя губы под поцелуй. И это было удивительно. Впервые кто-то касался его так нежно, не пытаясь украсть ласку, а даря её. И в ответ хотелось отдать всего себя, не только тело, но и душу. Потому что верилось — Арманду она на самом деле нужна. Тимоти переплел с пальцами князя свои и прошептал, сам себя пугаясь: — Я впервые хочу принадлежать не только сцене, а другому человеку. Тебе, Арманд. — Арми, зови меня так, Тимоти. Раньше меня так звала только Кати, прости, что вспоминаю её, она была таким же ангелом, как и ты. Сердце кольнуло от ревности, но призрак жены растаял, не успев приобрести очертания, потому что Тимоти снова ощутил чужие губы на своих и расслабился, раскрылся навстречу трепетному поцелую. Арманд целомудренно отстранился несколькими минутами спустя и улыбнулся ему. — Нам нужно остановиться, — чуть осипшим голосом проговорил он. — Хотя ты и манишь меня, я помню, чем мы рискуем, и уверен, что ты правильно расценишь моё желание уйти к себе. Тимоти согласно кивнул, механически поправляя локон. — Спасибо, я ценю твою выдержку. Мы ведь увидимся завтра? — Обязательно, — Арманд погладил его пальцы и нехотя отпустил. — За завтраком. Мама не отпустит тебя голодного на репетицию. — Твоя мама поразительная женщина, я всегда думал, что настоящая княгиня ведёт себя с достоинством, но не представлял, с какой теплотой она может принять незнакомца. — Мама и правда широкой души человек, к тому же ты пришёлся ей по сердцу. Отдыхай, Тимоти, надеюсь, тебе будет хорошо спаться в нашем доме.

***

День премьеры наступил неожиданно быстро. Казалось — ещё совсем недавно он первый раз изучал либретто, а сегодня его ждёт полный зал и он главная звезда оперы. Волнение, колоссальное и раньше неведомое, захватывало с головой, но Тимоти старался держать себя в руках. Он молился, как и обычно, перед выступлением, но в этот раз в голову лезли не только слова, обращённые к Богу. Признания Арми звучали набатом и вызывали такой жар во всём теле, что было немного страшно. Однако Тимоти всегда знал, что поставлено на карту и зачем люди приходят в оперу. Он надеялся, что внутренний огонь поможет ему, а не помешает. В зале сегодня присутствовал весь высший свет Нью-Йорка, в том числе семейство Хаммер в первом ряду. Ольга всячески поддерживала его и выражала настоящий восторг, когда мистер Лебёф предложил ей подняться на сцену в одну из репетиций. Многие артисты знали её и обступили после, чтобы выразить восхищение, коего она и заслуживала. Но нужно собраться, нужно выбросить из головы все посторонние мысли и отдаться чужим чувствам. Если бы ему недавно сказали, что свои собственные будут ярче, он бы не поверил. Сегодня Тимоти пел для всех и одновременно только для одного человека в зале. Со сцены Арманда не было видно, но где он сидел, Тимоти точно знал и чаще обычного обращал свой взор к первому ряду. Он проживал жизнь Надира, терзался, любил и сомневался вместе с ним, но выражал и собственные эмоции, чувства и страхи. Когда стихли последние звуки музыки и аплодисменты затопили зал, Тимоти едва сдерживал слезы. Зрители встали со своих мест и кричали «браво», превратившись из чопорных и привередливых сухарей в восторженных и одухотворённых людей, получивших настоящие эмоции. Сейчас не хотелось думать о дурном, эйфория была абсолютной и головокружительной. Тимоти даже не сразу заметил, как на сцену поднялся Арманд с огромной корзиной цветов. Внутри всё застыло, ведь на них смотрели сотни пар глаз, следили за каждым жестом. Но Тимоти выстоял, принял подношение, громко дыша и пытаясь улыбаться. А затем поставил цветы около партнёрши и присоединился к овациям зала. Арманд не разгневался, а лишь поклонился артистам и исчез со сцены. Но Тимоти прекрасно знал, что он не ушёл и будет ждать в своём автомобиле. Это было оговорено вчера за ужином. Однако уйти было не так-то просто. Гримёрку буквально осаждали почитатели, Джордж отбивался от самых назойливых, принося всё больше и больше цветов, записок, подарков. Тимоти же умылся, сменил одежду и замер перед зеркалом, ожидая, пока его оставят в покое. Но мистер Лебёф распахнул дверь, впуская мужчину и взмахом руки веля Джорджу выйти. — Тимоти, хочу представить тебе мистера Кристофера Брамса. — И директор сделал круглые глаза, чтобы артист не выкинул какую-нибудь глупость. Тимоти мистер Брамс не понравился с первого взгляда, но он встал и вежливо кивнул в знак приветствия. — Рад познакомиться, мистер Шаламе, — гость сделал паузу для ответной реплики, но Тимоти воздержался. — Мы обсуждали с директором тур в Европу и я предложил спонсировать ваше участие как ведущего артиста. Однако мистер Лебёф сообщил мне, что вы сами принимаете решения, и вот я здесь. Тимоти едва заметно нахмурился, но всё же взял себя в руки — хамить потенциальному спонсору театра было нельзя. — Мистер Брамс, мне искренне лестно ваше внимание, но я хотел бы понять: почему вы хотите спонсировать именно моё участие, а не часть гастрольного тура, как делают меценаты? Мужчина и бровью не повёл, напротив — расплылся в улыбке. — Я хотел бы оказать внимание лично вам, мистер Шаламе, потому как именно ваш талант меня восхитил. — Любой артист нашего театра талантлив, — не прогнулся под лесть Тимоти. — Как и любой достоин признания и похвалы. Я подумаю над вашим предложением, но вряд ли соглашусь на особые привилегии в отношении себя. Это не показная скромность, я действительно не хочу выделяться за счёт чьих-то средств. — Однако вы приняли спонсорство мистера Хаммера, насколько мне известно, — вкрадчиво ответил Брамс. Тимоти еле сдержался, чтобы не выплеснуть гнев, что охватил его. Он прекрасно понял, кто и в какой форме преподнёс эту информацию, и хмуро посмотрел на директора. Тот лишь отёр пот со лба платком и развёл руками. — Мистер Хаммер мой друг, его щедрое предложение касалось не только меня, но и всех артистов, задействованных в опере и самого театра. Костюмы, декорации. Не я один участвую во всём этом. Мне бы хотелось закончить наш разговор, я устал. Если вы желаете стать спонсором тура, то стоит обговорить эти вещи с мистером Лебёф, я всего лишь пою и совершенно не разбираюсь в финансах. Но прошу не выделять лично меня, если только вы не желаете навредить моей репутации, которая и так не сильно высока, учитывая моё происхождение и слухи. Тимоти решил, что терять ему уже нечего. Раз пошли такого сорта предложения, то он лучше уволится и будет работать ярмарочным зазывалой, чем терпеть дальше подобные выходки. Но, как ни странно, мистер Брамс решил отступить. Он картинно вскинул руки, демонстрируя, что сдаётся. — Вы неверно меня поняли, мистер Шаламе. Я ни в коем случае не хотел наносить вреда вашей репутации. Простите мне некоторую бестактность в выражении вам восхищения. Я конечно же вложу обещанные средства и смею надеяться, что вы перестанете так сурово смотреть на меня. Тимоти нервно закусил губу и кивнул. — Благодарю за понимание, мистер Брамс, я счастлив, что мы поняли друг друга.