С любовью, Ходж

***

      Этому должно быть объяснение. Адекватное. Разумное. Подтверждающее, что Дом не… Да кого я обманываю?!       Ровно в этот момент в коридоре показался инициатор моей головной боли.       — Я готов. Если хочешь, можем повтори… — Доминик остановился, заметив меня. — Так. И что я сделал?       — Что это? — Я схватила телефон и выставила перед его носом.       — Мой смартфон? — явно не понимая, что происходит, предположил он.       — Письмо! — рявкнула я. — С какой стати письмо, которое я послала Хо… мистеру Бейкеру, пришло тебе?       Он несколько раз моргнул.       — Письмо, которое… Стой. — Он прищурился, рассматривая уведомление на экране. — Какого черта ты пишешь Бейкеру в такое время?       В его голосе прозвучала не то сталь, не то искреннее неверие, но мне было уже все равно. Я была в шаге от того, чтобы разбить телефон либо об пол, либо об его голову. Поэтому я не нашла ничего лучше, чем продолжить наступление:       — Ты серьезно спрашиваешь об этом?       Это я, а не он, имела право устраивать допрос. К тому же, его нелепое обвинение только подлило масла в огонь. Но, кажется, Дом и сам это понял. Он, словно в трансе, покачал головой и медленно, будто объяснял алфавит младенцу, произнес:       — Потому что я его ассистент. Абсолютно вся корреспонденция Бейкера проходит через меня. Тебя устроит такой вариант?       К горлу подступил ком.       — Получается… Ты видел всю нашу переписку?       Доминик выглядел так, будто я внезапно заговорила на хинди, а затем еще и ударила его кирпичом по лицу.       — А как я мог ее не видеть? — задал встречный вопрос он, причем в его тоне я отчетливо услышала сарказм.       Мне стоило титанических усилий не швырнуть телефон о стену. Вместо этого я вернула его на место и, громко хлопнув дверью, скрылась в ванной, где как раз остались мои вещи.       — Может, ты все-таки соизволишь объяснить, что сейчас творится? — повысив голос, чтобы я могла четко его слышать, спросил Доминик.       Злость накатывала волнами. Все это время совать нос в любовную переписку своего босса! Видеть каждое слово, каждую строчку. И молчать. Предпочитать делать вид, что это не так. Какой же…       — Почему ты ничего не сказал? — попыталась добиться объяснений я.       Я едва могла совладать с эмоциями. Пуговицы блузки не слушались ни в какую, а нога никак не желала пролезать в штанину.       — Кэт, я вообще не понимаю, о чем ты сейчас. Что именно я должен был сказать?       Подумать только! Он еще и не понимает! Каждый раз, когда я приезжала в клуб к Сириус…       Бам!       Я едва не рухнула от шока на кафельную плитку. Я будто нащупала невидимую нить, ведущую меня к правде. Сириус… Как там было? «С момента моего отлета Сириус почти ничего не ест». Как кадры из фильма, передо мной пронеслись все встречи с совой Ходжа, которая… ела. Постоянно. И даже не думала отказываться от пищи. Меня будто огрели чем-то тяжелым. Почему я раньше не придавала этому значения? Кем я себя возомнила? Диснеевской принцессой, которая чудом умеет исцелять животных?       Я застегнула молнию на джинсах и в праведной ярости распахнула дверь. Доминик был вынужден отпрыгнуть в сторону, чтобы избежать удара.       — Ты… — зарычала я, сама испугавшись собственного тона. — Скажи мне, что это не ты.       Дом выглядел настолько шокированным, будто эта версия удивила его самого.       — В смысле?       — Скажи, что это не ты писал мне от лица Ходжа.       — Я, — не колеблясь, подтвердил он, а мой мир в мгновение рухнул.       Этого. Не может. Быть.        — Но ты же и так это знала. — Услышала я его голос словно сквозь пустоту.       Что?       — Знала?! — выкрикнула я, поразившись этому предположению. — Ты что, издеваешься? С какой стати я должна была знать?       Доминик смотрел на меня внимательно, словно анализируя.       — Ты же сама сказала, что все поняла. После ужина с Бейкером.       Что за чушь?       — Я этого не говорила!       — Да, а мне это приснилось. Выведенное коньком на льду.       — Понятия не имею, что тебе там приснилось, — процедила я. — Но этого не было.       Несмотря на свои слова, я попыталась мысленно проиграть наш диалог, который состоялся после ресторана, но это оказалось бесполезно. Слова смешивались, предложения путались. Разве что эта странная фраза «ты, вероятно, злишься?» и расслабленная улыбка внезапно заиграли новыми красками. Могло ли случиться, что в тот день мы говорили о разных вещах?..       — Твою мать, Кэт. — Он нервно провел рукой по волосам. — Я был в полной уверенности, что ты уже тогда все поняла.       Но это ни на йоту его не оправдывает.       — Даже если и так, почему ты ни разу не поднял этот вопрос потом?       — Кэт, да пойми ты. Не так-то легко было вспоминать об этом, учитывая… обстоятельства.       Какие тут могут быть обстоятельства? Все это был чертов спектакль. Спектакль, разыгранный искусным актером, чтобы заставить меня приходить в клуб. Ну почему я такая идиотка?       — К тому же, я полагал, что ты выбрала меня, — добавил он.       — Ходж вообще видел хотя бы что-то из того, что я ему писала?       Доминик c силой стиснул челюсть.       — Видел. — Он явно боролся с собой, пытаясь определить, продолжать ли ему предложение или нет. — Одно письмо.       Последняя капля.       Я оттолкнула его и вышла на улицу. Почти слетев со ступенек, направилась прочь, подальше от этого проклятого дома, не прекращая ругать себя за все подряд. За то, что не догадалась раньше. За то, что позволила обвести себя вокруг пальца. И за то, что все-таки дала волю чувствам, решив, что действительно что-то испытываю к Доминику. Как можно было быть настолько наивной?       Дом тем временем, не раздумывая, бросился за мной несмотря на то, что его вид никак не соответствовал улице. Трудно представить, что могли бы подумать окружающие, увидь они его в одних брюках и с голым торсом. Но это было последнее, о чем мне хотелось думать.       — Кэт!       Хотелось навсегда исчезнуть из этого мира. Не вспоминать тот до жути натянутый разговор с Ходжем в ресторане, когда он сказал… Я резко остановилась, отчего Доминик чуть не врезался в меня от неожиданности.       — Формальность… — пробормотала я.       — Что? — недоумевающе переспросил он.       — Тогда, после ресторана, Ходж назвал мои письма формальностью. О чем тогда он говорил, если, по твоим словам, он не видел этой переписки?       Мне невольно припомнилось перекошенное от ярости лицо Ходжа и будто налившиеся кровью глаза. Страх переплелся со слабой надеждой. Что, если он…       — А речь точно шла про твои письма? — с сомнением спросил Доминик. — Он попросту не мог видеть то, что мы писали друг другу. А единственная корреспонденция, которая за последний месяц имела для него значение — это угрозы от юристов Леона о конфискации клуба. Причина, по которой он вернулся из поездки раньше срока.       Письма от юристов! Вот почему он взбесился. Я буквально посоветовала ему порадоваться им. Дура, круглая дура. И все из-за вранья Доминика. Или из-за того, что я потеряла из-за него голову.       — Зачем?.. — Слезы начали душить, а гнев требовал выхода. — Зачем тебе все это было нужно?!       