Бег в темноте

And so long, no one will be here to save you, And no one will be here to let you know, This is your world. (Joji – Ew)

— Вы же помните, что мы собирались на пикник? — Ты говорила про него всю неделю, как в таких условиях можно об этом забыть? — Зачем вообще так часто напоминать нам всё? Мы же не тупые. — Потому что иначе вы вечно забываете и строите другие планы! — Она права, мы из-за этого тысячу лет никуда вместе не выбирались. С каждой секундой этого разговора силы сопротивляться со сном всё активнее машут белым платочком. Джейк уже практически готов взвыть от того, насколько осязаемо усталость давит на плечи, не давая даже малейшего шанса на успех в поиске более-менее удобной позы в излюбленном кресле. Рука, держащая телефон возле уха во время традиционного группового звонка с друзьями, затекает со страшной скоростью и обещает никогда больше не функционировать снова. Шим честно старается зевнуть как можно тише, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания. Его абсолютно устраивает тот факт, что никто не замечает его полное неучастие в сегодняшней дружеской перепалке, потому что мозг соображать этим вечером явно больше не собирается. Как только компания в очередной раз дружно заливается смехом, Джейк тоже не может сдержать улыбки от столь глупой шутки и ожидаемых просьб быть тише, потому что никто не хочет разбудить родителей своим же несдержанным хохотанием. Стрелки часов неумолимо несутся по кругу, всё больше приближаясь к пугающим цифрам, которые так и норовят напомнить школьникам, что ни один из них не сможет выспаться. Но это мало кого-то волнует. Кроме Джеюна, конечно же. Он вообще-то действительно ценит своё время для сна. Ладно, давайте назовём вещи своими именами: он просто очень любит поспать. Но кто ему это запрещает? Правильно, никто. Однако в их небольшой компании как-то сама собой появилась традиция вот так созваниваться каждый вечер, потому что они не могли постоянно видеться, в силу разных школ, секций, устоев в семье и прочего, а поделиться дневными новостями с каждым очень уж хочется. Джейк вообще-то не против, он даже рад и всегда принимает в подобной болтовне активное участие, но не в такие дни, как сегодня. Он просто слишком устал, чтобы внятно рассказать хоть что-то из того, что с ним сегодня произошло. Поэтому в его голове на повторе крутится только непреодолимое желание коснуться головой подушки. Шим снова зевает, но на этот раз, кажется, громче, чем следует, всё-таки привлекая внимание друзей к своей персоне. — Что такое? Неужели наш футболист снова с ног валится? — У вас же скоро соревнования, да? Опять вас гоняют, как угорелых. — Зато от этого есть толк! Вы видели только, насколько наш Джеюн-и горяч на поле? Ребята не дают самому Шиму вставить ни одного слова, собственно, он не очень-то и сопротивляется их напору и разговорчивости. Во время очередной волны смеха Джейк всё же укладывается на постель, кладя телефон где-то рядом с головой, чтобы дать ушам отдохнуть, но не потерять нить разговора окончательно. Глаза предательски закрываются, сознание перестаёт быть чётким и всё дальше уносит юношу от реальности. Дыхание замедляется, сигнализируя о том, что Джейк всё же сдаётся в этой неравной борьбе и отдаёт себя во власть крепкого сна, окончательно теряя связь с действительностью под тихую болтовню его друзей, которую он, на самом деле, очень любит. На утро Шим ни капли не жалеет, что провёл половину ночи слушая разговоры и глупые истории, лишь тихонько ворчит себе под нос из-за очередного дня с мешками под глазами. Ну, что ж, всегда приходится чем-то жертвовать. Иногда даже красотой. На самом деле, несмотря на всё это, спускаясь к завтраку, Джеюн чувствует себя наполненным энергией и желанием вершить сегодня великие дела, ну, или хотя бы вкусно покушать перед уроками. — Ты в курсе, что опоздаешь, если будешь и дальше.., — «ползти как черепаха» хотела сказать мама, но осеклась, потому