Осторожно! Хрупкое

            Это раннее утро винокурня «Рассвет» встретила совсем не так, как обычно.       — Хм, а вышло совсем неплохо! Даже как-то уютно. — Дилюк внимательно оглядел плоды стараний Лисанн и её команды.       Всё дышало новизной и свежестью. Старенький сарай стал совсем не похож на тот тёмный уголок, которым был прежде. Теперь здесь стало светло от белой штукатурки и почти стерильно чисто. Большая керамическая бочка, которую вчера привезли на винокурню, была выкрашена бежевой глазурью и наполовину погружена в специальное углубление в свежелакированном полу. Так температура, при которой вино будет вызревать после брожения, будет поддерживаться постоянной и не зависеть от переменчивой погоды.       Даже Лисанн сегодня блестела, как начищенная монетка моры. Сейчас она стояла по левое плечо от Дилюка и, кажется, хотела поймать каждый его вздох и взгляд. Садовница вся трепетала и не знала, куда деть свои беспокойные руки. Она то вставала в стойку «руки по швам», то учтиво складывала ладони вместе, придерживая их у живота.       — Вы просто прекрасно справились! — Дилюк, наконец, закончил вертеть головой по сторонам и обратил взгляд на Лисанн.       На него снизу вверх смотрели восторженные небесные глаза, а большие губы приоткрылись в приятном удивлении.       — Вам правда нравится? — мечтательно и обрадованно переспросила Лисанн.       — Очень, — ухмыльнулся Дилюк, забавляясь реакцией Лисанн на его похвалу.       — Спасибо вам, мастер Дилюк! — откликнулась садовница.       — Мне? За что? — удивленно спросил Дилюк и продолжил более серьезным голосом. — Не говорите чепухи, пожалуйста! Здесь во всем плоды ваших стараний, сами же знаете. Хотя бы здесь не приуменьшайте своих заслуг.       — Но без вашей помощи ничего бы не вышло… — немного виновато ответила Лисанн, притупляя взгляд, словно её отругали.       Лисанн так внезапно притихла и изменилась в лице, что даже для Дилюка всё стало ясно. Это было не кокетство и не подхалимство. Лисанн искренне высказала ему слова благодарности, а он своей иронией ненароком обидел её.       — Что ж… А если и так, то вам должно быть известно, что помогаю я только толковым людям. — ободряюще сказал Дилюк.       И на секунду, теряя свой извечный самоконтроль, позволил себе дружеский жест.       Лисанн вздрогнула, когда на её плечо опустилась большая ладонь и легонько, по-приятельски похлопала его. Дилюк задержался на плече не более чем на пару секунд, и быстро убрал руку за спину.       — Так что… Кхм… Желаю всем нам успехов! — к Дилюку вернулась его учтивая вежливость. — Что ж, мне пора… Хорошего вам дня, Лисанн!       Лисанн просто-напросто потеряла дар речи, поэтому в ответ смогла только вымученно улыбнуться и утвердительно кивнуть.

