Осторожно! Хрупкое

      Многолюдные улицы гавани Ли Юэ гудели и источали запахи ароматных специй и жареной еды, смешиваясь с соленым морским воздухом. Молодой наследник мондштадтского рода, Йен Ван Брейгель, стоял возле дверей Шатра «Синьюэ» и внимательно вглядывался в меню, вывешенное на стене, пытаясь представить вкус каждого блюда по его описанию. Судя по тому, какой продолжительный урчащий звук издал его желудок, господин Ван Брейгель был уже давно голоден.       Улыбнувшись, он обернулся и произнес:       — Знаешь, Дилюк, я никогда не пробовал вина Ли Юэ, что продаются в этом заведении. Как думаешь, стоит заглянуть сюда?       Вопрос Ван Брейгеля был явно риторическим. Йен не мог не знать, что Шатер «Синьюэ» был, пожалуй, самым роскошным рестораном во всем Ли Юэ, и точно стоил внимания гостей. Дилюк нахмурился, его губы сжались в тонкую линию.       — Мне все равно.       Ван Брейгель тяжело вздохнул.       — Ну же, Дилюк, не будь таким. Я знаю, что это нелегко, но ты не можешь продолжать так себя вести. Раз ты не пьёшь вино сам, посоветуй мне! Ты же наверняка в курсе, что нравится мондштадтцам, которые бывали в Ли Юэ?       Дилюк посмотрел на него взглядом, полным сомнения. Ван Брейгель положил руку на плечо Рагнвиндра.       — Дилюк, я обещался тебя отвлечь, взяв тебя в попутчики. С тебя я многого не прошу – просто составь мне компанию. Помнишь уговор? Ну же! Для меня.       Дилюк колебался всего мгновение, прежде чем кивнуть. Приятели вошли в ресторан. На дворе был самый разгар дня, и внутри было довольно безлюдно: основной наплыв гостей ожидался к вечеру.       В итоге напиток Ван Брейгелю посоветовал расторопный официант, который, кажется, с полуслова понял, какое вино будет уместно предложить гостю из региона свободных ветров. Йен заказал две чашки вина на пробу. К его удивлению, вино принесли в бокале, видимо, стремясь покорить сердце мондштадтского гостя. Вино оказалось плодово-ягодным, сладким, скорее крепким ликёром. Сделав глоток вина, он издал удовлетворенный вздох.       — Вот это да, — сказал он, удивленно приподняв брови. — Это лучшее вино, которое я пробовал здесь!       — Как называется? — спросил Дилюк без особого интереса, на мгновение отвлекаясь от бокала абрикосового нектара.       Йен погрузился в меню, выискивая знакомое название, которое озвучил официант. Вытянув руку с бокалом вперед, он поднёс вино прямо под нос Дилюку, при этом, даже не смотря в его сторону.       — «Первое Свидание».       Дилюк едва успел отпрянуть от бокала с вином до того, как он стукнулся о его нос, и поморщился.       — Отвратительный запах. — Высказался Рагнвиндр.       Ван Брейгель рассмеялся.       — Ну уж… Это вино очень даже неплохо для плодового! Даже в Монде такое бы пришлось по вкусу.  «Рассветный трепет» было отличным вином, не спорю. Но в этом мире есть и другие прекрасные вина. Нужно только пробовать и сравнивать, вот увидишь!

