а сверху еловые веточки

после долгого финансово застоя в семье бишоп наконец наступил период процветания. это рождество должно было стать первым со времён рождения кейт, которое они планировали провести за городом в кругу не таких уж и близких, но достаточно обеспеченных людей, связи с которыми должны были помочь им окончательно разобраться с долгами. однако, последнее время элеонор чаще и чаще волновало состояние её шестилетней дочки. девочка стала капризной, со сверстниками держалась отстранёно, и даже маленький брок теперь не удосуживался её внимания. элеонор никогда не была любимицей у дочери, но она не могла не замечать всех этих изменений в поведении её единственного ребёнка. даже если она не всегда это показывала, она любила кейт всем сердцем и была готова на многое ради дочки, как и ради мужа, которого она безоглядно любила и не чаяла в нём души. хоть что-то у них с кейт было общее — безоговорочная любовь к отцу. и сегодняшний вечер женщина решила посвятить семье. собрание акционеров перенесли на следующую неделю, в канун рождественских праздников — новость поначалу её огорчила, но после она попыталась найти в этом плюсы. отказавшись от идеи позвонить мужу и предупредить его о том, что она будет сегодня немного раньше, она решила сделать сюрприз — купить бочонок любимого мороженого кейт — несмотря на то что на дворе стояла зима, — её дочке должно поднять это настроение, взять на прокат диск с новым мультфильмом, и порадовать мужа в конце дня вином, которое они уже давно припасли для особого повода — вечер в кругу семьи разве это не подходящий случай? она перевела телефон в беззвучный режим, взяла с водительского места пакет с мороженым и диском, и проверив свой внешний вид в зеркале заднего вида, направилась в дом. отварив дверь она в очередной раз отметила, как в нём было тихо — ещё одна непривычная особенность с тех пор, как кейт перестала носиться по дому с луком или палками для каратэ. скорее всего они были на втором этаже. элеонор представила, как её муж читал одну из тех больших энциклопедий с кучей красочных иллюстраций, что стояли у них в библиотеке, для кейт, а та задавала вопросы, не понимая всех этих умных слов и постоянно отвлекалась на картинки. она решила не объявлять на весь дом о своём прибытии, надеясь застать похожую на её воображение идиллию наверху. что-то внутри неё сжалось в тот момент, когда ступив на второй этаж, она услышала капризный и испуганный голосок кейт. девочке никогда не был присущ страх. женщина ускорила шаг и распахнула дверь в детскую. картина, которую она застала в тот день в комнате дочери, на всю жизнь отпечаталась в памяти элеонор. поздно ночью лёжа с кейт в её небольшой кроватке, она прокручивала в голове этот момент вновь и вновь, надеясь вспомнить недостающую деталь, которая объяснила бы всё, заставила её поверить в то, что она ошиблась, и её муж не трогал их дочь сквозь капроновые розовые колготки, не шептал угрозы и просьбы никому не рассказывать «их секрет». как позже выяснилось он не сделал того, что могло бы отправить его за решётку. на девочке не обнаружили никаких следов насилия, однако это всё равно не могло исправить или отменить тех нескольких месяцев, что дерек провёл с ней наедине. элеонор пыталась сделать так, чтобы «этот человек» (теперь это было самое мягкое обращение к её бывшему мужу) понёс наказание, но деньги, связи и тот факт, что он был мужчиной в патриархальном обществе, сделали своё дело. элеонор ещё долго не могла принять случившееся, за всеми этими переговорами с адвокатами, писаниной в различные инстанции и попытками справиться с чувствами и принять тот факт, что её муж домогался до их шестилетней дочери, она совсем позабыла о том, что кейт требовалась не месть, а внимание, чуткость и забота со стороны матери. *** после возвращения в школу кейт казалось, что за время её отсутствия ничего не изменилось, она даже не заметила ни одного косового взгляда в свою сторону, но было кое-что, что показалось ей странным. баки барнс, а точнее его поведение. он не просто не заткнулся и не забился в угол, чтобы не привлекать к себе внимание и вести себя тише воды и ниже травы, вовсе нет. напротив, этот сукин сын стал задирать каждого, кто