И глаза твои - самые красивые.

      Следующая попойка четырёх друзей случилась в квартире Тэхёна и Намджуна. Студенты никого не ждали, а посему спали, несмотря на то, что время давно перевалило за час дня. Кто на разложенном диване с впивающейся в спину пружиной, а кто на полу, на старом одеяле. Раздавшийся хриплый звонок в дверь первым разбудил Намджуна. Он подорвался на одеяле, боясь упасть, но разглядев, что дальше пола не улетишь, поднимается на ноги. — Тэхён, мы кого-то ждём? — Музыкант толкает друга в плечо, на что получает почти невнятный, но отрицательный ответ. — Ясно. Тогда пойду, посмотрю кто там.        Босые ноги касаются неприятно-холодного пола. Звонок в дверь не затихает ни на минуту, кто-то с той стороны нервно зажал кнопку. Некто ещё более нервный стал долбить в дверь. Намджун терпеливо вздыхает. Смотрит в глазок. Видно только улыбающуюся морду Хосока, но, как известно, где Хосок там и Юнги, тот наверное отошёл в сторону, потому что стук прекратился. Дверь нехотя поддалась, хотя была настолько древней, что от сырости разбухла и был большой риск либо зайти и не выйти, либо выйти и не зайти. Тэхён когда-то наивно трещал о том, что станет прославленным художником, будет много зарабатывать и вытащит всех своих друзей из нищеты. Ага, как же. Юнги талантливый музыкант, но что-то до сих пор с Хосоком одну булку хлеба тянут на полторы недели, храня в морозилке, чтобы не заплесневела. — Да открывай ты, мать твою, скорее! — А, Юнги всё-таки нашёлся. Намджун, замотивированный такой фразой, быстро распахивает дверь перед друзьями. Ожидаемо, что в руках у Хосока пакет с самым дешёвым алкоголем, а Юнги с гитарой, потому что может, хотя и не играет серьёзно уже лет сто (Тэхён любил бесить Юнги, называя его за характер ворчливым ископаемым). — Какого хрена так долго? Спали что ли? — Кидается на него Юнги, но приглядевшись к одежде своего друга, всё осознаёт. — Даже знать не хочу почему вы не спали ночью. — Музыкант проходит в квартиру, стягивая кеды буквально на ходу. — Да спали! Ты знаешь. что вламываться в квартиру к людям в пять часов дня это, а-а-а… — Зашедший в комнату Хосок трясёт пакетом с алкоголем перед лицом Тэхёна и тот моментально замолкает и выпутывается из-под тяжёлого пледа, чтобы поскорее взять свою бутылку, но актёр бьёт его по рукам: — Ну не сразу же! Мы ещё даже не поговорили, а ты уже пить! — Хосок отодвигает ноги Тэхёна и садится на диван. Юнги с Намджуном спешно ушли на кухню и чем-то шуршали, тихо переговариваясь между собой. — По какому поводу будем пить? — спрашивает Тэхён, грубо распутывая свои тёмные кудри длинных волос. Хосок загадочно улыбается, Юнги пришедший из кухни хмыкает. Те, кто знаком с этим музыкантом более двух лет, знают, что этот хмык можно расценивать как довольный. — Ну не тяните интригу! — восклицает Намджун, ставя тарелку с лёгкой закуской на старый журнальный столик. — Я терпеть не могу загадок, а вы, оба, решили, видимо, что тянуть кота за хвост — это хорошая идея? — Спокойно, Намджун, спокойно, я сейчас всё расскажу. Просто вот этому, прекраснейшему из всех возможных, идиоту, — Юнги тычет Хосока в бок и тепло улыбается. — Дали главную роль в спектакле, который будут ставить в нашем театре! — Музыкант гордо смотрит на Хосока, который сияет, как начищенная металлическая тарелка. Тэхён и Намджун поражённо замирают, переглядываются. — Серьёзно? — Первым от оцепенения отходит Тэхён. Хосоку уже больше полугода не давали толковых ролей, как бы тот не бился. По скромному субъективному мнению своих двоих друзей и одного музыканта, что и спустя четыре года смотрел на него влюблённым глазами (и только на него!), он был хорошим актёром и заслуживал гораздо лучшего, чем имел в данный момент времени, но приходилось мириться с чем было. — Ага. Сами не поверили, но сгоняли в театр. Не-а, не развели, реально играю главную, а это