С любовью, Ходж

***

      Понимала ли я, что, соглашаясь на предложение Доминика, совершаю ошибку? Да. Понимала ли я, чем на самом деле это обернется? Точно, нет.       Мне всего лишь хотелось чего-то такого, что помогло бы отвлечься. Что помогло бы еще хоть раз ощутить на себе тяжесть мужского тела. Что помогло бы не думать о том, что я никому не нужна. Хотелось, чтобы в моей жизни существовал кто-то, кто помог бы взять под контроль бьющие через край эмоции. Нервы перед финалом сдавали, и мне нужно было как-то их регулировать. И Доминик оказался идеальным решением. Он обладал невиданными познаниями о женском теле. Я и подумать не могла, что любовью можно заниматься… так. И что на деле я гораздо более страстна, чем полагала раньше. Ни один мужчина до Доминика даже близко не раскрывал меня с такой стороны.       Но когда я принимала предложение Дома, мне казалось, что нас в лучшем случае могут ожидать лишь редкие, не обремененные обязательствами встречи. Однако, к моему удивлению, на протяжении недели мы виделись почти что каждый день, даже несмотря на несовпадение графиков. Дом мог заехать за мной после работы и либо остаться на ночь, либо увезти к себе, если я по какой-либо причине не оказывалась у него сама. Временами он возвращался в клуб на ночную смену, но к тому моменту я уже спала, и потому практически не ощущала его отсутствия. Но при любых обстоятельствах мы просыпались вместе, после чего я убегала на стадион, а Дом мог еще немного поспать. И чем чаще мы виделись, тем с большим интересом я ныряла в азарт его сексуального опыта, постигая до этого неизвестные мне тонкости любви между мужчиной и женщиной.       Было еще кое-что, что меня тревожило. Сердце, не привыкшее к легкомысленным связям, начинало думать, что нас с Домом объединяет нечто большее. Нечто, похожее на реальные отношения. Казалось, что в его непрекращающихся поцелуях — а столько я не целовалась, вероятно, даже подростком — скрывалась искренняя ласка. Что, засыпая рядом, он проявлял нежность, а, обнимая, делился эмоциями, а не представлял нас в очередной откровенной позе. Но разум, хоть и с трудом, но возвращал с небес на землю, напоминая, каким парнем был Дом и чем общение с ним было чревато. Наши ночные рандеву (лишь по случайности переходящие в утренние) не могли привести к чему-то более серьезному. Каждая встреча могла стать последней, потому что постоянство никогда не являлось отличительной чертой мужчин его породы.       Когда в голову лезли подобные размышления, я могла открыть последнее письмо Ходжа и с затаенной грустью вспомнить не такое и далекое прошлое. Мысленная игра «а что, если?..» прочно вошла в мою жизнь. Сколько сценариев выстроило воображение — не передать. Но всякий раз эти фантазии прерывались, стоило Дому оказаться поблизости и притянуть меня к себе, чтобы увлечь в новый, наполненный вожделением поцелуй, которому я не могла противиться, даже если бы хотела.       Пожалуй, такая сублимация любви помогала, хотя бы временно, залатать образовавшуюся брешь в душе. Более того, она весьма позитивно отразилась на катании.       Несмотря на усиленные тренировки, я ощущала себя как никогда отдохнувшей и наполненной сил. Елена и Тейт не прекращали дивиться моему прогрессу, а тройная подкрутка с каждым днем казалась все более реальной. Мы с Тейтом работали в поте лица, чтобы успеть ввести ее в программу. И за пять дней до финала она впервые нам покорилась.       — Ты сделала это! — Тейт так разволновался, что едва не забыл вернуть меня на лед. — Сделала!       — Отлично, Кэт, — похвалила Елена. — Так держать.       Мышцы изнывали от усталости и волнения, отчего руки мелко дрожали, но в то же время во мне поднималась гордость. Я доказала другим и самой себе, что могу. Осталось только повторить и закрепить результат.       — Осилишь еще раз? — предугадывая мое настроение, поинтересовался воодушевившийся Тейт.       — Непременно.       