С любовью, Ходж

***

      Домой я вернулась только под вечер. Прежде чем убрать купленное платье в шкаф, я достала его из пакета и вновь рассмотрела. Все же оно невероятно красивое. Благородный алый притягивал взгляд. Натуральный шелк приятно ощущался в ладони. А если вспомнить, как в нем смотрелись мои талия и грудь… Не успела я как следует подумать об этом, как на телефон пришло новое уведомление. Письмо! Я второпях повесила платье на вешалку и сверху набросила чехол — мне было необходимо, чтобы оно дождалось Ходжа в первозданном виде, — после чего метнулась к ноутбуку.       

      «Уважаемая мисс Хилл,       Благодарю за понимание. К сожалению, не все из моего окружения верно трактуют подобное мое поведение. Мне и самому хотелось бы уделять больше времени важным для меня людям, но подобное далеко не всегда достижимо.       Мисс Хилл, если Вам или Вашей команде нужна какая-либо помощь, касающаяся соревнований, не стесняйтесь обращаться ко мне. Я как-никак наиболее заинтересованный в вашей победе человек.       Касательно перелета возникли небольшие трудности, но ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться. Вероятно, относительно всей этой истории правильней будет рассказать при личной встрече. Главное, что в настоящий момент все хорошо, и джетлаг действительно почти меня не затронул, даже несмотря на существенную разницу во времени.       Я несказанно рад, что мой подарок пришелся Вам по душе. С нетерпением жду новостей о Вашем приобретении.       Вынужден завершить письмо на данной ноте — совсем скоро у меня встреча. Единственное, мисс Хилл, вынужден обратиться к Вам с важной просьбой. Доминик написал, что с момента моего отлета Сириус почти ничего не ест. Прежде с ней ничего подобного не случалось, и я весьма обеспокоен ее состоянием. Вас, как и моего ассистента, она знает и хорошо к вам относится. Может быть, вы смогли бы ее проведать? Был бы весьма признателен.       С надеждой,       Ходж».

             Мне трудно было даже дышать. Передо мной находилось не просто письмо. Это было живое доказательство того, что Ходж открыт к диалогу со мной. Тут даже не надо читать между строк. Он ответил на все мои вопросы. Уделил внимание каждому пункту, и даже намекнул о встрече! Еще это трепетное «с надеждой». А уж до чего трогательно он попросил помощи!..       Хм. А может ли быть такое, что путь к сердцу мужчины лежит через его сову?..       

***

      — Эндрю! — поприветствовала я нашего охранника на пропускном пункте катка.       Эндрю, с которым меня всегда связывали дружеские, почти родственные отношения, широко улыбнулся, а около его глаз собрались глубокие морщины.       — Кэтти! Не видел тебя вчера.       — Решила дать себе немного отдыха, — уклонилась от правды я.       — Это, безусловно, правильно, — поддержал он. — Я уж и сам хотел тебе предложить. А то, дай тебе волю, разлеглась бы посреди льда и замечталась.       — Ну, нет! — рассмеялась я.       — Да ты беги, беги. Вижу, что не терпится. Только не загоняй себя до потери пульса.       — Обещаю, — кивнула я и прошла турникет, направившись в сторону раздевалки.       Эндрю — человек невероятно широкой души. Он мне как отец, особенно учитывая, что своего я давным-давно не видела. Или, вернее, как дедушка, учитывая его возраст. Он всегда бесконечно добр ко мне, а его теплота по отношению ко всем посетителям не знает границ. Он знает и понимает каждого. Никогда не забывает поинтересоваться, как прошел день. Непременно вспомнит, о чем ты рассказывала ему хоть в прошлом месяце. И именно поэтому рядом с такими людьми неизбежно заряжаешься позитивным настроем. Вероятно, и в этот раз его присутствие придало мне новых сил.       Елене хватило всего одного мимолетного взгляда, чтобы допустить меня на лед. С Тейтом она все же велела быть осторожней, но я понимала, что она уже уловила во мне этот спортивный драйв и готова была дать мне достаточно свободы. Просто на всякий случай решила перестраховаться. Неудивительно, учитывая мои промахи два дня назад.       Тейт должен был подойти чуть позже, а я решила немного размяться. Сперва я сделала несколько кругов по катку, наслаждаясь ощущением скорости. Растворившись в мгновении, я решила перейти во вращение. Оставив одну ногу на зубце, я обрисовала другой круг, сохраняя ось. А затем с силой притянула руки к себе, полностью отдавшись физике и инерции. Вращение в итоге получилось настолько быстрым, что у любого менее подготовленного человека запросто закружилась бы голова. Но не у меня. И я безмерно этим гордилась.       — Ты что творишь? — услышала я бодрый голос Тейта. — Я так в жизни за тобой не поспею, если будешь крутиться, как обезумевшая юла.       — Придется, — поддразнила я его, грациозно остановившись и сделав пас рукой, будто завершая персональную программу.       — Пожалей меня! — притворно взмолился он, подъехав ближе ко мне.       — Ты же хочешь выиграть?       — Спрашиваешь, — с энтузиазмом поддержал он. — Но не забывай, что для этого нам с тобой необходимо двигаться в унисон.       — Ладно, я буду аккуратней.       — Ну так что, начнем с первой части программы?       — Поддерживаю.       Мы с ним выехали на середину катка и встали в первую позу. Я впереди, он ровно за моей спиной. Придвинувшись ко мне вплотную, он тихо прошептал мне на ухо:       — Рад видеть прежнюю тебя.        И он ведь даже не представлял, как рада этому была я сама.       

