Волкодав

Цири почти удивилась, как легко оказалось рассказывать о том, что произошло год назад. Два года назад. Вообще будто бы не с ней и в другой жизни — о поездке с Йеннифер на Таннедд, о бунте, вспыхнувшем там, о пустыне и о Крысах, о смертях и мести. Она время от времени замолкала, запутавшись, недовольно дергала головой, подпихивая затылком Лис в плечо, жестикулировала, упираясь локтем названой сестре в ребра. Хотя какой уже сестре. Ни один зрячий хотя бы на один глаз человек не сказал бы, что они хоть как-то похожи. Цири ничуть не стеснялась носить рубашки с глубоким вырезом — или не шнуровать те, что без выреза. И не задумывалась о том, что ей нужна какая-то броня — зачем Повелительнице Времени и Пространства, наконец, открывшей для себя полностью свои способности, чародейке-Истоку с безумным стилем фехтования, состоящим из приемов Школы Волка и трюков разбойников с большой дороги — броня? У нее ушло десять минут на то, чтобы уговорить Лис снять чертову куртку с пластинами, из-за которых невозможно было сидеть в обнимку, как в детстве. Та согласилась, и Цири, завершив свой рассказ, утомленно прислонилась виском к ее плечу. — Твоя очередь. — У меня не так интересно было, — Цири поморщилась, услышав эту отговорку, пихнула Лис локтем в ребра. Она хотела честность в ответ на честность, она хотела узнать, как из хрупкой и немного нескладной девчонки с большими глазами и робкой улыбкой Лис превратилась в ту, которой была сейчас — высокую, подтянутую, с короткими волосами и темными кошачьими глазами женщину, которую было, пожалуй, слишком легко перепутать с молодым парнем что по голосу, что по лицу, что по фигуре. — А ну не ври. Что такого случилось, что Волки провели тебе Испытание Травами? Сама Мелителе явилась Весемиру во сне и сказала, что их позиция «нам плевать, после нас хоть потоп, больше ведьмаков не будет» — полная херня? Лис тихо фыркнула, чуть крепче сжала руку, перекинутую через спину Цири — та удовлетворенно облокотилась на чужую грудь, впервые за долгое время чувствуя какое-то почти забытое, совсем детское теплое спокойствие, когда эмоции после долгого монолога притихли, когда она поняла, что ее слышали и восприняли всерьез. — Испытание провели не Волки. — А подожди-ка, — Цири тут же подняла голову, отцепила одну руку от бока Лис — и быстро всунула ее под ворот чужой рубашки. — Эй! — Лис дернулась назад, но Цири уже нащупала теплый металл медальона и вытащила его на свет. Такой же, как у нее самой. Кот. Только глаза другие — не зеленые, а красновато-рыжие. — Ого, — Цири прищурилась, разглядывая медальон, — так Школа Кота все-таки здравствует и, в отличие от Волков, еще учит новых ведьмаков? — Здравствует, конечно, — недовольно буркнула Лис, но медальон отбирать и прятать обратно не стала, — что бы ей сделалось. И учит — вон Койону не так много лет вообще-то. — Но больше никакие Школы не учат, — Цири пожала плечами и выпустила чужой медальон, — да и некому, кажется, учить. Вон Волков трое осталось. — Четверо, — поправила ее Лис, — Эскель полтора года назад привез ученика. Мутации ему проводить, кажется, не будут, но учат. — Да и что с того, что учат? Без мутаций и магии он не сможет быть ведьмаком. Вон, даже самые сильные ведьмаки, которые и начинали всю эту возню со Школами — давно поумирали. — Так и лет немало прошло. Три века, как-никак. — И что с того, что три века? — фыркнула Цири, — мне бабушка вон про Того, Кто Слышит рассказывала, ему тоже небось три века уже стукнуло. Хотя, может, и этот помер — даже бабушка о нем слышала такие россказни, что верить этому