Как и задумали, мы выполнили элемент еще несколько раз, из которых удачная попытка оказалась всего одна, но мне этого было достаточно, чтобы понять — до автоматизма осталось совсем немного.       Под конец тренировки мы с Тейтом окончательно выбились из сил. Как раз когда мы закончили, нас окликнула Елена.       — Кэт, Тейт, хотела вам напомнить про ужин.       — Ужин? — переспросила я, а Тейт незаметно ущипнул меня за бок. Видимо, я должна была что-то знать об этом, но, кажется, в какой-то момент пропустила информацию мимо ушей.       — Ужин, Кэт, ужин. После финала организаторы собирают всех участников на званый вечер. Вы обязаны там быть при любом раскладе. С собой можете взять кого-то еще, — добавила Елена.       — О, я бы взял Лиз. Если ты не против, — немного смутившись, озвучил Тейт, а у меня пересохло во рту.       Я кивнула, давая разрешение, хотя сама пребывала в ужасе. Я не могла появиться там одна. Разве что, Дом… Нет, глупо. Он точно не захочет предстать со мной перед прессой и всеми самыми именитыми фигуристами США. Значит, Том с Наоми сожрут меня живьем.       Мне конец.        — Форма одежды — вечерняя, — продолжила Елена невозмутимо. — Говорю заранее, чтобы вы успели подобрать соответствующий наряд.       Она оставила нас одних. Тейт направился переодеваться, а я грустно поплелась в раздевалку. Это не месяц — это сплошная череда из черных и черных полос. Очередная перспектива выгулять красное платье не радовала.       Все-таки приведя себя в порядок, я направилась к выходу. У турникетов я, как обычно, столкнулась с Эндрю.       — Чего это наша принцесса такая грустная? — спросил он обеспокоенно.       — Тяжелая тренировка, — частично призналась я.       — Загонишь ты себя, дочка.       Я вздохнула.       — Близится финал. После него отдохну. А пока точно не до этого.       — А знаешь, что? — Он встрепенулся и заговорщицки улыбнулся. — Заходи-ка ко мне на чай. Как в старые добрые времена. Расскажешь хоть, как у тебя дела. А то все в бегах и бегах.       Предложение оказалось настолько заманчивым, что я даже почувствовала вкус знаменитого ягодного чая Эндрю на языке. Учитывая свое состояние после тренировки да и то, что до встречи с Домом оставалось время, я не смогла отказаться.       Эндрю провел меня в небольшой кабинет охраны, где принялся по традиции заваривать напиток. Комната наполнилась восхитительным пряным ароматом, который помог прогнать темные размышления о будущем из головы. Я заняла удобное место за столом, а Эндрю, разлив чай по кружкам, уселся напротив, готовый слушать.       Признаться, я соскучилась по нашему с ним общению. Я ведь знала его давно. По сути, в какой-то степени он заменил мне отца. Именно Эндрю радовался моим маленьким и большим победам, еще когда я была подростком. Именно он терпеливо выслушивал все мои жалобы и всегда находил правильные слова, чтобы успокоить. И именно он всегда хвалил за всякие дурацкие мелочи, помогая улыбнуться. Раньше я забегала к нему несколько раз в неделю, а за последний месяц не была у него ни разу. Как же мне этого не хватало.       Тем для разговора накопилось с избытком. Я поделилась с ним и текущей программой, и опасениями относительно финала. Вспомнила про похождения с Сириус, а затем вскользь упомянула, что даже вижусь кое с кем, чему он особенно обрадовался. Хорошо, что он не имел понятия о всей подноготной.       Не знаю, сколько прошло времени, когда я услышала:       — Вот, значит, как.       Я обернулась на хорошо знакомый бодрый голос. Ухмыляясь, в дверном проеме стоял Доминик.       — Я ее жду, жду, — нараспев пожаловался он, — а она тут проводит время в компании импозантных мужчин.       Я недоуменно заморгала, а Эндрю разразился громким смехом — комплимент явно пришелся ему по душе.       — Простите, вынужден украсть. — Доминик приблизился ко мне.       — Все-все, отпускаю, — посмеивалась, произнес Эндрю. — Отдыхай, принцесса.       