С любовью, Ходж

***

      Из меня будто разом выкачали весь воздух. Доминик выглядел не менее потрясенным, чем я. Неужели, будучи персональным ассистентом Ходжа, он не знал о возвращении начальника? Или знал, но специально все подстроил?..       — Мисс Хилл, — холодно кивнул Ходж. Не Кэтрин. Мисс Хилл. Плохо. Очень и очень плохо.       Я и Доминик молчали. Ходж переводил взгляд с меня на него, будто выбирая, кого из нас испепелить на месте первым. Выбор пал на Доминика.       — В мой кабинет, — рявкнул Ходж, отчего мне стало не по себе. Вероятно, именно так выглядели и звучали арабские короли, отправляющие на казнь провинившихся рабов. — Живо.       Ходж прошел мимо меня, даже не удостоив вниманием. Будто в одночасье я стала для него пустым местом. Опять.       — А я?.. — слабо уточнила я, когда он поравнялся со мной.       — Мне нужен только Доминик, — отрезал Ходж.       Доминик сперва замешкался, выбирая, как ему следует поступить — остаться со мной или же последовать за боссом. Но только вариантов у него осталось не много. Ходж требовал незамедлительного исполнения приказа, а я же хотела, чтобы Доминик исчез из моей жизни навсегда.       — Дождись меня, — наконец попросил он, направившись следом за Ходжем.       Я оказалась так растеряна, что даже ничего ему не ответила. Хотя стоило.       Доминик и Ходж растворились за дверью, а я стояла у самого выхода, не представляя, что делать дальше. Дождаться Ходжа, чтобы все объяснить? И что я ему скажу? Все бесполезно. Ходж явно не в том состоянии, чтобы выслушивать, а я не в том виде, чтобы оправдываться. Поэтому я обреченно развернулась и вышла на улицу, чтобы поймать такси и покинуть клуб как можно скорее.       

***

      Добравшись до дома, а по пути сбросив несколько звонков от Доминика, я без сил рухнула на кровать. Хотелось одновременно кричать от отчаянья и молча пялиться в потолок весь остаток ночи. Невыносимо. Как, как можно было все испортить? Мало того, что оставила письмо Ходжа без ответа, так еще и предстала в таком виде. И ладно бы, если бы это оказалось простым недоразумением. Но я, в самом деле, находилась в одном шаге от того, чтобы переспать с Домом. И если Ходж захочет, он непременно узнает об этом. Достаточно посмотреть записи с камер наблюдения и увидеть, как мы самозабвенно целовались на глазах у всего танцпола. Соответственно…       Я. Все. Испортила.       Я обреченно перекатилась на бок. Хотелось мороженого, шоколада и спать. Но все, кроме сна, для меня оставалось под запретом. Я вздохнула, а затем молча отправилась в ванную. Контрастный душ помог немного прийти в себя, смыть следы позора и собраться с мыслями. Может быть, еще не все потеряно? Я не переступила черты. Более того, сделала это благодаря словам Ходжа. С любовью… Они, как свет во тьме, направили к добродетели. А я?.. Сердце вновь сжалось. Он доверился мне. Открылся. Что он теперь думает обо мне? Вернулся в Нью-Йорк как раз к отборочным. Неужели хотел увидеть меня на льду? Сделать сюрприз? Но не успел?        В таких размышлениях душ продлился значительно дольше положенного. Обернувшись полотенцем, я направилась обратно в комнату. Только на этот раз по дороге мне попались они. Символы моего взлета и падения. Золотой кубок и сидящая в нем всклокоченная мышь, которую подарил Доминик. Казалось, что все это случилось так давно, а не несколько часов назад.       Я достала мышь из кубка и внимательно рассмотрела, будто она могла дать ответы на все мои вопросы.       — Скажи, почему? — обратилась я к ней как к настоящему собеседнику. — Почему сегодня это произошло?       Как и следовало полагать, плюшевый грызун ничего не ответил. А я все еще пыталась отыскать объяснение, почему поддалась чарам Доминика. Вероятно, победа и расслабляющая атмосфера клуба вскружили мне голову. Не исключено, что алкоголь раззадорил сильнее, чем следовало. А, возможно, дело в том, что Дом действительно чертовски хорош собой. Более того, он знает, как себя вести, чтобы соблазнить девушку. Обладает значительным опытом. И целуется поэтому невероятно. Настолько, что мы оба с головой ушли в этот процесс.       При одном только воспоминании мое тело среагировало. Низ живота приятно заныл, а в сознании всплыли его губы, а затем и слова: «Ты просто не хочешь признаться самой себе, что я тебе нравлюсь».       Я поморщилась. Мы просто проводили с ним много времени. Только и всего. Он, действительно, сильно мне помог. Я оказалась ему благодарна за музыку и за то, что он посетил соревнования. Но разве всех этих оправданий достаточно, чтобы объяснить временное помутнение рассудка?       Ах, да. Еще у меня давно не было мужчины. Гормоны буйствовали, требуя секса. Причем чем более безумного, тем лучше. А кто, как не Дом, подходил для этой роли?..       Кажется, все вставало на свои места.       — Знаешь, что? — вновь обратилась я к мыши и твердо напомнила ей и самой себе: — Я — не девушка на одну ночь. Так и знай.       Я показательно поставила ее на верхнюю полку и отправилась спать, надеясь, что я все же смогу найти выход из сложившейся ситуации.       