не соответствовал его узким представлениям об этом мире. как будто фиолетово-оранжевые кровоподтёки на его лице ни о чём ему не говорили, когда по утрам он смотрел на своё отражение в зеркале. для себя кейт решила, что отшибла ему последние мозги, а с ними и его инстинкты отвечающие за самосохранение, ведь ему действительно не стоило задирать елену. с того дня, когда к ней пришла белова, прошло меньше недели. после этого случая блондинка предпринимала много попыток поговорить с кейт, но девушка не могла заставить себя побороть чувство стыда из-за своего поведения и реакции в тот вечер. хотя однажды поздно ночью после очередной мелкой ссоры с матерью растерявшись она всё-таки ответила на звонок. — алло? — голос елены был таким же взволнованным, как будто она ещё находилась у кейт в спальне и пыталась приласкать и успокоить её. — кейт? — да, — зачем она взяла трубку, если ей было нечего сказать? может быть ещё не поздно сбросить? — я хотела узнать всё ли у тебя в порядке, — белова говорила очень осторожно. — в порядке, — сухо ответила кейт. они обе знали, что это было не так. — хорошо, — но елена решила не давить и согласилась. после короткой паузы, когда бишоп уже собиралась попрощаться, она продолжила более уверенным голосом, — я хотела ещё раз извиниться. — я же уже сказала — всё нормально. — нет, кейт, это не так. я не имела права себя так вести. это было… это было по-скотски, я была кретинкой. и мне жаль, что я заставила тебя чувствовать себя так. на глазах кейт снова наворачивались слёзы, и она не знала почему, ведь она не держала зла на елену, напротив ей было страшно её потерять. она не понимала, почему та звонила ей и извинялась, вместо того, чтобы стереть её из жизни и сделать вид, что она никогда не была с ней знакома, с чокнутой кейт бишоп, которая не могла побороть свои страхи, которая заставляла её страдать так часто. — в общем, я пойму, если ты не захочешь продолжать наше… общение. просто хотела извиниться и… — она собиралась сказать что-то ещё, но остановила себя, — и всё. бишоп приподнялась на кровати, на которой до этого лежала. слова беловой никак не соответствовали её ожиданиям. — почему ты звонишь? очевидно, такой вопрос сбил блондинку с толку, потому что она не смогла сразу подобрать слова, чтобы ответить. она лишь шумно втянула воздух, собираясь с мыслями. — почему ты продолжаешь пытаться со мной общаться? ты не устала от этого всего, от меня? — нет, — последовал незамедлительный ответ, — разве ты не помнишь, с чего это началось? — что? — я хотела, чтобы ты сходила со мной на свидание, — кейт слышала по голосу елены, что та говорила эти слова легко, она даже улыбалась, и этого хватило для того, чтобы ей стало спокойнее. она вспомнила тот вечер перед началом учебного года, но так и не смогла понять для себя причину, по которой елена до сих пор не отвернулась от неё. и если бы не тот телефонный разговор, то внимание, которое белова теперь проявляла к ней в школе, стало бы для неё ещё одной странностью. она снова на неё смотрела, уже не так как раньше, желание и влюблённость, которыми горели глаза беловой, теперь были разбавлены виной. кейт выводило из себя бессилие перед сложившейся ситуации и своей беспомощностью — она не могла объяснить блондинке, что это была не её вина или по крайней мере она так не считала. честно говоря, у кейт не то что бы был шанс, объяснить это беловой, ведь общались они всё ещё катастрофически мало. зато сколько они бросали друг на друга взглядов. неважно был ли это безлюдный коридор или столовая переполненная учениками, они словно сговорившись находили друг друга. кейт была готова поклясться, что в этот момент весь окружающий её мир куда-то испарялся, и единственное на чём она могла сосредоточиться — на желании ещё раз поймать на себе взгляд зелёных глаз и ощутить это лёгкое покалывание в области грудной клетки. была ли елена увлечена этими моментами также сильно как кейт или нет, она не знала. но однажды в коридоре, когда она стояла у своего шкафчика и собирала учебники для предстоящего урока по математики, обернувшись она увидела елену, решительно идущую в её сторону, на долю секунды ей показалось, что вот-вот и та сама подойдёт к ней и заговорит