***

      Рагнвиндр, славившийся своим безразличием к алкоголю, шесть месяцев назад всё-таки вкусил тот напиток, что был синонимом его фамилии во всём Тейвате.       Полгода назад, когда Дилюк осознал, что Лисанн ушла безвозвратно, да настолько, что даже её родная мать не знала, куда делась её дочь, молодому хозяину винокурни пришлось учиться жить заново. Тот злополучный день, когда Лисанн сорвалась с места и самостоятельно отправилась на спасение винограда, был последним днем, когда Дилюк видел её. Тогда он отправился на вечернюю смену в таверну с полной решимостью уже завтра на рассвете прийти в их спальню с обручальным кольцом, чтобы Лисанн встретила следующий день уже его женой. Однако на следующий день Лисанн уже не было ни в их доме, ни на винокурне, ни в Спрингвейле, ни в Монде. Единственная зацепка, что осталась у Дилюка, это слова Джинн о том, что она видела Лисанн в «Хорошем охотнике» в тот вечер накануне её ухода. Со слов Джинн, Лисанн была не совсем трезвой (а может, и совсем нетрезвой) и несла какую-то чепуху про ночные отряды Ордена, в которых якобы состоял Рагнвиндр.       Лисанн явно не хотела быть найденной – несколько важных её вещей отсутствовало в доме, но никакого сообщения она не оставила. Спустя несколько недель поисков Лисанн, когда Дилюк на десять раз убедился, что его невесты нет на Мондштадтской земле ни живой, ни мертвой, ему пришлось смириться с мыслью о том, что она сбежала от него. Сбежала настолько далеко, насколько позволила её ничтожная, как ранее полагал Дилюк, способность к авантюрам и необдуманным решениям. Как же он ошибался на этот счёт... Да и не только на этот. Он ошибался буквально во всём. Не желая совершать ещё одну ошибку, Рагнвиндр волевым решением остановил поиски беглянки.         Новая реальность диктовала свои требования. Следы былого присутствия Лисанн в его жизни таяли на глазах. Как оказалось, вещей Лисанн в его доме было совсем немного. Да и те с каждым днём теряли её запах. Тот цветочный сад, что Лисанн соорудила на чердаке, пришёл в упадок в течение пары месяцев. Дилюк приглашал самых профессиональных садовников, однако растения было не обмануть: они нуждались в руке их настоящей хозяйки и в её отсутствие стремительно растеряли все жизненные силы.       В Монде осталось последнее место, где Рагнвиндр ещё мог собрать по кусочкам её присутствие. Это было первое лето в жизни Дилюка, что он провёл полностью на винокурне. Даже в детстве Рагнвиндр ни разу не делал этого.       Первые недели дались Дилюку особенно тяжко. В один из тех тёмных дней он сделал для себя любопытное открытие: в погребе остались ещё две бутылки «Рассветного трепета». Стратегический запас, предназначенный на случай появления в особняке важных гостей, в тот же день оказался на столе хозяйского кабинета. Дилюк не стремился напиться, вовсе нет. В этих бутылках из зелёного стекла содержалось не просто вино. В них была закупорена частичка души Лисанн, ведь она касалась всего, что было связано с «Рассветным трепетом» – винограда, бочки, где созревало вино, самого стекла сосуда…       У Дилюка не было никаких закусок к напитку. Он поглощал каждый бокал медленно, размеренно, вдумчиво. Рагнвиндр не опьянел – не имел такой способности. Стал лишь сонным.         Это было странное лето в жизни Дилюка.

