Осторожно! Хрупкое

      Кажется, всю свою жизнь до этого момента Дилюку следовало назвать никчёмной и бессмысленной. Ведь он не знал, что такое истинное счастье. Теперь Рагнвиндр приходил не в холодную пустующую квартиру, а в уютный уголок, где его с нетерпением ждали каждый вечер и куда он с нетерпением стремился. Ему, конечно, предстоит ещё постараться, чтобы Лисанн окончательно доверилась ему и назвала своим мужем. Но этого он готов ждать сколь угодно долго. Несмотря на все эти абсурдные мысли Лисанн о том, что она каким-то образом недостойна его, которые Дилюк расценивал не иначе, как чушь, противиться воли возлюбленной чересчур упрямо он не мог.       «Пусть делает так, как ей комфортно,» — решил для себя Дилюк.       На дворе стоял день первого снега. После завтрака пара выдвинулась на небольшую прогулку. Лисанн уже привыкла к заинтересованным взглядам в их сторону, поэтому почти не замечала их. Старшее поколение смотрело одобрительно, молодёжь – по-разному. Кто-то – с нейтральным выражением, кто-то – с очевидным недоумением. Проходя мимо таверны, Дилюк неожиданно обратился к Лисанн:       — Лис, ты говорила, что скучаешь в городе. Не хочешь попробовать найти себе занятие, скажем, в таверне? — Предложил Дилюк.       Лисанн иронично хохотнула.       — Это такая шутка? Ты и сам прекрасно знаешь, что мне там нечего делать – винограда в таверне не растёт. Нет, ну если ты ищешь уборщицу или посудомойку…       — Ну, хватит. Нет, конечно! Я предлагаю тебе самой придумать, что тебе хотелось бы улучшить в таверне. Хочешь – обнови наше меню. Мне кажется, это уже давно пора сделать.       — Дилюк, не стоит… Я в этом совершенно ничего не понимаю! Я не знаю, какие вкусы у горожан, тем более, что большинство посетителей – мужчины. Я не лучший советчик в этом вопросе.       — Ну, я же люблю твоё меню, — тепло отозвался Дилюк.       — Так ты и мужчина не обычный. — С неловким смешком ответила Лисанн. — И вина вон не пьёшь.       — А что, если ты попробуешь побыть со мной за барной стойкой в мою смену? Мне всегда нужна помощь по мелочам. Там ничего сложного. А ты сможешь почувствовать, каково это – работать здесь. Глядишь – тебе понравится больше, чем виноградарство. По крайней мере, мою рабочую смену ты точно скрасишь. Что скажешь?       Лисанн задумалась на мгновение.       — Ну, разве что попробовать один раз…       — Вот и славно! — Одобрительно ответил Дилюк. — Понравится тебе или нет – увидим. В любом случае, вместе нам всегда будет лучше. — На этих словах Дилюк приобнял Лисанн одной рукой и легонько сжал её плечо.

