Осторожно! Хрупкое

      Дилюк встал рано утром, и сейчас наблюдал из окна особняка следующую картину. В виноградниках Лисанн раздавала какие-то распоряжения юным подчиненным, а те, как смирные щенки, слушали её. После лекции Михаэль отправился к сараю, а Бриджит – вторая помощница – прихватила садовый инвентарь и пошла вслед за Лисанн к тому клочку поля, где рос новый сорт винограда. Девушки принялись что-то обрезать и подвязывать возле лоз, о чем-то переговариваясь.       «Интересно, о чём они говорят?» — Подумал Дилюк и первый раз в жизни поймал себя на мысли, что ему интересно, как рабочие говорят о нём – о хозяине винокурни? Не в больших компаниях, конечно, а вот так, меж собой, с глазу на глаз.       Думать было некогда. Дилюк сделал последний глоток кофе и вернулся к бумагам. Сегодня ему нужно хорошенько подумать над предложением Лисанн и прикинуть возможные расходы, затем – приём гостей на винокурне, где он, впрочем, не собирался присутствовать слишком долго, и лишь потом он заступит на куда более важный пост. В Храме Тысячи Ветров творилось что-то неладное: оттуда стабильно приходили и приходили вихри. По виду это была обычная магия анемо-шамачурлов. Дилюк уже говорил Джинн про эту странную активность, и она даже с пониманием откликнулась на тревожное сообщение. По расписанию задач Ордо Фавониус выполнение этого задания было поставлено на… два месяца вперёд! Куда важнее сейчас была помощь рыцарей в поиске пропавших кошек и чистке статуй Анемо Архонта. Попади Дилюк в такую ситуацию год назад, он бы не поверил в её абсурдность. Однако сейчас уже свыкся. Пришлось свыкнуться.

***

      — Как у тебя дела дома? — Интересуется Лисанн у Бриджит, убирая засохшие листья.       — Нормально. — Сухо отвечает Бриджит и продолжает усердно рыхлить землю.       — Как отец?       — Слава Барбатосу, не видела его уже три дня.       — Пьёт?       — Пьёт. — Утвердительно и грустно подтвердила Бриджит.       Лисанн недовольно поджала губы и шумно выдохнула. Бриджит жила в Спрингвейле, в домишке, стоявшем через несколько домов от дома её матери. Когда мастер Дилюк разрешил ей взять новых работников, она почти сразу подумала про Бриджит. Эта пятнадцатилетняя девушка привлекала её внимание каждый раз, когда Лисанн бывала в доме матери. Бриджит частенько слонялась по улицам, непонятно чего ожидая и кого выискивая. Лишь когда Лисанн увидела, в каком состоянии возвращается её отец из таверны, она всё поняла. Дома у Бриджит было не весело.       Второй же работник – Михаэль, появился, можно сказать, сам собой, придя по зову сердца. Михаэль жил в Мондштадте и был выходцем из довольно приличной семьи. Однако весёлый нрав толкал его на неординарные поступки. Так, в день достижения шестнадцати лет, Михаэль прямо с утра твёрдым шагом отправился в таверну Дилюка. С сегодняшнего дня он мог посещать это заведение без сопровождения взрослых. Юноша прямо с порога и без капли стеснения попросил Чарльза передать мастеру Дилюку, что он хочет наняться в «Долю Ангелов», и спросил, какой график смен они могут ему предложить. Чарльз выставил мальчишку из таверны, однако Дилюк, узнав о забавном инциденте, решил не отказывать юноше в работе. Только прежде чем ошиваться в таверне, пусть потрудится на виноградниках. Гордость Михаэля моментально улетучилась, и он с радостью принял приглашение.       Обычно все двое были под присмотром Лисанн всё время, пока они вместе трудились на виноградниках. Однако раз в одну-две недели Лисанн старалась сплавлять Михаэля куда-нибудь подальше, как сейчас – в сарай, на работу по выносу старых бочек. В это время можно было спокойно расспросить Бриджит о том, как она поживает. Для Михаэля нелицеприятное положение дел в семье юной напарницы должно было оставаться секретом, как того захотела Бриджит.

