Вопреки

В поезде попробовать что-то отличное от ласк руками возможности не представилось. А вот по прибытии в порт Тимоти ждал сюрприз. — Ты с ума сошёл, Арми? Это же баснословно дорого! Тимоти ошалело смотрел на роскошный лайнер, каюту класса люкс, предназначенную только для них двоих, и не верил собственным глазам. — Ты что, правда выкупил всё крыло? — Да, здесь всего пять кают и все они наши. Я приказал не беспокоить нас, мы полностью предоставлены сами себе. Тимоти обходил комнаты, которые отличались от обычных в доме только чуть более низкими потолками да круглыми иллюминаторами вместо окон. Мебель, ковры, картины на стенах были практически такие же, к каким он привык. Ему всё понравилось, как и большой музыкальный проигрыватель в одной из комнат. Их багаж принесли и даже разложили по шкафам. Он специально не стал брать с собой Джорджа, да и привык в мелочах обходиться самостоятельно. Здесь же был полный сервис. — Я бы поужинал в ресторане, — обронил он. — Просто чтобы не привлекать к себе внимания. — Конечно, душа моя, — с лёгкостью согласился Арманд. — Нам долго плыть, будет глупо всё время сидеть здесь. Хотя иногда меня посещают мысли, в которых мы скрыты от всего мира за надёжными стенами. — Эти мысли мне нравятся, хотя в замкнутом пространстве я могу быстро тебе наскучить. — Вряд ли такое возможно, душа моя. Но мы обсудим это позже, пока нужно узнать, что за акулы собрались в этих водах. Тимоти нежно улыбнулся Арманду. — Как точно ты характеризуешь высший свет. — Ну не всё же им быть свиньями, как называешь их ты. И не красней, я всё слышал, ты ругался весьма искусно. От стыда у Тимоти пошла пятнами даже шея. Он и не думал, что Арми заставал его в минуты бессильной злости. — Прости, я бываю порой несдержан. — И имеешь на это полное право. Люди склонны унижать тех, кто в чём-то отличается от их надуманных идеалов. Прости им эту слабость и не обращай внимания. Ты ведь лучше их всех, талантливее и краше. — Может потому, что ты просто влюблён в меня? — лукаво улыбнулся Шаламе. — Я объективен, — возразил Арманд. — Но ты прав, я люблю тебя и вижу все твои лучшие качества, поверь, их больше, чем ты сам думаешь. Идём, а то от комплиментов я перейду к доказательствам, и мы не сможем поужинать. Арманд открыл дверь и жестом пригласил Тимоти выйти первым. — Но мы продолжим после ужина? — Конечно. И я наглядно докажу тебе все свои выводы. В огромном ресторане было полно народу, их провели к столику, зарезервированному за ними, и вручили меню. Высший свет блистал дорогими нарядами и украшениями, на них откровенно пялились, и Тимоти молился, чтобы не встретить никого из знакомых. Очень не хотелось провести круиз в обществе кого-то неприятного или того хуже — избегать это общество. К его радости, к ним никто не подсел и не навязал знакомства. Но он всё равно ловил на себе косые взгляды или же просто нервничал, как говорил Арманд. — Просто получай удовольствие, мы ведь ради этого и поехали путешествовать. — Я попробую, Арми. Прости мне мою меланхолию. — Я прощаю тебе всё авансом, Тимоти. Просто прошу расслабиться и не обращать внимания на других людей. Какое тебе вообще до них дело? Если о тебе высокого мнения те, кто близок, то от посторонних никакого проку, да и ран они нанести не могут. Тимоти кивнул. Он знал — Арми прав во всём, от первого до последнего слова. Но ему всё же хотелось, чтобы во взглядах людей было уважение, а не презрение. Ведь он не заслужил того, во что его постоянно окунали. Ужин прошёл в немного нервной обстановке, хотя вкус блюд Тимоти оценил по достоинству. Арми сделал для него заказ сам, и Шаламе в очередной раз поразился, как хорошо князь успел изучить его вкусы. На концерт и танцы после ужина они не остались, решили прогуляться по палубе, подышать свежим воздухом. Тимоти прислушивался к себе и радовался, что оказался стойким к морской болезни и мог наслаждаться путешествием. Внутри было немного тревожно от предстоящей ночи, но он знал, что Арманд поможет ему с этим справиться. Надежный друг и любовник, за которого он не уставал благодарить Бога. Они вернулись в каюту, когда немного замёрзли и насмотрелись на чернеющий за бортом океан. Хаммер оставил целомудренный поцелуй на губах Тимоти, отпустив его в ванную комнату. На то, чтобы собраться с