***

      Смена Дилюка началась в три пополудни, когда солнечный свет проникал в дальнюю часть таверны, окрашивая стены в мягкий оттенок. Лисанн заняла высокий стул в самом углу по ту сторону барной стойки и заинтересованно поглядывала на посетителей со своего поста, пока Дилюк методично натирал до блеска сухие бокалы. За первые двадцать минут их смены в таверну зашла пара приятелей, оба заказали по бокалу яблочного сидра. Лисанн завороженно наблюдала, как Дилюк разливал напитки. В конце он предложил Лисанн самой обслужить гостей и поднести им бокалы на подносе. Затем в таверну зашёл сухой старичок лет семидесяти. Заказал сухое красное и нарезку копчёной колбасы. Пока Дилюк готовил заказ, Лисанн доброжелательно составила компанию разговорчивому старику. Наконец, уже через час таверна была почти наполовину заполнена посетителями, шумно болтавшими и обсуждавшими что-то своё.       Неожиданно на пороге появился крупный мужчина, совсем непохожий на беззаботного посетителя таверны. Он явно был здесь по какому-то важному делу.       — Добрый вечер, господин Дилюк! Ящики на месте. Вносить? — Спросил мужчина.       — Добрый вечер! Да, давайте их сюда. Я пока открою кладовую. — Распорядился Рагнвиндр.       Мужчина в дверях удалился и вскоре вернулся с напарником, неся деревянный ящик, позвякивавший стеклом бутылок.       — Это ящик с красным? Или с «Рассветным трепетом»? — Деловито поинтересовался Дилюк.       — А кто ж его разберёт, мастер Дилюк? — Быстро ответил напряженный грузчик. — Господин Эльзер нам не сообщал.       — Что-что-что? Привезли ещё «Рассветного трепета»? Подавайте его нам! — Загалдели посетители, сидевшие неподалёку от входа.       — Нам! Нам! — Присоединились остальные, занимавшие столики на втором этаже.       Дилюк снисходительно ухмыльнулся и покачал головой, проходя в кладовую, чтобы показать носильщикам место, куда ставить ящик. С первым было покончено, и через минуту грузчики несли уже второй ящик, на ходу прикрикнув «Осторожно! Хрупкое!» какому-то незадачливому растяпе, неожиданно оказавшемуся на их пути. Приближаясь к барной стойке, один из носильщиков, шедший позади ведущего, не успел вписаться в поворот и на полном ходу налетел пальцем на угол стойки.       — Вот чёрт, Альберт! Куда ты так прёшь? — Едва послышалось где-то на фоне оглушающего звука битого стекла.       В таверне наступила гробовая тишина. На лбах посетителей градом выступили капли пота. Ещё несколько мгновений спустя вокруг места трагедии начал скапливаться народ. Дилюк и сам стоял в оцепенении.       — Это… Это был последний «Рассветный трепет», да? — Горько всхлипнул женский голос в толпе.       Дилюк очнулся от наваждения: вот-вот на полу начнёт разливаться липкий алкоголь, что никак не пойдёт на пользу деревянному полу таверны. Засучив рукава рубашки, Дилюк принялся что-то искать в самом нижнем отделении стойки. Наконец, поднявшись на ноги и держа в руке большую отвёртку, Рагнвиндр ловко вогнал кончик инструмента меж крышкой и стенкой ящика. Нажав посильнее на ручку, Дилюк вскрыл ящик. Пространство вокруг вмиг наполнилось терпким винным ароматом.       Раздался выдох спасительного облегчения – ящик был наполнен битыми бутылками из коричневого стекла, в то время как «Рассветный трепет» был разлит по тёмно-зелёным сосудам. Разговоры и смех снова наполнили таверну, посетители начали расходиться по своим местам.       Дилюк принялся быстро вынимать уцелевшие бутылки. Резко запустив в очередной раз руку в ящик и схватившись за горлышко, Рагнвиндр нахмурился, замедлился и вынул лишь отколотое горлышко. По ладони его растеклась алая жидкость. Однако то было не вино – кровь.       — Вот чёрт. — Беспристрастно выругался Дилюк, задумчиво смотря тонкую струйку крови, сочащуюся из раны, словно это была и не его рука вовсе.       — О, Барбатос… Нужно срочно промыть и перевязать это! — Пролепетала Лисанн, мигом подскакивая к Рагнвиндру.       — Идём в подсобку, поможешь. — Сообщил Дилюк, вставая на ноги и прихватывая здоровой рукой почти пустой ящик, на дне которого в бордовом омуте плавали осколки битого стекла.       Как только Дилюк закрыл дверь подсобки, здесь оказалось темно и прохладно. Впрочем, вскоре помещение озарилось светом свечей. Дилюк направился к крохотной раковине в углу подсобки и принялся промывать рану холодной водой.       — Здесь где-нибудь есть вата и бинты? — Спросила Лисанн.       — Посмотри в ящике комода. Второй снизу. — Быстро ответил Дилюк, в памяти которого всё ещё были свежи воспоминания того утра, когда он вернулся со своего поста слегка потрёпанным.       — Дилюк, — обратилась Лисанн, побуждая Рагнвиндра обернуться в её сторону, — это всё, что есть?       Лисанн держала в руках небольшой клочок ваты.       «Вот черт,» — второй раз за вечер выругался Рагнвиндр, но уже про себя.       Он совсем забыл, что в то злосчастное утро он истратил остатки своих запасов.       — Теперь придётся придумать повязку из подручных средств. Иначе остатки смены я буду мазать кровью бокалы посетителей. — Сказал Дилюк, указывая на длинный порез, сочившийся свежей кровью.       Лисанн неторопливо приблизилась к Дилюку и задумчиво взяла его порезанную ладонь в свои руки. Приоткрыв пухлые губы и направив совершенно невинный взгляд на возлюбленного, она коснулась ртом пореза, начав нежно всасывать ежесекундно выступающую кровь из раны Дилюка. Сделав пару громких причмокиваний, Лисанн крайне вызывающе заглянула в глаза Рагнвиндра. Ни один из них не имел малейшего понятия, что, чёрт возьми, здесь происходит. Но это нравилось им обоим.       Возбуждение охватило Дилюка мгновенно и необратимо, прошибая насквозь. Азарт и страсть вспыхнули ещё сильнее, когда Лисанн начала дразняще ласкать кожу ладони кончиком языка, что погружало Рагнвиндра в неописуемое исступление. Неожиданно Дилюк отнял руку и, схватив Лисанн, развернул её спиной к себе и впечатал животом к раковине. Ноги Лисанн подкосились от ощущения бедер Дилюка, прижатых её ягодицам, и уже совсем ослабли, когда сзади послышался звон расстегивающейся пряжки ремня. Со стороны всё это выглядело настолько неприлично-поспешным и развратным, что голова Лисанн шла кругом, совсем потеряв способность соображать. Здравый смысл, будь он сейчас с ней, подсказал бы, что подсобка таверны в вечерний час, когда за стеной от них находится куча народа, – не лучшее место для любовных утех. Однако сейчас этот факт только сильнее раззадоривал её желание, заставляя Лисанн поражаться собственной похотливости и неспособности остановить ни себя, ни Дилюка. Та рассудительная часть её личности, которая всегда была при ней, словно сделала шаг в сторону и сейчас внимательно наблюдала за происходящим, словно всё это было не с ней. Словно вовсе не Лисанн, а какая-то уличная распутница оказалась зажата между раковиной и бедрами Дилюка и сейчас сгорала от влажного желания быть использованной своим хозяином, как расходный материал вроде салфетки или зубной щётки. Во рту пересохло.       Дилюк провел большой ладонью по плечам, груди, животу и ягодицам Лисанн, быстро проникая под юбки. Под ними оказались пышные бедра, обхваченные тугими теплыми чулками на подвязках. Нащупав ткань хлопковых панталончиков, Рагнвиндр резко стянул их вниз, запуская ладонь меж влажных складок. От настойчивого, бесцеремонного трения Лисанн была готова разрыдаться – настолько хорошо и необходимо ей это было. Дилюк ввел два пальца внутрь практически без препятствий и принялся ритмично вводить и вынимать их снова и снова. Каждый раз, когда широкие костяшки пальцев оказывались в самом узком месте входа, Лисанн блаженно прикрывала глаза и приоткрывала уста, с трудом сдерживая стоны. Сердце в её груди не колотилось бешено, а делало редкие тихие удары, словно тоже боялось навести лишний шум.       