***

      — Вы сегодня такая красивая, мисс Ландерс! — Бриджит сегодня помогала наставнице заплести волосы в косы, сделав из них «корзинку», подвязанную лентами.       — То есть обычно… — Лукаво начала Лисанн.       — Нет-нет, что вы! — Бриджит поторопилась оправдаться. — Я имела в виду…       — Да шучу же! — По-доброму улыбнулась Лисанн в зеркало, ловя стыдливую улыбку Бриджит. — Сегодня к вечеру останется много еды, к которой гости даже не прикоснутся. Принести тебе чего-нибудь?       — Нет, спасибо, я не нуждаюсь. — Помотала головой Бриджит. — Я не голодаю.       — Слушай, не надо этой гордости. — Лисанн повернулась и по-матерински взяла Бриджит за запястье. — Лишний раз не потратишься на ужин. Беззаботное лицо Бриджит стало серьёзным.       — Спасибо вам, мисс Ландерс. — Бриджит качнула головой. — Я не знаю, чем вас и отблагодарить…       — Будем считать, что сегодня ты мой цирюльник. — Улыбнулась Лисанн и снова повернулась к зеркалу.       Единственное выходное платье Лисанн было незамысловатым: белый корсетный лиф с рукавами-фонариками, да белая юбка в тонкую синюю полоску, доходившая до середины голени. По торжественному случаю Лисанн взяла нить жемчуга из шкатулки матери. Однако, примерив её на себя, она с досадой в сердце обнаружила, что бусы смотрятся на ней совершенно не так, как в её пятнадцать. Теперь нить никак не желала лежать мирно, а норовила похабно скатиться в ложбинку меж пышных грудей и застрять там. С горечью в сердце, Лисанн отложила украшение в сторону. Ещё раз посмотревшись в зеркало, собственный вид ей жутко не понравился. Не по годам большую грудь ещё можно было пережить, но эту огромную задницу, что не скрывалась даже пышной юбкой, выносить было совершенно невозможно.

