Тайна закрытых дверей

      Потребовалось около минуты, чтобы Тома смог осознать произошедшее. Вернее, он был вынужден справиться с этим чуть быстрее, чтобы броситься вдогонку за молодой девушкой, перехватывая её уже на лестнице.       Управляющий запыхался: от фантазий, от бега. Он держал горничную за руку и ошарашенно на неё глядел, не зная даже, с чего начать. В прочем, её взгляд был не менее испуганным. Её же не уволят теперь? Из-за этой маленькой случайности. И вообще.. может это не она была, а если и она, то точно не видела ничего!       — Клянусь, Тома, я не видела ничего! Совсем ничего! — начала тараторить девица, активно жестикулируя свободной рукой и стараясь даже улыбнуться, что выходило достаточно неловко. — Ну, подумаешь, вышел от молодого господина в приподнятом настроении.. хах, да ничего такого ведь! Я вообще пыль с полок вытирала, могла и не заметить, как ты вышел.       Ненадолго между ними повисло молчание. Беглым взглядом Ирэн, так звали главную горничную, оглядывала управляющего, стараясь понять его эмоции, но тот, кажется, сам не ожидал чего-то подобного и пока не знал даже, как реагировать. Лишь спустя пару секунд Тома устало выдохнул и отпустил её руку.       — Меня ведь не уволят? — осторожно спросила девушка, взволнованно потирая ранее схваченную руку.       — Нет. Конечно нет! — тут же успокоил её блондин, прикладывая руку ко лбу и потирая. — Но ты правда всё не так поняла! Молодой господин ещё даже не проснулся, он и в глаза меня увидеть не успел..       — Ах! Так ты.. неужели, ты на спящего.. господина..? — девушка даже побледнела от таких предположений.       — Нет! Я бы не посмел! — ещё активнее и громче начал возражать управляющий, но, благо, быстро понял, что каждое его слово, как и в суде, будет использовано против него. — Пожалуйста, не говори никому об этом. Молодой господин не должен узнать об этом, прошу.       Горничная немного подумала и осторожно кивнула. В неловком молчании они простояли ещё совсем немного, прежде чем Тома сказал ей возвращаться к работе, а сам торопливо направился в свою комнату, чтобы привести себя в порядок и продолжить заниматься делами. Ему ещё нужно разбудить госпожу, но она никогда не была так строга, как её брат, так что управляющий решил, что может позволить себе минут десять разобраться с проблемой, прежде чем идти к ней.       По пути в комнату Тома удачно наткнулся на прачечную. Он замер в раздумьях, огляделся по сторонам. Внезапно появившаяся в голове идея, хотя, вернее, желание, отчасти пугала и отталкивала, но с другой стороны сделать это почему-то очень уж захотелось, поэтому, убедившись, что его никто не видит, Тома юрко заходит в прачку и оглядывает маленькое помещение. Вещи ещё никто не стирал, корзина заполнена наполовину. Блондин смотрит на неё с волнением, мешкает, а после, сглотнув слюну, вместе с которой он отбросил подальше все сомнения, торопливо подошёл к корзине и начал рыться в вещах.       Для одежды хозяев корзина была отдельной, что значительно облегчало его поиски. Вновь покрываясь румянцем и значительнее ощущая давление в паху, возникшее от дикости его действий, Тома руками раздвигает одежду Аяки — её бюстгальтера, вчерашнее нарядное платье, беленькие носки. Управляющему очень неловко делать это. Он молится всем Архонтам, чтобы его не застукали, трогающим нижнее бельё своей госпожи, что он только что также отложил в сторону. Ему настолько стыдно, что после молитв, он начал многократно в мыслях извиняться перед Аякой, да и перед братом её, наверное, тоже. Страшно подумать, что бы сделал глава клана, узнав, что их преданный слуга перебирал бельё его младшей сестрёнки. И, пожалуй, правда о том, что искал здесь Тома его одежду, не была бы для господина так ужасающа.       В прочем, думать о том, что было, если его застукали бы, не пришлось. Только увидев рубашку своего господина, Тома хватает её и уже собирается выходить, когда видит нечто чуть более интересное. Прямо под рубашкой оказалось его нижнее бельё. Он вновь в нерешительности замирает и смотрит на белую ткань, видя швы с внутренней стороны. Интересно, когда он успел стать таким извращенцем, что сейчас его мысли полностью были заняты рассуждениями о том, каков его запах "там" и что это за небольшое пятнышко как раз на уровне, где должна была покоиться головка его господина. А ведь утром Тома видел его совсем без белья. Неужели, это как раз то, что он снял с себя прямо перед сном?       Тома медлит. Дыхание его безвозвратно сбито, он тяжело и шумно дышит и, в итоге, сдаётся.       