Как Агнес с ОКР боролась

— Скажите, был ли Мун вспыльчив в последнее время?

— Да… хотя, больше не вспыльчив, а холоден. Мы с ним дружим, но он будто бы пытается отгораживаться от меня.

— Это шипы и мóгут значить. А пóсле его поведение менялось?

—Да. Он просто взял и обнял меня в какой-то момент. Очень крепко… — после сказанного Агнес малость улыбнулась, но быстро себя одернула.

— А это – те розы. Он подпустил вас к себе, «убрав острые шипы» и «распустив мягкие цветы». Вы понимаете, что к чему? — мужчина посмотрел на девушку поверх очков.

— Кажется, да. Но я не понимаю, почему Сан упал вниз…

— Он не разочаровывал вас?

— Нет… последнее время – нет. Да и не разочаровывает он меня в принципе. Он хороший человек.

— А вы после его падения что сделали? В смысле, во сне.

— Попыталась его спасти. Но ноги были ватными, не выходило от слова совсем.

— Может, вы почувствовали, что он дал слабину в жизни? Вам жалко его было, может? А то, что ноги ватные – это ваше проявление неуверенности в себе.

Молчание.

— А ещё падение может означать влюблённость, — по-доброму улыбнулся психолог.

— Чего? Какая влюблённость? — нахмурилась она.

— Это условность, мисс Фрост. Разные сонники интерпретируют по-разному. Это лишь моя трактовка ваших снов. Может, не влюблённость, а просто очень тёплые чувства, подумайте уже сами. Как ваши мысли, кстати?

— Мне Мун подарил резиновые перчатки.

Снова молчание, чуть позже прерванное смешком врача.

— Я попробую их не использовать, — закатив глаза, говорит она.

— Попробуйте, — сдерживая ещё один смешок и улыбку, отвечает мистер Уайт.

***

«Влюблённость? Да нет, бред какой-то. Сан хороший человек: умный, эрудированный. Мне просто интересно с ним общаться. Он очень добрый, всегда готовый кому угодно помочь. Это приятно. Но какая к чёрту влюблённость?! Да нет, Господи, о чём я только думаю… это всего лишь одна из трактовок таких снов, Боже…» Агнес ворочалась в кровати, шурша тяжёлым одеялом. На стене дома, что виднелся из окна, мелькали тени: то машина, то запозднившиеся гуляки в буднюю ночь. Проехала машина с громко играющей музыкой, а затем эта музыка где-то растворилась, и воцарилась тишина. Кап-кап, кап-кап. По подоконнику забарабанил дождь. Кап-кап, кап-кап. Ранее раздражающий дождь ныне стал успокаивающим. Окна теперь моются реже: Агнес старается думать о другом, когда видит разводы на свету после дождя. Кап-кап, кап-кап. Фрост смотрит в телефон, проверяя время: пол второго ночи. Глаза болят, тело ломит (дети постарались на славу). Хочется спать, да не выходит. «Всё проспала. Моё пение тебя убаюкало?» — Бля, — смущённо прошипела девушка. Воспоминания сверлили виски, от чего они пульсировали. Теперь и голова болит. Агнес переворачивается на другой бок. Кровь прилила к щекам, теперь их малость покалывает. «А ведь тогда неплохо спалось…» — Отставить! — строго сказала себе она, отгоняя такие мысли. «Хочу начистить столовые приборы…» — Нет-нет-нет! «А ещё помыть духовку…» — Я её мыла неделю назад. Я даже ничего не запекала. Нельзя, нет! Не думать об этом. Думать о другом…. Перед глазами были только яркие декорации с работы, а ещё те двое. А о чём ещё думать, если сидишь с ними в детском саду практически всё время? «Сложно. Надо книгу начать читать какую-то…» Перед глазами появился Сан, который воодушевлённо рассказывал об одной книге. — Так. Завтра беру отгул. Никуда я не пойду.