что её сын фактически впорхнул в кухню, при этом светясь словно лампочка ватт так на шестнадцать. Если бы это был какой-нибудь шаблонный сериал, женщина обязательно выронила бы из рук ложку, удивляясь такому нетипичному поведению своего ребёнка, а потом подскочила бы, чтобы проверить его температуру. Но, так как это всё-таки реальность, госпожа Шим лишь по-доброму качает головой и ставит на стол тарелку с тостами. — Меня заберут Вону с братом, так что могу помедлить, — Джейк быстро целует маму в щёку, неожиданно чувствуя в себе прилив какой-то теплоты этим утром, и как ни в чём не бывало идёт к небольшому кухонному островку, чтобы налить себе кофе. — Брат Вону всё-таки приехал? — женщина мягко улыбается маленькой нежности от сына: не каждый день он настолько открыто проявляет свою любовь к родным, несмотря на то, какой он, в целом, отрытый в своих чувствах. Джейк из тех людей, рядом с которыми ты никогда не будешь чувствовать себя ненужным. Он словно излучает любовь, если ты близкий для него человек. Но обычно он проявляет это через заботу, внимание к мелочам, беспокойство и готовность всегда быть рядом, когда это нужно. И лишь иногда это прочие телесные проявления любви, на подобии объятий или невинных поцелуев без повода. Но сейчас Шим улыбается во все тридцать два и передвигается даже слишком энергично для столь раннего утра. То ли из-за прекрасной новости о том, что он прокатится до школы с комфортом на машине, а не в консервной банке, забитой школьниками, то ли просто из-за какого-то странного, но приятного предчувствия по поводу этого дня. Ему просто кажется, что сегодня всё будет прекрасно. Это чувство продолжает преследовать его и во время контрольной по математике, и в небольшом споре с одноклассником (давайте скажем «спасибо», что они не подрались), и даже на очередной изнурительной тренировке. Джейк всё ещё буквально покалыванием на коже ощущает невероятное вдохновение прожить этот день дальше, несмотря на кипящий после столь активного утра мозг и ноющие мышцы, которые постепенно начинают молить об отдыхе. Усталость, на удивление, медленно превращается в подобие эйфории, оставляя за собой шлейф приятного волнения. Будто мечта, мысли о которой долгие годы заполняли каждый дюйм в его голове, вот-вот исполнится. Джеюн с воодушевлением собирает небольшой рюкзак к пикнику, не без усилий запихивая в него лёгкую куртку. На улице, наконец, наступила весна. Излюбленный сезон романтиков, время начать что-то новое, обязательно встретить свою любовь. А ещё гулять до утра с друзьями, сбегая из дома и не заботясь о неудобных зимних вещах. Но даже если днём уже вполне можно обойтись лишь тёплой кофтой, ночи всё ещё ужасно холодные. Поэтому, планируя задержаться с друзьями, скорее всего, до позднего вечера, Шим и не думает ставить перед собой вопрос о том, понадобится ли куртка. Определённо да. Возможно, её даже придётся одолжить одной из подруг, что обязательно оставят свои тёплые вещи дома, потому что они «не подходят под аутфит». В общем, пора выдвигаться. Иногда очень хочется вернуться хотя бы лет так на пять назад. Когда тебе ещё не нужно заботиться о своём будущем, не приходится тратить уйму времени на то, чтобы спланировать свой день более продуктивно, еле-еле находя в распорядке «окошко» для невинных развлечений. В тот период, когда встречи с друзьями проходят в любое время, нужно лишь захотеть и бросить клич всем остальным. А что теперь? Сейчас каждый слишком занят, чтобы тратить время на «бесполезные» встречи, общие вылазки стали настолько редкими, что постепенно начинают приобретать атмосферу неловкости, будто ребята с каждым днём всё больше становятся незнакомцами. И, как бы Шим этого не хотел, в голове сами собой закрадываются мысли, что их вместе удерживают лишь привязанность, любовь к общим воспоминаниям и страх потерять тех, кто знает тебя лучше, чем кто-либо другой. Но это ли настоящая дружба? Джейк не хочет об этом думать, он