***

      Сказать, что мы с Тейтом откатали хорошо — ничего не сказать. Мы вновь поймали с ним единую волну. Движения приобрели нужную плавность и синхронность. Поддержки вышли по-настоящему впечатляющими, потому что я не витала в облаках, а полностью сосредоточилась на прокате. Я несколько раз успешно приземлила сперва двойной, а под конец тренировки и тройной прыжок. Единственное, что чуть испортило эффект — это небольшой рассинхрон с Тейтом, но даже текущий результат порадовал всех нас, включая Елену.       — Значительно лучше, — похвалила она. — Тейт, в следующий раз лучше следи за руками. Кэтрин, сегодня заметно торопилась всю тренировку. Будь это одиночка, я бы тебя, может, и похвалила. Но в парном катании ты работаешь не одна. Помни об этом.       Мне нечего было возразить — я действительно слишком сильно вошла во вкус.       — Завтра же исправлюсь, — горячо пообещала я.       — Разумеется, исправишься, — стараясь звучать довольно сухо, подтвердила Елена, но от меня не укрылась промелькнувшая в ее голосе улыбка, означавшая, что она действительно осталась довольна нами.       Приведя себя в порядок после тренировки и выйдя на улицу, я первым делом написала сообщение Доминику.       «Привет! Хотела спросить, как себя чувствует Сириус?»       Доминик почти сразу же начал набирать что-то в ответ. Я пересекла проезжую часть, когда мой телефон пискнул.       «Привет! О, спасибо, у меня все хорошо. Дел в клубе невпроворот, кручусь, как белка на льду, пытаясь решить все неожиданно навалившиеся дела. Очень приятно, что ты поинтересовалась».       Отогнав от себя неожиданно навязчивый образ крутящейся на льду белки, я ощутила укол стыда. Действительно, правильней было бы начать разговор с вопросов о Доме, а не о сове его босса. Это же элементарная вежливость! Но прежде, чем мне пришлось бы начать оправдываться, от Доминика пришло новое сообщение.       «Ладно. Шучу. В целом с Сириус все нормально, но ест из рук вон плохо. Видимо, скучает по Бейкеру».       Насколько адекватно чувствовать единение… с совой? Я, как и она, тоже невыносимо скучала по Ходжу, потому без труда могла понять ее тоску по хозяину. Но Сириус все же было хуже — не думаю, что она могла получать корреспонденцию.       «Но я так понимаю, босс тебе уже про это рассказал», — прилетело в дополнении к предыдущему сообщению.       Пришлось сознаваться.       «Угу».       «Значит, все-таки написал?»       «Да. Ты оказался прав, когда сказал, что он ответит».       «По-другому и быть не могло».       Я ожидала еще что-то вроде «я же говорил», но его так и не последовало.       «Знаешь, мистер Бейкер попросил меня проведать ее», — призналась я.       «Думаю, это дельная мысль. Приезжай. Сегодня я весь день в клубе».       «Отлично. Скоро буду», — я спрятала телефон в карман и вскинула руку, чтобы поймать удачно проезжающее мимо такси.       