так будто и не было всех этих нескольких мучительных месяцев, позовёт к себе домой после уроков, чтобы «сделать домашнюю работу», и игриво подмигнёт уходя. и, возможно, все так и было бы, если на её пути из ниоткуда не вырос баки барнс. бишоп не успела ничего предпринять для того, чтобы белова оторвала от неё свой взгляд и обратила внимание на парня, который не собирался уступать дорогу невнимательной одинадцатикласснице. и, конечно, они столкнулись. кейт тяжело было назвать это 'столкновением', барнс пихнул белову плечом с такой силой, что девушку запрокинуло назад от удара, благо её кто-то подловил в толпе и помог устоять на ногах, а вот многокиллограмовому учебнику по истории так не повезло, и он выпал из рук вместе с парой тетрадей. очевидно, баки видел, что белова его не замечала и толкнул её нарочно. инстинктивно кейт поддалась вперёд, но слово уже взяла блондинка, заметив, что барнс собирался молча уйти. тогда кейт принялась помогать поднимать выпавшие тетради. — а ты не хочешь извиниться? — недовольно заметила девушка, принимая из рук бишоп учебник с тетрадями. для себя кейт отметила, что это точно был не первый выпад со стороны барнса, так как елена была скорее не удивлена, а раздражена. баки, который сделал вид, что не хочет ничего отвечать, остановился, поправив лямку рюкзака, и улыбнулся самому себе, глядя куда-то поверх голов проходящих мимо учеников. а затем он наклонился к беловой, но произнёс слова так чётко и громко, чтобы их могла услышать не только елена, но и рядом стоящие одноклассники, чьё внимание парочка успела привлечь: — я не собираюсь извиняться перед лживой шлюхой, — по его физиономии можно было сказать, что он был собой очень даже доволен. с его лица не сползала мерзкая ухмылка, пока его внимание не привлекла к себе кейт. ей нельзя было вновь распускать руки на право и на лево, иначе она уже давно бы врезала этому приудрку ещё раз, поэтому сейчас она решила собрать волю в кулак и использовать то, к чему она прибегала так редко — слова. — клянусь, барнс, ещё раз ты тронешь мою девушку, от тебя не останется живого места, — на мгновение бишоп показалось, что во всём коридоре воцарилась тишина, но к счастью для неё самой это было лишь игрой её напуганного воображения. она и сама не поняла, что именно заставило её это выпалить в лицо барнсу, прямо в шаге от елены и посреди школьного коридора кишащего десятками учеников. кейт оставалось только надеяться, что она сказала это достаточно тихо, чтобы никто её не услышал, но замешательство в лице барнса, и безмолвный шок елены не оставили даже малейшего на то шанса. и если до этого кто-то из их одноклассников и делал вид, что они не слушали эту перепалку, то теперь они уже не скрывали своей заинтересованности в разыгрывающейся перед ними драме. баки замялся лишь на секунду, по его глазам было видно, как кусочки пазла в его голове сложились в цельную картинку. теперь он загорелся ещё большим ехидством и выглядел так будто был готов выиграть партию в покер. об угрозе кейт он, очевидно, уже успел забыть. — во-от оно что, — протянул он мерзко, — поэтому ты так взъелась из-за тех лесбух, — последнее слово было сказано громче. она должна была что-то ответить, идти на попятную было уже невозможно, да она бы себя и не простила за такое. но её телом вновь овладел необузданный страх, она не могла вымолвить ни слова, будто во сне когда ты пытаешься кричать, но страх настолько овладевает тобой, что из глубин твоих лёгких вырываются лишь короткие обрывки звуков. кейт даже не пыталась, она знала, что не сможет выжать из себя ни слова. единственным выходом теперь было заткнуть баки, так как она умела, и несмотря на лёгкую дрожь в руках, это было не такой непосильной задачей для неё, как ответить с гордостью ему в лицо, что так и есть, а его мнение волнует её в последнюю очередь. сказать этого она не могла хотя бы потому, что до сих пор это было не правдой. баки, ослепленный чувством своего превосходства, открыл было рот, чтобы продолжить, и кейт была готова ещё раз вмазать по и так уже избитой физиономии, как вдруг её сжатого кулака коснулась тёплая и мягкая рука. они оба совершенно забыли о беловой. ей нужно было намного больше времени и