С любовью, Ходж

***

      

«Дорогой мистер Бейкер…»

      Это слишком официально? Но писать официальное письмо я не хочу. Какой смысл? Мне надо достучаться до Ходжа. Приоткрыть дверь в его закрытую наглухо душу, дав ему возможность раскрыться с иной, более чуткой стороны. Для того, чтобы это произошло, мне необходимо сохранить идеальный баланс. Ладно. Идеальный баланс с небольшим перевесом в сторону неформального общения. Только вот сделать это сложнее, чем кажется.       

«Добрый день, мистер Бейкер».

      Может быть так? Нейтрально. Серьезно. И чуть-чуть лично. Потому что я желаю ему доброго дня, правильно?       Почему писать письма такая пытка? На часах почти за полночь, завтра у меня ранняя тренировка, а я бросаю все силы на то, чтобы выдавить из себя несколько жалких строк. Ситуация усугублялась тем, что меня не покидала мысль, что Ходж проигнорирует мое письмо. А ничего более унизительного придумать было фактически невозможно. Но затем в голове всплыли подбадривающие слова Дома «он всегда отвечает», и я, зацепившись за них, как за спасительный якорь, вновь преисполнилась решимости закончить начатое.       Я встала из-за компьютера и начала нарезать круги по комнате. Что именно можно ему написать? Допустим, я могу поблагодарить его за то, что он уделил мне сегодня время. Это вежливо, к тому же настроит на положительный тон. Потом могу еще раз заверить, что тренировки протекают согласно плану, а Елена весьма довольна мной и Тейтом. Просто чтобы он не волновался. Заодно смогу извиниться, что вела себя не совсем подобающе. Заставила его волноваться из-за соревнований, да еще и устроила допрос. Для начала сойдет.       Я остановилась посреди комнаты, раздумывая. А что еще? Правильным будет задать несколько вопросов — это значительно повысит вероятность его ответа. Только что именно я могла бы спросить? И тут меня осенило. В спешке я не спросила самого главного — как скоро он уезжает. Мне захотелось дать самой себе затрещину. Как я могла не подумать об этом даже тогда, когда набросилась на Доминика? Узнала все, что угодно, но только не то, что имело значение. Что ж, зато теперь есть повод спросить у Ходжа об этом напрямую.       Я вернулась к компьютеру и продолжила черновик. План, сформировавшийся в голове, помог быстро составить удобоваримый текст. Для верности я перечитала его несколько раз и, исправив несколько досадных опечаток, решительно кивнула.       Когда письмо было почти составлено, а я готова была нажать на кнопку «отправить», я вдруг решилась добавить еще кое-что. Немного рискованное, но я не смогла сдержаться.

      «Мне будет Вас не хватать. Желаю приятного пути.       С наилучшими пожеланиями,       Кэтрин».

      Не давая себе шанса одуматься, я поспешно отправила письмо.       Все. Дело сделано, назад дороги нет. Теперь его ход.       С колотящимся сердцем я наконец закрыла крышку ноутбука и легла спать в надежде, что мне хватит несколько часов на то, чтобы выспаться.       

