Fox Game

      В висках пульсирует, во рту пересохло. Сонхва старается сделать глубокий вдох, но грудную клетку будто сдавливает, и он заходится в страшном кашле. Чужой голос слышится словно через толщу воды, из-за чего Пак очень сильно хмурится и кое-как открывает веки. Перед ним чьё-то расплывчатое лицо, а в интонации человека отчётливо звучит беспокойство. Взгляд не удаётся сфокусировать сразу, но очертания парня с каждой секундой становятся более четкими.       Сан пытается привести старшего в чувства. Голова Сонхва лежит на его коленях, пока он то мягко поглаживает волосы, то массирует виски, стараясь не делать резких движений. Рядом с ними стоит взволнованная девушка. Официантка очень быстро принесла аптечку, которую попросил Чхве, когда вышел из уборной с старшим на руках. Сан видит, что Пак очнулся, но пока тот ещё не совсем может сообразить, что вокруг него происходит.       – Хён, – с невероятной нежностью в голосе произносит младший.       – Где я? – в ответ слышится вопрос. Тихий и хриплый. Сонхва начинает по новой кашлять, ослабленные ладони рефлекторно ложатся на грудь.       – Тише-тише. Всё хорошо. Я тут.       Сан не может придумать ничего лучше, чем просто ждать, когда его друг окончательно придет в себя. За это время он расплачивается за их с Паком заказ, благодарит девушку за медикаменты. Чхве оборачивается к Сонхва. Тот уже сидит, растерянно наблюдает за всем вокруг. Он, вроде, уже полностью в сознание, но всё равно находится где-то в своих мыслях.       – Хён, пойдем отсюда. Тебе надо отдохнуть, – с этими словами Сан протягивает обе ладони к старшему и улыбается. Расфокусированный взгляд буквально впивается в черты лица младшего. Сонхва берёт его за руки, крепко-крепко сжимая кисти холодными пальцами.       Они идут домой к Паку медленно, в полной тишине. Чхве придерживает Сонхва за дрожащие плечи, мягко поглаживая их. Онксам открывает дверь, пока старший просто молча за ним наблюдает. Его остекленевший взгляд пугает не на шутку и заставляет младшего волноваться ещё сильнее. Они заходят внутрь. Чхве помогает старшему снять обувь и одежду, потому что сам он это сделать нормально не может. Пальцы буквально не хотят его слушаться.       Сонхва проходит вглубь дома, не особо обращая внимание на Сана, который застрял в прихожей. Пак ещё шатается из стороны в сторону от переизбытка чувств, разрастающихся огромной пустотой в груди. Хочется плакать, но он не может. Совсем.       Кухня встречает струями прохладного воздуха. Сонхва прикрывает глаза, впервые за долгое делая глубокий вдох. Это немного остужает голову. Становится чуточку легче. Пак слышит копошение за спиной, но не оборачивается. Не хочет.       Сан входит в комнату, практически упираясь в чужую спину своим телом. Плечи Сонхва поникшие, сам он сутулый, словно сломанный. Это зрелище заставляет сердце в груди Чхве замереть, сжаться от боли.       – Ты… так ты расскажешь мне, что случилось?       Пак дёргается и поворачивает голову в бок, как бы давая понять, что вопрос он услышал. Или, возможно, он это сделал больше рефлекторно. Сан не может сказать точно. Слишком уж бледным и болезненным выглядит его хён. Он походит скорее на хрупкую фарфоровую куклу, нежели на живого человека.       Сонхва делает осторожные шаги к столешнице рядом. На ней стоит небольшая бутылка с водой. Он медленно тянется к ней, пальцами обхватывая пластик. Сан на всякий случай идёт к старшему, чтобы ему помочь, если это будет необходимо. Но Пак справляется сам. Он откручивает крышку и пьёт содержимое бутылки мелкими глотками. Пересохшие губы вокруг горлышка немного подрагивают.       – Он пришёл за мной, – первое, что слышит недоуменный Чхве от своего друга. Сонхва поворачивается к младшему, держа уже пустую бутылку.       Глаза Пака тёмные, в них виднеются остатки слёз и едкая горечь.       – Что ты имеешь ввиду? – Сан тихо задаёт свой вопрос. Ему жутко от фразы, которая слетела с губ старшего. Она лёгкая и абсолютно обречённая.       Сонхва вздыхает и начинает неторопливо рассказывать обо всём: и о легенде, что некогда поведала ему бабушка, и о сне, и о том, кого он увидел в кафе. Его слова звучат слишком спокойно, но удручённо. Сан внимательно слушает. Он хмурится, понимая, что это всё звучит как полный бред и дурость, но что-то внутри заставляет верить своему хёну. Верить, что человек перед ним не врёт. Хён никогда не врал.       – Сколько по легенде живут люди, проклятые лисом?       – Меньше недели. Первая ночь – «знакомство», три следующие – мучения, а на пятую жертва умирает.       Последнюю часть фразы произносится почти шёпотом, и на ней вздрагивают оба. Сонхва смотрит куда-то в пол, а Сан думает.       – Что мы будем делать?       – Я не знаю.       Тишина после этого короткого диалога давит на уши. Состояние Пака сильно бьёт по душе Чхве. Что бы не случилось, чем бы не пришлось пожертвовать, он не даст погибнуть своему хёну. Сан обнимает его, крепко прижимая к себе.       – Мы спасём тебя. Я обещаю.