мыслями и привести себя в порядок, ушло довольно много времени. Тимоти всё никак не решался выйти к Арманду и пытался придумать ещё какие-то отговорки, но спустя ещё полчаса бесполезных метаний всё же взял себя в руки. В каюте оказалось уютно из-за приглушенного света и красиво расставленных вазочек с ароматными травами. Арманд ждал в кресле, уже переодевшись и приведя себя в порядок в соседней уборной. Видя волнение Тимоти, он поднялся ему навстречу и взял за руки. — Если не хочешь, мы не будем спешить. Всё это совсем не обязательно. — Я знаю, но я правда хочу, — ответил Тимоти. — Тогда перестань изводить себя сомнениями. Я приму всё, что ты захочешь мне дать. Так всегда было и всегда будет. Тимоти согласно кивнул и медленно развязал пояс на халате, позволяя полам разойтись в разные стороны. Он всё ещё стеснялся своего худощавого телосложения, хотя и знал, что Арманду нравится абсолютно всё. Его прохладные пальцы прошлись по крепкой груди Хаммера. Тимоти привыкал и настраивался словно на выступление, только зритель будет всего один. — Люблю тебя, — прошептал Арманд и поймал пальцы, чтобы поцеловать и прижать обнажённого Тимоти к себе. — И я тебя люблю, Арми. Ловкие пальцы опустились ниже, позволяя себе вольность и обхватывая чужое достоинство. В каюте был довольно яркий свет и Тимоти мог в деталях рассмотреть Арми, ни в чем себе не отказывая. Несколько раз проведя пальцами вверх-вниз по напряжённой плоти, он коснулся губами тёплой кожи на плече, переместился на грудь, а после, как и обещал, опустился перед князем на колени. — Тимоти, необязательно… Арманд захлебнулся словами, когда Тимоти взял в рот головку и попробовал на вкус, исследуя словно новое лакомство. Ему было не только интересно, он чувствовал в этом особое единение с Арми. Ему хотелось забыть все рамки и навязанное поведение за пределами спальни. Никто не смеет диктовать им, что делать и как, пока они наедине. Он именно сейчас понял это так же ясно, как и все свои чувства к Арманду. Кожа на головке была трогательно мягкой и бархатистой, и ему доставляло особое удовольствие узнавать это, стоя на коленях перед возлюбленным. Он поднял глаза, чтобы убедиться, что всё хорошо и Арми нравится. И услышал протяжный стон, а затем увидел взгляд и остановился. Он выпустил пенис Арманда из плена своих губ, коснулся ими самого кончика, целуя, и провёл языком. — Ты меня с ума сводишь, — прохрипел Арми, горя от желания. Тимоти на это улыбнулся самой лукавой своей улыбкой и снова приоткрыл рот. Ему нравился такой Хаммер и он хотел узнать, на что они ещё оба способны. Пользуясь тем, что они одни в целом крыле, Арми не сдерживал стонов, удивляя Тимоти своей музыкальностью. Он и не думал, что князь имеет хорошие вокальные данные, точнее, никогда не интересовался этим. А зря. Когда пальцы Арманда сомкнулись на его волосах, а сам Тимоти уже с трудом мог шевелить челюстью, всё закончилось. Арми отстранил его и закончил в собственный кулак, не решившись запачкать губы любимого. — Ты непревзойдённый талант, Тимоти. Во всем, за что берёшься. Опустившись к присевшему в кресло Арми на колени, Тимоти обнял его за шею. — А я узнал, что у тебя красивый голос, почему ты не пел при мне? — Это глупо, — усмехнулся Арманд, дотрагиваясь до возлюбленного так, как никогда прежде себе не позволял. Было ощущение, словно что-то рухнуло между ними, и Тимоти ощущал это так же явно, как и крепкие руки на своих бёдрах, ягодицах и члене. Он задохнулся от прикосновений и прижался губами к влажной шее Арми, чтобы поцеловать её. — Нет ничего глупого в том, что ты делаешь. — Ты ведь уже не о пении, мой мальчик? — И о нём тоже. Арми, пожалуйста. — О чём ты просишь меня? — Я не знаю, я… Арманд подхватил его на руки, чтобы отнести на постель. Это было широкое ложе, где они могли спокойно разместиться вдвоём. Тимоти смотрел, впитывая каждый миг, что творился перед его взором. Как двигается Арманд, как смотрит в ответ, как ложится рядом и гладит его по впалому животу, заставляя все волоски на теле встать дыбом. — Мне бы хотелось жить с тобой, — признался он возлюбленному. — Я знаю, что это невозможно, но как же сильно я хочу этого! — Я бы тоже хотел, Тимоти. И я посвящу жизнь тому, чтобы наши мечты осуществились. Ты веришь мне? — Только тебе и верю, Арми.