У меня не осталось оправданий. Что это, как не очередная игра умелого ловеласа? Добиться своего любой ценой. Подставить соперника, чтобы заполучить преимущество.       — А что мне было делать?! — явно начиная закипать вместе со мной, поинтересовался Доминик. — Смотреть, как ты убиваешься на льду? Видеть, как ты гробишь карьеру, которой живешь, лишь потому, что Бейкер не написал тебе двух строк?       Я была на грани. Казалось, что в любую секунду вцеплюсь ему в лицо или же разревусь посреди перекрестка.       — И ты предпочел так грязно солгать?       — А у меня остались варианты? Елена была в одном шаге от того, чтобы отстранить тебя! — напомнил он. — И не говори, что это не так. Я тогда был там, рядом с тобой.       Мне хотелось закрыть уши руками и не слышать всего этого.       — Я дважды переслал Бейкеру твое первое письмо, Кэт! — продолжил Доминик громко, будто стремясь докричаться до меня. — Дважды! Хотя он не выносит подобного. Но он молча переслал его обратно, велев мне ограничиться стандартной вежливой формулировкой и хорошим подарком в утешение.       Получается, даже подарок был не от Ходжа?.. Я месяц жила в беспроглядной лжи.       — Но ты… — запнувшись, заговорила я. — Ты ведь обещал, что он… всегда отвечает…       Если это так, то почему Ходж решил проигнорировать именно мое послание? Чем я хуже остальных?       Доминик прикрыл глаза, а потом произнес:       — Он и ответил. — Я подняла взгляд на него, пытаясь уловить смысл сказанного. — Просто сделал это моими руками.       Это все казалось нереальным. Хотелось проснуться и узнать, что все это дурной сон. Каждое новое слово пронзало вспышкой боли.       — Я пообещал, что он напишет, потому что ответить за него — в моей власти. Кэти, мне жаль, что ты узнала об этом вот так. Но я просто не мог и предположить, что, говоря о своих чувствах, ты имела в виду нечто другое. Я слишком поспешно сделал выводы. Потому что думал…       Он попытался приблизиться ко мне, но я отпрянула.        — Пойми, — предпринял еще одну попытку достучаться до меня он, — было невыносимо видеть тебя в таком состоянии. А письма помогали тебе восстановиться.       — Ну написал бы ты одно. — Я вытерла слезу. — Ну несколько. Но ты ведь буквально закидывал меня ими. Давал ложную надежду, что все не напрасно!       Доминик устало провел ладонью по лицу.       — Потому что, помимо всего прочего, мне нравилось с тобой переписываться, Кэти, — объяснил он наконец. — Пусть и через призму моего босса.       — И поэтому решил воспользоваться положением и приплести Сириус?       — Небольшая уловка, чтобы ты побыла со мной. Без Бейкера. Увидела, какой я на самом деле и как я к тебе отношусь. — Он вздохнул. — И в какой-то момент я подумал, что у меня получилось переубедить тебя. Но, видимо, я ошибся.       Я почти не слышала его. Голова кружилась. Я только и могла, что проигрывать встречу в ресторане с Ходжем. В каком свете я в итоге предстала перед ним? Как выглядела? Что говорила? Я лишилась крупицы возможности быть с ним, потому что Доминик решил встать у нас на пути.       — Кэти, прошу. Давай вернемся и все спокойно обсудим.       — Сегодня ты спросил, доверяю ли я тебе, — холодно произнесла я, проигнорировав его предложение. Доминик молчал, ожидая финального вердикта. — Хоть сперва я и сказала «да», но сейчас я уже в этом не уверена. Поэтому просто оставь меня. Не хочу больше тебя видеть.       Не дожидаясь отговорок, я развернулась и направилась в сторону своей квартиры. Доминик, к счастью, за мной уже не последовал.