сил, чтобы разобраться со всем, однако она знала одно — ещё несколько недель без кейт или её исключение она не переживёт. — не надо, — мягко проговорила она и потянула на себя руку бишоп. — вали отсюда, безмозглая шлюха. определённо, это было сказано зря. елена оставила на его лице смачную пощёчину, от чего парень схватился за щеку, с которой только начали сходить синяки. казалось бы, за те месяцы, что они были в отношениях, он должен был понять нрав его теперь уже бывшей девушки — её терпению рано или поздно приходит конец, и последнее время это случалось скорее рано чем поздно. — не смей меня трогать, шлюха, — он хотел уже было замахнуться на неё в ответ, но девушка опередила его и схватила за запястье. на удивление лёгким движением она выкрутила ему руку и развернула спиной к себе, второй рукой она уже держала его за волосы. сделав насколько шагов, она впечатала его лицом в чужой шкафчик и что-то шептала ему на ухо. кейт не удалось расслышать что именно из-за шума толпы, но у неё получилось разобрать одно или два ругательства на русском. кажется, белова что-то упоминала о том, что барнс знал неплохо русский то ли из-за программы по обмену студентами, то ли из-за русских родителей, этот придурок никогда не интересовал её. глазеющие одноклассники, до этого молча гревшие уши, чтобы потом посплетничать в столовой, кинулись разнимать парочку у шкафчика. что было, по словам елены, совсем лишним, ведь она не ушибла его. — да я его даже не тронула! — протестовали девушка, которую оттаскивали пьетро и вижн. — всё-всё, пустите меня, я не собираюсь ему ничего делать, — её голос и разъяренный взгляд говорили об обратном, но парни её отпустили на честном слове, не зная, чего ждать, ведь такой они видели её впервые. баки, как и следовало ожидать, проклинал вслед всё и вся, но белова уже не слушала, она уводила из толпы бишоп. прозвенел звонок, но она так и не отпустила девушку, пока не дошла до самого пустынного уголка коридоров их школы, где не проходили уроки, а были лишь хозяйственные помещения. однажды они уже были тут вдвоём, но совсем при других обстоятельствах. только сейчас бишоп поняла, что её слова теперь скажутся не только на ней, но и на елене. она не знала, как к этому отнесётся елена, но считала, что должна была перед ней извиниться. как минимум они даже не встречались, и у неё не было права делать таких заявлений. — елена, — она потянула на себя руку, которую держала блондинка ведя её за собой. девушка обернулась, — извини. я не хотела… — она замялась подбирая слова. пауза слишком затянулась. за эти мгновения выражение лица елены сменилось несколько раз. она будто была готова уже к чему угодно и боялась, что кейт вновь затянет песню о том, что их никто не должен видеть вместе. и чтобы успокоить её, кейт перехватила ладонь беловой в свои руки и сжала так, чтобы та поняла, что она не собиралась от неё сбегать. — мне жаль, если это как-то тебя задела, — всё-таки закончила она свою мысль. — то что барнс уже в сотый раз назвал меня при всех шлюхой? — усмехнулась белова, — нет, кажется, он начал что-то подозревать, и понял, что расстались мы не только из-за того, что так захотелось ему. ну, и дурака учить — решетом воду носить. на этих словах кейт нахмурилась, не совсем понимая смысл, но елену это лишь позабавило. — это русская поговорка, мама говорила её всегда, когда она выходила из себя за рулём, а мы с наташей сидели на заднем сидении. наверное, пыталась так настроить себя, чтобы не ругаться с дураками на дороге, — пожала та плечами. кейт уже успела живо представить себе эту картину в голове, но отмахнулась от неё. — нет, я не об этом, — продолжила она осторожно, — а о том, что я сказала про тебя. елена молчала, делая вид, что не понимает, о чём идёт речь. бишоп сразу распознала эту манипуляцию — она хотела, чтобы кейт ещё раз сказала это вслух. тогда кейт набрала в лёгкие побольше воздуха и выговорила это на выдохе скороговоркой. — о том, что я сказала, что ты моя девушка. — не расслышала, — начала дразнить её белова. — не заставляй повторять меня это вновь, елена. — ладно, — сдалась та, — нет, меня это нисколько не задело. хотя я и не совсем поняла, что произошло, — они и так говорили тихо, чтобы