За дверью внезапно послышался всплеск гула голосов, а затем кто-то пьяный гаркнул во весь голос что-то грубое. Лисанн вздрогнула и затуманенным взглядом посмотрела за плечо. Однако вместо того, чтобы получить объяснения, как они оказались в столь щекотливой ситуации и продолжают делать её ещё более непристойной, Лисанн получила страстный, влажный, настойчивый поцелуй.       Слишком хорошо, чтобы найти в себе силы остановиться.       Дилюк вынимает пальцы и, обращаясь с телом Лисанн как с невесомой куклой, приподнимает её за бедра, проникая внутрь одним лёгким движением, невозможно наполняющим, необходимым, долгожданным. Безумно хотелось как можно шире расставить ноги в стороны, однако спущенное к коленям бельё не позволяло этого сделать, что только усугубляло тугой комок сладкого ожидания внизу живота. И, кажется, эта теснота распаляла не только Лисанн: Дилюк двигался словно заведенный, как зверь, преследующий добычу. Лисанн сама не заметила, как стала в неумолимом темпе насаживаться на член. От каждого шлепка по её телу расходились мягкие волны, а грудь колыхалась самым непристойным образом. Дилюк заботливо обхватил одну из пышных грудей ладонью.       Лисанн расплавилась от наслаждения, позволяя неге полностью растечься по её телу. Тяжелое размеренное дыхание Рагнвиндра над ухом заставляло забыть обо всём том, что ещё недавно было для неё фоновой тревогой – о том, что за стенами подсобки прямо сейчас находится куча людей, о том, что Дилюк слишком часто стал отлучаться на ночные дела, о том, что завтра ей придётся первый раз принимать гостей на званом ужине.       Дилюк, увеличивая темп и добросовестно доводя дело до конца, припал губами к её шее.       — Я сейчас… Сейчас… — Вяло пробормотала Лисанн, стекая вниз в руках возлюбленного и сладко зажмуриваясь.       Заведя руку чуть за плечо, Лисанн провела ладонью по хвосту Дилюка, спавшему вперёд и щекотавшему её шею.       Лисанн слегка потянула хвост на себя, когда из её уст протяжно вырвалось «Ах!», чуть громче, чем ей бы того хотелось.       — Тише, тише… — Попросил Дилюк нетребовательно, словно его просьба была обращена к себе.       Лисанн обмякла в руках Рагнвиндра, который и сам пару мгновений спустя издал продолжительный стон, полный блаженства в своём окончании. Дилюк, уткнувшись носом в шею Лисанн, ещё несколько секунд наслаждался мгновением, пока не пришёл в себя. Быстро сообразив, что последствия их страсти, которые сейчас растеклись струйками влаги по внутренней стороне бедра и даже немного запачкали носки начищенных башмачков Лисанн, могут привлечь лишнее внимание, Рагнвиндр ринулся за полотенцем, по пути застегивая брюки и ремень.       — Ты как? — Заботливо интересуется Дилюк, убирая полотенцем кремовые сгустки.       — Ничего, — ответила Лисанн, покачиваясь на ногах, держась одной рукой за раковину, а другой – за голову. — Это было так... Так...       Дилюк самодовольно ухмыльнулся:       — Как?       — Наверное, после такого мне лучше не переступать порог городского собора. — Еле слышно ответила Лисанн, поднося пальцы к виску.       Дилюк заулыбался и заключил Лисанн в объятия.       — Я сейчас вернусь в зал, а ты не торопись. Отдохни.

