С любовью, Ходж

***

      — Все нормально? — поинтересовался Тейт, взяв меня за руку.       Я кивнула, сжав его теплую ладонь в своей. Только что на лед вышла пара, за которой как раз следуем мы. Еще совсем немного, и настанет момент, к которому мы все готовились. По крайней мере, первая его ступень. Если мы пройдем квалификацию, то попадем в финал, где для нас уже откроются все двери.       Желудок скрутило от ужаса. И голода — с самого утра мне кусок не лез в горло.       Я пробежала взглядом по трибунам, без труда обнаружив там Лиз и Доминика, занявших места в первом ряду. И, судя по всему, Дом даже притащил с собой один из плакатов для клуба с моим изображением.       — Что там написано? — заметил моих друзей и Тейт. Он, чуть прищурившись, старался рассмотреть заботливо нанесенную на плакат надпись. — «Королева льда — победа навсегда»?       — Угу, — проглотив смешок, подтвердила я. Все-таки какие-то вещи никогда не меняются.       — Ты прямо как настоящая знаменитость, — с ноткой безобидной зависти сообщил Тейт.       — Есть немного.       В этот момент нас заметила Лиз и тут же активно замахала нам через весь стадион. Я незаметно махнула ей свободной рукой в ответ, чувствуя искреннюю благодарность за то, что они с Домом выделили время, чтобы приехать и поддержать меня.       Ходжа, как и следовало ожидать, среди зрителей не было, но я уже не печалилась по этому поводу. Потому что теперь я знала — отныне он всегда рядом. В моем сердце. Я прикрыла глаза, вспоминая концовку его последнего послания. «С любовью, Ходж». Пусть люди во всем мире не вкладывают чего-то особенного в такую формулировку, считая ее не более, чем теплой формальностью, но я-то знала Ходжа. Он не из тех, кто бросается подобными фразами просто так, особенно учитывая все аспекты нашего с ним общения. Он точно знал, что именно написать. Возможно, таковым было его извинение за то, что он не смог приехать. И это единственное, что имело значение.       Но было кое-что, в чем меня, пожалуй, стоило упрекнуть. Правда в том, что я до сих пор не ответила на то его письмо. Я просто не знала, как правильно отреагировать, чтобы ничего не испортить. Стоило мне открыть блок ответа, как пальцы начинали мелко дрожать, а глаза неустанно возвращались к последним строкам. Насколько откровенной я могла предстать? Стоило ли говорить о том, как сильно оказалась тронута содержанием? Как неимоверно скучала, и что изо дня в день только и ждала нашей с ним встречи. Но что бы я ни написала, все казалось пресным и фальшивым. Легкость, появившаяся в последние дни, бесследно испарилась. Перед глазами то и дело всплывало это емкое «с любовью», с которым я попросту не могла тягаться. Слишком высока оказалась планка, а мне безмерно хотелось соответствовать.       — Неплохо, — вывел меня из раздумий голос Тейта. Он с каким-то мальчишеским озорством развернулся ко мне вполоборота и подмигнул: — Но мы с тобой в разы лучше.       — Разумеется, — поддержала я, не имея понятия, как откатала предшествующая пара. Та как раз освободила каток, полностью передав его в наше распоряжение.       Настал наш час.       Я сняла кофту, передав ее Елене. Она не пожелала нам удачи, лишь напутственно кивнула. По оголенной коже сразу же пробежал колкий морозец. Я непроизвольно поежилась, но в мгновение забыла о таком дискомфорте. Не время думать о нем.       Под подбадривающие аплодисменты мы выехали на самую середину катка, заняв позицию. Я согнула руку в локте, прикрыв лицо ладонью, а Тейт зафиксировал руку на моей талии и выпрямил спину, сделав нашу разницу в росте еще более заметной.       Сперва мне казалось, что сердце выпрыгнет из груди, но потом пришло… умиротворяющее спокойствие.       «Я делаю то, что умею лучше всего. Мы тренировались. Мы готовились. И у нас все получалось. Значит, получится и теперь». Внутренних сил мне придала и следующая мысль — этот прокат я целиком и полностью посвящаю Ходжу. И это значит, сегодня меня ожидает не просто участие. Я здесь за победой.       А дальше остались лишь мы и лед.       