не привлекать к себе внимание сотрудников школы, но елена понизила голос ещё на несколько тонов, — но мне понравилось, как это звучало из твоих уст — моя девушка, — несколько шагов и между ними практически не осталось пространства, кейт непроизвольно отступила назад и наткнулась спиной на стену или дверь какого-то хозяйственного кабинета, сейчас ей было это неважно. единственное что имело значение — елена, которая находилась всего в паре сантиметров от неё. если она сейчас наклонится, то сможет поцеловать елену, а стоит ей коснуться её губ, как её руки окажутся на её талии, затем бёдрах, и кейт не уверена, что сможет найти способ подчинить воле свои порывы. — я не знаю, почему я это сказала, — собравшись с мыслями, призналась бишоп. было видно, что в елене это признание вызвало замешательство. — и никаких идей? — как бы ненавязчиво и будто её это не интересует, спросила белова, поджав губы. — может быть ты перепутала слово «девушка» и «подруга»? — кейт казалось или она слышала издевательские нотки в голосе елены? — нет, вряд ли. — вряд ли? — ей определённо не казалось — девушка, не скрывая этого, издевалась над ней. — что ж, может быть тебе просто хотелось защитить хрупкую и невинную девушку, и ты решила, что так у тебя будет на это больше оснований? кейт отрицательно замотала головой, понимая, что и это не было той самой причиной. — хм-м, — белова театрально потёрла подбородок, действие, которое ей было абсолютно несвойственно. кейт знала, как выглядела елена задумавшись — она приподнимала голову вверх и отводила взгляд влево, иногда немного щурясь, от чего у глаз и над переносицей у неё появлялись морщинки на коже, но не такие как когда она смеялась или улыбалась. кажется, кейт знала о ней больше чем о самой себе, ведь как тогда ещё объяснить тот факт, что она сама не могла растолковать свой поступок, в отличии от беловой, которая, вероятно уже всё поняла, и ждала нерасторопный ум кейт. — даже не знаю, — она тянула в словах гласные, и честно говоря, это становилось уже перебором и немного подбешивало. — а как насчёт такого? мы практически полгода делали то, что люди обычно называют «встречаться». и несмотря на то, что ты это отрицала и продолжаешь делать это даже сейчас, после того, как произнесла это вслух, в глубине души ты знаешь, что это так. знаешь и хочешь, чтобы это было так. когда белова озвучила эту мысль вслух, ей показалось, что это самый очевидный и простой факт, который она должна была понимать всегда. сейчас она не чувствовала себя также, как когда елена предпринимала многочисленные попытки пригласить её на свидание, или когда она узнала, что они с эдди встречаются, или когда украдкой подглядывала за ней в коридорах школы. все эти события были окрашены настолько яркими чувствами для неё, в ней словно всегда бушевал ураган из чувств и эмоций, которые она не понимала, и которых боялась. но что изменилось сейчас? во время их потасовки, когда елена вцепилась в барнса, кейт не ощутила того же страха, что появлялся каждый раз, когда их отношения оказывались под угрозой быть раскрытыми. наоборот она почувствовала уверенность, ей в какой-то степени стало спокойнее. конечно, она переживала за исход, но её настигло новое чувство. они защищали друг друга. кейт впервые поняла, что за неё может вступиться кто-то кроме эдди. теперь она не понимала, почему раньше всегда сомневалась в елене, боялась показать ей свои чувства, показать людям и миру их отношения. как и у барнса, у неё наконец сложился пазл — они любят друг друга и единственным препятствием всегда был её страх. но страх чего? сейчас стоя в этом плохо освещённом коридоре напротив елены, она не могла сразу дать ответ. ей нужно было об этом подумать, возможно, с кем-то обсудить, возможно, даже с еленой. — да, ты права. похоже белова ожидала новую волну отрицания, гнева, страха, но не этого. она вся напряглась, готовясь отбиваться от очередной словесной атаки, но это ей не потребовалось. и теперь она стояла растерянная, совершенно не готовая к такой спокойной реакции. — да? — она тупо переспросила. — да, — обессилено согласилась кейт. закончились ли в ней силы сопротивляться своим желаниям или что-то в ней изменилось за те месяцы их