***

      Прошло не меньше двадцати минут, пока Лисанн не вернулась на свой пост. По началу она старалась не поднимать глаз, будучи искренне уверенной в том, что весь зал сейчас смотрит на неё сальными взглядами. Однако, убедившись в том, что публике нет до неё никакого дела, она постепенно расслабилась.       Лисанн помогала Дилюку собрать поднос с закусками на большую компанию, когда в таверне появился незнакомый молодой человек, явно приковавший внимание Рагнвиндра с самого порога. Лисанн направила взгляд на гостя. Для того, чтобы понять, что в «Долю Ангелов» пожаловал агент Фатуи, особого ума не требовалось. Рыжий парень был одет в широкое длинное пальто с меховыми оторочками. Оставив верхнюю одежду на крючке у входа, гость направился прямиком к барной стойке.       — Добрый вечер, господин... — Парень прищурился по-лисьи, перебирая в голове нужные воспоминания. — Рагнвиндр! Я слышал, у вас со времен моего последнего визита в Мондштадт появилось новое вино, которое расхваливают местные. Можно ли приобрести у вас одну бутылочку?       Сквозь непроницаемую маску вежливой нейтральности, Дилюк ответил:       — Мы больше не продаём «Рассветный трепет» в бутылках на руки. Могу предложить вам лишь бокал этого вина.       Лисанн сложила брови сочувственным «домиком» и взглянула на Дилюка.       — Спасибо, я не пью белое, кроме игристого. Это в подарок. Всего одну бутылку! Скажите любую вашу цену – я заплачу. — Пожал плечами гость, искренне не понимая, что за странные условия выдвинул ему Рагнвиндр.       — Вы, наверное, не поняли, мистер. Мы. Не продаём. Это. Вино. На руки. Приезжайте в Мондштадт в следующем году, к концу лета. Или сделайте предварительный заказ. Лисанн перевела извиняющийся взгляд на гостя. Тот устало выдохнул и устало бессильно прикрыл глаза.       — Войдите в моё положение, господин Рагнвиндр. Это вино не для меня. Я ищу стоящий подарок для дамы. Она много времени провела в Фонтейне, так что, думаю, вы прекрасно понимаете, как сложно её удивить в винном отношении.       — Понимаю прекрасно. Но вина не продам.       — Дилюк, ну может... — Не выдержала Лисанн, тихонько дернув Рагнвинра за рукав рубашки.       Дилюк понял намерение Лисанн без слов, однако и его ответ был понятен без дополнительных пояснений. Лисанн не скрыла кислой мины. Гость ухмыльнулся.       — Однако, как вы суровы, господин Рагнвиндр. Ладно – я, но чем заслужили такого обращения дамы?       — И далеко вы отвезёте наше вино? — Деловито спросила Лисанн, складывая руки на груди.       — Прямиком в сердце Снежной. Эта бутылка отправится в Заполярный Дворец. Лисанн приподняла брови и перевела взгляд на насупившегося Дилюка, всеми силами пытаясь донести до него:       «Ну же, давай!»       — Если мой подарок придётся даме по вкусу, не сомневайтесь – она постарается, чтобы в следующем году вино оказалось на столах Заполярного Дворца. — Подливал масла в огонь гость.       — Меня интересует только то, окажется ли «Рассветный Трепет» на столах «Доли Ангелов» и в бокалах мондштадцев.       Лисанн поджала губы и с осуждающим недоумением посмотрела на Дилюка. Дилюк зеркально сложил руки на груди.       — Кажется, вы расстраиваете свою прелестную помощницу, господин Рагнвиндр. Лисанн мигом покраснела от неожиданного замечания в свою сторону.       — Вы будете что-то заказывать? — Резко вмешался Дилюк.       — Да, конечно. Полуденную смерть, пожалуйста. Закусок не нужно. — Приторно улыбнулся гость и, крутанувшись на лакированной поверхности стула, развернулся и соскочил на пол.       Дилюк развернулся к стеллажам за спиной и выставил на стойку все необходимые ингредиенты. Начался простой, но в то же время магический процесс создания легендарного алкогольного коктейля. Рядом крутилась Лисанн, не зная, куда себя пристроить. Наконец, спустя несколько тяжелых вздохов, она не выдержала:       — Дилюк, ну давай продадим ему вино. Всего одну бутылочку! Там ещё больше двадцати останется. Для «Доли Ангелов» её исчезновение останется незамеченным, а вину это сделает такую хорошую рекламу!       — Лисанн, не беспокойся так. Репутация заведения не пострадает оттого, что какой-то франт из Фатуи не подарит своей содержанке бутылку вина.       Лисанн нахмурилась. Ей казалось, что в этом мире не существует ничего, что могло бы вынудить Дилюка бросаться грубыми словами в сторону женщины. Но, по-видимому, агентам Фатуи удавалось сделать невозможное.       — Но разве кому-то будет плохо оттого, что наше новое вино попробуют в самом Заполярном Дворце? А вдруг, им так понравится, что на следующий сезон они закажут у нас сразу целую партию? А я, между прочим, заготовила на весну много черенков. Мы можем запросто увеличить количество лоз хоть вдвое в следующем сезоне!       Дилюк слегка нахмурился: Лисанн не посвящала его до этого в свои планы, как всегда имея при себе какие-то собственные намерения.       — Но в этом сезоне мы не планировали отправлять «Рассветный Трепет» в другие регионы, и у нас его осталось не так уж много. Давай оставим это вино тем, на чьей земле оно родилось.       — Да брось, Дилюк! Всего одна бутылка! Посмотри на эти лица, — шепнула Лисанн, — после трёх бокалов они уже не различают, что им наливают. Поверь мне, я знаю! — Пылко закончила Лисанн, ярко вспоминая, каким высоким «ценителем» вина была её мать в состоянии опьянения.       — Я против. — Выдал Дилюк после продолжительного молчания. — В моей таверне Фатуи не имеют привилегий покупать то, чего не может приобрести обычный горожанин Мондштадта.       Лисанн закусила губу, разочарованно выдохнула и прикрыла глаза.       Сказать, что Лисанн в считанные секунды загорелась идеей того, чтобы «Рассветный Трепет» вышел за пределы Мондштадта, да ещё и сразу попал на стол Заполярного Дворца, значило ничего не сказать. Впрочем, её детище ещё имело шансы на путешествие в другие регионы. Что-то подсказывало Лисанн, что, не будь этот парень из Фатуи, Дилюк был бы более мягок в своих принципах.       Лисанн замолкла и, с грустью окинув взглядом гостя из Снежной, присевшего за столик у окна, прислонилась спиной к кухонной стенке, сложив руки на груди. Дилюк, нахмурившись, завершил «Полуденную смерть». К барной стойке со второго этажа подлетела девушка лет семнадцати.       — Мастер Дилюк! Мы бы хотели заказать ещё два бокала сидра, один бокал красного и белого полусладкого. — Девушка загибала пальцы, явным образом вспоминая просьбы своей компании. — Будьте добры!       — Будет готово. — Кивнул Дилюк.       — Через сколько мне подойти? — Поинтересовалась девушка.       — Не беспокойтесь, я отнесу вам.       Лисанн не двигалась, только глазами следя за хозяйственным и расторопным Рагнвиндром. Тот мастерски собирал заказ, позабыв про готовый напиток для назойливого гостя из Снежной. Забытый бокал «Полуденной смерти» порождал в голове Лисанн бурную мыслительную деятельность.       — Чёрт. Совсем забыл. Лисанн, будь добра, отнеси заказ тому парню. — Кинул Дилюк за плечо, когда уже собирался уходить с подносом в руках.       Лисанн растерянно кивнула и секунду спустя удивленно приоткрыла глаза, словно не веря в свою удачу. Посмотрев вслед Дилюку, она увидела лишь удаляющуюся спину в приталенном жилете. Не теряя далее ни минуты, Лисанн змеёй юркнула в подсобку и пару секунд спустя выскочила с бутылкой «Рассветного Трепета», спрятанной за юбкой. В другую руку она взяла бокал «Полуденной смерти».       — Господин... — Шепнула Лисанн, подходя со спины к рыжеволосому парню и быстро подсовывая ему бутылку под бок. — Держите, вот. Четыре тысячи моры оставите в под салфетницей.       Несколько мгновений спустя, когда Лисанн была уже возле барной стойки, гость довольно ухмыльнулся и начал шарить рукой по кителю в поисках кармана с морой.