***

      Прошло почти трое суток с момента, как я отправила письмо Ходжу. И все это время я провела как на иголках. Ситуация осложнялась тем, что мое и без того взбудораженное состояние накладывалось на недостаток сна — организм попросту отказывался следовать устоявшемуся режиму. Каждую свободную минуту времени я как умалишенная проверяла уведомления в телефоне в ожидании заветного колокольчика, но чем дольше он не приходил, тем хуже я себя ощущала. И самое ужасное, что все эти факторы не могли не отразиться на тренировках. Закономерно, что Тейт, что Елена просто не могли не заметить, что меня как будто подменили, из-за чего наша программа начала трещать по швам.       В первый день заметно пострадал артистизм, и вместо заразительной улыбки я выдала гипотетическим зрителям насупившиеся брови и бесцельно бегающий взгляд.       На второй день ситуация только усугубилась. Я не смогла подстроиться под Тейта, а он под меня, и вместо выверенных синхронных движений мы начали двигаться по льду как двое фигуристов-новичков, впервые увидевших друг друга. Точнее, новичком выступила только я — Тейт был как всегда безупречен. Это я сбивалась с ритма, то разгоняясь, то замедляясь, где ни попадя. А в довершении ко всему я тяжело приземлилась на элементарном выбросе.       — Не ударилась? — тут же подлетел ко мне взволнованный Тейт. Неудивительно, что первым делом мой партнер решил, что ошибку допустил именно он.       — Да, все нормально. Это я ошиблась, — успокоила его я, закусив щеку, чтобы поскорее прийти в себя. Кэт, соберись уже! Так нельзя!       — Да что сегодня с тобой такое? — донесся до нас суровый голос Елены. — Второй день подряд как вареная курица.       Сердиться на Елену за такие слова я не могла — она была абсолютно права. Наметанным взглядом профессионала она без труда различала даже малейшие изменения в поведении своих подопечных, и этот раз не стал исключением. Я действительно каталась из рук вон плохо. Но как бы я ни пыталась прийти в себя, все было тщетно — тренировка оказалась почти сорвана по моей вине.       Под вечер я не выдержала и отправила сообщение Доминику. Мне не терпелось узнать, когда именно должен был улететь Ходж. Что если он уже покинул Нью-Йорк? И не отвечает как раз потому, что сейчас пролетает где-то над Атлантическим океаном. От этой мысли стало одновременно хорошо и грустно. Хорошо, потому что объяснило бы его молчание, а грустно, потому что означало бы, что в ближайшее время я уже точно его не увижу.       «Завтра. А что?» — прочитала я ответ Дома на экране.       Завтра… Значит, он пока еще в городе. Но если он не ответит в ближайшие сутки, то уже точно не ответит никогда. Три дня — это абсолютный максимум ожидания. А уж когда он доберется до Европы, то про письмо от меня точно забудет.       Я вздохнула.       «Ничего. Спасибо».       Так я решила для себя, что третий день — это день «X».       И этот третий день… явил собой подлинную катастрофу. Настолько скудно я не каталась за всю свою жизнь. Ребро конька то и дело предательски заваливалось, отчего я оставляла глубокие ямки на льду. Тейта я перестала чувствовать окончательно. Он, всегда такой чуткий и понимающий, с легкостью поднимал меня в воздух, а мне оставалось только расслабиться и положиться на него, но сегодня все мои мышцы были напряжены настолько, что я не могла поймать нужное равновесие. Я не разбила лицо лишь благодаря отменной реакции Тейта — он дважды поймал меня в самый последний момент.       — Кэтрин, да что с тобой творится? — набросилась на меня в праведном гневе Елена. Но я знала, что злилась она больше из-за того, что я могла сломать себе шею. Так что будь я на месте своего же тренера, выгнала бы себя взашей не только со стадиона, а из фигурного катания.       — Простите. Я соберусь. Правда.       — Как бы это нам не пришлось тебя собирать. По кусочкам, — высказалась она, и я отчетливо услышала в ее голосе смесь досады и беспокойства. — Кэтрин, я настоятельно рекомендую тебе отдохнуть. Ты явно не в форме.       — Нет! — мгновенно среагировала я. Я обязана собраться и все откатать. Отборочные уже на носу. Я шла к этому всю жизнь. И я не могу подвести Елену и Тейта — они готовились к этому дню не меньше меня. Я собрала остатки воли в кулак и, распрямив плечи, твердо произнесла: — Я готова продолжить тренировку.       — Кэтрин, может, тебе правда стоит передохнуть? — поддержал Елену Тейт.       — Нет. Мы катаемся.       Елена стояла молча, смотря куда-то сквозь меня.       — Но сегодня без поддержек и выбросов, — отрезала тренер, смерив меня недоверчивым взглядом. Она явно боялась, что Тейт может нанести мне травму, причем явно не по своей вине.       — Как скажете, — была вынуждена согласиться я, понимая, что это к лучшему.       — Потренируем дорожку? — предложил Тейт, когда Елена вернулась к бортику. Специально выбрал самый не трамвоопасный элемент, чтобы облегчить мою участь. Я обреченно кивнула — на что-то большее я явно была не способна.       Тейт взял мою ладонь и плавно заскользил спиной вперед, увлекая меня за собой. Я с усилием выкинула из головы Ходжа и все, что с ним связано, сосредоточившись на катании. Это помогло. Я наконец поймала нужный темп, и наши движения с Тейтом вновь стали синхронными. Не такими выверенными, как еще несколько дней назад, но теперь же усомниться в том, что мы пара, стало невозможно. Хоть что-то.       Сперва Тейт скользил излишне медленно, давая мне некоторую поблажку, но я сама увеличила скорость, вынуждая его последовать моему примеру. Я вновь почувствовала уверенность на катке, и в итоге мы почти идеально исполнили нашу дорожку шагов. Я радостно улыбнулась и дала своему партнеру пять.       — Как насчет отработать двойной тулуп? — предложила я. Прыжки всегда являлись моей любимой частью программы, к тому же, именно они помогали выплеснуть накопившиеся эмоции.       