***

      На утро я разрывалась от мысли, стоит ли написать письмо Ходжу или нет. Сначала я полагала, что если спокойно изложу мысли на электронной бумаге, то мне удастся все разумно объяснить. Но потом я осознала, что этого будет недостаточно — писать следовало раньше. Нужен личный разговор. Только так я смогу рационально обрисовать ситуацию. В конце концов, я ведь взрослый человек. Как и Ходж. Значит, мы можем решать проблемы путем здравой коммуникации.       От этой мысли мне стало значительно спокойней, и я, почувствовав призрачное расслабление, отправилась на тренировку. А та, стоит упомянуть, началась с приятного.       — Кэтрин! Ни дня без отдыха? — встретил меня широкой улыбкой Эндрю.       — У нас не так много времени, — улыбнулась я ему в ответ. — Финал уже на носу.       — Главное, чтобы ты не переутомлялась. Вчера-то ты откатала, как королева.       — Правда? — просияла я. Всегда приятно, когда тебя хвалят, а особенно приятно, когда это делает тот, чье мнение для тебя важно.       — А то! Глаз было не оторвать. Вы с этим мальчиком смотрелись великолепно. А я много пар в своей жизни повидал. Есть, с чем сравнить.       — Спасибо, Эндрю, — растрогалась я.       — Ну, беги на тренировку. Не опаздывай.       Я еще раз поблагодарила его на прощание, все еще сияя от гордости, и направилась в раздевалку.       Нас с Тейтом Елена ожидала в полной боевой готовности: она подготовила распечатку программ наших соперников, в которой подробно расписывались предполагаемые элементы и баллы. В свете последних событий я почти не следила за тем, что происходило за пределами катка, и потому видела все показатели впервые. Стараясь наверстать упущенное, я внимательно изучала выданные материалы. Наша программа, особенно с включенным в нее тройным флипом, выглядела сильной — некоторые пары даже рядом с нами не стояли. Но были и те, кто уже представлял угрозу. Их баллы были сопоставимы с нашими. Я продолжала листать папку, пока не наткнулась…       — Это же… — вырвалось у меня.       — Да, — подтвердила Елена, сразу же поняв, что именно я нашла.       — Том и Наоми? — продекларировал шокированный Тейт.       — Верно, — кивнула Елена, с некоторым сочувствием взглянув на меня. — И, как вы видите, в финал они вышли не с пустыми руками.       Я не могла поверить. Будто эта неделя решила свести меня со свету. Том — мой бывший партнер и, к сожалению, молодой человек. Наоми — моя бывшая подруга и его новая партнерша, из-за которой мы очень и очень плохо расстались. Очень болезненно и очень некрасиво. И теперь они выступят против нас в финале кубка. Неужели мне предстояло бороться с ними на одной арене?       И что хуже всего — их программа по баллам превосходила нашу.       — Каким образом им удалось добиться таких результатов? — поинтересовалась я, водя пальцем по строчкам.       Сложная поддержка. Эффектная дорожка шагов. Тройной аксель. И… тройная подкрутка. Мы с Тейтом делаем только двойную.       — Как видите, именно они предполагаемые лидеры. Но наша с вами программа предварительно входит в призовую тройку.       — Но вообще они всегда могут упасть, — хмыкнул Тейт и взял в руки бутылку с минералкой. Именно он лучше всех моих знакомых знал, чего стоил мой разрыв с Томом. — И тогда у нас есть шанс.       — Не исключено, — согласилась Елена. — Но я бы не слишком на такое рассчитывала.       — Тогда нам нужно поменять программу, — выпалила я.       — Опять? — Тейт поперхнулся водой.       — Мы тоже можем вставить тройную подкрутку. Смогли выброс — сможем и ее.       Тейт неловко повел плечами. Подкруток он всегда опасался больше выбросов. Во время подкрутки партнерша летит выше и хуже контролирует процесс, а приземление и вовсе почти никак не зависит от нее. И, чего скрывать, травматичность от этого элемента заметно выше.       — У вас сейчас хорошая программа, которую вы с Тейтом катаете ровно. Я не вижу…       — Мы всего лишь добавим один оборот в подкрутку. Если все сделать правильно — наши шансы значительно увеличатся.       Моя жизнь и так летела под откос. Проигрыш Тому и Наоми стал бы контрольным выстрелом. Я никак не могла этого допустить.       Елена раздумывала над моими словами. Если бы она знала, что случилось накануне, вероятно, отказала бы. Но так как последнее, чему она была свидетельницей, стал первоклассный прокат на отборочных, то она, после недолгого молчания, огласила:       — Хорошо. Попробуем поставить его.       Тейт с шумом выпустил воздух из ноздрей. И я, и он понимали, что нам предстояли очень непростые две недели.       