***

      Доминик встретил меня на входе. Как назло, одет он был в купленную накануне рубашку, из-за чего я вновь мысленно перенеслась к моменту своего позора. К счастью, в этот раз хотя бы все пуговицы оказались застегнуты. Да и Доминик, согласно излюбленной привычке, обольстительно улыбался каждой сколько-нибудь привлекательной посетительнице, что не могло не напомнить мне о его истинной натуре. И как я только могла так глупо повестись на какие-то мышцы и кубики? Истинные чувства — это ведь вовсе не про них. Настоящие отношения базируются на взаимоуважении, понимании и поддержке. И, разумеется, любви, выходящей далеко за рамки сколько угодно горячего секса. Черт. Почему я вообще решила, что секс с Домиником должен быть горячим? И почему я вообще думаю о сексе и Доминике в одном контексте?       Моим мыслям не суждено было уйти в дебри философских размышлений, так как Доминик как раз открыл дверь в кабинет своего начальника. Ранее я никогда не бывала в нем без Ходжа. На зависть просторный офис выглядел пустынно и даже уныло, а единственным признаком жизни являлась нахохлившаяся у окна Сириус.       — Привет, Сириус, — поздоровалась я, подходя к ней ближе. Ее вжатая в плечи голова поднялась, стоило ей услышать мой голос. — Так и не скажешь, что с ней что-то не так.       На первый взгляд ее поведение не показалось мне чем-то из ряда вон выходящим. Она, как и всегда, смотрела на меня широко открытыми золотыми глазами, переминаясь на жердочке с лапки на лапку.       Доминик поравнялся со мной.       — Пожалуй, сейчас она действительно выглядит активней, — осторожно согласился он. — Давай-ка попробуем ее покормить.       Он прошел к одному из шкафов в дальнем углу кабинета и, немного порывшись внутри, показался с…       — О боже! — взвизгнула я и тут же отвернулась, изо всех сил стараясь не думать о том, что только что видела у него в руке.       — Ты чего? — удивился Дом. — Мышей никогда не видела?       Мне хотелось зажать уши руками. От одной только мысли, что Доминик собирался с ней сделать, желудок сворачивался в трубочку.       — Только не говори, что ты планируешь дать ее Сириус!       — Что ты. Я просто люблю временами подержать грызунов. Это так успокаивает.       — Мне не до шуток!       — А я шучу? — наигранно оскорбился он. — Ладно. Если серьезно… чем еще ты планировала ее кормить?       — Зернышками! Сухим кормом! Макаронами, наконец! Но не живым же созданием?       Пока я накидывала варианты маловероятного рациона хищника, Сириус со своего места заметно взбодрилась. Она захлопала крыльями в предвкушении ужина и начала в нетерпении перемещаться по жерди.       — Она уже не живая, если тебя это успокоит, — оповестил Дом. — Думай о ней как о замороженной индейке на День Благодарения.       Где-то в глубине я понимала, что совы, особенно те, за которыми хорошо ухаживают, как-то так и должны питаться. Но видеть это вживую оказалось не по мне. Я вновь отвернулась, как раз когда Сириус громко ухнула, после чего раздался хлюпающий звук, а к моему горлу подкатила тошнота.       — Умница, Сириус. Хорошая сова, — раздался воркующий голос Дома за моей спиной. — Кушай, девочка.       — И часто она так питается? — зачем-то спросила я, чуть развернувшись к нему, но не переставая избегать трапезы Сириус.       — Обычно два раза в день.       — И кто ее кормит?       Только не говори, что Ходж. Только не говори, что Ходж. Только не говори…       — Босс предпочитает заниматься этим лично.       Только не это…       — Л-лично?       — Сириус ведь принадлежит Бейкеру. Логично, что и ухаживает за ней он сам. Разве что иногда, когда он занят, подключаюсь я. — То ли заметив мое посиневшее лицо, то ли просто в продолжении мысли, Доминик произнес: — Но, должен сказать, я тебя понимаю. Меня самого немного воротит от такого.       Неудивительно.       — С другой стороны, это правильно, — неуверенно начала размышлять вслух я, с трудом соединяя слова в предложения. — Настоящий хищник должен есть мясо.       Это действительно правильно. Но ведь для собак и кошек придумали сухой корм? Неужели нельзя придумать такой же для сов? Хотя, если так подумать… Сколько домашних сов в Нью-Йорке? Да и во всем мире…       — Природа, — согласился Доминик. — Но, что ж. Наша основная задача выполнена. Бейкер будет доволен. Спасибо тебе.       — Мне? — уточнила я, стараясь не складывать в голове приятный пазл, состоящий из слов «Ходж будет рад тому, что я сделала для него».       — Сириус приободрилась, стоило тебе появиться. Как видишь, даже поела. Это дорогого стоит.       — Я рада. Надеюсь, она больше не будет так сильно скучать.       — Солидарен. А то даже мне, человеку с ледяным сердцем, стало ее жалко.       — У тебя не ледя… Стой. Ты ведь просто опять шутишь про лед, да?       Доминик вполголоса засмеялся:       — Как знать, как знать. Некоторые готовы будут подтвердить сей факт.       Мы с ним как раз вышли в основной зал, где за аппаратурой вовсю зажигал диджей, а на танцполе отрывались посетители.       — Ты про всех тех бедняжек, которые доверились тебе в этих стенах? — не преминула укорить я.       — Не исключено, — загадочно откликнулся он. — Ну так, какие планы на вечер? Между прочим, в баре теперь…       — Даже не пытайся, — прервала его я на полуслове. — Ты ведь прекрасно знаешь, что меня там ничего не интересует. У меня…       — Режим, — закатил глаза Доминик. — Да, да. Слышал миллион со льдом раз. Но вообще-то, я говорил про новое мороженое.       — Мороженое?       — Да! — с энтузиазмом продолжил искушать Дом. — Фруктовый лед. Натурально и низкокалорийно. Просто смесь льда и свежих фруктов.       — Звучит… заманчиво.       — Я знал, что ты не сможешь отказаться! — Он уже повел меня к барной стойке. — Смотри, есть ананасовое, арбузное, дынное, клубничное…       — Дынное, — остановила его я. — Ты мне как раз напоминаешь дыню.       — Такой же сладкий? — вновь переходя на привычный ему флирт, поинтересовался Дом.       — Такой же светлый.       Доминик провел ладонью по платиновой пряди, явно решив, что и такое определение звучит вполне неплохо, после чего достал из морозильной камеры обещанную порцию.       — Только не застуди свои соблазнительные гланды, снежная королева, — попросил он, протягивая мне лед.       — Соблазнительные гланды? — в праведном ужасе возмутилась я. — Где ты набрался таких жутких комплиментов?       Доминик даже не смутился.       — Есть источники.       — И девушки ведутся?       — Я далеко не всем такое говорю.       Я сдержалась, чтобы не сморщиться, но эта фраза звучала до того нелепо, что мне отчего-то стало весело. В попытке скрыть улыбку, я поднесла мороженое ко рту, сразу же ощутив яркий вкус сочной дыни. Но едва мороженое коснулось губ, я боковым зрением обнаружила застывшего в предвкушении Доминика. И тогда в моей голове невольно отзеркалилась та ассоциация, которая, вероятно, нарисовалась и в его сознании.       Не в силах отказать себе в маленькой и достаточно подлой шалости, я, сделав вид, что ничего не заметила, невинно дотронулась кончиком языка до верхней части. Потом, чуть погодя, слизнула растаявшую капельку, не без удовольствия отмечая, как Доминик почти сглотнул. Затем несколько раз повторила движение язычком и аккуратно обхватила фруктовый лед губами. И как раз когда рука Доминика потянулась к верхней пуговице, я совершила ровно то, что задумывала.       Клац!       — Боже, Кэт, за что? — взвыл Доминик, пока я, ухмыляясь, пережевывала откусанный кусок.       — Что я сделала? — захлопала глазами я в сторону до безумия задетого Доминика. Он смотрел на меня с обиженным прищуром, прекрасно осознавая, что каждое действие я провернула намеренно.       — Ты и сама знаешь.       — Пока, Дом, — махнула рукой я и передала ему лед, не прекращая наслаждаться произведенным эффектом. — Спасибо за компанию и за угощение, но у меня дела.       — Как с тобой все-таки сложно, снежная королева, — разочарованно фыркнул он, все еще отходя от шока.       Когда мы оказались на улице, Доминик поймал для меня такси, а затем вдруг спросил:        — Кстати! Лиз хотя бы понравились фотографии?       — Лиз? — переспросила я, не сразу поняв, о чем идет речь. Но потом я вспомнила, под каким именно предлогом я попросила его сделать те снимки. И что я вообще делала те снимки. И в каком виде был мой фотограф. — А, да! Очень!       Не знаю, насколько убедительно я звучала, особенно если учитывать, что я едва не закашлялась, но Доминика явно устроил такой ответ.       — Обращайся. Лучшие фото без смс и регистрации.       — Благодарю за предложение, — кивнула я, садясь в машину.       Доминик, учтиво захлопнув за мной дверь, помахал мне на прощание и скрылся за дверями клуба. А я же достала телефон и принялась изучать злополучные фотографии. Как я вообще могла про них забыть? Немыслимо.       Как оказалось, Доминик успел щелкнуть меня несколько раз и, надо сказать, полученный результат вышел весьма впечатляющим. Настолько, что все мои сомнения по поводу выбора наряда мгновенно рассеялись. Сперва мне даже показалось, что девушка на фото — это не я. С ракурса Дома я выглядела… чертовски соблазнительно. Идеальный баланс элегантности и сексуальности. Платье будто было сшито на меня. Почему я сразу этого не заметила? Окажись я в нем сейчас в «Сириусе», все мужчины глаз бы от меня не оторвали. Даже сдержанный Ходж, останься он в городе, наверняка бы не устоял хотя бы от комплимента. Впрочем, эту часть мы как раз можем проверить.       Стараясь подобрать наиболее удачную фотографию, я поочередно увеличивала свое лицо на изображениях. Но сразу столкнулась с трудностью. На всех из них я выглядела хорошо, даже очень. Только на щеках играл предательский румянец. И лишь я знала истинную причину его возникновения: неожиданно крепкий пресс человека, который держал этот самый телефон в руках. Конечно, сказать, что мое смущение, смешанное с не иначе как гормональным возбуждением, как-то портило композицию, было нельзя. Наоборот, оно по-своему дополняло образ, придавая мне какой-то миловидной пикантности. Но знать, что причиной стал именно Доминик, было невыносимо. Брр.       Решив сконцентрироваться на том, что имело значение, я открыла последнее письмо Ходжа и в порыве небывалого вдохновения с ходу набросала ответ.