Тейт чуть замялся, искоса изучая меня. Пытался определить, выдержу ли я. По правде говоря, я сама не была в этом уверена, поэтому и выбрала самый простой прыжок. Но совсем расслабляться мне не хотелось. Я должна была доказать себе, что сильнее.       — Как скажешь, — смирился он.       Мы приняли решение сделать полтора круга по катку, после чего выйти в прыжок. Наверно, в этом и крылась моя ошибка. На полпути я случайно бросила взгляд на трибуну, где ранее мне представился Ходж. С букетом цветов. С гордой улыбкой на лице. И мои мысли вновь вернулись к нему.       Как бы я ни хотела в этом признаваться, но в глубине души я знала истинную причину своего страха. С первого дня нашего знакомства во мне теплилась надежда, что Ходж может что-то испытывать ко мне. Что я действительно ему не безразлична. Но если он проигнорирует мое письмо, я получу однозначный ответ — он знать меня не хочет. Меж тем прошло уже три дня, а он так ничего и не написал. Мне пора было сделать вывод.       Когда сердце больно сжалось, мы как раз подошли к моменту прыжка. Я, как и полагается, скользила лицом вперед. Набрав нужную скорость, повернулась спиной и оттолкнулась зубцами конька ото льда. Вместе со мной то же сделал Тейт. И если мой первый поворот прошел относительно удачно, то уже на втором я поняла, что допустила грубейшую ошибку. Нога неудачно приземлилась, и я, потеряв баланс, с силой упала на лед. Тейт, удачно завершивший маневр, в отличие от меня, тут же оказался рядом, помогая подняться.       — Цела? — осведомился он с тревогой.       — Да, — подтвердила я, поднимаясь. Падение оказалось не таким страшным, каким могло быть, но все равно оставило неприятный осадок. Это ведь какой-то тулуп, а я не тяну даже его. И все оттого, что я ничего так в жизни не ждала, как маленькой весточки от одного-единственного человека.       — Не убилась? — услышала я голос Елены. Получив утвердительный ответ, она поджала губы, а затем безапелляционно оповестила: — Тренировка на сегодня окончена.       Я никогда прежде не слышала от нее подобного тона. И осознавать, что причиной ему стала я, было невыносимо. Все мои мысли витали вдали от этого катка. И я ненавидела себя за это.       Тейт, бережно поддерживая меня, помог добраться до борта.       — Дальше я сама, спасибо, — поблагодарила я его. Тейт явно хотел остаться со мной, но ровно в тот момент его окликнула Елена. Он вынужденно попрощался, а я оказалась даже рада такому развитию событий — оправдываться перед ним мне хотелось меньше всего.       Я присела на лавку и начала расшнуровывать коньки, стараясь не задевать ободранные коленки.       — Что-то я не слышал, что нынче накидывают дополнительные баллы за эффектные травмы, — услышала я знакомый голос и, подняв голову, к своему удивлению обнаружила Доминика. С сочувствием он спросил: — Это было так же больно, как выглядело?       Проблема заключалась в том, что больно мне было не столько от самого падения, столько от того, что я для Ходжа пустое место. А еще потому, что я раскисла из-за такой мелочи. Более неспортивного поведения придумать было практически невозможно.       — Все нормально. Ничего страшного не произошло. Как ты здесь очутился?       Доминик деловито прокашлялся — как всегда, устраивает шоу.       — Это хороший вопрос. Вообще-то я здесь по поручению Бейкера.       Звучание знакомого имени чуть привело меня в чувство, и я, переобувшись, поднялась.       — Неужели?       — У меня для тебя сюрприз от него, — объявил Доминик и извлек из внутреннего кармана ветровки конверт.       Я едва не открыла рот в изумлении. Конверт? C… письмом? Так вот в чем дело. Я ждала электронное послание, а нужно было ждать бумажное. Это ведь все объясняет! Он написал мне настоящее письмо. Это в сто, нет, в тысячу раз лучше!       Я выхватила протянутый Домиником предмет с энтузиазмом маленького ребенка, который получил письмо от Санты. Я в нетерпении начала распечатывать послание от Ходжа, ругаясь про себя на чем свет стоит из-за всех этих слоев клея. Только когда конверт оказался распечатан, меня постигло полное разочарование. Я уставилась на содержимое, не в силах поверить. Ни письма. Ни записки. Ничего, кроме цветастой брошюрки какого-то брендового магазина и подарочной карты на круглую сумму.       — Что-то не так? — поинтересовался Доминик, изучая мое осунувшееся лицо. — Бейкер велел передать, что просит прощения за вчерашнее.       Вот оно что. Это не послание, а просто его откуп за отсутствие на прокатах. Не больше, не меньше. Немыслимо. Еще минуту назад у меня в голове пел хор ангелов, а теперь их голоса резко стихли. И, похоже, что навсегда. Нельзя возвращать человеку веру, а затем разбивать ее вдребезги, втаптывая в грязь. Подобное требуется запретить на законодательном уровне.       — Так… когда шоппинг? — попытался вернуть меня в позитивное русло Дом. Он будто сам чувствовал, что звучал нелепо, но поделать ничего не мог. — Если хочешь, я готов сходить…       — Не знаю, — выдохнула я, перебив его. — Сейчас нет настроения. Может, позже.       Я прошла мимо Дома, но затем все же обернулась в его сторону:        — Передай мистеру Бейкеру мои слова благодарности. И тебе спасибо, что передал подарок.       Мой голос прозвучал бесцветно, хоть я постаралась добавить радостных красок в свою речь. Но все было бесполезно. Я была подавлена настолько, что не хотела ни с кем говорить. Доминик хотел сказать что-то еще, но его перебила моя тренер, которая направлялась прямиком ко мне.       — Кэтрин. — Перехватила она меня у самого выхода.       — Да?       — Завтра у тебя выходной, — заявила она. — Не обсуждается.       — Но…       — Если ты не придешь в себя за сутки, то твои выходные продолжатся.       Она скрылась в тренерской, а мне только и оставалось, что пялиться в захлопнувшуюся за ее спиной дверь. Это первый звонок. Еще один такой прокат, и она точно меня отстранит.       Не желая встречаться взглядом с Домиником, который стал невольным свидетелем нашего разговора, я, помахав ему на прощание, отправилась в раздевалку, чтобы затем очутиться под ледяными струями воды.