***

      Погода сегодня чудесная! — Болтали горничные, присматривая за количеством винных бутылок и наименованием блюд за столами, находясь в полной готовности услужливо, вновь и вновь наполнять опустошенные бокалы гостей. Погода была действительно хороша: солнечно, немного ветрено после ночного дождя. Ветер гнал по небу пушистые облачка. В последний момент было решено вынести часть столов на террасу, чтобы гости успели насладиться хорошей погодой.       Лисанн только успела взойти на террасу, а уже оказалась в толпе людей. Были тут как знакомые лица, которые можно было встретить на улицах Мондштадта, так и незнакомцы. Все о чём-то беседовали и смеялись. Вино уже лилось рекой. Лисанн чувствовала себя слегка отчужденно среди этой публики. Даже контраст её простого наряда с нарядами гостей напоминал о её инородности. Лисанн незаметно проникла в гостиную, двери которой были открыты настежь. Из знакомых здесь был только Эльзер. Сейчас управляющий беседовал с каким-то господином с большими усами, одетым в фонтейновское платье. У обоих в руках было по бокалу белого вина. Каждый поочерёдно пробовал алкоголь и что-то говорил собеседнику. Лисанн зашла сбоку от гостя, так, чтобы Эльзер её не видел, и оказалась возле стола, на котором в изобилии были наставлены яства. Чего тут только не было! Канапе, сырные нарезки, сладкие и мясные пироги, сырное фондю на маленькой горелке, креманки с шоколадным фонданом... Ну и конечно, вино. Много вина.       — Лисанн, налей-ка два бокала того брюта и подай нам. — Лисанн поначалу не поняла, какое отношение она имеет к какому-то там брюту, но, обернувшись, ощутила на себе ожидающий взгляд Эльзера.       — Сами налейте. — Резко ответила Лисанн, тут же осекаясь.       Всё-таки, их конфронтация была скрытой, и обострять её не стоило. Для Лисанн, разумеется. А потому она, подумав, добавила:       — Или попросите Аделину.       Тут до Эльзера начало доходить, что нарядное платье Лисанн, отличающееся от её обычного – рабочего – как-то связано с тем, что садовница так неожиданно дерзко отвергла просьбу услужить и ему, и гостю. Удивление сменилось попыткой сделать вид, что ничего странного только что не произошло.       — Познакомься, Лион, это один из наших виноградарей. — Эльзер сделал указывающий жест в сторону Лисанн. — Лисанн, скажи-ка, а в какой год у нас уродился такой странный Эвигфрайхед?       Лисанн взяла бутылку, стоявшую на столе рядом с Эльзером. Опознавательных знаков на ней не было, а значит, вино это не предназначалось для продажи.       — Не помню. — Пожала она плечами. — Года три-четыре назад, говорят, были сильные летние дожди, а сразу потом – заморозки. Вроде бы Таннер распорядился всё равно убрать замёрзшие грозди и сделать из них десертное вино. Сладкое?       — Ещё какое! Сама попробуй. — Предложил ей Эльзер.       Лисанн взяла чистый бокал. Теперь Эльзеру пришлось самому побыть слугой и наполнить бокал дамы, как того требовал этикет. Лион с интересом наблюдал за работой профессионалов, периодически возвращая взгляд с декольте садовницы на её лицо.       Кажется, профессионалами они были не только в выращивании винограда и изготовлении вина, но и в употреблении конечного продукта.       Лисанн вдохнула аромат жидкости и сделала щедрый глоток.       — Действительно. Это же почти ликёр…       — А вот мне так очень понравилось! — Зашевелил усами Лион. — Я бы даже приобрёл одну бутылочку. Если у вас осталось, конечно!       Лисанн с Эльзером удивлённо переглянулись и посмотрели на гостя.       — Думаю, для вас мы отыщем даже то, что закончилось! — Услужливо ответил Эльзер, стукаясь бокалом о бокал Лиона и, под смех, сделал новый глоток.       Лисанн, глядя на эту картину, молча опустошила бокал одним глотком. На верхнем этаже раздался дверной хлопок. Лисанн бросила взгляд на лестницу, где мгновение спустя появился молодой хозяин. Сегодня он был одет так нарядно, что Лисанн залюбовалась, не в силах оторвать взгляд. Отсутствие привычного сюртука позволило разглядеть, какие же стройные, сильные бедра были у господина Рагнвиндра. В брюки была заправлена белоснежная поплиновая блуза с широкими рукавами и длинными манжетами. Лисанн показалось, что рубиновые глаза Дилюка сегодня особенно переливаются оттенками красного. Не оттого ли, что воротник его был заколот рубиновой запонкой? Контраст белой рубашки и светлой кожи с красно-огненными волосами делали вид молодого хозяина аристократически-утонченным, на грани женственности.       Лисанн, застывшая с бокалом в руках, автоматически сделала ещё один глоток вина, забывая, что бокал её уже пуст.       — Добрый день! Здравствуйте! — Дилюк приветствовал попадавшихся на его пути гостей, пока твёрдым шагом неспешно направлялся в сторону Лисанн.       — Рад видеть вас. — Дилюк остановился перед смятенной садовницей и сделал лёгкий поклон. — Прекрасно выглядите.       — Благодарю, — Лисанн, краснея, сделала привычный реверанс.       — Я видел, что действующий магистр уже здесь. Пойдёмте, она на террасе. Вам непременно нужно познакомиться.       Лисанн сделала понимающий кивок и последовала за хозяином.       — Джинн! — Обратился Дилюк к молодой женщине, слушавшей беседу двух рыцарей.       