сколько денег-то. Один минус — по протекции нашего препода, а значит при успехе будем ему ещё чем-то должны. Но это мелочи, верно, Юнги? — Хосок поднимает взгляд на мужчину, сидящего на подлокотнике дивана. Тот незамедлительно кивает. — Тогда это и правда следует отметить. — Намджун ставит четыре бокала туда же к закускам и прикатывает столик ближе к дивану. — Жаль, что мы, казалось бы, люди, которые должны творить не ради денег, а на благо души человеческой, делаем буквально всё, что даст нам хоть какой-то доход. — Каждый из них уже прошёл этап, когда искусство воспринимается, как нечто светлое, помогающее роду человеческому осознать себя и смысл в этой жизни, а на деле оказывается, что ты будешь готов создать всё, что потребует заказчик, не вкладывая ни капли души в работу, только бы тебе заплатили лишнюю копейку, но иногда всплывали такие фразы, причём у каждого из них. — Да фигня. Может ноут новый купим, на наш только молиться, чтобы лишнюю секунду поработал. — Фыркает Юнги, пока разливает алкоголь по стаканам. — Обо мне все говорят талантливый-талантливый, только их слова на себя не оденешь и в рот не положишь. — Наденешь. — Намджун сразу закрывается руками. — Фу, душнила. Это объясняет почему ты всё ещё одинок! — Юнги специально встаёт с дивана и подло начинает щекотить студента, пока тот пытается отбиться от напавшего. — Юнги, отпусти его, не видишь, ему не нравится. — Голос Хосока меняётся на жёсткий, приказной и музыкант сразу возвращается и садится почти на ноги Тэхёна, который до того момента молчал, присосавшись к бокалу с напитком. — Эй! Не видишь, куда костлявую свою задницу садишь?! — художник почти кричит, и пихает Юнги ногой. О, Тэхён не упускал возможности ткнуть музыканта в его худобу, как будто сам весил немногим больше.       Пока репортёры снимали институт со всех ракурсов, говоря о сказочно-огромных стипендиях, студенты, у которых родители были бедны, или их кинули, или не существовали вовсе, выживали как могли и были очень далеко за чертой бедности. Кому расскажешь — не верили, что люди вообще способны так жить. Ну вот жили, крутились как могли, выживали, но о себе заявляли. Если уж таракану всякому жить хотелось, то от чего людям не хочется? Юнги иногда цитировал строчки из русского романа, там было тоже про студента, который кого-то убил, и первым мотивом была бедность, но идея была вообще не в этом, но часто музыканта просто никто не слушал, потому что иногда тот уходил в абсолютный бред. Одно запомнили: Юнги — не дрожащая тварь. Хосоку эта фраза очень нравилась. Другим тоже.        На фразу Тэхёна Юнги обиженно ушёл на колени к Хосоку, чему тот не противился. Повисло некоторое молчание, которое нарушалось лишь звоном стеклянных бокалов при соприкосновении с бутылкой. — М! — Юнги едва не летит с криком вниз от резкого движения актёра. — Вы ходили позавчера на выставку-то? — Ходили. Этот Сокджин Тэхёну свой номер дал, ну и побеседовали немного. — Намджун коротко излагает всю суть выставки и беседу с художником, пока Тэхён, подорвавшись, бежит за фотоаппаратом, чтобы показать снимки, сделанные в тот день. — Ещё просил узнать у тебя, оскорблён ли ты ещё и нужны ли тебе те деньги, мол, в долгу оставаться не хочет. — Я сказал бы, что нужны конечно, он, что, идиот, но это слишком мелочно с моей стороны, тем более столько времени прошло. Чёрт с ним, так и передай, если вот этот — Юнги пьяно показывает рукой на вернувшегося на диван Тэхёна. — решит с ним продолжить общение. Не-не, я не против, общайтесь, просто скажите ему, что он всё ещё чёрт и должен тусить со своими сородичами, вот. — музыканта уже немного размазало от выпитого, поэтому Хосок придерживал его за талию, того и гляди — свалится с колен. — Юнги, я думаю, что не такой уж он и чёрт, хотя я всегда на твоей стороне. — Заверяет актёр, пока его Юнги брыкается, чтобы встать. После фразы, что