***

      Я лежала в кровати, пытаясь найти удобное положение. Сон уже по привычке не шел, а я то и дело цеплялась взглядом за ярко-красный конверт с дурацкой подарочной картой. Да, вместо того, чтобы радоваться внезапно обрушившемуся на меня кладу, я предавалась меланхолии и мечтала вернуться на три дня назад, чтобы не писать в ночи то глупое письмо.       В какой-то момент экран моего телефона загорелся, осветив комнату, и я потянулась к нему. Кто может писать мне в такое время? Разве что Лиз с очередной безумной затеей.       Я разблокировала экран и обомлела. Там меня ждало то, что я отчаялась получить. Мои пальцы задрожали, а я начала читать доставленное сообщение.       

«Здравствуйте, мисс Хилл,       Простите, что не написал ранее — пытался решить ряд срочных дел перед отъездом. Понимаю, что это меня не оправдывает, поэтому лишь надеюсь на Ваше понимание.       Рад слышать, что тренировки протекают замечательно».

      Тут я сглотнула. К сожалению, эти слова уже не являлись правдой. Стараясь проигнорировать чувство неловкости, я продолжила чтение.       

«Я верю, что Вы прекрасно выступите, ведь у Вас для этого есть все данные. Вы и ваш партнер не зря столь упорно трудились все это время.       Отвечая на Ваш вопрос: мой рейс уже сегодня, а, если говорить точнее, взлет ожидается через несколько минут. Вновь вынужден принести извинения, что не встретился с Вами до отлета. Иногда работа буквально забирает все свободное время.       Подскажите, Вы уже получили мой подарок? Выражаю надежду, что он Вам понравится. Меня заверили, что это хороший магазин. Буду несказанно рад, если вы воспользуетесь картой, а затем поделитесь со мной вашими покупками.       Пилот объявил взлет, так что вынужден завершить письмо раньше задуманного.       Пожалуйста, держите меня в курсе всех ваших событий. Если понадобится помощь — обязательно пишите.       С уважением,       Ходж Бейкер».

             Ходж… написал. Настоящее письмо. И он просит написать ему вновь. Разве это не самое счастливое мгновение в жизни любой девушки? Я бездумно схватила с прикроватной тумбы оставленный там конверт и приложила в груди. Внезапно он показался мне самым замечательным подарком из всех. Да и судьба (ладно, мое паршивое состояние) не случайно подарила мне завтра выходной. Первым делом отправлюсь за обновками. Может быть, возьму с собой Доминика, чтобы было веселей. А что? Он ведь сам предложил. Вот пусть и мучается.       Я перечитала письмо еще несколько раз. Может быть, чуточку больше. И я даже не помнила, как заснула под мерный звук стучащего в груди сердца.