***

      На протяжение всего времени, вплоть до тренировки, я не прекращала рассуждать о произошедшем. Поначалу я была уверена, что вспомню все цензурные и нецензурные слова, чтобы обложить Доминика за подобное предательство. И пока я шла домой, и пока находилась в душе, и пока пыталась заставить себя заснуть — все так и было. Но уже наутро все начало меняться. Чем больше я думала о сложившейся ситуации, тем больше вопросов возникало.       Смогла бы ли я преодолеть этот кризис, если бы не получала всех этих писем? Покорились бы мне тройные элементы, если бы адресат так и продолжал сохранять молчание? Смогла бы ли я с таким блеском откатать отборочные и выйти в финал, если бы в голове не крутилось «С любовью, Х…»       Я оскалилась на последнем воспоминании. Нет. Такое не прощают. Это поступок низкого и подлого человека. Да он наверняка провернул все это, только чтобы затащить меня в постель. И не один раз. Поставил в своем блокноте любовных похождений галочку, что соблазнил еще и фигуристку. Теперь сможет похвастаться друзьям-пикаперам. Достижение разблокировано.       Но с другой стороны…       — Аррр!       Я промаршировала через всю комнату, схватила ухмыляющуюся мышь с верхней полки и закинула ее глубоко-глубоко в шкаф, чтобы не мозолила глаза и не напоминала о дерзкой улыбке. Способ временно помог избавиться от навязчивого образа, как помогло и то, что я заблокировала Доминика везде, где только можно: в телефоне, в соцсетях, мессенджерах… Но только его в моей жизни все равно оказалось избыточно много.       Не знаю, как так вышло, но теперь буквально все напоминало о нем. Красное платье, которое я ранее предусмотрительно отдала в химчистку, заставило воспроизвести в памяти соблазнительное рычание Дома над ухом в нашу первую ночь. Дынный сироп, который я зачем-то попросила добавить в кофе, провел параллель с мороженым, которое Дом предложил мне в клубе. Я начала надеяться, что хотя бы на катке смогу избавиться от его фантомного присутствия, но я ошибалась. Доминик остался в музыке для программы, которую помог дополнить. И, будто этого всего Вселенной показалось мало, в довершении ко всему я обнаружила его присутствие даже во льду, который, по невероятному совпадению, напомнил цвет его голубых глаз. Последний факт я обнаружила, когда взмыла над головой Тейта. Стоит ли говорить о том, что подкрутка не удалась?       — Кэти, у тебя все хорошо? — Мой партнер, как всегда поймавший даже после неудачного маневра, поставил меня на ноги.       — Да. Да. Все нормально. Давай еще раз.       Краем глаза я заметила Елену, которая зорко следила за нами. Я попыталась отогнать предположение, что вновь начинала сдавать позиции, чего ни в коем случае нельзя было допустить.       Но только с каждой новой попыткой у меня получалось все хуже, как бы я ни старалась. Ситуация повторилась и на следующий день. Тейт уже думал, что в моих недокрутах лежала и его вина, но я знала, что это не так. Он набирал достойную скорость, просчитывал идеальную траекторию и ловил нужные моменты, чтобы подбросить меня. Но все было бесполезно. Тройная подкрутка превратилась в наваждение, которого никогда не было.       — Перерыв, — объявила Елена вскоре. — Тейт — молодец. Кэтрин, конечно, бывало и хуже, но похвалить особо не за что.       — Но Кэти…       — Не надо, — мягко перебила я Тейта. Не было никакой нужды оспаривать ее слова. Она была права.       — Мы поняли друг друга, — справедливо отметила Елена. — Даю сорок минут, потом прогоним всю программу. Посмотрим, как пойдет.       На последней фразе она задержала взгляд на мне, отчего по позвоночнику пробежали мурашки. История повторялась.       — Я отлучусь, — предупредила Елена. — Надо обсудить несколько деталей с вашим спонсором.       — С мистером Бейкером? — мгновенно встрепенулась я.       — С мистером Бейкером, — подтвердила Елена, с небольшим подозрением оглядев меня. Я попыталась сделать вид, что мне этот факт совсем не интересен, но обмануть тренера было не так-то просто. — Я попросила его подъехать — решить кое-какие организационные моменты по финалу. Он любезно согласился.       Еще бы Ходж не согласился! Он — апофеоз ответственности и организованности. Хм. Если Ходж здесь, значит ли это, что Доминик тож…       Меня это не касается и мне это не интересно! Надеюсь, у него хватит мозгов не заявляться сюда. Никогда.       — Фьюф. Пойдешь на обед? — поинтересовался Тейт, когда мы остались с ним вдвоем.       — Наверно, пропущу, — аккуратно отказалась я.       — Только не мори себя голодом. Знаю я вас, фигуристок. Дай волю — вообще есть перестанете.       — Ни за что. Если получится — я тебя догоню.       — Заметано.        Я только посмотрю на Ходжа одним глазком. Ничего предосудительного. Да и вдруг остался шанс что-то исправить? К тому же, мне хотелось убедиться, что… Неважно.       Немного выждав для вида, я направилась к тренерской. Остановившись рядом с дверью, я прислушалась, но было тихо, что мне показалось странным. Ни звука. Не выдержав, я чуть приоткрыла дверь, оставив небольшую щелку. Кабинет оказался пуст. Неужели их встреча проходит не здесь? Или Ходж вообще не смог приехать. Но последняя версия быстро оказалась опровергнута. На вешалке я заметила пальто, которое не могла спутать ни с одним другим. Длинное. Редкого благородного темно-бордового окраса. Всего один человек, посещающий каток, мог носить такое. Я подошла поближе и, едва дотрагиваясь, провела рукой по рукаву. Шерсть и кашемир. Идеальное сочетание.       Я огляделась, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Затем аккуратно сняла пальто и, немного помедлив в нерешительности, сделала то, о чем не раз мечтала в прошлом: набросила пальто на себя. Ткань укутала, словно пледом. Как тогда, когда Дом… Да нет же! Я зажмурилась, пытаясь вспомнить фантазию, которой часто предавалась раньше.       Я выхожу на балкон клуба «Сириус», чтобы освежиться после танцев. Непослушный ветер гуляет в волосах и кусается больнее, чем мне бы того хотелось. Но в одиночестве я нахожусь совсем недолго — вслед за мной на свежий воздух выходит Ходж, заметивший мое отсутствие на танцполе.       — Простите, мисс Хилл, — обращается он ко мне. — Не хотел помешать.       — Вы не помешали.       — Вам не холодно? — спрашивает он.       — Нет, — улыбаюсь я ему в ответ, стараясь лишний раз не жаловаться. Тем более, к холоду я давно привычна.       Но Ходж все понимает.       — Позвольте.       Он снимает с себя пиджак и укрывает им мои плечи. Я смущаюсь. Пиджак заметно велик, но лучшего способа согреться во всем мире пока не нашли. Я прячу порозовевшее лицо в отворотах, ощущая первые ноты застывшего на них одеколона. Тяжелого, резкого.       — Знаете, мисс Хилл. Я давно хотел вам сказать…       Слишком резкого…       Я продолжаю улыбаться, готовясь к признанию.       Вот только мускатного ореха и амбры вдруг становится слишком много. Запах начинает душить, отчего я морщусь, и…       Прихожу в себя.       Я резко распахнула глаза, не веря. Нет… Не может быть. Мне всегда нравился запах Ходжа. Я сделала еще одну попытку послушать аромат, но бесполезно. Его слишком много. И он мне не нравился. Больше не нравился. Но ведь мускатный орех и амбра — это же классика! Почему?..       Но ответ я уже знала. С недавних пор мне хотелось лишь сладости. Капли цитруса и… дыни. Даже здесь Доминик умудрился влезть между нами! Это становилось просто смехотворным.       