***

      Первая тренировка прошла не сказать, что здорово, но не так плохо, как мы могли ожидать. Раньше мне казалось, что запас на третий оборот есть, но на деле мне никак не удавалось прокрутиться нужное число раз. Частичная вина здесь лежала и на плечах Тейта — он действительно опасался не поймать меня на приземлении, отчего подкидывал не так высоко, как следовало. Да и я, учитывая личные обстоятельства, не особо отличалась успехами. Но желание не ударить в грязь лицом перед Томом все же перечеркнуло основные переживания, оставив лишь волю к победе.       Окончательно уставшая — отработка тройной подкрутки съела почти все силы, — я, еле волоча ноги, выползла из раздевалки. Радуясь, что наконец окажусь дома, я побрела к выходу. Но, проходя мимо тренерской, я услышала знакомый голос. Твердый, чуть хриплый и поразительно сексуальный.       Ходж.       Я тут же юркнула к двери и прислушалась. Победа. Бонусы. Ничего необычного — все в рамках спонсорского договора. Но до чего же приятно слушать Ходжа! И как здорово, что он оказался здесь. Кажется, шанс объясниться выпал раньше, чем я могла рассчитывать.       Решив во что бы то ни стало дождаться его, я начала готовить речь, которую прокручивала в голове полночи и полдня. Но только не прошло и минуты, как он уже вышел из кабинета, не оставив мне возможности слепить слова в единую цепочку. Осознав, что придется импровизировать, я, как бы невзначай, очутилась у него на пути.       — Ой! — изобразив удивление, воскликнула я.       — Мисс Хилл?       Вновь ни намека на ставшую привычной «Кэтрин». Сухость в его тоне лишила меня любых заготовок.       Повисла пауза.       — Поздравляю с заслуженной победой, — произнес он, и я чуть воспряла духом.       — Спасибо. Мне… правда приятно это знать.       — Простите, мисс Хилл. Спешу. — Он поправил лацкан темно-бордового пиджака и уже собрался было уйти.       — Мистер Бей…       — Босс!       Мое обращение оказалось прервано оказавшимся в коридоре Домиником. Он скользнул по мне взглядом, но я показательно отвернулась. Тогда он подошел к Ходжу, причем так же уверенно, как и всегда прежде. Неужели их разговор закончился… без последствий?       — Леон, — разъяснил Доминик Ходжу.       Он указал на свой смартфон, и новая волна недовольства пробежала по лицу Ходжа.       — Черт, — выругался тот. — Чего он хочет?       — Поговорить.       Ходж вновь выругался и, выхватив телефон из рук помощника, решительной походкой направился прочь — чтобы мы не могли его услышать.       — И почему ты не дождалась меня вчера? — не ходя вокруг да около, спросил Доминик, едва Ходж испарился.       — Потому что я не хотела тебя видеть? — чувствуя новый прилив раздражения, ответила я.       — Удивительно, что за пять минут до этого ты хотела меня видеть. Более того, в весьма откровенных позах.       Я вспыхнула от его пошлого намека. А еще от того, что это было правдой.       — Не выдумывай.       — Можешь сколько угодно изображать ледяное равнодушие, но мы оба знаем, что случилось вчера.       — Ничего не случилось, — отчеканила я. — Минутное помешательство под воздействием алкоголя. Не более.       Доминика явно задели мои слова, и он хотел сказать что-то еще, но именно в этот момент появился спасший меня Ходж.       — Леон организовал встречу с инвесторами, — сообщил он. — Назначена через час, в ресторане.       — От меня что-то нужно? — участливо поинтересовался Доминик, в голосе которого не осталось и следа от нашего разговора на повышенных тонах.       — Не думаю. Встреча выглядит неофициальной, многие придут с женами.       Губы Доминика расплылись в ухмылке.       — Здесь я, правда, бессилен. Вторая половинка из меня так себе.       «Оно и видно», — чуть было не фыркнула я, но тут в мою голову пришла идея получше.       — Я была бы рада составить компанию, — вызвалась я излишне смело, на затем чуть смягчила посыл: — Если это необходимо.       Ходж будто только вспомнил, что я стою рядом. Он оценивающе посмотрел на меня и медленно почесал большим пальцем покрытый щетиной властный подбородок.       — Честно говоря, я был бы вам благодарен, мисс Хилл, — наконец изрек он.       Да! Да, да, да. Резкие ноты почти сошли на нет. Остался лишь деловой тон, в котором даже угадывалась признательность.       — Не думаю, что… — кашлянув, попытался вставить Доминик, но ни я, ни тем более Ходж не планировали его слушать. Мы с ним уже приняли решение.       — Всегда рада, — подтвердила я.       — Отлично. Единственное, вам не мешало бы переодеться.       Первой моей реакцией было смутиться, но я быстро поняла, что он имеет в виду. В ресторан такого уровня не пустят в джинсах и водолазке. Тем более, в голове созрел идеальный план.       — У меня как раз есть подходящее платье, — не сдержав игривого намека, согласилась я.       — Оно… — решил уточнить Ходж, — у вас дома?       — Да. Но живу я недалеко.       — Тогда должны успеть. Я вас подвезу.       Лицо Доминика будто застыло.       — Дом, сегодня за старшего в клубе. Прошу, мисс Хилл.       Доминик так и остался стоять на месте, молча провожая наши спины взглядом. А я не могла скрыть радости от того, что судьба все же решила преподнести мне счастливый билетик, чтобы все исправить.