разлуки, ей было до сих пор сложно понять. однако она знала точно, что не хотела больше скрывать чувства хотя бы перед еленой. кейт отвела от блондинки взгляд, и, опустив голову, будто вжалась в стену спиной ещё сильнее. она могла признать в себе эти чувства, но говорить о них вслух было тяжело, а слова совсем не хотели складываться в предложения. — ты так часто мне снишься. может быть от того, что я последнее время много сплю, — пытается пошутить бишоп, — но это неважно. сны бывают хорошими, странными, а иногда и плохими, где мы ругаемся, выясняем отношения… в одном из таких снов ты разбила все мои полки с наградами, — это забавляет кейт, потому что увидев сегодня, как та приложила барнса к шкафчику, ей стало понятно, что эта сила всегда была в елене, ей просто не хотелось её замечать. — но даже после самых ужасных кошмаров с тобой, мне хочется вернуться в эти мгновения заново. я просыпаюсь и… думаю только о тебе. знаю, звучит жутко, это похоже на одержимость, а возможно, это она и есть. я не знаю. и в школе, когда мы видимся… — она сбивается с мысли и её голос начинает немного дрожать, — или когда я думаю о том, что это мой последний год тут, а мы так и останемся никем, и больше… никогда не увидимся. в общем, я не могу об этом даже спокойно думать. я хочу сказать, — девушка прочищает горло, и по её щеке стекает первая предательская слеза. она не собиралась плакать, — я хочу сказать, что больше всего хочу быть с тобой, но это так страшно. после того случая у меня дома, я испугалась ещё сильнее, что теперь то ты точно не захочешь иметь со мной дело. то что случилось тогда, наверное, это одна из причин, почему мне страшно тебя подпускать, но ты сейчас стоишь передо мной и слушаешь всю эту чушь, так что я подумала, что может быть у меня ещё есть какой-то шанс, может быть я ещё не всё испортила. во время своего монолога она не отрываясь смотрела в пол, ковыряя заусенцы на ногтях. ей было страшно поднять взгляд на елену. возможно, от волнения она бы не заметила, если девушка молча ушла на середине её речи, но они стояли так близко друг к другу, что кейт могла видеть высокие сапоги на каблуке, благодаря которым елена была практически одного роста с кейт. — я не обещаю, что с завтрашнего же дня всё наладится, но я буду стараться. я хочу попробовать. честно, — последние слова звучали как мольба, так как она всё ещё не получила никакого ответа от беловой, ей становилось страшно. она обличила перед ней свою душу, раскрыла самые потаённые желания, и теперь дальнейшая судьба лежала в руках елены. когда её лица коснулись мягкие ладони и стёрли уже с обеих щёк мокрые дорожки от слёз, кейт всё же решилась взглянуть на елену. даже плохое освящение нерабочего коридора не смогло скрыть от бишоп того факта, что глаза елены были такие же мокрые и даже немного красные. это не могло её не расстроить. — я что-то сказала не так? — не так? — слишком громко усмехнулась елена надломленным голосом. — кейт, я так долго ждала этого от тебя. в какой-то момент я начала думать, что я всё это себе надумала, и ты никогда не решишься. я чувствовала себя так будто ты уже моя семья, в то время как ты ещё даже не была готова назвать то, что между нами было отношениями. и эти слёзы не от того, что ты что-то не так сказала, а потому что ты наконец это сказала. и мне так жаль, что тебе пришлось проходить через всё это одной. но я обещаю, что буду с тобой, до тех пор, пока ты будешь мне это позволять, хорошо? у кейт уже не было сил подбирать слова, она лишь замотала головой, соглашаясь со всем, что говорила елена. сейчас она бы согласилась прыгнуть вместе с ней в жерло вулкана, если бы та этого захотела. ощущение ужасной усталости и дикой лёгкости настигли её в тот миг, когда она поняла, что елена не собирается отталкивать её и прощаться с ней. она тоже хочет быть с ней, и это единственная мысль, которая теперь была в её голове, даже тогда когда елена аккуратно, будто спрашивая разрешения, коснулась её губ своими, также не отрывая рук от её лица. это был их самый нежный и трепетный поцелуй, наверное, такой, который случается у робких подростков, которые ещё недостаточно хорошо знают друг друга и самих себя, и не понимают, как им себя вести.