Джинн моментально обернулась и окинула лучезарным взглядом Дилюка. — Привет! Извини, я совсем недавно пришла – в городе было одно неотложное дело... Ты меня не заждался?       — Действующий магистр не задерживается – это все остальные приходят рано. — Флегматично заметил Дилюк.       Джинн по-доброму улыбнулась. И всё-таки, он так много ей прощал.       — Ну что, не будем нарушать традиций? — Продолжил Дилюк.       — Не будем. — Утвердительно ответила Джинн. — Хотя, в прошлом году традиция уже была нарушена.       Джинн сказала это с едва уловимым укором, однако продолжила более доброжелательным голосом:       — Мы так ждали ежегодного приглашения на винокурню, а ты нас так и не позвал.       — Было одно неотложное дело. — Спокойно парировал Дилюк.       Лисанн тихо стояла чуть поодаль, ожидая, пока её представят. Она и не знала, что у хозяина такие странные отношения с действующим магистром. Ей показалось, или они подначивали друг друга?       — Ну так что, могу я, как действующий магистр, своими глазами увидеть, как идут дела на винокурне? — Джинн деловито сложила руки на груди.       — Учти, Эльзер мне всё подробно показывал и рассказывал. — Джинн сделала вид строгого фискала, будто прямо сейчас возьмется вскрывать махинации винного бизнеса.       — Надеюсь, винная индустрия Мондштадта по-прежнему находится в руках надёжного хозяина?       — Я предоставляю тебе возможность сделать вывод самостоятельно. — Дилюк сделал шаг в сторону, приближаясь к Лисанн. — Познакомься, это мисс Лисанн Ландерс, наш виноградарь.       — Добрый день, госпожа Гуннхильдр. — Лисанн сделала особо глубокий, правильный реверанс, шаркая башмачком и приподнимая юбку пальчиками.       — Добрый день, мисс Ландерс. Приятно познакомиться с молодыми продолжателями семейного дела дома Рагнвиндров. — Джинн явно была удивлена возрастом виноградаря. Эльзер представлял ей далеко не молодых садовников. А тут – девушка, да ещё и такая хорошенькая. Настоящее дитя природы – румяная, крепкая. Просто кровь с молоком!       Лисанн вся покрылась красными пятнами от волнения и без отрыва смотрела на Джинн снизу вверх. Разница в росте была до комичного велика.       — Лисанн, будьте добры, проведите действующего магистра к виноградникам. Покажите, как идут дела на полях. Я буду поблизости. Зовите, если понадоблюсь. — Дилюк обратился к обеим женщинам.       Лисанн округлила глаза. С одной стороны, это было плохо, ведь ей придётся остаться один на один с главным человеком Мондштадта, а с другой стороны, это несколько облегчало задачу. Рассказывать что-то сразу двум начальникам ей было неловко.       — Хорошо, мастер Дилюк! — Лисанн перевела испуганный взгляд на Джинн и жестом руки указала в сторону виноградников. — П-пройдёмте?       Дилюк избежал участия в экскурсии для действующего магистра, ибо не хотел отвечать на возможные вопросы Джинн. Во-первых, на половину из них он всё равно, скорее всего, не ответил бы. Но не только поэтому.       Как-то раз отец в разговоре с каким-то другом обронил при нем одну фразу, которая навсегда впечаталась в его сознение, хоть тогда юному наследнику едва ли исполнилось четырнадцать лет.       «Женщина женщину всегда скорее поймёт. Иногда лучше просто отойти в сторону и не мешать».       Дилюку очень хотелось свести этих женщин вместе. Во-первых, труды Лисанн непременно должны быть замечены и отмечены главным человеком Мондштадта. Горожанин Мондштадта, работа которого поощряется непосредственно действующим магистром, никогда более не сможет делать свою работу плохо — это была общеизвестная истина. Дилюк, правда, сделал бы исключение для рыцарей Ордо Фавониус, однако умом понимал, что для этих болванов понятие «хорошо делать свою работу» очень отличалось от его понимания.       Ну а во-вторых, Дилюку хотелось получить от Джинн кое-какую важную информацию. А именно, как она оценивает Лисанн со стороны. Пока что Дилюк отмечал в садовнице, кроме её профессиональных качеств, только бесконечную покорность. Это было неплохо, но отнюдь не радовало его. Для его планов это качество Лисанн было даже в каком-то смысле вредным. От Джинн же он ожидал какого-то непредвзятого мнения, свежего взгляда, а возможно, и предостережения.       Дилюк наблюдал за женщинами издалека. Лисанн, кажется, почувствовала себя свободно: активно жестикулировала и что-то с интересом рассказывала внимающей и активно кивающей Джинн. В общем-то, Дилюк не сомневался в обаянии своей давней знакомой, которая могла расположить к себе кого угодно.       Видят Архонты, он не планировал покидать особняк раньше времени. По крайней мере, ему следовало плотно пообедать перед тем, как отправиться на свой личный пост. Однако, заслышав до боли знакомый, певучий голос вновь прибывшего рыцаря, Дилюк решил как можно скорее удалиться. Перед уходом он успел лишь отыскать глазами Эльзера, который сразу всё понял и лишь кивнул в ответ. Сменив одежду в своей комнате, Дилюк решил проблему нежеланной встречи радикально – просто спрыгнул со второго этажа особняка. С этой стороны здания гостей не было, и Дилюк спокойно скрылся из виду.       Его вдруг окатило волной ностальгии. В голове ожило воспоминание о том, что он уже пользовался этим приёмом ухода от встречи с названным братом. Было это в далёком детстве.