***

      Я прекрасно понимала, что от того, как я покажу себя, будет зависеть отношение Ходжа. Ну и, разумеется, простит ли он меня вообще. Но осознавала ли я, насколько это на самом деле будет сложно? Ответ однозначный: нет. И это стало понятным в тот момент, когда я только вышла из дома в том самом красном платье, на которое я возлагала надежды.       Ходж, рьяно набирающий что-то в телефоне, поднял на меня глаза, а я в ответ соблазнительно улыбнулась. Но его реакция оказалась не совсем такой, какой я ожидала.       — Хорошо выглядите, мисс Хилл, — будто лишь из вежливости сделал комплимент он и вернулся к изучению телефона. А меня это будто вернуло с небес на землю. Он все еще злился. И злился страшно. Настолько, что даже смотреть на меня не хотел. Даже в этом платье, которое, по сути, положило начало нашим отношениям.       Сидеть с Ходжем в машине оказалось незабываемо. Тягучий аромат парфюма, отдающий настоящим табаком. Его статный профиль, которым можно было любоваться, дивясь остроте высоких скул и непривычной для Нью-Йорка смуглой кожей. Тихая музыка, льющаяся из колонок. Какой-то блюз или джаз… Неважно. Но особенно мне понравилось наблюдать за тем, как его руки, на которых проглядывали жилы, методично крутили руль, иногда прокручивая лишь на половину, а иногда совершая полный оборот… Спокойно, плавно, без лишней суеты. Идеальный водитель. Все бы отдала, что бы его ладонь оказалась не на руле, а на моей груди. Чтобы Ходж так же уверенно сжал ее до сладкой боли, а потом накрыл горячими губами…       Единственным, что омрачило поездку, стало его молчание, которое продолжалось даже тогда, когда я пыталась разрядить обстановку.       — Какая красивая музыка, — похвалила его выбор я.       — М-хм.       — Вы, должно быть, любите джаз, — не сдалась я.       — Можно и так сказать.       — Может, бывали на концертах? — предприняла новую попытку я.       — Бывал.       — Здорово. Я всегда мечтала очутиться на живом джазовом концерте.       Осталось только позвать меня на такой.       — В Нью-Йорке они проходят почти каждый день. Выбирайте любой.       Это. Просто. Ужас. Он специально мучил меня. Давал понять, что не намерен стирать из памяти вчерашнее. Напоминал, что именно я натворила. Я поежилась на сидении и больше не стала докучать ненужными расспросами.       Деловой ужин мне виделся красиво и по-своему благородно. Все знакомятся, переговариваются, обмениваются дежурными улыбками и любезностями. Но, как оказалось, для Ходжа он представал вовсе не приятным времяпрепровождением. И не для него одного.       — Бейкер!       Дерзкая ухмылка и по-змеиному ядовитый взгляд почти сразу дали понять, что перед нами не простой человек. Окончательно все подтвердилось, когда у Ходжа при виде высокого статного блондина вздулась вена на шее, а мышцы напряглись так, будто он готовился к схватке не на жизнь, а на смерть.       — Леон, — холодным кивком головы поприветствовал Ходж.       — С каких пор ты приходишь на такие мероприятия не в одиночку? — Язвительность, хорошо прикрытая учтивостью, сочилась в каждом слове.       Ходж демонстративно взял меня под руку, отчего сердце сделало кульбит, а я поймала наше отражение в зеркале. C ума сойти. Выглядим, как настоящая пара!       — У нас ведь дела?       Леон вновь опасно улыбнулся.       — Верно. Все уже в сборе.       И ресторан в долю секунды превратился в зону боевых действий.        Покрытый кипенно-белой скатертью стол предстал самым настоящим полем битвы, где Ходж с тактическим просчетом совершал каждый маневр. Пока я неловко ковыряла вилкой салат, он рьяно доказывал, почему нужно оставить тот или иной пункт в контракте. Когда принесли второе, он вовсю диктовал свои условия и почти не прислушивался к чужим. А когда на столе появился десерт, я думала, что кто-нибудь не покинет ресторана в добром здравии.       Но самое обидное во всем этом было то, что я чувствовала себя лишней. Ходж ни разу не обратил на меня должного внимания, ни разу не обмолвился даже словом. Хотя бы из вежливости. Да, конечно, он был жутко занят, да и вообще предпочитал делать вид, что я ему никто, но я ведь пришла ради него.       Когда слушать бесконечные дебаты стало невозможно, я отлучилась в дамскую. Стоя перед зеркалом, я пыталась посмотреть на себя глазами Ходжа. Ну я ведь красивая, так? Платье безумно мне идет. Сексуальный вырез будоражит воображение. Что не так? Я даже достала телефон, чтобы сравнить, насколько сильно фото отличалось от реальности. Но едва я взглянула на картинку, как экран пришлось срочно выключить. Я совсем забыла про красные щеки и фантазии о Доминике. Почему он даже сейчас так и норовит влезть в мою жизнь? Проклятие какое-то.       Сделав несколько глубоких вдохов, я вернулась в общий зал, где переговоры и не думали утихать.