невозможно. — Что за Тот, Кто Слышит? — Лис уперлась подбородком Цири в макушку и тихо зевнула — солнце уже полчаса как закатилось за горизонт, а она который день не могла выспаться. Обстановка комнаты располагала — тихо, темно, мерцают звезды за окном, слышно только как дышит Цири, прижавшаяся к ее боку, и как храпят в комнате напротив. — Я сейчас имя, наверное, не вспомню, — Цири зажмурилась, пытаясь из теплого спокойствия вытянуть какие-то давно услышанные слова, — и вообще это вроде легенда наполовину. Что жил-был ведьмак-полукровка, участвовавший в восстании эльфов и чуть ли не спавший с самой Аэлиренн — уже как бред звучит, согласись, полукровка и эльфка, которая боролась за свободу чистокровных сидхов. А еще более бредово, что после восстания его не повесили, как остальных, а приперли в угол и сделали предложение, от которого невозможно отказаться. Мол, убери нам вон того богача, а мы тебе денег заплатим. — Если он не был лицом восстания и не засветился, — негромко начала рассуждать Лис, — то не так уж и бредово. Зачем бы им убивать того, кто может принести им пользу? — Ну, например, затем, что потом он стал вроде как невозможно умелым наемным убийцей, которого никто и никак не мог поймать и который мог убрать кого угодно вплоть до короля, если ему заплатят достаточно, — поморщилась Цири, — я, знаешь ли, жила в королевском дворце и могу сказать, что ведьмак или человек — неважно, пробраться туда незамеченным очень и очень тяжело. Лис странно, прерывисто вздохнула, будто хотела что-то сказать — и передумала в последний момент. — А ты больше ничего про него не помнишь? — тут же спросила она. — А с чего у тебя такой интерес? — Да так, — Лис дернула плечом, — люблю интересные сказки. — О, — Цири хмыкнула, — тогда я еще кое-что помню, что тебя заинтересует. Это уже не бабушка рассказывала, это она на меня ругалась после того, как я у нее спросила. Мальчишки друг другу пересказывали про него страшилку, только называли его Пустым. Что есть такой ведьмак-наемник, которого убили чародеи, но он вроде бы не умер, а жил без всего внутри, без всяких органов. И брал Право Неожиданности, чтобы детей есть, которых ему отдавали, а узнать его можно по во-о-от такенному шраму, — Цири указательным пальцем провела от горла до паха, взглянула Лис в лицо, удивившись неожиданно отсутствующему взгляду, — ты чего? — Нет, ничего, — Лис встряхнула головой, стараясь вернуть лицу нейтральное выражение, — а имя вообще не помнишь? — Помню, что к нему приставка была, из какого он города, — поморщилась Цири, — не понимаю, зачем они так представляются. И имя на Г, что ли, то ли Гесер, то ли Гетра… — Гезрас, — поправила Лис, — из Лейды. — Точно, — Цири подняла голову с ее плеча, — слышала? — Цири, это основатель Школы Кота. Читала. Лис не очень хотела акцентировать внимание на том, что на самом деле нет, не читала, и Гезрас несколько раз ей на это указывал. А ее собеседница не могла ее в этом уличить — она не знала этого маленького момента. — А, — Цири снова прижалась щекой к чужому горячему плечу, — ну, тогда тем более помер. — Нет, не помер, — Лис взмахнула руками, — прекрасно даже жив. — В сказки веришь? — прижмурилась Цири. — Да он мой наставник, какие сказки? — Чего? — Цири мгновенно подскочила, отлепившись от Лис, на которой почти лежала, — врешь! — Нет, не вру, — Лис гипнотизировала ее прямым взглядом темных кошачьих глаз, отражавших слабый свет из окна, — мой наставник и наставник Койона. Койон попросил его приглядеть за мной, когда… когда уходил. — Так, — Цири нахмурилась, — куда это он уходил — это я, наверное, потом