Саботаж сельхозработ

Одну картошку есть ужасно уныло и надоело; с Валеры было сварить, с Миши — поделиться чем-то из сокровищницы с заготовками под кроватью. Сегодня были соленые огурцы, из тех, что сам Миша успел перед отъездом засолить, хрустящие и острые от чеснока. - Ты просто волшебник, — протрещал Валера с набитым ртом, — Миш, далась тебе эта геология, страна нуждается в твоих разносолах для достижения светлого будущего. Бросай, переводись в кулинарный техникум, а? - Ты так говоришь, чтобы я на остаток не уезжал на практику и не переставал тебя кормить, — усмехается Миша, ковыряя свою картофелину вилкой, — льстец ты. Неправда, — Валера строит глубоко оскорбленное выражение лица, — давай чаю налью. Я каждый день думаю о методах достижения светлого будущего, это, Миша, моя специальность, — он наливает кипяток в кружки им обоим, — и без твоих огурцов оно просто не наступит. - Балабол, — мягко заключает Миша. — Не заливайся так соловьем, не отберу. Валера только пожимает плечами, отправляя очередную вилку в рот. Из блока в общежитии остались только они двое, Миша — потому что ему мотаться не было смысла, Валера… говорить про свои сложности не хотел. Так что ужинать вместе прижилось как-то быстро — Валера много говорил, Миша хорошо слушал. - Мне тут билеты в Александринку перепали, — Миша почему-то смотрит куда-то в скатерть, — ты там вроде часто бываешь рядом. Валера почти проносит вилку мимо рта. - Ну случалось, — отвечает он, потеряв все настроение, — а что? - Пошли со мной? Я думал позвать-таки Орлову, но пообщался с ней… передумал, — Миша поправляет очки, снимает их, стирая несуществующую пыль краем рубашки, — так билеты пропадут. - Ага, — Валера откидывается на спинку, опираясь на неё локтем, и стул скрипит, — и кто тебя к Александринке привел? - Да никто, — тушуется Миша, — ты о чем вообще? - Да ни о чем, Миш, конечно пойдем, — меняет тон Валера, как будто ничего и не произошло, расплываясь в улыбке и замечая, как от этого расплывается Миша. Нда, разведчик из него никакой. — Что за спектакль? - Вишневый сад, — Миша, наконец, надевает очки обратно, — комедия же, для свидания выбирал. Валера смеётся над тарелкой; Миша ему вторит, хотя вид у него потерянный. Остаток вечера проходит тихо — Валера в основном молчит, переосмысливая определенные вещи, и иногда ловит на себе встревоженный мишин взгляд; видимо, когда он перестает достаточно хорошо притворяться, что тоже читает книжку, вид у него становится совсем одухотворенный, а Миша уже достаточно хорошо знает его, чтобы понимать, к чему это может привести. Но рассеянный вид у Валеры возникает, когда тот раз за разом возвращается к воспоминанию, как весной Миша принес им в блок где-то наломанную сирень — тогда Валера похвалил его за заботу об уюте. А надо было за внимательность, которой самому витающему в облаках Валере не хватило. Про сирень же он сам напел Мише, что это верный знак, что в Питере точно, стопроцентно весна, придумывая, как бы оправдаться в своей любви к ней. Сам Валера любил сирень, цветущую тяжелыми кистями, у памятника Екатерине — за сладкий дурман в сумерках, с которым так легко было притвориться, что ищешь романтического приключения, а не рискуешь слишком многим. Миша, вот, запомнил, что там он плёл. - Ты решил волосы отращивать? — тихо раздается с другого конца комнаты. Странный вопрос, но Валера начинает подозревать, к чему оно, теперь-то. - Ага, — он зачесывает волосы пальцами со лба назад, — Аскольду идет, мне понравилось. Хочу так же. - А, — Миша утыкается в учебник, который не перелистывал минут десять, пялится в страницу, уверенный, что Валера, как обычно, на него не смотрит — но снова откликается, — ну, тебе даже лучше будет. - Удовлетворенный ответом, Валера возвращается к своему сборнику Рембо, стащенному — одолженному — из профессорской библиотеки.