Аплодисменты плавно стихают, и стадион погружается в нетерпеливое молчание. Затем гул низких басов пробивает тишину, в долю секунды перенося нас с Тейтом и всех, кто по воли случая оказался поблизости, в иное, неподвластное простым людям измерение. На первых же аккордах мы с Тейтом резко отталкиваемся друг от друга, удивительным образом походя на страстных любовников во время жгучей ссоры. А я не могу не отметить, как чисто в профессиональной аппаратуре звучит новая аранжировка и как гармонично она сочетается с нашим номером. Питер, без сомнения, сотворил чудо.       Следуя программе, я беру инициативу на себя и на скорости приближаюсь к Тейту. Он умело подхватывает меня, без промедления подбросив вверх и закружив высоко над головой, и этой поддержкой мы срываем первые овации. Руки Тейта идеально прямые, я же, не чувствуя каких-либо трудностей, просто позволяю ему вести себя. Плавный переход, и теперь всего одна рука держит меня надо льдом, но я совсем не чувствую страха, потому что уверена в своем партнере даже больше, чем в самой себе.       Музыка начинает сменяться, и Тейт возвращает меня на лед. По залу разносится подбадривающий свист, но я почти не замечаю его. Я смотрю лишь на Тейта. Улыбаюсь ему и зрителям, прекрасно осознавая, кому именно на самом деле адресована эта улыбка и кому в этот момент я признаюсь в любви.       Мы выходим на первый каскад. Всего несколько секунд, и зал, заметно охотнее, начинает аплодировать. Вновь шаги. Вымученные, заученные до зубного скрежета, но сегодня я люблю их не меньше прыжков. Ведь я не просто на льду — я на сцене импровизированного театра, а мы с Тейтом даем грандиозный спектакль, в котором тонкой нитью переплелись любовь и страсть, нежность и вожделение. Все, как в жизни. В моей жизни.       Новая поддержка, которая с легкостью покоряется нам. Новые прыжки. Размеренные. Точные. Статные. Чертя лезвием конька вензеля, мы, вероятно, сами не замечаем, как достигаем второй половины программы. Самой важной и самой ценной. Именно в ней элементы становятся дороже, и потому именно на нее сделана основная ставка.       Тодес проходит гладко, без единой помарки. Моя голова настолько низко, что мне кажется, что пучок, усеянный шпильками, вот-вот заденет ледяную поверхность. Тейт твердо стоит на месте, не сдвинувшись даже на дюйм, продолжая вести меня вокруг себя, словно ножка циркуля. А я невольно вспоминаю очередную шутку Дома про закружившуюся голову, и едва не смеюсь, но вовремя сдерживаюсь, остановившись на по-настоящему заразительной улыбке, которая только придает мне стимула.       Затем мы поднимаемся, и все повторяется вновь. Новый танец. Но все та же история пламенной любви, полная взлетов и падений.       Музыка становится напряженней, подводя нас с решающему этапу. То, ради чего мы рискуем. То, ради чего изменили программу и переписали композицию. Тройной флип. Я чувствую напряжение в мышцах, но, краем глаза заметив ликующих друзей, которые как завороженные следят за мной, я с легкостью сбрасываю его.       Мы сможем.       Набираем скорость. Становимся единым механизмом. Я вновь отдаюсь в руки Тейта. Собираю всю свою концентрацию. Молниеносно группируюсь, когда Тейт отработанным маневром бросает меня вперед. Почти не думаю, как в голове проносятся обороты. Один-два… три! Приземляюсь так же, как ранее на тренировках — устойчивым, даже не пошатнувшимся нигде выездом.       Зал взрывается от восторга, а мы с Тейтом смотрим друг на другу безмолвно транслируя обоюдное восхищение.       Простой танец и финальная несложная подкрутка, которая лишь вскользь омрачается досадной, но не страшной ошибкой со стороны нас обоих. Но для нас же важно лишь то, что элемент оказался выполнен, отчего нам вновь рукоплещут. Тейт чуть крепче прижимает меня к себе, извиняясь, что чуть было не ошибся. Но я без слов подбадриваю его, будто ничего не произошло, и мы с благородным блеском заканчиваем рассказ нашей неутомимой пары, оказавшись в объятиях друг друга точно с последней нотой.       И только тогда я вернулась обратно в реальность.       На всем стадионе не смолкали свисты и аплодисменты. На лед полетели цветы. Как Тейт и сказал, можно было почувствовать себя знаменитостью.       