спрошу. Расскажи про Пустого! — Никакой он не Пустой. Цири не обратила внимание на странное выражение лица Лис, которая автоматически потерла через рубашку левое предплечье. — А шрам этот правда есть? — Есть, — поморщилась Лис. — А он правда самый лучший наемный убийца Континента? — с детским восторгом продолжила спрашивать Цири, игнорируя недовольное выражение лица ведьмачки. — Да не знаю я. Может, лучше есть. — А где его можно найти? — В этой таверне можно, — психанула Лис, — зачем он тебе нужен? — Прекрасненько, — Цири бодро вскочила с кровати, почти позабыв, как несколько часов мрачно изливала на ней душу. — Ты куда? — всполошилась Лис. — Как — куда? Искать его, конечно. — Я не скажу, в какой комнате. — А и не надо, — Цири пожала плечами, — я во всех поищу. — Будешь стучаться во все двери? — Ага. — Чтобы найти Гезраса. — Ну да. — Зачем он тебе? — Мне интересно! — воскликнула Цири, — мне про него даже бабушка рассказывала, понимаешь? Я хочу посмотреть на него! — Зачем? Зачем тебе смотреть на того, кого тебе описали как лучшего наемного убийцу Континента? — Лис тоже поднялась с кровати — она явно не собиралась отпускать Цири одну, а та и не была против. С Лис она чувствовала себя чуть-чуть, но безопаснее, чем в одиночестве. — Да что ты прицепилась? Ревнуешь, что ли? — Цири победно усмехнулась, наслаждаясь растерянным, почти испуганным выражением лица Лис, — ревну-уешь. А точно наставник, а? А не староват? — Я не сплю со своими подопечными. Цири почти заорала от неожиданности, когда за ее спиной прозвучал незнакомый, необычно тянущий гласные голос, но сдержалась — только быстро развернулась, рефлекторно потянувшись рукой за спину к рукояти меча, который сама же оставила у кровати. Света в комнате было недостаточно, чтобы разглядеть говорившего — он зашел бесшумно из такого же темного коридора и прикрыл за собой дверь. Она могла заметить совсем мало — что он был высок, выше, чем она сама, и худощав. И, без сомнения, был ведьмаком — кошачьи зрачки отражали свет из окна. — А с Аэлиренн? — тут же ляпнула Цири, тщетно пытаясь рассмотреть его лицо. В темной комнате на пару мгновений повисла некомфортная тишина. — А с кем имею честь? — с расстановкой поинтересовался ведьмак. Цири вздернула подбородок в ответ на тон, в котором могла бы прочитать угрозу, а Лис не встревала, молча и тихо приблизившись так, чтобы стоять ровно за ее спиной. — Цирилла Фиона Элен Рианнон, — процедила Цири, — княжна Цинтры, ведьмачка, Исток и наследница Старшей Крови. — Мог бы и догадаться, — ведьмак даже не попытался скрыть иронию в голосе, — что ж, все мои титулы уже были перечислены в этой комнате. — А ты правда лучший наемный убийца Континента? — Не помню, чтобы мы переходили с вами на ты, княжна. Цири поморщилась. Смотреть в кошачьи глаза было неудобно — приходилось задирать голову. — Мы не при дворе и я не ученица, чтобы обращаться к мастеру на вы. — Сейчас, и правда, не при дворе, — неожиданно ровно по сравнению с предыдущими репликами заметил Гезрас, — но, насколько мне известно, княжна, при дворе Нильфгаарда тебя очень ждали. Император просто горел желанием с тобой встретиться, не жалел никаких денег. — Что ж ты не взял заказ, Тот, Кто Слышит? — Цири медленно и незаметно, как ей казалось, сдвинулась назад. В небольшой комнате тихонько шагнуть спиной к кровати, нащупать за спиной меч, дождаться паузы. — Я достаточно брал заказов, чтобы понять, что от человека, который просит найти какую-то девчонку по устному описанию во время войны, которую сам же и развязал, не стоит ждать ни постоянства в сумме