***

      На улице поздний вечер. Чхве возвращается домой, чтобы взять сменную одежду и пойти обратно к Сонхва. Он не особо хотел оставлять старшего один на один со своими мыслями, но тот его заверил, что за час вряд ли успеет хоть что-то произойти. Но Сан всё равно пытается как можно быстрее добраться до своего дома.       Квартира встречает его полной тишиной. Она не очень приятно давит на виски. Чхве, не разуваясь, бежит в комнату, резко открывает шкаф. Дверца противно скрипит, слегка ударяясь о стенку. Сан быстро кидает первые попавшиеся вещи. Следом подняв взгляд на зеркало, Чхве замирает. Его зрачки расширяются, стоит только ему заметить помимо отражения собственного лица тёмно-синюю дымку. Сан разворачивается и глазами впивается в фигуру. Перед ним, лениво облокотившись на высокую тумбочку, стоит парень. Его внешность полностью идентична внешности духа, что описал ему Сонхва.       – Ты… – внутри Чхве кипит дичайшая ярость. Ладони сжимаются в кулаки, ногти больно впиваются в мягкую кожу. Он бы сейчас зарычал диким зверем. Но связки на это не особо способны.       Лис поворачивает голову на человека. Его бордовый взгляд абсолютно равнодушный. Хвосты плавно двигаются из стороны в сторону.       – Ну и как же ты собираешься его спасти от меня?       Вопрос вводит в ступор, и Сан теряется. Он хмурится из-за чужой интонации. В глазах лиса пляшет огонь, готовый сжечь существо перед ним. Чхве бы ответил ему, высказал всё, но слова застревают где-то в горле.       – Долго ты ещё на меня смотреть будешь? – беззлобно фыркает дух, чем ещё больше вызывает недоумение и злость у человека, – Поторопись лучше. А то твоего дорогого и любимого хёна уже клонит в сон.       И лис растворяется в собственном тумане.

***

      Сонхва готов выть. Ему снова больно. Дико больно. Паника с истерикой подступают тяжёлым комом к горлу. Воздух спёрло вместе с возможностью нормально думать. Во рту отчётливый металлический вкус.       – Соскучился по мне, милый? – мурлыкает на ухо его мучитель.       Пак поворачивает голову, сталкивается с безумным взглядом. Лис улыбается слишком самодовольно.       – За что? Почему я?       Собственный хрип тяжело бьет по барабанным перепонкам. В ушах звенит. По подбородку потоком стекает кровь. Ответа на вопрос не следует. Боль обжигает оголённые лопатки. Лис прокусывает кожу насквозь, до костей. Сонхва готов был взвыть от боли, но не может. Крик сдавливает лёгкие. Слёзы беспомощно скатываются по щекам крупными каплями. Кислород жжёт грудную клетку при каждом вдохе. Дух начинает слизывать бордовые струйки. Язык оставляет ожоги на дрожащей спине.       Пак старается отползти на четвереньках, но его руки грубо скручивают за спиной. Следующий укус приходится на место «метки». Оно горит. Пламя охватывает полностью всю шею. Сонхва слабеет в когтистых руках и громко сипит. Ему неистово плохо. Он готов умереть хоть сейчас, лишь бы только не чувствовать всего этого ужаса…       Сквозь пелену собственного страдания Пак слышит голос. Он зовёт его громко и пронзительно. Чужое отчаяние вырывает его из плена когтистого кошмара.