В бессознательном поиске поддержки я сильнее прижалась к Тейту, почти не сдерживая слез. В тот момент для меня перестало иметь значение то, сколько баллов мы набрали, или обладаем ли вообще хоть каким-то шансом занять заветный пьедестал. Важно стало лишь то, что только что мы откатали лучшую нашу программу. Более того, сделали это не на тренировке, а на настоящих соревнованиях, пусть и отборочных.       Тейт с присущей ему осторожностью гладил меня по голове, делясь не только своей собственной радостью, но и так нужным мне теплом. Прежде, чем я бы озябла от обрушившегося холода, он бережно направил меня к выезду с катка, где нас должна была встретить Елена. Лавируя между цветами, которые уже собирали юные фигуристки, мы направились к тренеру. Неожиданно прямо к моим ногам упала плюшевая игрушка. Я подняла глаза выше, чтобы определить, кто мог ее кинуть, и ответ нашелся практически сразу. Доминик, не прекращая демонстрировать плакат, жестом предложил мне поднять сувенир. Я и не думала поступить иначе. Это оказалась белоснежная фигура мыши. Страшненькой, но безгранично обаятельной. Я рассмеялась, показав ему и Лиз большой палец, и мы наконец достигли нужного бортика.       Елена набросила мне на плечи кофту. Ее лицо оставалось как всегда непроницаемым, но во взгляде безошибочно угадывалась гордость. Как за себя, так и за нас с Тейтом. В ожидании оценок я теребила ухо подаренной Домиником мыши, а Елена неожиданно наклонилась ко мне ближе.       — Знаешь, Кэт, — медленно начала она. — Не знаю, что с тобой творится в последнее время. Возможно, меня это и не касается. Но…       Я внимательно слушала ее, затаив дыхание. Так было проще не думать о том, какие цифры с минуту на минуту появятся на табло.       — Но в последние дни ты превзошла саму себя. Понятия не имею, что именно тобой движет, но хочу, чтобы ты знала. — Она сделала паузу. — Не теряй то, что сделало тебя такой. Именно это — твой билет в мир настоящего профессионального спорта.       Самые лучшие слова, что я когда-либо слышала. И, кто бы мог подумать, что рецепт идеального катания настолько прост — всего лишь открытая благосклонность самого лучшего мужчины на свете.       — Начинается, — в нетерпении дернул меня за рукав Тейт, и все наши взоры устремились к огромным мониторам, транслирующим ключевые моменты и итоговые оценки. Со стороны наше катание выглядело… еще лучше, чем мне представлялось. Будто на льду выступали настоящие профессионалы. И самое невероятное, что этими профессионалами были мы.       В замедленной съемке передо мной представали наши прыжки. Пластичные движения и поддержки. И больше всего внимания уделялось тройному флипу, который за сегодня не исполнил больше никто. Он оказался выполнен безукоризненно. Я смотрела на изображение и не верила. Неужели мы настолько хороши?..       На табло и по громкой связи начали оглашать оценки. Первые — за элементы. Цифры сложились без труда. Сразу же стало ясно, что мы с лихвой обошли предыдущего лидера.       Тейт победоносно вскинул кулак в воздух, не сдержав радостного вскрика. И я его понимала — шанс, что кто-то нас обойдет, конечно, оставался. Но такие оценки все равно казались сильными.       Следующие — очки за общее впечатление, но тут сомнений у меня почти не осталось. Я видела свой прокат со стороны. Я видела пластику, видела горящие глаза и самую искреннюю улыбку. А, по подсчетам Елены, последний вариант музыкальной композиции и найденные к ней новые переходы не могли не улучшить наш результат в этой части.       Оценка появилась на табло. Мы… фактически выиграли. После нас оставалось всего две пары, и, даже если они откатают лучше нас, мы все равно уже обеспечили себе по меньшей мере бронзу. Но никто из нас не хотел загадывать раньше времени.       Мы освободили места у фотозоны, дав местным репортерам нас сфотографировать, а журналистам — задать интересующие их вопросы. Но как я могла перестать думать о том, что, кажется, все получилось? Мне казалось, что до конца соревнований я просто не доживу. Мне хотелось знать результаты незамедлительно! Потому я, как на иголках, следила за выступлениями двух оставшихся пар, но, как мы и предположили, они не заняли даже призовое место. Что значило, что мы…       — Ну, что ж, — протянула Елена. — Теперь только награждение. Поздравляю, мои золотые чемпионы.       