награды, ни чего-либо адекватного. Да и стар я стал, чтобы бегать за всякой малышней по Континенту и возвращать сбежавших наследниц трона. — Малышней? — окончательно разозлилась Цири, — бери меч — увидишь малышню! Рукоять меча легла в ладонь, шаг, взмах — все, как раньше, как во дворе Каэр Морхена, как во время многочисленных драк Крыс. Полузаметное в темноте движение, легкое, как ей показалось, прикосновение к ее плечу и локтю. Меч выпал из разжавшихся пальцев в подставленную ладонь ведьмака, рука мгновенно онемела, а Цири почти задохнулась от возмущения. — Это нечестно! Верни! Так невозможно! — Дитя, я занимаюсь этим почти два века, — судя по голосу, Гезрас откровенно веселился, — а ты — дай Дева пять лет. — Семь! — Цири попыталась отобрать у него свой меч, свою Ласточку работавшей левой рукой, но ведьмак легко увернулся, — это нечестно! Это какие-то ведьмачьи приемчики! — Что особенно ведьмачьего в том, что я ткнул тебя пальцем? Цири несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, сделала новый рывок. Знакомая шершавая рукоять не легла в ладонь — она схватила пустоту, а чужие пальцы неожиданно взъерошили волосы. — Какая прелесть. Смотри, Шонноль, она ни капли не боится и пытается отобрать у меня свой меч. Цири оглянулась через плечо, пытаясь разглядеть Лис. Та, почувствовав, что никакой опасности Цири не грозит, и Гезраса ситуация не злит, а умиляет, отошла обратно к кровати и села, обхватив руками колени. Только поблескивали в темноте отражающие свет зрачки. — Все равно нечестно! — Цири принялась левой рукой разминать мышцы правого плеча, пытаясь вернуть руке чувствительность, — здесь темно! — Не стоит полагаться на зрение, княжна, — она вздрогнула, когда голос раздался совсем с другой стороны и ближе, чем был, — ни на что не стоит полагаться. Оружие можно потерять, глаз могут выбить или кинуть в него песком, но ты всё равно должна победить, а не возмущаться, что противник действует нечестно. Честного боя не существует. К тому же, — судя по звуку, он слегка подбросил меч на ладони и снова поймал, — все преходяще. На тебя может идти сколь угодно хорошо вооруженный противник, в эту секунду оружие у него, а в следующую — у тебя. — Слишком много слов, — Цири снова попыталась воспользоваться тем, что он отвлекся, и все-таки отобрать свой меч и снова потерпела неудачу. — Как ты заметила, княжна, я немолод, можно было бы и закрыть глаза на эту маленькую слабость, — Гезрас явно веселился, и Цири это откровенно бесило. Даже, возможно, больше, чем факт, что ее любимый меч у него. — К слову, ты не заметила, что с каждым разом при ударе тебе надо прикладывать всё большую и большую силу и всё равно впечатление, будто ты просто бьешь людей большой железной палкой? — Это эльфский меч! — воскликнула Цири, — а не большая железная палка! — Отвратительно наточенный эльфский меч. Смотреть больно. Хотя оно и понятно — Крысы наверняка не заморачивались заботой о своем оружии и когда оно приходило в негодность — просто воровали новое. — Откуда ты знаешь про Крыс? — ощерилась Цири, отступая на шаг. — Ты сама называла меня Тем, Кто Слышит, — в голосе, тянущем гласные на манер Старшей Речи, проскользнула усмешка, — я знаю многое. Про важность информации тебе наверняка говорила Львица из Цинтры еще когда ты пешком под стол ходила, если хочешь освежить знания — спроси у Шон. Цири зло выдохнула. Ее раздражал забавляющийся тон, раздражало, что Лис просто молча сидит, когда ее имя коверкают на эльфский манер уже второй раз. Она чувствовала необходимость что-то сказать, как-то осадить — и не знала, как, отчего