Я растерянно поставила опустевшую кружку на стол, а Доминик подхватил мою сумку и помог подняться. Мы попрощались с охранником и вышли в общий коридор. Проходя мимо турникетов, я уточнила:       — Как ты здесь оказался?       — Захотел сделать сюрприз и встретить после тренировки.       Поразительно.       Он довел меня до своей машины. Оказавшись в кресле рядом с водителем, я мгновенно расслабилась — в салоне было тепло и уютно, отчего сразу же начало клонить в сон.       — А ты разве не должен быть на смене у мистера Бейкера? — устало растягивая слова, спросила я.       — Улизнул ненадолго. Как ты?       — Честно говоря, жутко устала. Эта подкрутка сживет меня со свету.       — Но ты всегда прешь напролом, как айсберг, да?       Я спрятала лицо в ладони.       — Если не подкрутка, то твои бесконечные шутки про лед…       На этих словах машина тронулась в сторону моего дома. Пробок в такое время не было, потому добрались мы быстро. Усталость продолжала давить, отчего не хотелось даже выходить из машины, что не ускользнуло от Доминика.       — Я так погляжу, ты совсем не в форме.       — Да, прости. Надо было тебе написать и все отменить.       Он фыркнул.       — Как раз надо было мне написать, чтобы все организовать.       Он довел меня до квартиры и тут же велел переодеться в домашнюю одежду, а сам отправился хозяйничать на кухню. Приготовив легкий ужин, он усадил меня поесть, после чего предложил улечься в кровать, где, вопреки ожиданиям, накрыл пушистым пледом.       — А теперь — отдыхай, — объявил он, чмокнув в макушку, как маленького ребенка.       Все это оказалось таким странным, таким не похожим на Дома, но таким… приятным?       — Спасибо тебе, — поблагодарила я, когда он устроился рядом со мной поверх одеяла, позволяя уткнуться носом в его шею.       — Всегда рад.       Он бархатно рассмеялся, чуть не убаюкав меня. Не знаю, что на меня нашло в тот момент. Возможно, навалившаяся усталость возымела верх. Или же секрет крылся в общей заботе Доминика, который, надо признать, видя мое состояние, не зашел дальше легкого поцелуя. Но я решилась спросить.       — Дом… — позвала я его тихо.       — Да?       — А ты… — Я замялась, но все же продолжила: — Ты приедешь ко мне на соревнования?       — Конечно, что за вопрос.       Он сказал это так уверенно, что я почувствовала разливающееся по телу тепло, а закончить мысль оказалось уже проще.       — Дело в том, что сразу после финала проводят официальную закрытую встречу для участников. И нам можно привести кого-то с собой. Тейт хочет взять Лиз, а я подумала, что если… Ну… В общем…       Я долго собиралась с духом, но затем выпалила почти одним словом:       — Ты-мог-бы-составить-мне-компанию?       — Да, с радостью, — без запинки ответил Доминик, но затем, будто осознав что-то, озадаченно приподнял бровь. — Почему ты зашла так издалека?       Я почувствовала себя еще более неловко, чем когда задавала вопрос. Желание укрыться пледом с головой стало непередаваемым. Доминик аккуратно взял меня за подбородок, чтобы я встретилась с ним взглядом.       — Ты думала, что я откажусь, так?       — Да, — борясь со стыдом, призналась я.       — Почему?       Понятия не имею. Потому что полагала, что такие, как Дом, предпочитают избегать публичной огласки отношений? Или просто не считала себя вправе звать его, ведь он мне, в сущности, никто? Но что-то неуловимое в его тембре вдруг заставило думать иначе.       Я так ничего ему и не ответила, стыдливо зарывшись лицом в его рубашку, а он отнял руку, отчего сразу стало пусто.       — Кэти, наверно, тебе следует знать. — Он наклонился ко мне совсем низко. — Ты можешь спрашивать меня о чем посчитаешь нужным.       — Спасибо, — произнесла я сонно.       — Отдыхай. — Он вновь легко поцеловал меня. — И пусть тебе приснится огромный-преогромный каток без всяких там бортиков.       — Ты останешься?       — Подожду, пока ты уснешь. А потом вернусь на работу. А то Бейкер возьмет да и потеряется в своем расписании. Будет бардак... За ним ведь глаз да глаз.       Мы еще немного поболтали, после чего я заснула.