***

      К удивлению Рагнвиндра, этим летом винокурня не покатилась в Бездну. Болезнь отступила от виноградников сразу после того, как Лисанн провела обработку. Кажется, растения после этого стали даже более крепкими, чем были прежде. Возможно, решение Сахарозы заменить некоторые ингредиенты в оригинальном рецепте пошло только на пользу. Как-то раз Дилюк зашел в алхимическую лабораторию, чтобы отблагодарить ассистентку Альбедо более щедро, нежели это сделала Лисанн. Поначалу Сахароза отпиралась, однако, когда алхимик самолично убедилась в действенности своей улучшенной формулы, приняла вознаграждение без лишнего сопротивления. Но не потому, что была тщеславной, а потому, что больше не имела времени на лишние разбирательства. Сразу после этой встречи Сахароза погрузилась в написание научной статьи по результатам модификации формулы оригинального рецепта.       К удивлению Дилюка, к началу осени, когда пейзаж Монда начал покрываться золотом, все полки погреба «Рассвета» были забиты вином. Это было трудное лето, но они справились. Вино было не самым превосходным, что знала винокурня, но и худшим прошедший сезон назвать было нельзя. Эльзер, как и всегда, руководил процессом. Подросшие Бриджит и Михаэль оказались способными учениками Лисанн и выполняли свою работу очень даже сносно и старательно. Коннор отвечал за качество конечного продукта, не допуская отклонений от традиционных рецептур. Ну а Дилюк впервые в жизни настолько погрузился в жизнь винокурни, что теперь мог позволить себе изредка появиться на некоторое время на совместных посиделках работников «Рассвета», которые регулярно устраивались Эльзером в конце рабочей недели. Однако, как и прежде, хозяин винокурни пил только виноградный сок, оставаясь верным своим принципам.         Этим летом Дилюк снял с себя обязанности Полуночного Героя Мондштадта. Вернее, сменил амплуа на Героя винокурни «Рассвет». Горожане не могли взять в толк, почему нынче было куда безопаснее совершить ночную прогулку от Спрингвейла до Каменных врат, нежели прогуляться в окрестностях Мондштадта. Однако связать этот факт со сменой места обитания Рагнвиндра так и не смогли. Дилюк также прекратил работу в таверне. Городские сплетни его больше не интересовали.       К началу осени лишь немногие могли видеть изменения в Дилюке. Рана, хоть и была глубокой, зарубцевалась, хоть и произошло это самым уродливым образом. Рагнвиндр просто предпочитал закрыть на это глаза. Да, ему всё ещё было ужасно плохо. Но кому было до этого дело?       Странное лето Дилюка продолжилось не менее странным началом осени.

***

      — Заходи, Дилюк! Рад тебя видеть!       В дверях стоял молодой мастер Ван Брейгель, одетый в просторный махровый халат. Йен протирал глаза спросонья, на голове у него красовалось гнездо из взъерошенных кудрей. Несмотря на то, что на часах был полдень, утро мастера Ван Брейгеля началось только сейчас.       — Я ненадолго. — Сказал Дилюк, сделал шаг в гостиную и закрыл за собой дверь. — Вот, держи. Свежий урожай.       В руке Дилюка держал плетеную корзину с нескромными подарками. Кроме оплаты ежемесячной аренды таверны в ней были традиционные осенние презенты – лучшее вино различных лет, в том числе и нынешнего сезона. Йен оказался безумно рад игристому вину десятилетней давности.       — Кофе? — Любезно предложил хозяин.       — Благодарю, но…       В воздухе повисла неловкая пауза.       — Спешишь? — Ненавязчиво спросил Йен.       — Да, всё так. Спешу. Извини, немного задумался… Кхм. Хорошего дня!       Дилюк уже был готов отворить входную дверь.       — Дилюк! — Послышалось из-за плеча.       Рагнвиндр, встрепыхнувшись, обернулся. Йен выглядел явно растерянным и почесывал затылок.       — Просто хотел сказать, что Монд этим летом был каким-то… Каким-то не таким без мастера Рагнвиндра. Не знаю, передал ли тебе Чарльз, но в таверне летними вечерами было совсем не то без строгого, но справедливого бармена. — Неловко заметил Йен. — Извини, если лезу в душу... Я, должно быть, совсем не тот человек, который должен говорить тебе это. Но я боюсь, что ни Джинн, ни Кейя тебе этого не скажут. Они же тоже… В смысле… Они рыцари. Просто рыцари.       Мастер Ван Брейгель стушевался, уже пожалев о своей чрезмерной сочувственности, о которой его никто не просил, но которая взяла над ним верх. Однако когда Дилюк убрал лицо в ладонь, уронив голову вниз, Йен понял, что его слова попали в самое больное место неуязвимого Рагнвиндра.