бесилась еще сильнее. — Впрочем, Цирилла, тебя было бы проще учить, — Гезрас бесшумно обошел ее, встал напротив и протянул меч рукоятью вперед, — ты не так чувствительно воспринимаешь окружающую реальность. Пока Цири, наконец, забравшая меч обратно, соображала, оскорбили ее или похвалили этой фразой, голос подала Лис: — Так зачем ты со мной возишься? Ровно, тихо, тоскливо, почти безнадежно — Цири не успела привыкнуть к изменившемуся голосу Лис, но прекрасно считывала с него эмоции. И с лица — Лис сидела возле окна, единственного скудного источника света. И с позы с опущенными плечами и прижатыми к груди коленями — и все вместе поднимало в ней волну злости. Она недолго искала слова. — А сравнение теперь единственный способ сказать что-то об обеих, да? — меч был аккуратно приставлен к кровати и тут же забыт, Цири уперла кулаки в бока, повернувшись лицом туда, где, по ее мнению, находился Гезрас, — сначала Трисс, теперь и ты? Вам что, сложно воспринимать нас отдельно, памяти не хватает? Шли бы вы с ней к эльфам, которые эту хрень с Зеркалами придумали, которая вообще не работает, потому что нет у нас никакой магической связи! И вообще, я, конечно, сражалась вместе с Геральтом на равных, но я училась сама, а ее учил ты, и не твоя ли проблема, что что-то идет не так? Конечно проще сказать что одна молодец, а вторая на ее фоне нет, да? — Цири, — тихо попыталась ее остановить Лис, но Гезрас перебил ее: — Учил не я один. — Весемир никогда нас не сравнивал! И убеждал Трисс, что Зеркала — полная херня! — Эльфы не идиоты, княжна. — Идиоты! — Цири едва удержалась от того, чтобы топнуть ногой, — не было никакой связи! Или была — но исчезла очень быстро! — Да, и когда это случилось, Шон чуть не умерла, — спокойно заметил Гезрас, — и я настоял на том, чтобы спасти ее. А после — продолжал учить, когда Волки почему-то решили, что прохождение Испытания Медальоном означает готовность ведьмака к выходу на большак. И несмотря на то, что Шон сама несколько месяцев назад отказалась от того, чтобы быть моей ученицей, я продолжаю ей помогать, тем не менее, уважая это решение. — Я думаю, — ядовито начала Цири, — сейчас достаточно уважительно будет обратить внимание на поздний час.

***

— Зря ты так, — негромко заметила Лис, когда они остались одни. — Он мудак, — рубанула Цири, усаживаясь рядом на кровати. — Ты ничего не знаешь, — ведьмачка поставила подбородок на притянутые к груди колени, глядя перед собой, — совсем ничего. — Я вижу, что тебя это расстраивает! — Цири хлопнула ладонью по покрывалу, — и ты молчишь! Ты же сама убеждала всех говорить словами, что не нравится! — Мне нечего говорить. Я и без того получаю больше, чем заслуживаю. Цири чувствовала какую-то непонятную для нее горечь в этом голосе, непонятное смирение. Она и правда очень мало знала, почти ничего, но совсем не представляла, что такого должно было произойти, чтобы Лис, которую точно задело то недосравнение, защищала того, кто ее обидел. — С чего бы это? Ты его заставляла, что ли, себя учить? — Не я. Койон попросил. И даже не учить — просто присмотреть, пока я была у Трисс. — И что такого потом произошло? — Потом, — Лис закрыла глаза, — потом я почти умерла, а он совсем умер. Цири замерла на мгновение, пытаясь хотя бы привыкнуть к этой информации — и тут же пересела ближе, обнимая чужие плечи. Непривычно короткие серые волосы оказались жестче, чем она помнила — в них тут же запутались пальцы. — И что, это дает ему право тебя обижать? — Цири, — устало вздохнула Лис, — меня никто не обижал, кроме меня самой. А с самой собой что-то тяжело