***

      «Я должен был это сделать! Я должен был. Должен!»       Дилюк подходил к особняку и всеми силами пытался найти объяснение произошедшему. Он рассудил, что сейчас бы Лисанн восприняла его слова как критику, понапридумывала всякой ерунды в своей светлой головке, и ей бы не так охотно работалось весь оставшийся день. Нужны ли Дилюку плохие работники на винокурне? Нет. Вот и всё! И если от Дилюка требуется приободрить кого-то для благого дела, всего-то похлопав по плечу, то он готов это сделать.       С другой стороны, после этой утренней сцены Дилюк не мог и не похвалить себя, ведь ему снова удалось сдержать себя от того, чтобы посмотреть на её грудь.       «Просто не смотри туда!» — приказывал он себе из раза в раз, и, в конце концов, выдрессировал себя.       Такая выдержка была просто необходима ему. С некоторых пор все его сеансы коротких расслаблений в ванной наедине с самим собой после тяжелого дня стали сводиться к одной и той же последовательности действий. Он понимал, что пришло время сбросить напряжение, начинал прикасаться к себе, долго пытаясь призвать в своем сознании собирательный образ соблазнительной нетерпеливой красавицы. Благо, повидал он их немало. Однако самоудовлетворение раз из раза растягивалось на бесконечно долгие минуты, и желанная кульминация так и не наступала. От долгого отсутствия разрядки низ живота начинало тянуть, а затем и вовсе болезненно пронзать член по всей длине. Тогда Дилюку не оставалось ничего, кроме как запрокинуть голову и позволить себе перенестись в тот его молочно-сладкий сон (будь он неладен!). После этого ему требовалось всего несколько секунд, чтобы испытать бурный, мощный оргазм. С каждым разом ситуация усугублялась: теперь он кончал от фантазий о том, как Лисанн будет по одной его просьбе обнажать грудь, нежно придерживать его голову и кормить молоком в кабинете, в подсобке таверны, в укромном уголке винокурни, а он будет слизывать губами и языком всё до последней капли. Ей нужно быть постоянно беременной и рожающей для этого? Он с удовольствием справится и с этой задачей.       Никогда прежде Дилюк не думал, что его будет возбуждать что-то сильнее, чем мысль о том, как он вбивает член в женское тело, а уж тем более – что он сам будет вожделеть ощущения плоти в своем рту.       «Чёрт, может, это дурное влияние частого посещения Витой Бездны и подземелий?» — подумывал Дилюк, пытаясь найти причину такой извращенной смены своих вкусов.       Пройдя в кабинет, Дилюк опустился в кресло и почувствовал какую-то непривычную пустоту вокруг себя. Все дела закончены, папки отложены в стол. А ведь недавно он был завален ворохом всяческих счетов и накладных. Вспомнилось вдруг, как он пару недель назад сидел здесь, а Лисанн рассказывала ему про виноград, вино и не только. Тогда их разговор пролетел словно за мгновение ока. Лисанн так разговорилась, что попутно озвучила ещё несколько своих идей касательно винокурни. Дилюк не был любителем пустой болтовни, но мысли Лисанн так незаметно и ненавязчиво увлекали его за собой! А ещё рядом с ней Дилюк чувствовал себя намного спокойнее и увереннее, чем во время разговоров с Эльзером.       Молодой Рагнвиндр к своему стыду был полным нулём в виноградарстве и виноделии. Никогда – ни в юношестве, ни во взрослом возрасте – Дилюка не интересовало вино и всё, что с ним связано. Это тяготило его. И как бы Эльзер не выказывал молодому хозяину своё уважение и желание помочь во всем, в воздухе между ними всегда висел немой укор.       А вот мастер Крепус знал о вине и винограде всё. А вы, мастер Дилюк?       Рядом же с садовницей Дилюк забывал о неловкости и стыде за свою неграмотность. Лисанн говорила так просто, и никогда не округляла глаза от удивления, когда Дилюк спрашивал элементарные вещи. Даже наоборот – ей очевидно было приятно, что молодой хозяин был заинтересован её словами, и она стремилась объяснить всё как можно более подробно и доходчиво, даже с каким-то трепетом.       «И как ей это не надоедает? Каждый день столько лет делать одно и то же?» — удивлялся Дилюк.       Но тут же он вспоминал, что все работники винокурни, в общем-то, проводят в таком режиме большую часть жизни. И, ясное дело, трепета к своему делу у них со временем становится меньше. Лисанн этот трепет не растеряла лишь только по причине своей молодости.       При этих мыслях Дилюку стало отчего-то щемяще-тоскливо. Он поймал себя на мысли, что будет очень жалеть о том дне, когда Лисанн станет такой, как все её взрослые коллеги по ремеслу.

