Пекинский переполох

      — Мартен? — Кентен стоял рядом с номером Фуркада. Француз сидел у дверей, обхватив руками колени.       — Что случилось? — Эмильен осмотрелся по сторонам. — Почему ты сидишь на полу?       — И ты здесь? — Мартен поднялся. — Захлопнулась дверь, на ресепшене никого нет, два часа ночи…       — А почему ты мне позвонил? Вдруг я бы спал? — Кентен с вопросом в глазах смотрел на Мартена, который тоже был в пижаме.       — Ты был онлайн, — Мартен приподнял одну бровь.       — Ладно, почему ты не пошел к Логинову? — Кентен быстро взглянул на Эмильена.       — А, ну в смысле, почему не обратился к кому-нибудь еще?       — Все в порядке, я знаю, что они вместе… — Эмильен закатил глаза, скрещивая руки на груди. — Были.       — Были? — Кентен посмотрел на Фуркада. — В каком смысле?       — В прямом, — Жаклен смотрел на Кентена, — они поругались недавно. Я видел.       — Браво, Жаклен, — Фуркад облокотился о стену.       — Это правда? — Кентен смотрел в карие глаза, которые вызражали полное безразличие.       Фуркад пожал плечами.       — Почему?       — Потому что… Сейчас ему нужно думать о себе, а не о моих проблемах. И… Я сказал ему, что больше так не могу, и мы обсудим наши… Дела… после олимпиады.       Мужчины замолчали, каждый хотел сказать что-то, но будто не мог подобрать нужных слов.       — После Олипиады ничего не изменится, Мартен… — Фуркад и Майе посмотрели на Жаклена, который решил первым нарушить молчание.       — Что?       — Я говорю, что Олимпиада закончится, но ничего не изменится. Сейчас ему важны гонки здесь. Потом на кубке мира. Это ты закончил карьеру, это тебе уже можно ставить отношения и любовь на первое место, а не ему.       Мртен закрыл глаза:       — Тогда мне не нужно общаться с человеком, для которого я не на первом месте.       — Идем, Мартен, пойдем в наш номер. Разберешься со всем утром.       — В наш? — Эмильен посмотрел на Кентена.       — Ну… Мой… Ты же собирался идти в свой…       — Я написал Антонину, он меня не ждет, так что, ура, — Эмильен победно вскинул руки наверх, — пижамная вечеринка!       — Идиот, — Кентен закатил глаза.       — Кто-то идет! Это Трифанов бегом, — Мартен вместе с мужчинами побежал к лифту, который, как на зло все не собирался ехать, и как только дверцы лифта открылись, Трифанов, разговаривая по телефону напрвился в сторону лифта.       — Черт, черт, черт! — Кентен затолкнул всех в какую-то коморку и прижался ухом к двери.       — Что ты делаешь? — гневно прошептал Эмильен.       — Тшш, — одновременно произнесли Мартен и Кентен.       — Господи, какой идиот вызвал лифт, — Трифанов остановился прямо напротив двери, куда спрятались биатлонисты.       — Говорю тебе, Антон, репортаж будет просто чудесным! Вся Европа будет в шоке, а про Россию даже и говорить не нужно. ладно, пора бежать, с Димой доделываем выпуск, надеюсь, будет что тебе показать.       Голос становился тише, а взгляд Мартена изменился.       — Что с тобой? — Кентен посмотрел на Фуркада.       — Антон…       — Что Антон?       — Шипулин.

***

      — Ты правда думаешь, что он будет тебя слушать? — Кентен лежал в кровати, смотря в потолок.       — Если он предложил такую идею, то наверное да, — ответил Эмильен, лежа рядом в полной темноте.       — Может уже будем спать? — Фуркад перевернулся на полу на другой бок, укрываясь голубым пледом, что оказался в номере Кентена. — И вообще, ты мог бы пойти в свой номер.       — Ты тоже мог, — Эмильен улыбнулся, хоть никто и не мог увидеть этого в кромешной тьме.       — Пошел ты! — Фуркад запустил подушкой в Эмильена, тот схватил подушку и положил себе под голову.       — Удобно как!       — Отдай ему подушку! — Кентен выхватил мягкий предмет и бросил обратно Фуркаду. — Давайте спать уже!       — Ладно, — Мартен закрыл глаза.       — Апч-хи! — все трое подскочили со своих спальных мест, Кентен попутно включил ночник.       — Это из ванной?! — Эмильен взял в качестве оружия лыжную палку.       — Ты закрывал дверь, когда уходил? — Мартен говорил шепотом. В ванной кто-о шуршал. Кентен помотал головой.       — Идем, — Эмильен подошел к ванной комнате и резко открыл дверь.       — Тириль?! — Жаклен едва не упал в обморок от такой новости. В ванной комнате Кентена стояла Тириль Экхоф.       — Что? — Мартен подлетел ко входу, чтобы лучше разглядеть, правда ли это норвежская биатлонистка.       — Что ты здесь делаешь?       — Э… Это долгая история.       — Что ж, у нас ночь впереди, — Мартен сложил руки на груди.       — Ну я… — начала девушка.       — Тириль! Что ты тут делаешь?! — Кентен зашел в ванную.       — Ну…       — Тириль! — Мартен закатил глаза.       — Это Трифанов! Это все он! Мы обедали с Ингрид, и случайно услышали, как он говорит по телефону с кем-то. Она немного знала русский, у Ингрид, у нее есть корни русс…       — Ближе к делу! — Кентен нетерпеливо закивал.       — Ну и вот он сказал, что статья об однополых браках взорвет всю Европу… И мы решили с Ингрид. что это о нас, и…       — Стоп! Что?! — Эмильен стоял в шоке.       — И мы стали следить за ним. И выяснили, что про вас там тоже есть, и ходили за вами постоянно, чтобы узнать побольше и… Ингрид даже пыталась сблизиться с вами.       — Я думал, она хотела со мной встречаться! — возмутился Эмильен.       — Не льсти себе, Дон Жуан, — Кентен строго посмотрел на француза.       — Это все конечно прекрасно, но как вы оказались здесь?! — не выдержал Мартен.       — Мы мастера конспирации, — раздался голос из душевой кабины. Кентен подошел к месту, откуда исходил звук. На дне небольшой ванной, свернувшись клубочком лежала Ингрид Тандервольд.       — Это будет долгая ночь, — заключил Кентен, закрывая лицо руками.