***

      По итогу утомилась я намного больше, чем получила удовольствие. Поэтому, когда нескончаемый вечер наконец завершился, я выдохнула с облегчением. Ходж, скалясь, сопроводил Леона и остальных, и мы наконец остались одни, что значило, что наступил долгожданный момент разговора.       — Вы… злитесь из-за вчерашнего? — осмелилась поинтересоваться я.       Ходж, уже собравшийся сесть за руль, медленно развернулся и бросил на меня долгий, изучающий взгляд.       — Нет, мисс Хилл. С чего вы взяли?       Он будто издевался. От одного только тембра на парковке стало на несколько градусов холодней. Как же сильно его задела. Это ощущалось в каждом слове и жесте.       — Просто… Это чувствуется.       Он, избегая моего взгляда и едва не скрипя зубами, ответил:       — Вы тут совершенно ни при чем.       Лгал. А это было в сто раз хуже, чем если бы он обвинил меня в открытую.       — Вы приехали раньше срока, — заметила я невпопад, подсознательно надеясь подвести его к правде.       На его лицо упала тень.       — Так вышло.       — Была причина? — поднажала я.       — Это были очень… напряженные две недели, мисс Хилл.       — Но, может быть, было что-то, что вас радовало?       — Не думаю. — Он продолжал злиться, но я не могла закончить допрос на пустом месте. От каждого слова становилось больней.       — А мое платье?       — Прекрасное платье, мисс Хилл.       Тем же тоном он мог послать меня к черту.       — А письма? — Мой голос едва не сорвался. — Что насчет писем?       Все, что он писал. Не может же оно просто испариться?       Ходж за секунду переменился в лице. Зарождающаяся злость сменилась пламенной яростью.       — Письма? — прорычал он. — Письма ничего не значат. Это простая формальность. Не более.       Меня будто окатили ледяной водой. Последняя надежда на то, что у меня получится наладить с ним контакт, сгорела, превратившись в жалкие угольки.       — Формальность? — с трудом проронила я.       — Да. Именно так.       Все кончено. Все. Кончено. Либо его письма больше ничего не значат, либо никогда ничего не значили.       — Итак. Вас подвезти? — Услышала я его голос словно через глухую стену.       — Нет, — смогла вымолвить я. — Я доберусь сама.       — Если вам…       — Я разберусь, — добавила я тверже, и Ходжа, похоже, устроил такой ответ. Он сел в машину, а я осталась одна.       Раз все кончено, то терять мне уже нечего.