***

      — Эльзер, мне нужно обсудить с тобой кое-какие финансовые вопросы, — сообщил Дилюк управляющему за завтраком. Обычно хозяин трапезничал в компании верного управляющего винокурней.       — Что вы хотите обсудить, мастер Дилюк?       — Нам нужно придумать, как распределять и во что вкладывать возможную выручку от оранжевого вина, — серьёзно заявил Дилюк, поглощая за один раз ломоть бекона и большой кусок глазуньи.       Лицо Эльзера едва заметно передёрнуло.       — Что вы имеете в виду? Самым простым будет просто объединить эту выручку с общей. Разве не так? — пожал он плечами.       — Я размышлял над этим, и решил, что это будет не вполне честно.       — Почему же?       — На сегодняшний день Лисанн отвечает за оранжевое вино. Она вырастила новый сорт и отвечает за оборудование, Михаэль и Бриджит ей помогают. Считаю, будет справедливо, если вырученные деньги частично отойдут под ответственность Лисанн.       — И как вы предлагаете поделить прибыль?       — Пятьдесят тысяч моры оставим в общей выручке винокурни. А с излишком поступим так: шестьдесят процентов заложим на надбавку к жалованью всем троим и Коннору, а судьбу остальных сорока процентов путь Лисанн решает сама. Может, пустит на дополнительное оборудование и инструменты, или закажет новые сорта винограда.       Эльзер моментально прикинул, что сорок процентов – это уже слишком.       «Лисанн же потратит эти деньги на какую-нибудь ерунду! Снова какой-нибудь подозрительный никому неизвестный сорт из Ли Юэ? Ну уж нет, если мастеру Дилюку плевать на винокурню, то уж точно не мне!» — судорожно рассуждал Эльзер.       Эльзер был готов даже отдать эти деньги на надбавку к жалованью всем задействованным в процессе, лишь бы не давать Лисанн карт-бланш на финансовые дела винокурни.       После недолгого обсуждения и обмена аргументами, Эльзеру всё-таки пришлось согласиться с хозяином. В конце концов, Дилюк напомнил ему, что даже их самое непопулярное вино приносит за весь сезон тридцать тысяч моры, а тут поставлена цель выручить аж пятьдесят тысяч на вине, с которым жители Мондштадта были совершенно не знакомы. Да и ни одной бутылки этого вина на винокурне ещё не было.       Тотчас, как как управляющий дал согласие на такое распределение выручки, он ясно осознал: оказывается, спорить с молодым хозяином он не умеет. Не то чтобы он был уверен в обратном до сегодняшнего дня. Скорее, Эльзер вовсе не допускал и мысли о том, что Дилюк захочет самостоятельно решать сколько-нибудь важные вопросы винокурни.       Дело приобретало для Эльзера неприятный оборот.