***

Пробуждение было неожиданно приятным и не похожим ни на что на свете. Тимоти и не знал, что, оказывается, любит спать с кем-то, обнимая всю ночь, чтобы утром открыть глаза и сонно не понимать, что происходит. А происходило абсолютно развратное по его меркам действо, ибо Арманд залез под одеяло и ласкал его так жарко и непотребно, что громкий стон огласил их каюту. Тело отреагировало мгновенно, и Арми, довольный собой и своей задумкой, стянул одеяло с головы. — Доброе утро, — с улыбкой сообщил он и поднялся над Тимоти, удерживая вес тела на руках. — Ты чудесно выглядишь, когда спишь, я не мог устоять. — Арми, — немного смущенно рассмеялся Шаламе и попытался вылезти, но ему не дали и шанса. — Мы столько уже попробовали, а ты всё ещё стесняешься меня? — удивился Хаммер, но позволил любовнику встать с постели, прикрываясь простынёй. — Ты же не прогонишь меня? — Конечно нет. Просто уже утро, нам пора завтракать. Не стоит привлекать внимание, ты же помнишь? — Помню, — со вздохом ответил Арманд. — Умывайся, я после тебя. Тимоти благодарно склонился, целуя любимые губы, и пошёл в уборную. Было немного стыдно за свою скованность, но он слишком привык сдерживаться, чтобы внезапно раскрепоститься за одну ночь. Пусть и весьма бурную.

***

Как бы им ни хотелось провести всё время вместе, а общества не удалось избежать. Сначала с ними познакомился капитан, а затем и большая часть пассажиров, среди которых преобладали женщины преклонного возраста. Они сразу же решили, что мальчикам скучно, и пытались развлекать их своими рассказами. Потом кто-то догадался, что Тимоти — тот самый Шаламе из оперы, и его начали просить спеть. Он не отказывал, но просил дать ему немного отдохнуть в первом за всю жизнь отпуске. Дамы вздыхали, смотрели влюбленными глазами и пытались пристроить внучек. Арманда тоже обхаживали, подсовывая фотокарточки молоденьких девушек и рассказывая об их достоинствах. — Знали бы они, чем мы занимаемся за закрытыми дверями, — с лукавым прищуром прошептал Арми на ухо и встряхнул салфетку, чтобы положить её на колени. Тимоти тут же покраснел и слегка стукнул возлюбленного под столом ногой. — Прекрати. — У их внучек нет ни единого шанса, — продолжил с улыбкой Хаммер. — Это греет мне сердце, знаешь ли. Знать, что ты только мой. И его выразительный взгляд озарил изнутри душу и изгнал все страхи. Тимоти кивнул головой, признавая, что полностью принадлежит Арманду, и опустил глаза. Он никогда не сможет разлюбить этого человека и только надеялся, что их чувства будут взаимны всю жизнь.