***

      Длительный сон однозначно пошел на пользу. Наутро я была бодра, как никогда. С утра Доминика не было рядом, и, к моему удивлению, это оказалось непривычным. Но не успела я подумать об этом, как получила от него утреннее сообщение: «Прости, что не приехал с утра. Сумасшедшая ночь, только освободился. Обещаю исправиться! Если что, завтрак в холодильнике. В надеждах избежать ледяной глыбы твоего гнева, Дом».       Я рассмеялась и отправила ему в ответ, что не сержусь. Мы перебросились еще несколькими забавными сообщениями, после которых я отправилась на тренировку. Там мой настрой не прошел даром, и тройную подкрутку мы смогли выполнить хоть и не сразу, но несколько раз подряд, благодаря чему Елена официально разрешила вставить ее в программу. Мы с Тейтом дали друг другу пять, а я живо представила, как вытянутся лица у Тома и Наоми. Все бы отдала, чтобы это увидеть!       Со стадиона я вышла, сияя от счастья. А ведь был кое-кто, кого вполне следовало поблагодарить за сегодняшний день. А, по-хорошему, не только за него. Я достала телефон и уточнила у Доминика, сможем ли мы пересечься, на что получила утвердительный ответ. Мы условились о времени, и я поняла, что как раз оставалась возможность заскочить в магазин нижнего белья.       Делать сюрприз — так делать его достойно.       

***

      — Кэти…       Доминик встретил меня на пороге. Я привстала на цыпочки и легко поцеловала гладкий подбородок. Он подался вперед, чтобы поймать мои губы, но я увернулась.       — Я могу пройти в ванную? — соблазнительно спросила я.       — Конечно. У меня как раз осталась пара писем. — Он продемонстрировал свой телефон. — Успею дописать.       Я приняла душ и надела обновку: кружевной комплект изумительного нежно-голубого оттенка. Доминику должно понравиться. Поверх я набросила почти прозрачный пеньюар с пояском, против которого не было шансов устоять. Я полюбовалась на себя в зеркале, после чего распахнула дверь.       Стоило Доминику оторваться от телефона и поднять на меня взгляд, как он застыл. Не желая тратить время, я подошла к нему и притянула в поцелуй. Он не глядя, едва не уронив на пол, положил телефон на комод в коридоре, после чего, не размыкая губ, начал теснить меня к спальне, отчего возбуждение нарастало с каждым новым шагом. Он покрывал поцелуями скулы, подбородок, шею, а я, совершенно не препятствуя этому, сильнее запрокидывала голову, давая ему больше возможностей для ласк.       Когда ноги встретились с ожидаемым препятствием, я присела на его постель, а Доминик оказался сверху, вынуждая меня опуститься на подушки. Его горячие ладони нырнули под прозрачную ткань пеньюара, и жар прошел по всему телу. Он медленно провел подушечками пальцев вдоль живота, груди. Губы коснулись обнаженной ключицы. Я издала первый протяжный стон. Он коснулся кончиком языка шеи, а его рука ставшим привычным жестом заскользила вниз. Я развела ноги, тем самым разрешая продолжать. Неожиданно его пальцы, аккуратно отодвинув кружево, оказались во мне. Я закусила губу. Доминик всегда знал, что нужно сделать, чтобы доставить удовольствие, и этот раз не стал исключением. Он вел меня, а мне оставалось только слушаться и надеяться, что он не прекратит.       Едва я привыкла к нему и, повинуясь заданному ритму, начала распаляться, Доминик провернул излюбленный прием — завершил ласку раньше, чем я дошла до пика.       — Знаешь, есть кое-что, что я давно хотел попробовать, — тихо, едва различимо, прошептал он мне на ухо, развязывая длинный пояс пеньюара.       — М? — так и не отойдя от томного морока и некоторой обиды, подала голос я.       — Но ты должна доверять мне.       Я открыла глаза, гадая, что именно он задумал. Доминик смотрел прямо на меня, непривычно серьезно и проникновенно. Его прежде яркие голубые глаза казались почти черными то ли от темноты, то ли возбуждения.       — Я доверяю, — выдохнула я, и он поцеловал меня вновь, как раз освободив от голубого пояса. — Ты хочешь?..       — Мхм, — тягуче подтвердил он, оторвавшись от меня. Моя талия оказалось плотно зажата между его ног. Я наблюдала, как соблазнительно он наматывает шелковую блестящую ткань на свою ладонь. — Если ты мне доверишься, думаю, тебе понравится.       Я испытала жгучую смесь из опасности и предвкушения. Возможно, окажись в тот момент рядом кто-то другой, мной завладел бы страх. Но я была с Домиником, а с ним я чувствовала себя в полной безопасности. Я прикрыла веки в ожидании, и уже через пару мгновений почувствовала гладкость прохладного шелка на разгоряченном лице. Я задержала дыхание, когда Дом достаточно туго завязал узел за головой, временно лишая способности видеть.       — Ты умница, Кэти, — похвалил он, успокаивающе поцеловав. — И тебе невыносимо идет этот цвет. Я скоро вернусь. Главное — не бойся.       — Я не боюсь.       — Все правильно.       Он удалился, а я попыталась привыкнуть к новым, до этих пор неизвестным ощущениям. Полагаться лишь на слух и осязание оказалось непривычно. Вынужденная слепота обостряла все рецепторы до предела. Я с особой чуткостью прислушивалась к шуршанию, которое доносилось со стороны кухни. Отчетливо определила приближающиеся шаги Доминика и испытала невероятный прилив желания, когда он вернулся ко мне, а в ноздри ударил дурманящий сладковато-алкогольный запах парфюма.       — Готова? — спросил он как в наш первый раз, и по всему телу пробежали искры.       В горле пересохло от переизбытка эмоций, и я, чуть приоткрыв рот, кивнула.       Рядом с кроватью послышался подозрительно знакомый звук, но определить его природу я так и не смогла. Как будто несколько шариков перекатывались… в стеклянной емкости?       Казалось странным чувствовать партнера, но не видеть его. Лишь догадываться, где именно он находится и что сделает в следующую секунду. Я заерзала в нетерпении, и вскоре ощутила на груди нечто, сродни короткому укусу. Я прогнулась в пояснице, но боли не последовало — сознание сыграло злую шутку, обманув меня. Так, обуздав мнимый страх, я почувствовала… обычный холод?       — Это…       Новый «укус», и по всему телу пробежала волна мурашек. Но на этот раз я поняла, что именно это было. Вода. Ледяная вода.       Что-то обжигающее коснулось того же участка кожи, куда упали обе капли. Мне понадобилось мгновение, чтобы понять, что это. Язык Доминика. Я беззвучно всхлипнула от наслаждения, когда он едва заметно царапнул зубами кожу.       Затем что-то еще, маленькое, обманчиво острое, но при этом невероятно холодное, коснулось впадинки на шее. Я выгнулась и тогда…       — Лед… — на выдохе произнесла я.       — Верно.       Грань ледяного кубика начала медленно ползти вниз, к ключице.       — Мне кажется, лед создан для такой горячей девушки, как ты, — прошептал Доминик хрипло.       