***

      Стоя на вершине пьедестала рядом с Тейтом и держа в руках позолоченный кубок, я не могла свыкнуться с мыслью, что все происходит со мной. Мы выиграли. Выиграли! И теперь нас ждет следующий, решающий этап — Кубок США по фигурному катанию. Просто не верилось.       Разобравшись со всеми насущными делами и попрощавшись с Еленой, мы с Тейтом наконец смогли встретить моих друзей. Лиз не знала, куда деть себя от счастья, и я могла ее понять. Даже Доминик выглядел несколько потрясенным происходящим.       — Первое место! — восхитился он открыто. — Но ты и правда была бесподобна.       — Мы добились этого вместе, — поправила я, потрепав смутившегося партнера по плечу.       — Да, конечно. Прошу прощения. — Доминик миролюбиво протянул ему руку, а Тейт, который в жизни и собаки не обидит, не видел смысла дуться. Тем более, он прекрасно понимал, что эти двое здесь прежде всего ради меня.       — Вы были великолепны! — набросилась на меня с объятиями Лиз, и ее темный густые кудри тут же полезли мне в нос. — Ты просто летала! Мне так и казалось, что Тейт тебя куда-нибудь в космос отправит!       — Таких планов не было, — усмехнулся тот.       — Но ты же…       Лиз хотела выпытать что-то у Тейта, и, пока она именно этим вопросом и занималась, я, достав из кубка брошенный мне ранее подарок, продемонстрировала его Дому.       — Мышь? — спросила я. — А почему не кусок льда?       — Не поверишь, — не полез за словом в карман он, — такой просто не продается. Возмутительно, правда?       — О, да. Я даже расстроена. Но почему именно мышь? — недоумевала я.       — Ты каждый раз так переживаешь из-за рациона Сириус, — пожал плечами он. — Вот я и подумал — пускай у тебя будет хотя бы один грызун, который не пойдет ей на корм.       — Очень интересные идеи у тебя, однако.       — Других не держу. Ну так, что теперь? Как собираетесь отмечать?       — Мы не… — начала было я.       — Мы — да! — неожиданно перебил меня Тейт. — Кэти, неужели ты собралась просто пойти домой после всего этого?       — Ну… — Честно говоря, я даже не думала, что буду делать после выступления.       — Нет-нет, — остановил меня он. — Сегодня мы — чемпионы. Мы заслужили право расслабиться.       — И тогда каков план?       — Нам всем необходимо оторваться! — заявила Лиз.       — Вообще-то, — встрял Доминик, — у меня есть изумительное предложение, от которого, предупреждаю, тяжело будет отказаться. Сегодня в «Сириус» как раз играет крутой диджей. А так как мой рабочий день официально начался два часа назад, а наша главная звезда носит венец победительницы — вся еда и напитки за счет заведения.       — Да от такого в принципе невозможно отказаться, — просиял Тейт, а затем, можно сказать, поставил меня перед фактом: — Кэт, ты с нами.       — Куда же я денусь, — рассмеялась я. Адреналин в моей крови только подскочил, требуя непременного выхода. А сегодня сам Бог велел развлечься.       

***

      Дом не обманул. В тот вечер в клубе действительно было жарко. Диджей работал в поте лица, не прекращая менять пластинки и музыкальное сопровождение, чтобы посетители не теряли интерес. Красные, синие, желтые, зеленые переливы софитов заполняли помещение, смазывая очертания людей и делая атмосферу одновременно дикой и интимной.       Я уговорила ребят заскочить домой, чтобы оставить кубок с мышью в безопасном месте и заодно переодеться. Когда мы добрались до клуба, триумф победы овладел мной. Мой мозг только спустя время смог окончательно понять, что сегодня произошло. И тогда, впервые за долгие недели, я решила, что могу перестать быть чопорной фигуристкой, а стать обычным человеком, которому не чуждо веселье.       Доминик все же сумел соблазнить нас коктейлями. Даже Тейт согласился, что хотя бы иногда надо давать себе волю, и я, окрыленная успехом, поддержала его. В конце концов, я это заслужила.       Лишь нескольких глотков мне хватило, чтобы окончательно расслабиться. Я позволила отпустить себя, тем более, когда я находилась в кругу друзей. Доминик, несмотря на обязанности, остался с нами, и они с Лиз, как главные инициаторы подобного веселья, задали тон всего вечера. Нам с Тейтом уже ничего не оставалось, как отдаться во власть ритма вместе с ними. Незаметно мы разбились на пары. Лиз ловко увела у меня из-под носа Тейта, посчитав, что я и так провожу с ним слишком много времени, а со мной остался Доминик.       — Что ж. Еще раз поздравляю с победой, — пригубив скотч, поздравил Доминик.       — Ой! Я же совсем забыла! — спохватилась я. — Спасибо тебе за помощь с Питером. Без вас мы бы не добились такого эффекта!       — Не стоит. Всегда рад помочь. А теперь танцевать?       — Я уж думала, что ты не предложишь, — приняла его приглашение я.       Удивительно, но мы легко нашли с ним общий язык в танцах. Мы не мешали, а лишь дополняли друг друга. Я не могла не заметить, как хорошо он двигался. Впрочем, сложно было ожидать чего-то иного от того, чья жизнь и есть ночной клуб.       От громкой музыки закладывало уши, но это ощущение мне нравилось. Ощутимая вибрация от басов проходила по всему телу, помогая двигаться в такт.       — А ты все-таки умеешь выбираться из своей ледяной скорлупы! — у самого моего уха прокричал Доминик. Иначе я бы его не услышала.       — Смотри, как бы я не заставила тебя собирать из осколков слово «Вечность».       — А, нет, — рассмеялся он. — Кажется, все в порядке.       Музыка, как главная предательница, заставляла нас сближаться, подстегивала находиться рядом. Я даже не заметила, в какой момент наши тела начали соприкасаться. Не заметила, когда именно сперва его пальцы, затем и ладони опустились на мою талию, то ли поддерживая, то ли обнимая. Не заметила, как допустила это, даже не подумав возразить. Не заметила, как ощутила пьянящее возбуждение от его близости. И не заметила, в какой момент Доминик вновь стал таким красивым. В сознании в который раз стрельнула картина его накачанного пресса, и я, стараясь избавиться от этого воспоминания, подняла глаза выше, но только для того, чтобы понять, что наши лица находились на ничтожном расстоянии друг от друга. Я засмотрелась на то, как неоновый свет гулял в его светлых волосах. Было в этом что-то… гипнотизирующее. Манящее.       Между нами испарился еще один дюйм. Губы Доминика ненамеренно, словно кистью, мазнули по моей щеке, когда в танце я откинула волосы в сторону. По коже пробежала приятная дрожь, а меня под свой контроль взяли азарт и неизвестно откуда взявшееся предвкушение. Я сама прижалась к нему, и, может быть, мне показалось, но я почти физически ощутила вырвавшийся из его груди сдавленный стон. И именно он, был ли он на самом деле или нет, сбросил последние мои (или наши?) оковы.       Помещение начало заполняться искусственным туманом. Музыка, как и наши движения, стала медленней, плавней. Доминик не сводил с меня глаз. Затем он приблизился еще, а я чуть отпрянула, бесстыдно дразня, но затем вернулась к нему. Последний дюйм. А в следующую секунду то ли мои губы первыми коснулись его, то ли его моих. И время окончательно перестало иметь значение.       Меня бросало в сладостный жар от того, как он целовал меня. Перехватывал инициативу и вел так, как нужно ему, но так, как хотела я. Я безвольно приоткрыла рот, давая ему больше свободы, при этом окончательно лишаясь моей. Мир растворился. Кажется, что даже музыка прекратила играть, потому что в тот момент я слышала лишь дыхание Дома и биение собственного сердца.       Вместо того, чтобы обрубить все на корню, я лишь продолжила отдаваться. Наверняка именно так девушки и покоряются ему. Он просто не оставляет им шанса, беря в плен.       Краем сознания я понимала, что начинаю целовать его так же неистово и пылко. Он прижал меня ближе, и уже я застонала ему в губы. Он обнял меня крепче, прижал к себе, увлекая в мир желания. Мы, почти не разрывая поцелуя, начали продвигаться куда-то по танцполу, и я не думала о том, смотрят ли на нас люди или нет. В тот момент я хотела смотреть на одного Дома. Чувствовать его, ощущать.       Пустой коридор. Он прижал меня спиной к стене, и новая волна возбуждения накрыла меня. Его рука жадно скользнула между моих ног, снизу-вверх, а губы на этот раз легли на шею. Дом буквально вынуждал меня изнывать по нему, отчего возможности устоять попросту не было.        Одно движение, и мы оказались в закрытой VIP-зоне клуба. Еще движение, и мы с ним обнаруживаем себя на кожаном диване. Пусть я оказалась сверху, но позиция ведущего по-прежнему оставалась за ним. Я уже не просто оказалась в чужой власти. Это было безоговорочное подчинение.       