***

      — А, привет, Дилюк! — Джинн отрывается от бумаг и поднимает ясные глаза на гостя. — Подождёшь? Я тут ещё закончила…       — Можешь не торопиться. Зато я закончил. — Сухо отвечает Дилюк, и, не спрашивая разрешения, разворачивает к себе стул, усаживаясь за стол перед Действующим Магистром.       — Тц! Опять геройствуешь? Зачем тогда просил пойти с тобой? — С укором спрашивает Джинн и раздражённо вонзает перо в чернильницу.       — Я всего-навсего подумал, что ты ещё не закончишь к тому моменту, как я приду за тобой. А отвлекать тебя от важных городских дел я не имею никакого права. — Дилюк почесывает бровь указательным пальцем, и опирается локтем на стол. — И знаешь, что? Я оказался прав – ты ещё не закончила.       Джинн поджала губы. Дилюк, конечно, специально зачистил всех анемо-шамачурлов в Долине Ветров самостоятельно, предварительно позвав на это дело Джинн. Ему хотелось сделать ей неприятно. И, кажется, своего он добился. Джинн опустила лицо в ладонь.       — Ну-ну, не расстраивайтесь так, госпожа Действующий Магистр! В следующий раз вы непременно успеете разобраться со всеми просьбами горожан, и, возможно, даже успеете найти всех сбежавших кошек в радиусе километра!       — Не начинай. — Голос Джинн оказался неожиданно суровым. — Мы с тобой это уже проходили.       Дилюк внимательно посмотрел в её небесные глаза.       «Как у Лисанн, — мелькнуло в его голове, — и волосы похожи… Только у Лисанн, кажется, выгорели от работы на солнце…»       Джинн сделала кивок головой, мол, чего задумался? Дилюк очнулся от секундного наваждения.       — Джинн, я всё хотел спросить у тебя, как тебе винокурня? Что тебе показала Лисанн?       «Вот черт, ведь даже имена созвучны», — подумалось Дилюку, как только на его языке почти подряд оказалось два женских имени.       — Ну, вижу, у тебя неплохо получается вести там дела? — риторически вопрошает Джинн, примеряя на лицо улыбку и тут же позабыв о неприятных словах Дилюка, словно их и не было. — И виноград не переводится, и работники довольны. Ты молодец!       — Спасибо, — смущенно ответил Дилюк. — Моей заслуги, правда, в этом немного.       — Но тебе хоть нравится бывать сейчас на винокурне?       — Мне-то? Да как-то… Не понял ещё. В таверне нравится.       Джинн с легкой грустью в глазах посмотрела на Дилюка, взгляд которого был направлен куда-то в сторону.       — А ночуешь ты где?       — Когда как.       — А ведь год назад ты только в городе мог оставаться на ночь. Помнишь?       Дилюк и правда вспомнил, как он избегал ночевок на винокурне. Сейчас этот иррациональный страх прошел, но он всё ещё ночевал в своей спальне. Меж тем комната Крепуса оставалась ровно в том виде, каким её оставил предыдущий глава дома Рагнвиндров.       — Да, — задумчиво, словно вспоминая очень далёкое прошлое, отозвался Дилюк. Джинн сочувственно посмотрела на него.       — А Лисанн твоя – просто золотце!       — В смысле? — Дилюк вздрогнул, услышав из уст Джинн словосочетание «твоя Лисанн».       — Ну, твоя садовница, — пояснила Джинн, — такая толковая девушка! Честно говоря, мне за всё это время, пока винокурня была без хозяина, никто так подробно и бодро не рассказывал, как у вас там идут дела. Эх, везёт же тебе!..       Джинн мечтательно облокотилась на руку, словно жалела, что Лисанн – не её подчиненная.       — Думаешь, ей можно доверять серьёзные дела?       — Что ты имеешь в виду под «серьёзными делами»? — заинтересованно вопросила Джинн.       — Пока не знаю… Например, частично доверить управление винокурней?       — А как же Эльзер? — с осторожной опаской спросила Джинн.       — Да я так, теоретически, — махнул рукой Дилюк.       — Ну, вообще-то, ты, наверное, задаёшься правильными вопросами… Никто из нас не вечен.       Джинн на несколько секунд задумалась и в воздухе повисла тишина.       — Думаю, тут я плохой советчик. Сам-то ты чего хочешь?       Дилюк призадумался. Всё это время его решения по поводу винокурни были хаотичными и ненаправленными. А ещё, в глубине души он понимал, как боится ошибиться. Дилюк не боялся ни боли, ни предательства, ни лишений. Однако одна лишь мысль о том, что при нем винный бизнес станет жалкой тенью былой славы дома Рагнвиндров, вызывал неприятные мурашки где-то под рёбрами.       — Хочу, чтобы винокурня процветала. Как и было. До меня.       — Вроде бы сейчас всё хорошо. Тебя что-то беспокоит?       — Не знаю. — Пожал плечами Дилюк. — Всегда ли так будет? Успею ли я понять, если что-то пойдёт не так?       Джинн тяжело вздохнула и потерла напряженный лоб.       — Я тоже боюсь, что однажды не успею чего-то заметить... — Честно призналась она. — И, если хочешь совета, то я могу его дать, хоть ты, скорее всего, и сочтёшь его полной чушью.       Джинн сделала глубокий вдох.       — Не суди о тяжести чужих проблем и тревог со своей колокольни. И да, если для тебя пропажа кошки – сущий пустяк, для кого-то это пропажа единственного друга и члена семьи. И именно в тот день, когда мы станем глухи к чужому горю и волнениям, чем бы они ни были вызваны, вот именно тогда «что-то пойдёт не так». А об остальном не тревожься. С остальным мы справимся вместе.       Дилюк хотел было возразить, но не стал. В конце концов, Джинн сейчас так искренна и безоружна перед ним. И она осмелилась поделиться своими тревогами. Кто он такой, чтобы обесценивать её страхи?

