Глава Х
Белый надувной за́мок, парящий в облаках, даёт необыкновенно спокойные и приятные ощущения. Разноцветные надувные шары, стремящиеся ввысь, растворялись где-то в стратосфере. Мягкие перистые облака, окружающие надувную конструкцию, придавали этой местности ещё большей сказочности. Как же легко прыгать с одного носка на другой! Каждый шаг был пружинистым и лёгким, заставляющим подпрыгнуть высоко-высоко. Агнес оборачивается: на другом конце замка стоял Сандроп. Девушка пневматично подходит к Солнцу. Через долю секунды, она видит рядом и Луну. Сан что-то беззвучно говорил, шевеля своими пухлыми губами. — Что ты говоришь? — непонимающе спрашивает Агнес. Сан продолжает издавать лишь звуки, схожие с шелестом ветра. — Мун? — она поворачивается к брюнету. Бледный, мертвятски бледный И/Л смотрел на девушку. На его коже отражался розовый цвет синтетического материала замка, а также грустная улыбка растянула его чёрные от грима губы. Девушка вновь поворачивает голову в сторону блондина. Что-то с ним не так: пустой взгляд, наполненный слезами, рот его слегка приоткрыт, подбородок дрожит. И в следующее мгновение он падает спиной вниз. Девушка хочет побежать, схватить того за руку, не дать упасть другу. Но где же та самая лёгкость походки? Ноги становятся ватными, ни одного движения сделать не выходит, чрезмерно тяжело. Хочется кричать, да не выходит – голосовые связки будто бы перерезали, как телефонный провод. Она переводит взгляд на Луну. Из него начали лезть шипы, похожие на шипы розы. Вдруг он падает на колени, протыкая тонкий материал. Воздух стремительно выходит из замка, он падает вниз. — Это ты виновата. Агнес поворачивается. Сзади стояла женщина с короткими тёмными волосами и массивными бёдрами – мать Агнес. — Ты ничего не делаешь, чтобы всё тут исправить, и ничего не сделаешь. Ты ничего не можешь. Замок почти достиг земли. Пробуждение.
***
Наконец наступил апрель. Синоптики прогнозируют резкое потепление, а это значит, что лужи будут высыхать, и дороги станут суше. Воздух уже чуть теплее. Мягкий ветер нежно-нежно ласкает щёки. Он даже казался чуть сладким, таким волнующим, внушающим чувство предвкушения. На деревьях набухают пушистые почки-лапки, которые приятно трогать подушечками пальцев. Чаще можно слышать воркующих птиц, задорно поющих на «своём языке». В такую погоду хочется гулять, а не сидеть на работе с орущими детьми и осточертевшей музыкой. Единственное, что сейчас действительно беспокоило Агнес – последний сон. Что тогда пытался сказать Сандроп? Что значат шипы Мундропа? Причём тут мать? Почему замок? Почему надувной? Почему розовый? «Надо обсудить это с мистером Уайтом…» думала девушка. Фрост вылезает из своей машины, нажимает на ключ-пульт, закрывая двери авто. Стоянка совсем пустая. Молодая женщина подумала, что довольно тихое утро для среды. Где-то ветер гнал пустую скомканную бутылку Mountain Dew, издававшую скрежет об асфальт. Ещё минута, и Агнес оказывается на работе. Она расписывается на ресепшн о своём приходе, слыша, как где-то едет робот-уборщик. Она проходит через турникет и становится счастливицей: впереди шла девушка с ростом ниже среднего и фигурой, напоминающую грушу. Белые волосы собраны в высокий короткий хвост, в ушах большие треугольные серьги зелёного цвета. На ногах у неё разноцветные гетры, а одета она в фитнес костюм, похожий на тот, что использовали женщины для аэробики в 80-е. Да, это была Чика, гитаристка группы Фредди Фазбера. Не каждый день можно увидеть одного из участников глемрок группы. Любой другой на её месте уже пищал бы от счастья, крича: «Боже мой! Это же Чика! Я хочу её автограф, Господи Иисусе!» или что-то в этом роде. Но