***

      – Хён, – Сан кричит, трясет чужие плечи. Сонхва вообще не реагирует.       Когда Чхве вбежал в дом, он застал старшего уже спящем. И поэтому сейчас младший так отчаянно пытается разбудить его. И, когда Сонхва всё же слегка открывает глаза, Сан готов расплакаться от счастья. Он сжимает такое родное для него тело, заходясь в громких рыданиях. Он разбудил. Он смог. В голове вперемешку со спутанными от волнения мыслями мелькает уже знакомый спокойный голос.

Я позволил сделать тебе это первый и последний раз. Больше такой поблажки не будет. Запомни, Сан.

      Ладони Пака сжимают футболку на чужой спине, а сам он мелко подрагивает в руках Чхве. Сонхва не плачет. Он утыкается носом в ключицу Сана, дышит глубоко. Лопатка и шея горят. Он чувствует жжение, но следов нет. Он в этом уверен. Нет. Он это знает.       Парни сидят на кухне, пьют кофе. Тишина напрягает, но и говорить не о чем. Оба это понимают. Сонхва боится снова уснуть, ведь знает: кошмар продолжится, стоит ему закрыть глаза. А Сан наблюдает за чужим состоянием. Болезненный внешний вид, уставший взгляд и почти безумное упрямство на дне чёрных горящих зрачков.       В голове Чхве все ещё крутится фраза лиса. Значит ли это, что он полностью контролирует и сон, и пробуждение? Сан вздрагивает, в полной мере осознавая собственную беспомощность. Хёну помочь очень хочется. Но что же он может сделать?       – Иди домой, – Чхве вздрагивает от голоса Сонхва. Он безжизненный и тяжелый.       – Но…       – Сегодня я уже не усну. Так что, прошу, уходи. Тебе необходим отдых, – чужая бесцветная фраза ударяет сильнее, чем того ожидает Сан. Внутри все скручивается от обиды. Но Чхве встает из-за стола собирает свои вещи и молча уходит.       Пак вздрагивает, когда дверь с глухим стуком закрывается за спиной его друга. Но он не шевелится с своего места, в огромном окне наблюдая за тем как его покидает возможное спасение.

А за окном светит почти полная луна.

***

      Сан заходит в свою квартиру только где-то в два ночи. Голова болит, очень сильно хочется спать. Но внутреннее напряжение вряд ли даст это сделать. Чхве разувается и как-то слишком осторожно проходит в полумрак. Он осматривается, выискивая своего возможного гостя. И лис действительно находится. На балконе, в спальне Сана. Чхве хмурится.       – Почему ты здесь?       Дух поворачивается вправо, дергает ушами и неопределенно пожимает оголёнными плечами. А после возвращается в прежнее положение и поднимает голову на яркий желтый диск в небе.       – Красиво сегодня. Не правда ли?       Сан молчит, но все же мысленно соглашается с этим утверждением. Луна и звёзды неожиданно яркие для городской среды. Чхве с опаской подходит к лису, становится достаточно близко и закуривает. Дым тёмными змеями клубится вокруг лица. Вишнёвый звериный взгляд блуждает по человеческой фигуре.       – Почему именно он?       – Пальцем в небо. Не более.       Сан усмехается почти истерически. Слишком банальный ответ.       – И всегда так?       – А разве может быть по-другому?       Чхве поворачивается и смотрит в спокойные глаза. Вертикальные зрачки расширены. Сейчас они больше напоминают человеческие. Сигарета тлеет в тонких пальцах.

***

      Оставшись один на один с собой, Сонхва слишком быстро осознает, что не уснуть ему не удастся. Он видит тёмную дымку везде. Пак не знает, чудится ли она ему или мучитель рядом с ним. Это не особо важно. Сонхва сидит на диване. Глаза то и дело закрываются, но он старается себя пересилить. «Не получается», – мысленная усмешка. Собственное бессилие веселит. Дрёма всё же охватывает его крепкими цепями.

– Ну что? Продолжим, на чем нас прервали? Полоумная улыбка озаряет лицо напротив. Сонхва понимает: он обречен остаться в собственном кошмаре. На грудь обрушивается укус. Лис отрывает кусок плоти, а Пак захлёбывается в собственном крике. Слёзы льются ручьями, кровь струится мелкими ручейками по телу. Алая жидкость стекает с уголков губ, пока шершавый язык духа слизывает её с щек, а затем и с живота. Пламя уже охватывает всё тело. Пак горит заживо. Кроме собственного крика и чужого безумного смеха он не слышит ничего.

Есть ли вообще смысл сопротивляться неизбежному?