Хосок на его стороне тут же успокаивается. — Ну-ка покажи фотографии. — Хосок почти силой выдёргивает фотоаппарат и листает снимки. — Слушай, а он серьёзно прокачался в своих способностях, гляди! — выбора у Юнги не остаётся и он смотрит. — Не спорю. Он чёрт, но он молодец, работает. В других местах был, путешествовал, наверное. — Юнги кладёт свою рыжую голову Хосоку на плечо. Актёр отдаёт камеру обратно владельцу и укладывает свои ладони на бёдра подвыпившего музыканта. По-привычному Юнги сразу схватился своей небольшой ладонью за руку Хосока и переплёл их пальцы. Только так и способен дремать.       Всегда так. Пока все были почти трезвые, Юнги выпил больше всех и его уже унесло, что даже лёг спать. Вернее, конечно, уселся. — Так думаете, стоит написать ему? — Тэхён появляется у Хосока за другим плечом и говорит почти в ухо. Мужчина морщится. — Напиши. Общение лишним точно не будет, тем более, что вы оба являетесь художниками, явно будет о чём поговорить. — Хосок — тот человек, который никогда не боялся уйти к почти незнакомому человеку на квартиру или сесть в машину к людям, которых узнал пять минут назад в баре. Намджун вечно наседал, как квочка, что однажды несчастного актёра найдут в лесу по пакетам, Юнги согласно кивал, но таки ничего не запрещал, так и жили. Пока по пакета никого не распихали, а значит дела идут как никогда отлично. — Тогда сделаю это прямо сейчас. Намджун, подай мне мой телефон, пожа-алуйста! — Тэхён кидает подушкой в подвисшего друга. Тот вздрагивает, испуганно смотрит, выныривая из каких-то своих мыслей, вероятно, о том где работать и как заработать.       Тэхён громко и нетерпеливо повторяет свою просьбу. Намджун тяжело встаёт и неровной, шатающейся походкой идёт на кухню. — На. Решил написать тому художнику, верно? — небрежно спрашивает студент, кидая телефон в друга. Тэхён громко вскрикивает, Юнги вздрагивает, но не просыпается. — Ну, а почему бы, собственно говоря, и нет? Дурная идея разве, м? Хосок, ну скажи ему! — Восклицает горе-художник, пока ищет листок с номером телефона и пишет цифры в телефонную книгу. — Да я ещё слова поперёк тебе даже не сказал. Ты пиши-пиши, но меня, пожалуйста, в это не втягивай. Я участвовать в этой авантюре не стану. Договорились? — Категорично заявляет Намджун, для большей убедительности выставляя вперёд руки. Хватило того раза, когда они сбегали от гопников через гаражи, потому что Тэхён посчитал хорошей идеей пройти мимо них держась за руки. — Намджун, твой друг — Тэхён, а значит будешь. — подаёт хриплый голос Юнги, всё ещё не поднимая головы с чужого плеча. Хосок заливисто смеётся, Намджун тоже, но не так открыто, в кулак, иначе извиняйся потом сто лет. — Да это верно. Пиши уже!       Тэхён начинает быстро набирать сообщение. Текст до банальности простой: «Привет, это Тэхён, студент с выставки. Юнги на тебя больше не обижается и сказал, что ты ему ничего не должен!!! :)». Семь минут проходят в тишине. Намджун с Тэхёном ждут, Хосок бережно, с особой нежностью, покачивает дремлющего Юнги. — Написал! — Кажется, Намджун ждал ответа даже больше, чем его друг. — Тш-ш… — Хосок укладывает голову испуганно вздрогнувшего Юнги обратно на плечо. — Что там? — Что очень рад, что Юнги больше не обижается. Спрашивает как моё ничего и здоровье. Что ответить? — Что мы сейчас пьём дешёвый алкоголь, которым обычно травятся, а не стараются напиться, Юнги уже ушёл в отключку, а все мы находимся на грани абсолютной бедности, а в больнице мы были только когда липовые справки в общагу брали и, вероятно, скоро сдохнем. А, и что мне даль главную роль в спектакле! — Хосок как-то кривит улыбку, получается жутко. Тэхён хмыкает и поскорее отворачивается, написав буквально дословно то, что продиктовал Хосок, но в более мягкой форме. — Бедный Сокджин, вот связался с нами на свою голову. — фыркает Намджун, подпирая голову кулаком. Клонило в сон, но была ещё целая одна недопитая бутылка и это требовало быстрейшего исправления. — Сам дал нам свой номер, так что пусть терпит. В конце концов, он в любой момент может кинуть меня в чс, не? — Тэхён смотрит на болезненно застонавшего Юнги. — С ним всё ок? А то, может, уже помирать собрался?        