сделать. Я пыталась и все еще пытаюсь, но просто не получается, я не дотягиваю. Никогда не дотягиваю до нужного уровня, как бы и кто бы меня учил, что в магии, что в фехтовании, что просто в… восприятии реальности. И до уровня его ученицы я тоже не дотянула и призналась в этом — и мне стыдно, что, несмотря на это, он все еще со мной возится. Я не понимаю, зачем ему. — А что, там особенный уровень нужен? — фыркнула Цири, — вот это претензии. — Для того, чтобы быть учеником главы Школы — да. Главы Школы Кота — тем более. И я, наверное, никогда его не достигну, он никогда не бывает достаточно мной доволен. — А ты не думала, что он просто вечно недовольный старик? — Цири пальцами пересчитывала чужие выступающие шейные позвонки до ворота рубашки. Лис тяжело вздохнула, повернула голову, уткнувшись носом ей в плечо. — Нет, Цири, не думала. — А мне что-то кажется, что все именно так. — Ты не права, — Лис снова тяжело вздохнула, — и у меня совершенно нет сил тебе объяснять, почему. — Хорошо это ты решила, — Цири заметила острый кончик уха и дернула за него, Лис вздрогнула всем телом, — я не права потому что потому. — Не дергай меня за уши, — попросила Лис, наваливаясь на нее почти все своим весом, — они чувствительные. — Я помню, что у эльфов чувствительные уши. Но не помню, чтобы ты была эльфкой. Это тоже потому что потому? — Нет, это я могу объяснить. Весь рассказ — от первой встречи с Гезрасом и ссоры с Трисс до Испытания Травами, опуская моменты, где присутствовал Койон, занял у нее не так много времени. Цири внимательно слушала. — Никогда бы не подумала, что ты — неудавшаяся виксена. Даже имя странно с этим сочетается. — Про имя я уже говорила, — пробурчала Лис ей в плечо. — То есть ты хочешь сказать, что он хороший старик, потому что умыл Трисс и спас тебя, когда его об этом попросил Койон? — И не один раз, но даже не в этом суть. А тебе Трисс чем не нравится? Цири представила, что сейчас ей придется пересказывать все хитросплетения отношений чародеек между собой и историю Ложи и передернула плечами. — Это уже у меня нет сил объяснять. Но я все еще не понимаю, почему я не права. — Потому что меня никто, кроме меня, не обижал, — повторила Лис, подтягивая к себе колени и пытаясь свернуться калачиком. — Так перестань себя обижать, — недовольно заметила Цири, — подумай, что если бы ему не хотелось тебя учить — он и не стал бы, спас и ладно, давай дальше сама. Он говорил, что и Весемир там был — вот и сплавил бы Весемиру, если б хотел. Остался — значит, была причина. — Койон — причина. — Да ни хрена. Койон — причина того, чтобы делать то, что не хочешь, несколько лет? Я готова поспорить, что у него нашлись бы более интересные дела. — Я тоже об этом думаю, знаешь. Это состояние Лис — вязкое, затягивающее, печальное, повторяющееся «я недостойна, я слишком слабая, я недостаточно хорошая, недостаточно сильная, недостаточно умная» и глубокая уверенность в этих странных утверждениях — Цири видела впервые. И ей не нравилось это зрелище и не нравилось понимать, что та девочка, которая рассказывала ей интереснейшие истории, пела колыбельные, утешала, поддерживала и помогала в Каэр Морхене — сейчас совсем другая. Сейчас думает, что она недостаточно — и целый список того, что «недостаточно». И, вероятно, думала довольно долго — и никто ее не переубедил. Ну, если никто до сих пор не удосужился — Цири готова сделать это за них. Хотя бы начать делать. — А что вообще ему не нравится, по твоему мнению? С чего это не дотягиваешь? — Я слабая, — тихим голосом начала перечислять Лис. — Силу можно развить. И она