***

      Дилюк и сам не понял, как Йен уговорил его на путешествие по Ли Юэ. Поначалу Рагнвиндр сопротивлялся предложению составить компанию заядлому путешественнику, но уже через месяц смотрел на предложение совсем по-другому. Когда-то давно именно большое путешествие спасло его от бездны. Так почему сейчас это могло не сработать?         Путешествие оказалось именно тем, что было нужно Дилюку. Он давно был в Ли Юэ последний раз. За время правления группировки Цисин многое изменилось, и Гавань стала настоящей жемчужиной. Молодые наследники именитых домов путешествовали по живописным горным тропам, бамбуковым лесам и шумным гаваням.       С каждым днём путешествия Дилюку становилось всё больше и больше стыдно за своё прежнее высокомерие, ведь именно интерес Ван Брейгеля к путешествиям стал его спасением. Больше Дилюк не видел в нём просто бездельника, растрачивающего своё наследство. Учитывая патологическую склонность попутчика к меланхолии и ипохондрии, можно было лишь восхититься, как интерес к неизведанному и жажда приключений перебарывали сомнение и нерешительность Йена. Неужели раньше Дилюк этого просто в упор не замечал? Или, быть может, молодой наследник стал чувствовать себя лучше после того, как стал заядлым гостем библиотеки Ордена, где он неожиданно раскрыл в себе талант помощника библиотекаря? Кажется, леди Минчи нашла крайне полезными познания мастера Ван Брейгеля в туристических маршрутах Тейвата. Данные наблюдения ещё раз напомнили Рагнвиндру слова Лисанн о Йене. Увлеченность молодого наследника сугубо своими интересами действительно оказалась полезна для окружающих, хоть сам Йен к этому и не стремился.