***

Да, Агнес действительно не пошла на работу на следующий день, написав руководителю отдела детского сада, что чувствует себя не очень хорошо и боится в случае чего заразить детей. Что что, а врать и изворачиваться она умеет. Теперь она сидела и думала, чем себя занять в свой дополнительный выходной. На журнальном столике лежала книга, которую подарил Сандроп. «Опять он» Но книгу она, всё же, взяла и принялась читать. Первая страница, вторая, пятнадцатая, сорок пятая… Роман читался на-ура. Позитив разливался по мозгу, а от мозга по всем конечностям. Агнес, не отрываясь от книги, пошла готовить чай. Но всё же пришлось оторваться, чтобы что-то найти в холодильнике. Взор её пал на банку йогурта. — О, нет-нет, — нервно усмехнувшись, она отодвигает йогурт к дальней стенке. Масло, хлеб, соль – лучшее сочетание на все случаи жизни. Поглощая скудный, но всё же вкусный завтрак, Фрост читала. Прошёл час и ещё один. Затем ещё полтора, и книга была дочитана. Агнес выпрямляется, откладывая книгу на диван, на который она успела пересесть час назад. Мозг переваривал как бурную концовку, так и всё произведение в целом. Решив, что стоит открыть окно, она встаёт и подходит к нему (здесь подошла бы шутка «подошёл к окну, закурил, задумался», но Агнес не курит). В кармане штанов завибрировал телефон. Агнес достаёт его и видит, что высвечивается контакт «Мун». Фрост вопросительно выгибает бровь и нажимает на «ответить». — Алло? — Здрасьте, чего это мы не пришли? — на другом конце линии прозвучал хриплый низкий голос. — У меня дела, — стремительно отрезает Комет. «Да-да, конечно, дела по отвлечению от вас двоих» — Сану тяжело без тебя. Мне даже пришлось помогать, — устало говорит Мун. «Мне тоже тяжело» — Понятно. Оба воспитателя молча висят на линии. Сброс вызова со стороны И/Л-а. «Ладно..» Молодая женщина совершенно не поняла, что это было. Хотя, может и не «совершенно», что-то да и было понятно, но что именно – не приходит в голову. Агнес думала о том, что пытается отдохнуть от коллег, но даже дома, вне работы, ей это не удавалось. То книга напомнит о Солнце, то эти дурацкие диалоги с Луной в голове всплывут, то этот же Луна звонит… Её что, прокляли? Если бы это было так, то тот, кто это сделал, звучал бы очень нелепо, говоря: «Пусть эту психически нездоровую женщину тридцати лет (уже тридцати одного года) будут всегда и везде проследовать два клоуна. Аминь. И всякий прочий kal». А ведь странно: по началу эти двое раздражали Фрост, затем она начала заряжаться от них позитивом, так как наконец-то начала восполнять социальные потребности в коммуникации с другими людьми, хоть от части являлась мизантропом. Но мизантропия – это не что иное, как диссонанс, необходимый для общей гармонии. Поэтому она себя нормально чувствует с ними. Но ей, как и любому другому человеку, независимо от того мизантроп он или нет, нужен перерыв от людей. Когда работаешь с людьми, ещё и в сфере обслуживания, они довольно сильно надоедают и раздражают, а в данный момент – особенно. Быть может, ей тоже стать шраманом?… В социальной сети N пришло сообщение от контакта «Сан». Агнес заходит в чат и видит картинку с мемом, на котором изображён искажённый котёнок с подписью «пиздец». «Видимо, всё реально пиздец…» Агнес уже шла к штанге-вешале, чтобы взять одежду, дабы поехать на работу, ибо без неё там, судя по всему, всё действительно плохо, но подумала, что она специально взяла дополнительный выходной, чтобы отдохнуть от людей. Однако книга, которую она прочитала, вселила в неё такое человеколюбие (хоть и на время), что она всё же решилась ехать. *** Примерно через полтора часа, Агнес была уже на работе. Пропуск тихо пищит, и загорается зелёная матовая лампочка на турникете. Девушка проходит внутрь, предварительно отметившись о своём приходе. Конечно, пришлось просить робота-администратора передать руководителю отдела, что она явилась на смену, после чего робот начал отчитывать ту за опоздание заложенной в нём программой. Раз эскалатор, два, три, пять и Фрост идёт по неоновым коридорам в раздевалку для персонала. Пусто. Никого. Совсем. Сейчас Комет вспоминает, как в первый день ей было до ужаса брезгливо переодеваться здесь, а сейчас, может всё ещё противненько, но уже лучше. Рубашка, шаровары, дурацкие туфли с бубенцами, две коротких косички, небольшой грим, и она готова идти в детский сад. «Как бы зайти так, чтобы меня не заметили…» Был вариант пойти через комнату отдыха, но ей придётся выйти за пределы детского сада. В голову пришла хорошая идея… *** — Комета! — А где ты была? — Пойдём рисовать! — Я хочу в туалет! Дети наперебой радостно кричали, заметив спускающуюся воспитательницу по основной лестнице. Почему же она не пошла в обход? — Привет, искорки! Простите меня за отсутсвие, мне нужно было пройтись по некоторым космическим делам. Сами понимаете: я же Комета, — выдавливает из себя всё своё актёрское «мастерство» Агнес. Воцарилась, можно сказать, тишина, ведь её нарушала лишь фоновая музыка сада. Но через несколько секунд раздалось торжественное «Ура!», и дети побежали обнимать Комету. К толпе маленьких посетителей, облепивших девушку, подошли Солнце с Луной. Комета заметила их и сказала детям, что ей нужно поговорить с Саном и Муном, чтобы обсудить те самые «космические дела». Когда она отцепила последнего ребёнка от своей ноги, она направилась к коллегам. — И где же ты была?! Здесь просто невозможно работать одному! Муну пришлось выходить и работать со мной! Ты даже не пред… — Спокойно, спокойно, — луноликий пытался утихомирить солнечного, ведь тот своими криками сильно привлекал детское внимание. — Ну? И что же это были за «космические дела»? — язвительно спрашивает Луна у Кометы. — Я не могу вам рассказать. Особенно сейчас. Пожалуйста, попробуйте меня понять. — Как мы тебя поймём, если не знаем, в чём дело? — нервно спрашивает Солнце. — Я… я немного простудилась. Кхе-кхе, — она наигранно покашляла, — Но сейчас я выздоровела. Магия какая-то, ха-ха! А сейчас, давайте-ка натянем улыбочки и пойдём работать! — наигранно задорно говорит Агнес и кротко хлопает в ладоши два раза. Она вприпрыжку подбегает к детям, предлагая им прятки и чувствуя себя максимально жалко и неловко. Другие двое воспитателей лишь в недоумении глядели на напарницу, понимая, что та лжёт и не краснеет. Что ж, всё-таки они понимали, что только если сама захочет, то обязательно расскажет.