не всегда — главное. — Не физическую силу. Хотя тут туже. Какую-то… внутреннюю. Душевную? Моральную? — Аморальную, учитывая, что Коты — Школа наемных убийц. Лис тихо фыркнула в ответ. — И вот с ней, с этой силой… я не знаю, что я с ней могу сделать. Ничего. Нет ее. — Минутку, — Цири стукнула ее слегка ладонью по виску, — я слышала, что ты прямо отказалась быть его ученицей, — Лис только кивнула в ответ, — то есть ты буквально послала ко всем херам лучшего наемного убийцу континента, про которого мне еще бабушка говорила, и у тебя после этого внутренней силы нет? — Ты тоже сегодня его послала, — слабо усмехнулась Лис, — причем гораздо резче, чем я. Я просто устроила детское представление с «не буду». — А я и не говорю, что у меня нет каких-то там сил. И ты не говори, раз они есть. — Я не могу делать то, что для него естественно и вполне обоснованно с точки зрения логики. — Умение сказать «хватит» и «не хочу» — вообще важное умение, если ты женщина. Уж старик, которому под два века подвалило, должен это понимать, — Цири снова впутала пальцы в жестковатые и короткие серые волосы. — Во-первых, кто тут считает меня за женщину. Во-вторых, не тогда, когда это касается чьей-то безопасности. Особенно не моей личной, а целой группы. — И что, прям часто нужно это что-то делать? Прям ежедневно и именно тебе? — Нет, — Лис недовольно поморщилась, признавая, — но иногда нужно именно мне. Информация — это очень, очень важно. — Я не понимаю, тебе что, с кем-то спать нужно, чтобы получить информацию? — Цири дернула ее за короткую прядку на виске, — если да, то у меня к нему много вопросов, и первый — делает ли он так сам. — Нет, — Лис передернула плечами, — об этом я вообще ничего знать не хочу. — Знаешь, я как-то тоже. Нужно иметь уважение к возрасту, в конце концов. — Я только недавно начала понимать, — медленно проговорила Лис, — насколько… насколько он старый. Ее плечи под ладонями у Цири прошила легкая дрожь — суда по всему, это понимание не было приятным. — А что, так не видно? — Нет, не видно. Не настолько. Не так… глобально. Он не выглядит старше Весемира на полвека, вообще старше не выглядит. И я стараюсь не думать, что он может умереть, но все равно смотрю — и возвращаюсь к этой мысли, и не понимаю, почему до этого вообще не думала об этом, а теперь не могу перестать. Цири смутно могла представить то, о чем говорила Лис. Она не видела Гезраса при свете и не проводила с ним так много времени, чтобы бояться замечать тонкие линии мимических морщин между бровей, у углов глаз, у губ, чтобы стараться не высчитывать, насколько давно зажили шрамы, пересекшие угол рта и лоб над глазом. Цири не вглядывалась в темные, старые, но все еще живые и беспокойные кошачьи глаза, понимая, насколько большой груз прожитых лет лежит на них. Она не осознавала с предельной ясностью, что до нее учеников было очень, очень много, и всех учили правильно держать меч именно эти руки, у всех еще долго в ушах звучал этот тянущий гласные голос. Цири не пыталась обдумать, сколько жизней прошли через него, на скольких живых и мыслящих существ он повлиял так или иначе. Насколько это огромное число. Она не прогоняла эти мысли в голове — но сразу, интуитивно определила это, только услышав «два века», когда Лис так долго старалась это игнорировать. Потому что Лис было слишком страшно об этом думать. На таком фоне она сразу казалась самой себе слишком маленькой и малозначащей, чувствовала непонятную растерянность — и пыталась объяснить ее самой себе в простых, уже знакомых категориях, например, что она просто недостаточно старается.