***

      Дилюк вернулся на винокурню во втором часу после полуночи. Тело его гудело. В Храме Тысячи Ветров снова оказалось логово анемо-шамачурлов, обороняющихся с помощью крио-арбалетчиков, засевших на высоких руинах храма. Однако, расправившись с ними, на этом беды не кончились. Откуда ни возьмись, из-за стен появился крио-маг бездны, и, что-то прогундев, скрылся из виду. Дилюк гнался за ним до самых Июльских Садов. А уж там… В подземелье оказалась целая свора магов бездны, проводивших какие-то обряды. Если бы Дилюк случайно не наткнулся на их логово, эти маги уже сегодня-завтра вышли на просторы Мондштадта. Дилюк устало брёл по тропинкам домой.       «Надо будет завтра сообщить в Орден. Пусть проверят, что за обряды там проводились» — Думал он устало.       Самое печальное заключалось в том, что Дилюк так и не пообедал после того, как покинул винокурню, о чем сейчас очень жалел. Наивно подумал, что быстро управится и вернётся обратно. Живот скручивало в узел от голода. Однако когда он добрался до дома, сон пересилил голод. Дилюк свалился в кровать и отключился сразу, как только его голова коснулась подушки.

***

      Проспал он без задних ног до самого рассвета. Вся ночь прошла без сновидений. Лишь под утро в голове начали возникать какие-то образы. В том сне он испытывал жуткий голод. Дилюк оказался ровно на том пути домой, который проделывал несколько часов назад, перед возвращением домой. В особняке – никого. Но как же охота есть! Дилюк рыщет по столовой и кухне, но там не оказывается ни крошки. В столах, в шкафах и на полках – пусто. Делать нечего, придётся отправиться в Спрингвейл, ибо по ощущениям голод уже слепил стенки желудка.       Дилюк выходит в гостиную и видит перед собой странную картину. В гостиной кто-то развел огонь в камине. Он подходит ближе и понимает, что на софе лицом к огню сидит Лисанн.       — Где вы так долго были, мастер Дилюк? — Спрашивает она игриво.       Наяву Дилюк хотел бы избежать такого вопроса, ибо никто на винокурне не должен быть в курсе его ночных похождений. Однако откровенно флиртующий голос говорил о том, что сейчас Лисанн глубоко наплевать, где он был.       — Я очень голоден. Где вся еда? — Спрашивает он.       Лисанн словно не видит и не слышит его.       — Я хочу есть. Где Аделина? — Снова пробует он пробить эту стену.       — Присядьте. — Лисанн хлопает ладонью по мягкому сиденью.       Дилюк оторопел от наглости садовницы, которая давала ему указания в его же доме. Такое поведение было совсем не свойственно настоящей Лисанн. Дилюк, однако, просьбу выполняет, ибо не теряет надежды достучаться до разума единственного человека в опустевшем доме.       Оказавшись на софе, Дилюк вдруг обращает внимание на то, что глубокий вырез на платье Лисанн – совсем не вырез, а полностью расстегнутый ворот ночной рубашки. Под тонким хлопком отчётливо видны острые бугорки сосков, слегка вздёрнутые вверх. Не понимая, что им движет, Дилюк кладёт ладонь на грудь Лисанн и легонько сжимает её. На ощупь она оказалась совсем не такая, как он ожидал: не такая тёплая, и почему-то совсем лёгкая, невесомая как пух. Дилюк, кажется, начал догадываться о том, что происходящее – сон. Ведь прямо сейчас он занимался такими вещами, от которых сгорел бы от стыда наяву, но сейчас не испытывал ни капли неловкости. Да и обладательница груди словно бы стала невидима для него, превратившись в нечто безликое и безмолвное.       Не успев до конца осознать это, Дилюк непонятным образом оказывается в совершенно другом положении: лежит на спине, а голову его поддерживает Лисанн. Одной рукой она расстёгивает перед его лицом последние пуговицы на вороте рубашки, но Дилюк едва успевает разглядеть перед собой обнажённую грудь. В ту же секунду глаза его закрываются, и он чувствует на губах теплую, нежную плоть. Мысль о том, для чего эта плоть предназначена, приходит как нечто само собой разумеющееся. Губы Дилюка рефлекторно всасывают бархатную кожу, и в ту же секунду на его языке оказывается сладковатая, жирная жидкость. Тело его от груди до низа живота пронзает сильная, звенящая, сладостная дрожь. Дилюк хватает ртом теплые капли, без остановки делая засос за засосом. Во сне он не пытается делать это аккуратно. И чем дольше он это делает, тем мощнее тело его сводит свербящее возбуждение от единения с чем-то кровно-родным, уютным, ждавшим только его. Даже голод его отступил, оставляя приятное чувство сытости.       Прерывает негу внезапная боль. Дилюк резко открывает глаза и вскакивает. За окном уже светает. Поначалу он не может сообразить, что его разбудило. Секунду спустя, чувства подсказывают, что язык прикушен. Лизнув тыльную сторону ладони, он обнаружил на ней кровь.       Что же ему снилось? Дилюк вспомнил не сразу. А когда вспомнил, захотел поскорее забыть. Какое-то странное чувство брезгливости охватило его. Подобное никогда не возникало в его трезвом сознании, и Дилюк несколько минут пребывал в ошеломлении от воспоминаний о сновидении, пока неподвижно лежал в постели, созерцая рассвет в окне. Теперь, окончательно проснувшись, Дилюк почувствовал какое-то необъяснимое чувство отвращения к Лисанн. Сейчас, наяву, она казалась ему такой неприятной, противной. Сначала возомнила себя хозяйкой в его доме, а затем заставила заниматься такими постыдными вещами.       Как теперь разговаривать с ней при встрече, и как избавиться от этого алогичного, необъяснимого чувства неприязни?