усердно отгоняет эти мысли, заталкивает их в самые дальние уголки, вешает несколько замков на каждую дверь и искренне надеется, что ему никогда не придётся вспоминать, где ключи от них. Ведь сегодня же всё хорошо, и они наконец-то собираются вместе, чтобы устроить пикник на излюбленной полянке. В этот раз Джейк добирается в одиночку: выходит на конечной и ещё немного идёт пешком по дороге, чтобы свернуть с обочины в лес прямо на окраине города. Они договорились встретиться достаточно поздно, поэтому проезжающих машин не так много. Шим, конечно, не заботится о конспирации, хотя бы потому что никто не делает ничего противозаконного, но ему гораздо комфортнее от мысли, что никто из проезжих не увидит какого-то странного парня с рюкзаком, который в вечернем сумраке растворяется в деревьях. На самой поляне, к счастью Шима, нет никого – она абсолютно пуста и на сегодня, кажется, полностью в распоряжении его друзей. Это не какое-то рандомное место среди деревьев, которое ребята нашли «случайно», как по закону всяких историй, напротив, этот лес – что-то вроде заповедной зоны (Джеюн, на самом деле, не очень в этом разбирается, хотя он даже и не пытался), так что здесь на сто процентов нет никаких диких зверей и маньяков, что очень успокаивает и привлекает людей, к тому же поляна располагается совсем рядом с городом. Компания Джейка облюбовала это место именно в позднее время, когда тут обычно никого не бывает: лунный свет всегда завораживающе падает сквозь деревья, аккуратно стелется на мягкой траве и создаёт невероятную атмосферу с долей какой-то романтики, а если повезёт встретить здесь закат или даже рассвет – точно не забудешь эти ощущения никогда. Джейку кажется странным, что уже по пути не слышно звонких девичьих голосов и громкого хохотания его друзей. Да, он приехал довольно рано, но разве не должен ещё кто-то прийти раньше? Они ведь договаривались поставить в этот раз палатку и столик для большего удобства – почему никто не пришёл для этого заранее, как всегда бывает в подобных ситуациях? На поляне Шим действительно не находит никого, однако кое-что, хоть и не сразу, всё же привлекает его внимание – странное, почти незаметное свечение. Поначалу Джеюн решил, что ему показалось, затем пытался понять, каким образом преломляется свет, чтобы вызвать такой эффект. Но теперь он абсолютно уверен, что у него не галлюцинации и прямо посреди этого чёртового лесного поля что-то светится. Очень слабо, лучи отходят от центра (где он вообще нашёл в этой бестелесной штуке центр – загадка, конечно) небольшими волнами и создают даже какой-то красивый переход, растворяясь в полумраке. Джейк, как заворожённый, по всем законам нелепых фэнтези, направляется прямиком к неизвестности, несмотря на то, что разум уже буквально бьётся в истерике, пытаясь окатить своего хозяина ледяной водой и привести его в чувства, чтобы он драпанул отсюда, да побыстрее. Но какой здравомыслящий человек вообще слушает разум? Правильно, точно не Шим Джейк. Чем ближе он оказывается к этому феномену, тем отчётливее начинает видеть причудливую форму. Сейчас ему кажется, что это нечто больше похоже на какой-то, возможно, сгусток энергии. Может быть, сегодня обещали грозу, а это шаровая молния? Кто знает. Джеюн постепенно перестаёт понимать, что происходит, так же как перестаёт отдавать отчёт своим действиям. Слишком близко. От явления веет лёгким ветром, очень свежим и даже приятным – и это притягивает к себе ещё больше. Шим машинально протягивает руку и сам не знает, что надеется ощутить: у этого чего-то там вообще есть осязаемая форма? Есть. Пальцы совсем легко, будто случайно, задевают что-то плотное. Лишь на долю секунды, потому что следом всё… взрывается? Джейка вдруг обдаёт волной энергии, он пятится назад в попытке удержаться, но странные потоки ветра сбивают его с ног, прижимая к колыхающейся траве. Он открывает глаза через мгновение и не может поверить в произошедшее. Потому что