***

      Лисанн приоткрыла глаза и шевельнулась. Рядом с ней мирно спал Дилюк, подложив локоть под голову. Белоснежная кожа лица, шеи, груди и рук Рагнвиндра словно слегка светилась в предрассветной мгле. Распущенные красные волосы, лежавшие на плечах, казались багровыми. Лисанн улыбнулась, вспомнив их вчерашние утехи в таверне, но тут же осеклась.       Вчера она обманула его. Было ли Лисанн стыдно за это? Безусловно. Поступила бы она иначе, снова оказавшись во вчерашней ситуации? На этот вопрос Лисанн затруднялась ответить.       Лисанн тяжело вздохнула и перевернулась на спину, складывая руки на животе и устремляя печальный взгляд в высокий потолок. Вчера они вернулись домой глубоко за полночь. Лисанн никогда не чувствовала себя столь измотанной, хотя не делала в таверне ровным счётом ничего.       «И почему работа на виноградниках считается более тяжёлой, чем в городе?» — Задавалась она вопросом.       Лисанн тихонько приподнялась и села на краешек перины. Вчера тот парень из Фатуи вместо четырёх тысяч оставил восемь, и сейчас они оттягивали карман юбки, висевшей в шкафу. Лисанн подумала, что лучше вынуть их оттуда, когда Дилюк отлучится из дома. Но тут же задалась вопросом, куда она их перепрячет. Потратить эту мору ей было не на что. «Доложить её в ящик стола Дилюка, где он хранит наличную мору? А вдруг он заметит?» — Лисанн смутилась и пообещала себе, что придумает какую-то схему, в которой ей не придётся объяснять, откуда в их бюджете внезапно появилась столь внушительная сумма.       Сегодня Лисанн ожидал крайне важный день. Вечером в доме Рагнвиндра устраивался званый ужин. А хозяйкой на этом ужине предстояло быть ей. Это задание было своего рода выпускным экзаменом после завершения курса «Хороших манер» от Лизы. Как казалось Лисанн, она была готова к нему. По крайней мере, за несколько месяцев жизни в городе она успела хотя бы немного, но узнать тех людей, с которыми Дилюку время от времени приходилось иметь дело. И среди них были не только те, кто был по-настоящему дорог молодому Рагнвиндру. Были и те, приглашение которых было жестом вежливости. А вернее сказать, данью памяти. Просто потому что мастер Крепус сделал бы так, будь он на месте Дилюка.       Конечно, более всего Лисанн страшили две фамилии. Гуннхильдры и Лоуренсы. С Гуннхильдрами было проще. Джинн казалась Лисанн довольно приветливой, хотя повышенная ответственность и серьёзность действующего магистра и вызывала в Лисанн неясную, тревожную зеркальную реакцию – повышенную требовательность Лисанн к самой себе. Другое дело двоюродный дядя Джинн, Экхарт, знаменитый на весь Тейват историк, который казался Лисанн заоблачно умным и эрудированным человеком.       С Экхартом Гуннхильдром она познакомилась случайно. В тот день они с Дилюком ужинали в «Хорошем охотнике», когда Дилюк заметил знакомого и пригласил Экхарта присоединиться к ним. Лисанн в тот вечер не проронила почти не слова, сидя, как мышка, и слушая насыщенную беседу двух мужчин. Лисанн только тогда в полной мере осознала, насколько Дилюк был по-настоящему образованным человеком. С Экхартом они беседовали не просто об истории, а о личных взглядах, предположениях, перспективах Мондштадта. В тот вечер Лисанн впервые за много месяцев поймала себя на тех сомнениях, которые преследовали её в самом начале их отношений: а тот ли она человек, который нужен Дилюку? Во время той беседы Гуннхильдр как будто и вовсе не обращал внимания на Лисанн, поинтересовавшись лишь родом её деятельности.       По-другому дело обстояло с Лоуренсами. На ужин была приглашена только женская часть семейства – Эола и её мать. Даже Дилюк, нацеленный на следование образу действий, которого придерживался Крепус, не был готов иметь близкие отношения с Шубертом Лоуренсом. Крепус был так же не в восторге от высокомерного семейства, однако всегда был обходителен и приветив в общении с Лоуренсами. Как ни крути, а связь представителей старой аристократии с себе подобными была всё ещё сильнее любых сношений с рыцарством и любыми другими гильдиями горожан. Решение не приглашать дядю Эолы далось Рагнвиндру нелегко, однако ему пришлось найти в себе силы принять: возможно, Крепус, мог быть в чём-то не прав. Ну не мог молодой Рагнвиндр – образованный и достойный наследник своего рода – терпеть узколобых и заносчивых взглядов Шуберта, дискриминировавших половину гильдий Мондштадта. Тем более, что в избранницы он выбрал себе девушку из того сословия, которое было не более, чем обслуживающим персоналом в лазах Шуберта. Лисанн по началу слегка тревожилась, не останутся ли Эола и её мать в претензии по поводу такого отношения к их дяде и деверю, соответственно. Однако Дилюк успокоил Лисанн: из надёжных источников Рагнвиндру было известно, какой дискомфорт самим дамам доставляет их родственник, болезненно увлеченный идеей возрождения аристократии.       Перебрав эти отрывочные воспоминания в голове, Лисанн поднялась с кровати и приготовилась начать новый день.