***

      С утра он сразу же направился на водопад, вниз по склону от винокурни. Хотелось смыть с себя этот липкий сон. Солнце едва-едва окрасило небо в розово-оранжевый цвет. Место это очень нравилось Дилюку – здесь постоянно ошивались крио-слаймы, поэтому вода в озере была не просто холодной, а ледяной. Дилюк быстро скинул с себя всю одежду и, не боясь быть увиденным нагим в столь ранний час, с удовольствием окунулся в воду.       Лисанн только что вышла на виноградники и приняла привычную позу – наклонившись головой к земле, задницей – к верху. Лето близилось к середине, и пора пасынкования лоз шла полным ходом. Её внимание привлек шорох – кто-то в столь ранний час шёл по тропинке к особняку. Лисанн едва успела выпрямиться, чтобы посмотреть, кто идёт, но тут же присела на корточки, скрывая своё присутствие за рядами лоз винограда. Шаги принадлежали мастеру Дилюку. Лисанн украдкой наблюдала за стройной мужской фигурой. Мокрые волосы его стали тёмными, багровыми, и растрепались, прилипнув к белой, распахнутой на груди рубахе, которая тоже стала влажной. Лисанн поразилась, какой же он белый под одеждой. Совсем светленький. А мышц оказалось больше, чем могло показаться со стороны. Взгляд Лисанн спустился вниз и остановился на узких бёдрах и такой же узкой талии, подпоясанной кожаным ремнём брюк. По мере того, как Дилюк шагал, бугорок в его паху слегка перемещался под тканью брюк, что не ускользнуло от пристального взгляда Лисанн. Щёки её, и так разгоряченные от работы вниз головой, налились красной кровью, когда она застала себя за подобными мыслями. Но подглядывать не прекратила. Дилюк почти исчез из её поля зрения, но замедлил шаг и принялся выжимать воду из волос, накрутив их на кулак. Мышцы под тонкой, как паутина, батистовой рубашкой заиграли, вызывая желание попробовать на ощупь эту широкую спину. Лисанн ловила каждый его жест. Напоследок она ухватила взором стройные мужские ягодицы. Определённо, мастер Дилюк был хорош со всех сторон, как ни посмотри.       Весь оставшийся день был для Лисанн мукой. Кровь от щёк, кажется, не отливала весь день, а повторяющиеся в голове картинки из увиденного утром вновь и вновь заставляли испытывать неприятное ощущение напряжённости и влаги между ног. В конце концов, после обеда ей даже пришлось на несколько минут отлучиться от работы, чтобы, горя от стыда, забежать в своё скромное жилище при винокурне и сменить нижнее бельё. Такого с Лисанн прежде не бывало. Вернее, такого не бывало с ней всего лишь оттого, что она загляделась на какого-то рыцаря или симпатичного незнакомца, случайно встретившегося на тропинках Мондштадта. А потому стыд её смешивался со странным волнением, страхом перед чем-то непонятным, творящимся с её телом. Даже подчинённые заметили сегодня её рассеянность. Уж не больна ли она чем-то?