это Агнес, и её не особо интересуют такие личности, учитывая то, что музыку такого рода она не слушает, да и видит эту девушку она впервые. Да, Чика – часть визитной карточки этого места, но всё же главной «достопримечательностью» здесь является Фредди Фазбер. На него она бы точно обратила внимание. Проходя рядом с гитаристкой, Агнес всё же здоровается, на что слышит ответное приветствие сладким высоким голосом. Девушка мила: круглое личико, прямой приподнятый нос, пухлые розовые губы, блестящие на цвету неоновых вывесок, и большие круглые глаза голубого цвета. Чудесна, чудесна… Заходя в комнату отдыха, Агнес встречает двух воспитателей. Она с ними здоровается, параллельно идя к небольшому рабочему столу, чтобы налить уже сваренный кофе. Она слушает рассказ Мундропа из его детства: – Я помню, как мать принесла мороженое. Денег тогда было мало, поэтому лакомства у нас были редко. По идее, все должны были разделить еду поровну, но мне тогда сказали отдать свою порцию братьям и сёстрам, чтобы те разделили между собой… Агнес не знала, к чему был рассказ, но всё же вникала. Повисло неловкое молчание. — Ты тогда был ребёнком? — неуверенно спросила молодая женщина. — Мне было шестнадцать. Я уже тогда ходил на подработки, чтобы матушке было легче нас обеспечивать. Не всегда это было легально, по правде говоря… — А отец? — ляпнула она. — Никогда не знал его. Ну и хрен с ним. Хлеб он так и не принёс, кстати, — усмехнулся брюнет. Девушка залилась краской. Как-то было неловко от заданного вопроса. Хотя она отчасти понимала коллегу- она сама в какой-то момент осталась без отца.***
— Это тебе, — Сан протягивает книгу Агнес. Девушка удивлённо смотрит на презент, а затем так же смотрит на И/С. — А с чего это? — она выгибает правую бровь. — Так у тебя же день рождения, — улыбается конопатый. Он смущённо чешет затылок, растрёпывая и так лохматые светлые волосы. — Откуда ты?.. — Ему было интересно, когда у тебя днюха, вот и глянул в твоё резюме у администрации, — встрял Мундроп. — Вообще-то, ты сам предложил узнать, когда… — Помолчи, цыпа, — брюнет даёт щелбан по губам друга. Тот замычал от болезненных ощущений и злобно посмотрел на того. — Короче, — И/С, не отрывая раздражённый взгляд от Луны, обращается к Комете, — я подумал, что тебе бы она понравилась. Побольше тебе жизнерадостности, лучик. Агнес смотрит на книгу: Г. Гессе «Сиддхартха». — Любовь к жизни, к людям и всё такое. С днём варенья, короче. — Спасибо… — Агнес смотрит на Сана, а затем неуверенно раскрывает руки для объятий. Она подходит и неловко обнимает товарища, не прижимаясь телом к нему. Оба были удивлены таким поведением, но больше всех была удивлена сама девушка. Какой-то прилив телячьей нежности. Наверное, это связано с тем, что эти двое её воспринимают серьёзнее всех и с большей заботой,***
Голубое чистое небо, на котором ни облачка. Неестественно ярко-зелёная трава. Абсолютно пусто. Тишь, да гладь. Агнес идёт вперёд. Локация не меняется совершенно. Она ускоряет темп. Опять ничего. И вот она уже срывается на бег, несётся, словно лань по полю. И в далеке виднеется чья-то фигура. Фигура принимает всё большую чёткость, и Агнес понимает, что фигура мужская, а позже становится понятно, что фигура принадлежит Мундропу. Он был одет в свой рабочий костюм, стоял, засунув руки в карманы, задрав голову и смотря наверх. Девушка останавливается. Разглядывая Муна, она замечает шипы, как в том сне. Парень опускает голову и смотрит на неё. Вдруг, шипы втягиваются во внутрь, а на их месте расцветают бутоны белых роз. Его тонкие губы растягиваются в улыбке. Он что-то говорит, но Агнес не понимает что именно. Больше она ничего не помнила.