Его руки приподняли подол платья, помогая занять более удобную позу. Его поцелуи спустились ближе к груди, а руки без труда сбросили тонкие лямки платья, вынуждая кусок ткани опуститься ниже. Я попыталась выгнуться, чтобы не допустить этого, но оказалась только ближе к нему. Низ живота мгновенно скрутило в жгут, когда я почувствовала, как молния брюк задела нижнее белье. Но, видимо, именно такой и был его план. Стратегия, которую мне никогда не суждено постичь.       — Кэт, как же сильно я хочу тебя, ты не представляешь, — хрипло проговорил он, сжимая мои ягодицы.       Хочу…       Он хочет. И я его хочу. Или…       И перед глазами вновь предстали строчки, которым сегодня я оказалась обязана всем.       «С любовью, Ходж».       Ни грамма пошлости. Лишь искренность. Глубина настоящих чувств. Слова, предназначенные мне одной. А то, что сейчас сказал Дом? Это то, что он говорит всем подряд, без разбора. Каждый вечер и каждую ночь. Может быть, несколько раз подряд. Может быть, именно в этом помещении.       Нет…       Невероятно, но именно эта фраза помогла мне сбросить одурманивающий морок и прийти в себя, осознав, где я и что вообще творила.       — Что-то не так? — Он остановился, ослабляя хватку. Я мгновенно спрыгнула с него, тяжело дыша.       — Это… ошибка, — с трудом выдавила я. — Ошибка.       — Что? Подожди, но… — Он пытался сказать что-то еще, но я не дала ему возможности. Впопыхах расправляя измятое платье, я вылетела из комнаты, оставляя потрясенного Дома наедине с собой.       Что это все сейчас было? Какого черта? Я ведь даже почти не пила. Ну, то есть, пила. Но совсем немного… Даже не весь коктейль. Черт. Никогда нельзя пить на голодный желудок! Никогда! Чем я вообще только думала?!       Я вернулась на танцпол, молясь, чтобы я выглядела хотя бы приемлемо.       Мне нужно на воздух. Нужно к выходу.       Пока я пробиралась к намеченной цели, я случайно наткнулась на Тейта.       — Не знал, что вы с этим парнем вместе! — прыгая под музыку, громко оповестил он. — Отлично смотритесь.       Вместе?       — Но мы не… — хотела опровергнуть я, но Тейт уже не услышал, так как направился обратно к ожидающей его Лиз.       Только этого не хватало, только этого не хватало, только этого не хватало.       Мне по-настоящему начало не хватать воздуха. Едва разбирая дорогу, я пробиралась вперед. По пути попалось зеркало, и я машинально пригладила растрепавшиеся волосы. Поняв, что все бессмысленно, я ринулась к выходу.       — Кэт, да подожди ты, — услышала я за собой.       Но я не хотела его видеть. Неужели Дом не понимал, что я была не в себе? А если и в себе, то… Это еще хуже. Да и должен же он осознавать, что не имеет права поступать так со мной!       — Кэт!       Он все-таки догнал меня у самого выхода. Расстегнутая рубашка, такие же растрепанные волосы, сбивчивое дыхание. Да мы выглядели так, будто провели вместе ночь. Только бы никто этого не увидел. Я не переживу этого позора.       — Может, объяснишь, что это сейчас было? — хватая меня за руку, спросил он.       — Ничего сейчас не было! — огрызнулась я, не зная, на кого злюсь больше. На себя или на него. — Минутное помешательство, которое ты не остановил?       — Я не остановил? — возмутился он. — Прости, мне казалось, на танцполе мы были вдвоем.       — Да, но ты просто воспользовался мной.       — Воспользовался? Где?       — Ты же понимал, что я выпила. Что не контролирую свое поведение.       — Да ты выпила всего ничего! С такого количества даже ребенок бы не охмелел. Тем более, я специально для тебя попросил бармена его разбавить.       Разбавленный коктейль? То есть, теперь все еще сильнее указывало на то, что мое влечение к Доминику было моим собственным. Все еще хуже, чем я полагала.       — Ты просто не хочешь признаться самой себе, что я тебе нравлюсь, — вдруг выпалил Дом следом.       — Нравишься? — с нарастающим раздражением воскликнула я. — Ты хоть понимаешь…       — И что здесь происходит? — раздалось со стороны.       Земля тут же ушла у меня из-под ног. На пороге клуба стоял суровый, как никогда, Ходж Бейкер.