Он повел кубик ниже, задержавшись на груди. Я начала тяжело дышать. В какой-то момент мне начало казаться, что лед не просто растает — он расплавится от разгоряченного до предела тела. Ледяные капли тонкими струйками стекали на плечи, талию… невольно заставляя меня выгибаться. Ощутив кубик меж бедер, я ахнула, а Доминик, добившись нужного эффекта, повел его обратно наверх, продолжая изводить меня. В конце концов лед окончательно растаял, но моя пытка на этом не закончилась.       Неожиданно губ коснулся новый кубик льда, а я, почти машинально, облизнула его, быстро осознав, что этот кубик Доминик держал в зубах. В следующее мгновение лед оказался у меня во рту, но Доминик почти сразу забрал его обратно. Затем все повторилось. Теперь мы играли в сложную игру с элементарными правилами, которые будоражили своей чувственностью. Тепло наших губ контрастировало с ледяными языками, даруя такие поцелуи, о которых ни один из нас до этого не мог и помыслить. Пока лед окончательно не растаял, Доминик, не выпуская его изо рта, вновь прошелся по моей коже, не задерживаясь долго на одном месте, тем самым умело усиливая приятные ощущения. Лед растаял, а Доминик, собирая мокрые дорожки, прошелся горячими губами там, где кожа явственно помнила холод. И тогда, доведенная до совершенного безумия, я взмолилась:       — Дом… Я хочу тебя…       Доминик навис надо мной — я поняла это по прогнувшемуся под лопатками матрасу. Мне нестерпимо хотелось ощутить жар его тела, чтобы довести контраст льда и пламени до совершенства. Пусть я все еще не видела его, но я была уверена, что он сам желал меня не меньше. Он окончательно избавил меня от нижнего белья и стянул повязку, возвращая зрение. Он поцеловал меня и почти вошел, но остановился. Я знала, почему это произошло и чего он хотел. Он вынуждал меня сделать последний шаг самой. И я с готовностью подалась ему навстречу, знаменуя наше единение. Его губы застыли на моей шее, а дыхание участилось, и он начал ритмично двигаться, выплескивая в своих толчках все накопившееся за время ледяной игры влечение.       Желая почувствовать его еще ближе, я поймала темп и притянула себя к нему, давая понять, что в ту минуту принадлежала лишь ему. Его близость всецело захватила меня, но в момент, когда я нуждалась в нем больше всего, он глухо застонал, а затем отстранился. Воспользовавшись моей растерянностью, он без всякого усилия перевернул меня, отчего живот и грудь оказались на простынях, а Доминик вновь слился со мной. Я застонала, смяв в кулаках наволочки. Новая поза сотворила незабываемый коктейль страсти, благодаря которому я начала балансировать между болью и наслаждением, но последнего оказалось намного, намного больше. Я отдавалась Доминику, ведомая почти первородными инстинктами.       Когда его ритм и амплитуда стали почти невыносимы, я почувствовала накрывающую истому. Стоны вылились в имена. Вершина удовольствия наконец оказалась достигнута, и мы с Домиником пришли к финалу вместе, почти одновременно. Я обмякла под ним, а он почти без сил прижал меня к постели массой своего тела.       Мы пролежали так некоторое время, мокрые и, вне всяких сомнений, удовлетворенные. Доминик убрал мои волосы в сторону и осыпал поцелуями спину. Мне было так упоительно хорошо, что не хотелось ни о чем думать.       — Как тебе такое ледовое шоу? — поинтересовался он.       Я едва не взвыла.       — Ты когда-нибудь прекратишь?       — Только когда замерзнет Ад.       Он поднялся с кровати и натянул домашние брюки на голое тело. Я не отказала себе в удовольствии полюбоваться его рельефными мышцами.       — Как ты вообще додумался до льда?       — Честно говоря, поначалу я думал использовать свечи, чтобы, ну, знаешь… растопить ледяную пещерку. — Он ловко пригнулся, когда я запустила в него подушкой. Он заразительно рассмеялся, а затем продолжил: — Но ты доказала, что этого не требуется. Я на кухню. Тебе что-нибудь принести?       — Нет. Но спасибо за предложение.       Он подмигнул, после чего скрылся в другом помещении. Я перевернулась на спину и убрала с лица слипшиеся пряди. Когда я предполагала, что Доминик может быть горяч, и я подумать не могла насколько. Может быть, в контрасте с импровизированным ледяным душем он казался именно таким, но…       Ладно. Пора признать. Доминик одержал надо мной верх. Он победил, а я проиграла. Инстинкты взяли верх над здравым смыслом. Он был слишком хорош. И… он мне нравился?       Нравился, когда целовал в клубе. Нравился, когда я впервые оказалась в его постели. Нравился, когда укутал пледом и приготовил ужин с завтраком. И нравился сегодня, здесь и сейчас, когда давал то, что мне было нужно.       Но Ходж…       Я попыталась, как прежде, представить себя с ним. Но не смогла. Темные волосы непременно становились длиннее и окрашивались в светлый оттенок, а впалые высокие скулы приобретали гораздо более мягкие очертания. Доминик нагло вытеснил его из моих мыслей. Да и о каком Ходже вообще может идти речь, когда я столь бесстыдно отдаюсь его персональному ассистенту каждую ночь?       Но что, если не все так плохо? Да, отношения с Домиником ненадолго. А какие отношения вообще гарантируют вечность? Ну и он никогда не скажет «люблю», как Ходж… Так что с того? Ходж это сказал, вернее, написал, но чем это все обернулось? Формальностью. Пустой и бездушной формальностью. По моей вине или по его — неважно. Важно, что все кончено.       Да и вообще, почему я продолжаю жалеть об этом? Я не сделала ничего плохого. Я вообще ничем не была ему обязана. Он ведь даже не выслушал. Просто пришел к каким-то своим выводам, решив не вникать в ситуацию. Разве это правильно? Я бы смогла ему все объяснить, если бы он только уделил время. Но он не пожелал.       Во мне вскипела злость. C какой стати я убиваюсь по нему весь последний месяц? Если он не хочет что-то сделать, то не хочу и я. И почему последнее слово должно оставаться за ним?       Поддавшись порыву, я вскочила с кровати и отправилась в коридор, где оставила сумку с телефоном. Достав его, я открыла злополучное письмо и быстро, не обращая внимания на опечатки, набрала текст:

      «Дорогой мистер Бейкер, Не знаю, что произошло между нами в последний раз, но, кажется, Вы слишком много о себе возомнили. Я хотела поддержать Вас, но, видимо, этого не требовалось. Как не требовалась и моя помощь во время Вашего отсутствия. Но, знаете, я даже рада, что все сложилось именно так. Я все еще благодарна вам за спонсорство, но, если вы посчитаете нужным расторгнуть контракт, я пойму. Надеюсь, Вы верно истолкуете содержание данного письма. С уважением, Кэтрин Хилл».

      Я, довольная собой, яростно нажала на «Отправить». И тогда, в ту же самую секунду, на телефон, который Доминик оставил на комоде, пришло сообщение. Я никогда не взглянула бы на него, если бы взгляд сам не зацепился за знакомое сочетание букв на вспыхнувшем во тьме экране.       

«Новое письмо. От: Кэтрин Хилл Тема: Точка Дорогой мистер Бейкер, Не знаю…».

      Я не могла поверить. Это же мое письмо. То, которое я отправила только что.       Какого черта?