Пекинский переполох

      Кентен потянулся, переворачиваясь на бок. Он улыбался. После победы на Олимпиаде — не улыбаться было бы преступлением. А ведь он был законопослушным. Именно поэтому уже двадцать минут он просто лежал в теплой постели и улыбался.       Искренне.       Честно.       По-настоящему.       Улыбался так, будто искупался в речке, когда ему только стукнуло десять. Улыбался так, будто сбежал с уроков в пятнадцать. Улыбался, будто впервые поцеловался. На ум сразу же пришла Линди, с которой он познакомился будучи подростком. Именно с ней он впервые поцеловался, именно ей дарил цветы, и обнимал крепко, как умел.       Именно Линди он любил и в зной, и в непогоду, и когда самому было страшно, и самому было плохо. Любил всегда.       Ещё перед тем, как девушка сильно заболела, Кентен стал для нее другом. Они просто поняли, что уже не те влюбленные подростки, коими были в пятнадцать.       Каждый из них проделал огромный путь. В такие моменты ты обычно благодарен таким людям, как Линди. За то, что были с тобой до конца, за то, что поддерживали и не теряли веру в твой успех.       Кентен любил ее. Как сестру. Как подругу. Как самого главного человека в его жизни.       Мужчина улыбнулся, подумав о девушке, в эту же секунду его телефон завибрировал и на экране отобразилось улыбчивые лицо Линди.       — Привет! — Кентен поднес телефон к уху. — Как ты?       — Вот уж, кто должен интересовать тебя в последнюю очередь, так это я. Господи, я так рада! Прости, что вчера не брала трубку! Зашивалась на работе!       — Не перетрудись, ладно? — девушка явно была обеспокоена.       — Хорошо, — Кентен улыбался.       — Как в команде приняли твою победу? Поздравляли?       — Да, — мужчина вмиг погрустнел, — все были рады, поздравляли…       — Что-то случилось?       — Нет, все в порядке… — начал Кентен.       — Если это шутник Гигонна, то я лично приеду в Пекин и надеру задницу этому Гринчу!       — Нет, нет, все хорошо. Антонин ведёт себя сносно, — Кентен взглянул на время, — я пойду, ладно? Нужно собираться на тренировку.       — Конечно! Удачи!       — И тебе… И спасибо, Линди. За то, что ты у меня есть…       — Спасибо в карман не положешь, шучу! — девушка звонко расхохоталась.       — Хорошего дня, Кентен!       В телефоне послышались гудки и Кентен закрыл глаза. Больше всего на свете ему хотелось остаться сейчас в кровати как можно дольше. Тренировка явно не вписывалась в его планы.       Приняв душ и перекусив батончиками с мюсли, Кентен принялся искать, чем бы запить суховатый завтрак. Открыв небольшой холодильник он нашел остатки молока в упаковке, а прямо на тумбочке у кровати стояли остатки несквика в пластиковой банке. Он быстро пробежался глазами по комнате, ни одной чистой чашки или стакана.       — Ай, ладно, — мужчина мысленно махнул рукой и вылил молоко в пластиковую банку, где до сегодняшнего утра покоилось никому не нужное какао. Все взболтав, мужчина сделал глоток, и едва не подавился, ведь в тот же момент, в дверь постучали. Кентен подошёл к двери и открыл ее.       Он ожидал увидеть кого угодно. Джулию, Анаис, Антонина, Макрона, Путина. Кого угодно, только не Эмильена Жаклена.       Тот в выглядел спокойным и смотрел прямо в глаза.       — Чего тебе? — нарушил молчание Кентен, пряча банку с Несквиком на полку, которая стояла у входа.       — Прости меня? — Жаклен выглядел подавленно. Выдавали красные глаза и синяки под ними.       — Нет, — Кентен пожал плечами.       — Что значит нет?       — То и значит, Жаклен. — Кентен прошел в номер, мужчина прошел за ним.                   — Никто не имеет права так обращаться со мной. Так что, как я уже говорил тебе, найди себе кого-нибудь, и толкай его в стенки, что есть силы, пытайся душить. Что хочешь, в общем, не мне тебе объяснять.       — Прости меня, — Жаклен снова посмотрел в карие глаза, пытаясь найти там хоть каплю сострадания.       — Нет, — снова ответил Жаклен, надевая куртку, чтобы уже выходить из номера, — если ты будешь мне мешать, я пропущу тренировку. Или опоздаю.       Жаклен схватил Кентена за руку и притянул к себе, поцеловов в губы. Кентен не сопротивлялся, но он уже собирался оттолкнуть Жаклена, чтобы сказать ему, чтобы он уходил, и больше никогда не возвращался, как вдруг дверь номера открылась и Кентен, так как стоял лицом ко входу заметил испуганное лицо… Лицо русского журналиста…       — Ой, я не туда попал, простите. Дверь закрылась.       — Поздравляю, Жаклен. Теперь сам разбирайся с Трифновым, ясно? О и ещё, — Кентен застегнул куртку, — целуешься ты отвратительно. И да, больше никогда больше не подходи ко мне.       Кентен вышел, хлопнув дверью, Эмельен остался стоять в номере, схватившись за голову.       Зря все думали, что все закончилось. Все только начиналось.