всё рассеялось так же быстро, как и началось. Всё настолько мертвенно тихо, что Шим отчётливо слышит своё сбившееся дыхание и гулко бьющееся в попытке успокоиться сердце. Он вскакивает на ноги и пытается ухватить взглядом хоть какие-то изменения, но всё в полном порядке. Всё так, как и было раньше. Даже деревья и трава практически не качаются лёгким весенним ветром. Спустя минут семь Джейк начинает по-настоящему беспокоиться. Ну, или, если сказать совсем честно, ему становится действительно страшно. А вы сами представьте себя в сумерках в лесу, да ещё и в полном одиночестве после такой реалистичной галлюцинации (именно так Шим старается себя успокоить, хотя вряд ли это можно назвать спокойствием). Никто из его друзей так и не пришёл, хотя время встречи близится с невероятной скоростью. Джеюн делает несколько попыток дозвониться до кого-нибудь из ребят, но всё тщетно. Связи нет в самый неподходящий момент. Даже помощь себе не вызовешь в случае сердечного приступа из-за всех вспомненных в такой нелепой ситуации фильмов ужасов. — Всё-таки нужно сменить оператора, постоянно такая лажа, — бурчит себе под нос Шим и ещё раз оборачивается, чтобы взглянуть на то самое место, где было странное явление, после без сомнений решает всё-таки вернуться домой. — Что это, блин, такое было? Я же не сошёл с ума. Хотя, если учитывать разговор с самим собой, то вполне возможно, — он негромко смеётся над своим же поведением в такой ситуации и качает головой, стараясь отогнать эти мысли, ускоряя при этом шаг. На дороге как-то поспокойнее будет. — Продам эту историю какому-нибудь каналу, где рассказывают про вторжения пришельцев и вселенские заговоры. Разбогатею! Да, его напугало произошедшее, возможно, даже до чёртиков. Но он не верит во всю эту «сверхъестественную муть», поэтому обязательно прошерстит дома интернет, чтобы найти этому какое-то научное объяснение. Например, магнитные поля? Да, может быть, что-то в этом роде — вполне себе сносная версия. К тому же сейчас его ещё больше волнует тот факт, что друзья не пришли на встречу. Конечно, никто не отменяет опоздания, но не всей же дружной компанией. А если это Джейк напутал что-то? Может, время другое? Или даже день? Из раздумий Шима выводит резкий запах гари. Он слишком задумался для того, чтобы заметить его раньше, а теперь игнорировать его не получается, равно как и найти источник. Где-то определённо горит лес, но Джеюн почему-то не может определить даже направление: запах исходит будто отовсюду. Симфония странных приглушённых звуков заставляет его остановиться и затаив дыхание прислушаться. Шаги. Да, это точно шаги, скорее, даже бег нескольких человек, и сейчас он даже может увидеть мельтешащие силуэты вдалеке. А вдруг ребята всё-таки действительно где-то дружно задержались, и теперь бегут сломя голову к нему. Джейк ускоряется, чтобы убедиться в этом, даже готовит гневную речь для такой долгожданной встречи, но не успевает придумать какую-нибудь пафосную фразу, передающую всю его обиду, для концовки. Прямо из-за дерева фактически «вылетает» какой-то незнакомый парень и тормозит в ступоре буквально перед носом. Мозговая активность Джеюна замедлилась (или отключилась вовсе) ещё тот самый момент, когда он увидел что-то пока что необъяснимое, поэтому сейчас она работать тоже не планирует, из-за чего он явно уступает незнакомцу в реакциях. Пока Джейк только думает о том, как бы деликатно поинтересоваться, что происходит, этот парень лишь на секунду оглядывается в сторону бегущих к ним и что-то нечленораздельно кричащих людей, затем хватает остолбеневшего Шима за руку и срывается на бег в противоположном направлении. В этом лесу всё-таки водятся маньяки? Банда мафиозных маньяков? Джейк сам не до конца осознаёт, почему доверяет какому-то незнакомцу, лицо которого он даже толком не рассмотрел, и бежит за ним. А когда до него, наконец, доходит вся абсурдность ситуации, он начинает вырываться. Парень бегает явно давно – это видно по тому, как с каждым разом его хватка слабеет. Ему всё труднее тащить за собой сопротивляющийся балласт, который, напротив, пышет энергией и жизненной силой. — Какого чёрта ты тащишь меня куда-то, больше некого прихлопнуть? — они всё-таки остановились. Джейк буквально вырывает свою руку из чужой хватки и стискивает челюсти, практически взрываясь от непонимания — вселенная издевается над ним: не слишком ли много происшествий для одного вечера? — Пожалуйста, тише! — незнакомец практически умоляет, пытается снова зацепиться хотя бы за его одежду, чтобы снова потянуть за собой, но попытки остаются провальными. — Я не один из них, помочь тебе хочу, дурака ты кусок! — Какая нафиг помощь? И вообще не трогай меня! Насильник, что ли? — их перепалка превращается в борьбу на подобии «тяни-толкай» и продолжается ровно до тех пор, пока нога Джейка не съезжает по скользкой земле. По воле рефлексов Джеюн хватает парня за кофту и, как бы тот не пытался удержать их, кубарем скатывается вместе с ним вниз по небольшому склону. На мгновение Шим вообще потерял ориентир, пока перед глазами всё продолжало кружиться, он даже не мог понять, где именно так чертовски болит после жёсткого приземления в качестве подушки безопасности для другого, не самого лёгкого в мире, кстати, человека. Странный тип достаточно быстро приходит в себя (он где-то учился выживанию, или откуда такие рефлексы?) и тащит растерянного Джейка в сторону большого сломанного дерева, шёпотом умоляя просто тихо полежать пару минут. И он почему-то слушается. Осознание, что это всё не зря, приходит к нему в тот момент, когда мимо того места, с которого они только недавно свалились, пробежали вооружённые люди в военной форме. — Ты, если преступник какой-то, меня в свои дела не втягивай! — так же шёпотом нападает Джейк, когда становится тихо, стараясь отодвинуться как можно дальше от потенциальной угрозы, которая резко оборачивается и оглядывает его непонимающим взглядом, будто он сейчас предложил грибы и ягоды пособирать. — Что ты несёшь? — незнакомец хмурится, явно что-то обдумывает и поднимается на ноги, отряхиваясь. — Бесят меня такие шутники. Как тебя ещё не застрелили с такой неосторожностью. Челюсть Джейка практически встречается с полом от такого нахальства. Мало того, что этот непонятно кто вообще утащил его фиг знает куда в лесу, так теперь он ещё и заявления такие делает. Приехали. — Экскьюз ми, конечно, но это ты сейчас ведёшь себя странно, так что гонор убавь, пожалуйста, и объясни нормально, что ты такого натворил, чтобы за тобой с оружием гнались. Может, это мне стоит бежать от тебя сломя голову? — Джейк честно старается держать себя в руках. Он вообще-то не такой уж и вспыльчивый, но сами посудите, этот вечер с самого начала знатно нервы ему треплет, а теперь ещё и пугает до невозможного. — Ты серьёзно сейчас? У тебя контузия, скажи честно? Парень либо очень хорошо прикидывается, либо действительно не понимает вопрос. Он наклоняется, чтобы взять Джейка за руки и помочь твёрдо встать на ноги, сразу же отстраняясь, будто только что вспомнил про существование личного пространства. Его брови нахмурены, создают забавную складку посередине, а взгляд действительно выражает полное непонимание ситуации. Как и у самого Шима. — Как тебя зовут? — незнакомец тяжело вздыхает, будто пытается собраться с силами для серьёзного разговора с родителями, и они наконец-то смело встречаются взглядом. — Джейк. — Ты не очень похож на иностранца, — голос парня теперь звучит ровно, словно они встретились где-то на улице в обычный выходной день и ведут повседневную беседу, стараясь подружиться. — Это имя прицепилось ко мне ещё в детстве из-за моих друзей, как-нибудь в другой раз расскажу. Джеюн я — Шим Джеюн. — У тебя очень красивое имя, — парень напротив впервые за всю встречу улыбается и выглядит действительно искренним, когда оголяет острые изящные зубы, и Джейк еле сдерживается, чтобы не улыбнуться