***

      — Да, я сам хочу посетить эту винокурню! Мне просто интересно, как там всё устроено! Дилюк, я совершенно не прошу сопровождать меня по всей винокурне. Ты можешь подожать меня где-нибудь поблизости. — Йен со всем своим энтузиазмом был настроен посетить винокурню деревни Цинцэ, где делали тот самый ликёр из Шатра «Синьюэ», что так запал ему в душу.       Дилюк серьёзно задумался, но, в конце концов, вспоминая уговор, кивнул, уступая напористости Йена.       — Ладно, уговорил. Я иду с тобой. — Сказал Дилюк. — Только не представляй меня, договорились?       — Хорошо, мистер Рагн… Эмм…       — Мистер Ландерс.       — Отлично, я запомню! — Йен неловко усмехнулся. — Вот увидишь, тебе самому будет интересно! Выведаем у местных какие-нибудь секреты производства. — Ван Брейгель хитро прищурился и потер ладони, легонько подтолкнув Дилюка локтем под ребра.       Уже после обеда путешественники стояли у ворот винокурни деревни Цинцэ. За деревянным жердочным забором, огораживающим частные владения, виднелись рисовые террасы. Сквозь промежутки между жердями можно было разглядеть людей, занятых работой на поле. В воздухе витал запах солода и фруктов. Ван Брейгель заранее договорился об экскурсии, и дверь им открыли на первый же стук.       Господин Байцзю, вышедший им навстречу, не был хозяином винокурни, это был лишь управляющий. По-видимому, гости из Мондштадта были настоящей диковинкой здесь, что только придавало им ценности. Господин Байцзю первым делом повел гостей на рисовые террасы, явно пытаясь произвести превосходное впечатление и с радостью отвечая на вопросы Ван Брейгеля, который сразу показал себя довольно осведомленным в винодельческих делах. Дилюк волочился позади них, следуя по узкой тропинке, вившейся лентой по холмистому склону. Судя по приглушенным голосам впереди, Йен и управляющий уже обсуждали особенности виноделия в Мондштадте и винокурню «Рассвет». Мысли Рагнвиндра витали где-то очень далеко, он лишь поверхностно замечал окружающую действительность. Вдали, по левую сторону, виднелись идеально гладкие зеркала рисовых террасс, отражавших чистое безоблачное небо. Внимание Дилюка привлекли сады фруктовых деревьев, уходящие выше и вышее по склону справа. Судя по запаху, витавшему вокруг, это были сливовые и абрикосовые деревья, однако плодов на них не было видно. По-видимому, сбор урожая прошел совсем недавно. Не прерывая своего рассеянного брождения, Дилюк и сам не понял, как завернул в сторону садов.       Деревья по обе стороны дорожки росли стройными параллельными рядами, создавая тоннель, уходивший вдаль. Здесь было тихо и безлюдно, гулял лёгкий послеполуденный ветерок.       Однако безлюдность этого места оказалась мнимой. Чуть дальше, за плотной листвой деревьев, послышались неразборчивые голоса. Дилюк, не имея ни малейшего понятия, какая сила потянула его к источнику голосов, как зачарованный, двинулся дальше по дорожке. Кинув взгляд направо, где ряд деревьев неожиданно прерывался, Рагнвиндр почувствовал, как сердце его упало куда-то вниз, а потом снова взлетело вверх, застряв где-то в глотке. Здесь, на небольшой полянке между рядами деревьев, стояла Лисанн. Подняв взгляд выше, Дилюк увидел источник голосов – двух парней на лестницах, на плечах которых висели большие плетеные корзины, в которые они ловко скидывали плоды абрикосовых деревьев.       В первые секунды Рагнвиндр признал её даже не по лицу или фигуре, а по позе. Лисанн стояла боком к нему, руки её деловито подпирали бока, а сама она, задрав голову вверх, раздавала какие-то комментарии сборщикам абрикосов. На Лисанн красовалось хлопковое платье, сшитое на местный манер – с высоким воротником и рядом металлических застежек на груди. Пшеничные волосы были собраны на затылке в аккуратный пучок, заколотый парой длинных палочек. Хотя платье её было более закрытым, чем мондштадтский наряд, лиф его довольно плотно обхватывал стан и грудь Лисанн, выставляя напоказ слишком много подробностей, как подумалось Дилюку за первые несколько мгновений, пока он смотрел на неё. За секунду до того, как Лисанн заметила безмолвного наблюдателя, на лице её появилась довольная ухмылка: по-видимому, работой сборщиков она была удовлетворена. Однако уже в следующее мгновение улыбка исчезла с её лица.       Дилюк, как зачарованный, вышел вперед. Кругом стало странно-тихо, слышалось лишь шуршание листвы и редкий обмен фразами между парнями на местном диалекте. Лисанн замерла с изучающим выражением лица в ожидании приближения Рагнвиндра. Странно, но, кажется, её голубые глаза как будто выцвели, стали даже светлее за то время, пока он не видел её.       — Привет, Лисанн.       — Добрый день.       Повисла пауза. По какой-то причине Дилюк не чувствовал смущения сейчас. Ни перед Лисанн, ни перед парнями-сборщиками, которые могли во всей красе наблюдать эту неловкую картину.       — Какими судьбами? — Негромко поинтересовалась Лисанн без какой-либо выраженной эмоции.       — Да так. Небольшое путешествие. Вот, решил посмотреть на местное виноделие.       — Здорово! — Отметила Лисанн. — Был в гавани?       — Да, был там пару дней назад.       — Понравилось? — Спросила Лисанн всё тем же формально-вежливым тоном.       — Я был там и раньше, несколько лет назад. Гавань Ли Юэ сильно изменилась за это время. Стало лучше. Чище.       — Да, местные тоже говорят, что в Ли Юэ всё так быстро меняется. Знаешь, этой винокурне всего восемь лет… — Восторженно начала Лисанн, но быстро остановила свой порыв, возвращаясь к сдержанному тону. — А что потом? В Монд?       — Да. Вернусь прямо к завозу первой партии вина в таверну. Чарльз в этот раз приготовил что-то особенное на открытие сезона.       Лисанн задумчиво и одобрительно покачала головой.       — Что ж… Кажется, на винокурне всё идёт своим чередом. Я рада, что всё в порядке! — Сказала она и, немного помявшись, добавила. — Мне надо идти сейчас… Желаю хорошей дороги до Мондштадта!       Дилюк затаил дыхание, колеблясь.       — Лисанн, послушай…       Лисанн, уже готовая повернуться к Дилюку спиной, замерла на месте.       — У тебя будет свободное время сегодня? Мы бы могли рассказать ещё какие-нибудь новости друг другу, если хочешь.       Лисанн нахмурилась, задумалась.       — У меня будет немного времени вечером. Можем немного посидеть у меня, если ты ещё будешь здесь. Подойдёт?       Дилюку такое предложение подходило.