50 оттенков металла

Листы календаря вылетали из журнала с планами с удивительной скоростью: постепенно годы действительно стали сливаться друг с другом, исчезая в каждой выпитой стопке и пропадая с каждой выкуренной сигарой. В глаза попаданца бросалось лишь, то, как постепенно в густых тёмных волосах пробивалась седина, на лице растекались длинные русла морщин, а дети постепенно прибавляли в росте и гоноре, пока и вовсе не покинули родительские объятия. Пугал орка лишь постепенно приближавшийся 590 год. Несмотря на прилагаемые им усилия и активную работу даже в уже довольно почтенном возрасте, его не покидал страх, что он сделал недостаточно. Ведь пусть даже Эарендил не родился, валар могли найти и другой повод, чтобы избавиться от Врага, терзавшего Арду. Не изменилось за всё это время лишь одно — старые добрые попойки с начальством. — Что-то я смотрю, ты себе больше не подливаешь. Никак, здоровье уже сдает? — Хех… Не без этого, повелитель… Как бы ни было грустно это признавать, я старею. Как я всегда говорил, лишь вы вечны над темнотой. — Перестань, еще успеешь пустить свою слезу на нашем триумфе. Войска постепенно собираются, и как знать, может, ты успеешь застать торжество моей мощи на Белых Берегах? От слов о победе, уже успевшему маленечко опьянеть банкиру всё же пришлось вытереть влагу у глаз. — Ну ты чего тут раскис как дикий пёс! А, вижу. — Вы ведь… с самого начала всё знали, да? — Разумеется, дорогуша. И про тебя, и про твои рыдания в прошлой жизни из-за моей возможной смерти, и про то, что ты был женщиной. Да даже та попойка была больше нужна для того, чтобы разобраться в том, насколько ты адекватен. — Ну раз я здесь, видимо, я был неадекватен ровно настолько, чтобы вы меня оставили в живых. — Хах, не без этого. И вот посмотри, где мы сейчас! А ты всё боишься, что мою тушу разорвут проклятые коршуны моего братца. — Но ведь вы тоже этого боитесь, не так ли? Вала отставил стакан, но понимая, что спустя столько лет орк точно не станет никому болтать, ответил честно: — А как не бояться? Если Илуватар не избавился от меня своими руками, значит он ждёт, что его дети справятся с этим, дабы прийти к его великой мысли. Только вот бояться мне совершенно некогда, да и нет желания, особенно когда я так близок к цели. — А что вы будете делать потом? Заберете Негасимый Пламень? Будете разделять и властвовать? — А вот это… Это я решу, когда всё закончится. А даже если я и заберу Пламень, чем погублю все жизни… ты бы всё равно пошел за мной, да, старый дурак? Аристократ грустно улыбнулся, всё же плеснув себе еще немного выпить. — Только при одном условии… Много лет назад вы обняли моего товарища. Я все эти годы так боялся даже побеспокоить вас своим присутствием, но… а вы бы позволили мне вас обнять? Моргот расхохотался, после чего широко улыбнулся и встал с трона. — Ну? И чего это ты расселся? Поднимаайся, а то я передумаю. Орк задрожал от волнения и у него вспотели ладони, прямо как в тот раз, когда он впервые оказался в этом зале. Глубоко вздохнув, он встал и, подумав еще мгновение, подошел и крепко обнял вала, едва сдерживая нахлынувшие слезы. — Ой, ну всёёё… Сразу ясно было, что ты баба, вон, как расчувствовался! — подождав еще немного в объятиях, Наитемнейший всё же хмыкнул и похлопал попаданца по плечу — Ну всё, всё, хватит, а то ты… Дэйтрон отошел, и вытер с седых ресниц влагу рукавом. — Что вы, я не хотел вас смущать, просто… — Просто скажи, этого ли ты хотела? Ответ Моргота слился с ужасающим голосом в голове. Орк почувствовал, как его тело начало осыпаться, слегка заискрив, но мгла, что сжимала его сердце, всплывая вместе с обрывками видений, слепляла золотые кусочки и собирала воедино. Перед глазами снова были яркие картины смерти Врага от Гуртанга, что преследовали аристократа при жизни и заросший скелет с разбитой короной, что был явлен ему уже в новом мире. Следом пронеслись и воспоминания, сотни литров пролитой кровли и вопли тех, кого золотой обрёк на страдания и гибель. Наконец, мужчина, чувствуя, что больше не в силах бороться с всемогущей энтропией, потерял сознание.