      «Добрый день, мистер Бейкер,       Большое спасибо за ответ.       Мне жаль слышать, что не все способны по достоинству оценить Ваше трудолюбие. Клуб расцветает исключительно благодаря Вам. Я доподлинно знаю, как много Вы работаете над ним, и со стороны Ваших знакомых крайне несправедливо обвинять Вас в чем-то подобном. Лично я глубоко уважаю Вашу преданность делу. Истинные свершения достигаются только благодаря невероятному труду.       Жаль слышать, что перелет прошел не так гладко, как хотелось бы. Но, мне кажется, главное, что Вы достигли места назначения. Если вы сочтете нужным, я в самом деле была бы рада увидеть хотя бы несколько фотографий из тех мест, где вы оказались. Мне никогда не доводилось бывать в Европе, и я не уверена, что такая возможность когда-либо представиться, поэтому я готова посмотреть на мир через призму чужой почты :)       Борясь с некоторым смущением, прикладываю во вложении небольшой отчет о том подарке, что я получила исключительно благодаря Вам. Платье оказалось небывалым, ничего подобного в моем гардеробе еще никогда не водилось. Выражаю надежду, что вы не разочаруетесь в моем выборе, который по случайности стал Вашим.       Напоследок хотела бы пожелать вам отличной недели и продуктивного рабочего дня!       Искренне Ваша,       Кэт».

             Стараясь не думать о том, сколько всего лишнего я понаписала, я отправила послание и откинулась на спинку заднего сидения, не прекращая гордиться невесть откуда взявшейся смелостью в общении с Ходжем.