Я со вздохом сняла пальто и, развернувшись… перестала дышать. В нескольких шагах от дверного проема, прямо передо мной, стоял Доминик. Его обычно улыбающееся лицо казалось слепленным из воска — до такой степени неживым оно предстало передо мной. Словно заледеневшие глаза оказались прикованы к пальто, которое я все еще держала в руках. Наши с Домиником взгляды встретились. Он ухмыльнулся, но одними уголками губ, что было совершенно на него непохоже. Одно его присутствие пронизывало насквозь. Отчего-то стало стыдно, что он застал меня вот так.       — Дом… — потерянно пробормотала я, будто забыв, что ненавижу его.       Едва заметно покачав головой, Доминик столь стремительно решил покинуть кабинет, что я даже не успела ничего сообразить. И ровно в тот момент в тренерскую почти вошел Ходж, но Доминик оказался настолько зол, что не увидел его и чуть не сшиб с ног. Даже не извинившись перед начальником, он, как торнадо, направился прочь.       Едва придя в себя, я, воспользовавшись замешательством Ходжа, кое-как вернула пальто на место. Сперва я решила, что полного позора удалось избежать, но к своему ужасу, почувствовала, что ноты парфюма задержались как минимум на шее. Оставалось надеяться, что никто, кроме меня, этого не заметит.       В этот момент в себя пришел Ходж. Он осмотрел коридор, где скрылся Доминик, а потом обратился ко мне:       — Мисс Хилл. Рад вас видеть.       Меня все еще немного потряхивало от столкновения с Домом, тогда как Ходж выглядел значительно лучше, чем в тот день, когда я видела его в последний раз. Морщины на лбу заметно разгладились, лицо казалось расслабленным, а на скулах не играли желваки.       — Взаимно, мистер Бейк-кх-ер.       Мускат начал проникать в ноздри, отчего нос зачесался, и я чувствовала, что вот-вот изойдусь в сухом кашле. Да что за напасть! Раньше же все было нормально!       — С вами все хорошо? — спросил он вдруг. — Вы не заболели? А то Елена…       — Со мной все отлично! Просто… аллергия. — Осознав двойственность фразы, я поспешила добавить: — На пыль!       — Да, с ней стоит быть осторожней.       Сердце все еще колотилось, и я боялась представить, как смотрюсь со стороны. Угораздило же Доминика очутиться здесь! Кто его вообще сюда пустил? Видимо, эти размышления отразились на моем лице, потому что Ходж, как-то странно на меня посмотрев, неожиданно спросил:       — Мисс Хилл, я могу занять минуту вашего времени?       О боже.       — Конечно, — убрав прядь за ухо, подтвердила я. К черту Доминика.       Ходж помедлил, готовя речь.       — Знаете, мисс Хилл, — начал он немного отстраненно. — Должен сказать, я понимаю, какое впечатление Доминик иногда производит.       Я снова напряглась. А этот тут при чем?       — Но на деле он — отличный парень, — продолжил Ходж невозмутимо. — Гораздо более ответственный и обстоятельный, чем может показаться на первый взгляд. Поверьте, будь это не так, он не был бы моим ассистентом.       Не могу поверить. Даже в разговоре с Ходжем наедине опять фигурирует он!       — Простите, что обращаюсь к вам с этим. Обычно я не лезу в чужую жизнь. Но я не могу не заметить, что между вами и Домиником что-то происходит.       О черт. О нет.       — Вчера он уже был сам не свой. А сейчас… — Он бросил новый взгляд в коридор.       Только не это.       — Простите, мистер Бейкер, — сдерживаясь, перебила я недовольно, — но между мной и вашим ассистентом ничего не происходит. Совершенно ничего.       — Я лишь прошу подумать о том, что я сказал, — словно не услышав меня, произнес Ходж.       На этих словах он забрал пальто и, попрощавшись, удалился, оставив меня вариться в котле собственных эмоций. Почему все кругом уверены, что между нами что-то есть? Чушь! Он мне никто.       Но если это так, то почему я только и делаю, что думаю о нем все последние дни?..