***

      Дилюк вышел из кабинета Действующего Магистра в несколько расслабленном состоянии. И всё-таки Джинн имела какую-то необъяснимую ауру спокойствия и умела внушать безмятежность, хоть разум Дилюка так никогда и не принимал этих успокоительных речей, и всё время стремился найти опровержение её оптимистическим воодушевлениям.       «Что ж, теперь – в таверну? В таверну…» — буднично спросил и ответил себе же Дилюк.       Он начал неторопливо спускаться по ступенькам каменной лестницы.       «А может – на винокурню? — вдруг подумалось ему. — Сегодня потока посетителей не ожидается, Чарльз справится и без меня».       Дилюк задумался, что же такого он забыл сделать на винокурне, что ему туда так захотелось. Раньше такого не бывало.       «Точно! Надо же сообщить Лисанн о моем решении насчёт гонорара и распределения выручки. И Коннору тоже. Соберу-ка я их у себя, и всё объясню. Или нет, не буду звать Коннора. Лисанн, как главная ответственная, может все рассказать потом сама и Коннору, и Михаэлю, и Бриджит. Всё внимательно выслушает и передаст им. Заодно спрошу, как она справляется», — рассуждал про себя Дилюк.       «Надеюсь, у неё всё хорошо? Испугалась сегодня моих пустых слов, дурочка. Такая простая и даже не понимает этого... И как ей вообще удалось дожить такой до двадцати лет? Вот только счастье это или нет – тот ещё вопрос, конечно…»       Рассуждая по дороге о том, что ему сказала Джинн, Дилюк примерял это на Лисанн и задавался вопросами. Ведь эта девушка, кажется, не имела горестей и печалей. Всегда весёлая и готовая трудиться, словно заведенная. Однако Дилюка такая особенность несколько настораживала.       Да брось. Возможно, это просто следствие обычной тупости. От тяжелой работы на поле никто ещё умнее и смелее не стал.       Дилюк тут же насупился от таких мыслей, от которых ему было горячо стыдно. Всегда было стыдно, ещё когда он был подростком. Со временем он нашёл себе объяснения того, почему его происхождение не даёт ему ни малейшего основания допускать такие мысли по отношению к простому народу, что трудился на полях. Однако, как бы он ни старался, они время от времени приходили к нему, словно непрошеные гости, и вызывали жгучее чувство брезгливости к самому себе.       «Почему она ещё не замужем? — невольно промелькнуло в голове Дилюка. — Роль жены подошла бы ей гораздо лучше. Кому-то очень повезёт. Наверняка, домашнее хозяйство она ведет не хуже, чем следит за виноградом. А, судя по тому, как она управляется с молодняком, воспитательница она тоже хорошая – будет славно справляться с детьми. К тому же, с такими формами их, должно быть, рожать очень легко…»       Ему вдруг представился собирательный образ будущего мужа Лисанн – охотника или кузнеца. Этот человек будет заниматься тяжелым физическим трудом, приносить домой запах тяжёлого пота и крепко выпивать в конце недели. Дилюку ярко представилось, как этот человек будет по-своему счастлив и спокоен рядом с надёжной супругой. Каждый вечер его будет ждать теплый очаг и домашний уют, вкусный ужин, куча упитанных, розовощеких детей и добрая, милая жена. Возможно, его даже будут целовать в щёку по возвращении домой и гладить по голове, когда он будет засыпать в супружеской постели?       «Ведь это то самое «счастье», о котором мечтают все простые работяги в Монде и Спрингвейле, не так ли?»       Дилюк не заметил, как за своими мыслями спустился с пригорка к винокурне.       «Где же она? Наверняка, где-то на поле», — подумал Дилюк и уже собрался идти на поиски Лисанн, но, находясь уже на полпути, вдруг замедлился.       Ему ни с того ни с сего страсть как захотелось снова увидеть то место, где он бывал сегодня утром. В чистеньком сарае, где ещё пахло свежей штукатуркой, было очень приятно находиться. В этой тишине и прохладе скоро будет бродить и пениться то, что затем переродится в молодое вино. Дилюк к вину был равнодушен, но что-то его туда тянуло. Было в этом вновь отремонтированном сарайчике что-то уютно-домашнее, а большая пузатая бочка была словно их общим детищем – его и Лисанн. Ну и, конечно же, ещё нескольких человек.       Дилюк свернул к сараю, и, добравшись до него, обнаружил, что дверь была приоткрыта.       «Коннор», — с легкой досадой подумал он.       Рагнвиндр шёл сюда, чтобы побыть наедине лишь со своими мыслями и вином. Однако как же приятно было узнать, что в сарае сейчас находился не Коннор, а Лисанн.