Хосок щёлкает музыканта по носу и тот открывает. — Ты как, порядок? — Хосок трётся носом о щёку своего любимого. Юнги что-то бурчит, слышное только актёру, но последний остался удовлетворён ответом и кивнул друзьям, что дела в порядке. — Ребят… Он спрашивает сколько нам сейчас нужно денег. Шутит что ли? — Для доказательства (едва ли кто-то мог сомневаться в словах Тэхёна) тыкнул экраном телефона, с разбитым в фарш экраном, в лицо каждому. — Скажи, чтобы тысяч пять кинул мне на карту, может словами разбрасываться перестанет. Номер карточки помнишь? — Намджун пересаживается на диван к Тэхёну. Наверное, будь у них хоть какой-то источник заработка и гордость, они бы оскорбились на подобные предложения, но их положение было очень и очень плачевным, поэтому хотя бы мелочно поржать над кем-то, кто так легко разбрасывается деньгами, сочли за святое дело. — Готово! Ждём его гневного или шуточного ответа. — Тэхён садится по-турецки, Хосок тоже заинтересовался и смотрел на экран телефона, ожидая ответа.       Телефон Намджуна брякнул, оповещая о сообщении. — Этот художник либо транжира, либо гораздо богаче, чем кажется. Он мне десятку на карту скинул. Обалдеть, а просили пятёрку. — Немая пауза. Юнги проснулся: «Вы замерли прям как в «Ревизоре»!». Задремал обратно. — Прикиньте, тетради можно новые купить, остальное поберечь. Нам этих десяти тысяч хватит на месяц, плюс стипендия потом придёт, работа Хосока и Юнги. Еды купим более-менее нормально, ну, в плане, не дошик, а роллтон, например, и к нему картошки. И в больницу сходить. Тэхён, ответь ему, что он нас сейчас фактически спасает. Ну, и, конечно, что он за это хочет. Просто так деньгами не разбрасываются обычно. — Намджун, как главный выживальщик, после Юнги, естественно, распланировал и все молча с ним согласились. Тэхён, как связной, строчил ответ, быстро щёлкая тонкими пальцами по буквам. Четыре раза приходил ответ. На каждый из них Тэхён отвечал очень эмоционально, хмурил брови, хмыкал. — Что там такое с ним? — Говорит, что ничего не нужно. Надеется только, что сходим в больницу и проверим своё здоровье и будем нормально питаться. Намджун, у тебя по материнскому инстинкту появился конкурент. — Тэхён пихает друга локтём в бок, Намджун смеётся. — Ладно, может у него и правда деньги есть и он нам по доброте душевной их отдал. С трудом верится в это, но не все люди злые и мечтают ударить тебя посильнее. Да, Юнги, такие, может быть, и правда существуют! — Хосок бодается с проснувшимся Юнги. — Вот твои кости первыми к врачу и пойдут. — Юнги на замечание Тэхёна, пытается не слезая с колен Хосока, ударить его рукой. Художник отползает на диване подальше. — О, ещё написал. Хочет с нами встретиться. Что думаете? — Давай, от чего нет? Только в любом парке. К нему мы точно не пойдём, а к нам звать стыдно. — решение было единогласным, хотя бедность не порок, как говорится. — Ну, значит тогда договоримся о встрече в городском парке. Можем, конечно, и в кафешке, там чай вкусный и сейчас прохладно, летом в жару сидеть на скамейках как-то не очень идея. — Тэхён бросается в бурные рассуждения, остальным не принципиально. Наконец Тэхён сам с собой договаривается, ему в этом всё ещё не мешает. — Значит в кафе. Он говорит, что придёт со своими друзьями, их всего двое. Спрашивает, мы не против? — Да хоть с десятью друзьями, какая разница, у нас от него есть десять тысяч теперь. — Юнги нагло перебрался на чужой диван, улёгся поудобнее рядом с коленями Тэхёна и опять переплёл пальцы с Хосоком, иначе ведь просто нельзя. — Значит договорились!