также тепло в ответ, но вовремя вспоминает, почему они тут вообще оказались. — Я Пак Сонхун. Идём, нужно валить отсюда. — Скажи честно: у тебя биполярка или ты просто бдительность мою усыпляешь, чтобы расчленить потом? Сонхун останавливается настолько резко, что Джейк не успевает среагировать и врезается в его спину, возмущённо ойкая. Пак всматривается в глаза напротив с полминуты — очень внимательно, старается прочесть в них что-то, чтобы понять поведение нового знакомого, но не находит в них ничего, кроме замешательства и своего отражения в тёмных зрачках. — Почему ты так говоришь? — Сонхун вдруг начинает говорить очень аккуратно, несмело, боится задеть что-то болезненное, чтобы не сломать человека... снова? Был ли Шим Джеюн, стоящий перед ним, сломлен до этого ужасными событиями? Насколько он сейчас оправился, чтобы более-менее свободно говорить об этом? Сонхун не знает, не может прочитать: он вообще-то никогда не умел людей видеть и понимать, поэтому всё ещё учится хотя бы осторожнее выведывать личное. — Твою семью так убили? Джейк застывает, издаёт какой-то странный звук, не в силах ответить что-то адекватное на это чудовищное для него заявление, и вдруг взрывается — толкает парня, да так сильно, что тот не удерживается на ногах и болезненно приземляется, будучи в миллиметре от того, чтобы удариться головой о дерево, стоящее позади него. — Ты больной? — Шим кричит, уже не заботится о том, что странные люди с оружием ещё могут быть где-то рядом, потому что он действительно не понимает, каким нужно быть человеком, чтобы говорить такие ужасные вещи про чью-то семью. — Нет, я всё могу опустить и не обращать внимание, но так о своей семье говорить не позволю никому! — Ты вчера родился, что ли? — Пак вскакивает на ноги и в ответ тоже толкает Джеюна, только в разы слабее, скорее для того, чтобы выразить своё возмущение из-за чужого поведения. — Это война вообще-то — такое происходит с кем-то каждый день! Если ты и дальше будешь так же реагировать на такое, то явно долго не протянешь! Джейк хватает ртом воздух и честно пытается удержаться, чтобы не заехать хорошенько в чужую челюсть. Почему вселенная настолько жестока, что ему приходится сейчас торчать где-то в лесу практически ночью с незнакомым сумасшедшим, который… Стоп. Он сказал «война»? — Прошло несколько месяцев, а ты действительно всё ещё веришь, что военные спасают нас, а не убивают? В каком подвале ты сидел всё это время, если не знаешь, что из-за них всё и началось? — Ты обкурился? — ситуация набирает обороты всё стремительнее, приближая каждого к своему личному провалу и запутывая этот клубок недопонимая с обеих стороны ещё больше. Они спорят ещё какое-то время, пытаются выяснить, кто из них сильнее болен на голову, однако всё же продолжают свой путь вместо того, чтобы просто разойтись и не трепать друг другу нервы. Джейк не то, чтобы доверяет новому знакомому, но он вообще-то не запомнил, с какой стороны они пришли к тому склону, а Сонхун выглядит так, будто до мелочей знает этот путь, поэтому Шим неосознанно тянется за ним, опасаясь сценария, в котором он остаётся в этом лесу на всю ночь. К тому же, сейчас самое время вспомнить про то, что запах гари всё ещё достигает их. Он не очень яркий, но всё же ощутимый. Так что оставаться здесь — совсем не вариант. Вдруг это действительно не чей-то костёр, а реальное возгорание, которое рано или поздно доберётся и до него. Нет, прощаться с жизнью он пока что не планирует. Сонхун снова парирует, старается донести до чужого сознания своё видение мира и, кажется, в этот раз становится чуточку ближе к этому, потому что внутри Джейка что-то ломается. Чужие слова оглушают. В ушах звенит настолько громко, что не слышно даже собственного дыхания. Пак не только словами пробиться пытается, снова тянет за собой и теперь уже показывает всю жестокую реальность, шокируя бедного Джеюна ещё больше. Теперь уже нет пути назад. Судьба начала свою игру.