Управляющий уверенным шагом следует к двери, но лишь для того, чтобы одним быстрым движением закрыть её на замок. Он бы не дошёл до своей комнаты, а здесь, пусть и нет особых удобств, целая кладезь вещей господина. Да, страсть Томы к нему ненормальная. Он пленён им полностью: от вида до запахов, от жестов до слов. Ему всё равно, что между ними быть ничего не может, Тома даже не смеет ничего от него требовать. Но быть отчаянным воздыхателем в тайне от всех ему никто не помешает. Извращённым, помешанным слугой.       Уже на ходу управляющий снимает с себя пояс. С шумом на пол падает всё, что держалось им: красная ткань с узорами, часть брони. Он расстёгивает молнию своих брюк и торопливо садится на пол, опрокидывая корзину с бельём на пол, чтобы быстрее найти необходимую вещь.       Тома чувствует сильный жар по всему телу. Пиро элемент разыгрался? Возможно. И от этого жара ему даже было не по себе: голова кругом шла, он всё вздыхал и что-то шептал, словно бредил.       — А-..       Как давно он не занимался этим? Казалось, уже прошла целая вечность с последнего раза, когда Тома прикасался к себе. Слегка дрожащие от волнения руки стягивает штаны вниз, до "сапог". Он уже видит выпирающий из белья член и влажное пятнышко, касаясь которого парень шумно выдыхает в полустоне и хмурится от силы ощущений, что он испытывает при мыслях о своём господине.       —..-то..       Но в этот раз у него есть нечто большее. Управляющий спускает своё белье до колен и тщательно облизывает ладонь, чтобы уже в следующую секунду обхватить у основания довольно приличного, по его скромному мнению, размера член и повести вверх, останавливаясь перед головкой и жарко выдыхая. С наслаждением Тома, нащупав нижнее бельё господина, закрывает глаза и опирается о стену спиной.       Стоило только закрыть глаза, в голове тут же возникли образы его господина. Его изящные и длинные ноги, скрываемые лёгким халатиком, в котором он спит абсолютно голый. Вполне вероятно, если он будет сильно ворочаться ночью от волнительного сна, его пояс развяжется, а подтянутое тельце бледного, притягательного оттенка оголиться от груди до самих ног. Тело молодого господина.. В своих фантазиях управляющий видел его достаточно крепким, но при этом не лишённым своей заметной элегантности и грации.       Возможно, на его теле куда больше интересных родинок. Тома был без ума уже от одной чуть ниже его губы. Он часто ловил себя на мысли, что засмотрелся на неё больше дозволенного. А что, если под одеждой, подобно россыпи звёзд на тёмно-синем небосводе, множество маленьких родинок ждут его внимания в разных местах. Управляющий уже видел, как ласкал своим языком каждую частичку тела молодого господина.       Он бы начал от шеи, целовал её, облизывал, спускаясь ниже к его крепкой груди. Без внимания не остались и розоватые соски господина, выделяющиеся особенно на фоне светлого тела. Возможно, Аято бы понравилось, если бы Тома принялся облизывать их и с игривой страстью посасывать, намереваясь укусить и оставляя заметные следы вокруг чувствительного местечка. Интересно, как бы сильно покраснел господин? Он бы уже начал стонать, робко прося его остановиться, несмотря на приятные ощущения, которые услужливо доставлял ему его слуга?       После груди управляющий бы зацеловал его впалый животик, усмехаясь от мысли, что даже в такой ситуации думает о том, как мало порой его господин ест в силу своей занятости, и, наконец, переходит к ногам, тем самым, которые ему посчастливилось сегодня увидеть. Тома оглаживает длинные ноги и закидывает одну из них себе на плечо. Нежным прикосновением губ он ласкает его щиколотку и продолжает оглаживать мягкое бедро, смотря на господина, непривычно тихого, раскрасневшегося и растрёпанного. Господина, который с маленьким миловидным членом, раздвинул перед слугой свои ноги в немой просьбе отыметь его, прямо здесь, в его кровати, прямо сейчас. Аято, о котором с желанием грезил Тома, был невероятно податлив и, подобно ему, до больного желал его и был готов на всё.       —Аято.. Аято!       Пальцы управляющего оглаживают головку вокруг. Он стонет тихо из-за мыслей о нём. Большим пальцем чуть надавливая, парень ласкает влажную уретру, размазывая естественную смазку по остальной головке, и вновь обхватывает член целиком. Движения руки неторопливо начинают набирать скорость. Сжимая кольцо из пальцев, Тома берет во вторую ладонь бельё своего господина. Он уже искусал свои губы до мелких ранок, это слишком волнительно, что аж руки снова отдают лёгкой дрожью.       Тома сдаётся своим желаниям и страсти, наконец, подносит к носу ношенное господином белье и шумно вдыхает его аромат. Рука ускоряется, а большее давление отдаётся рваным стоном. Он тут же вдыхает запах вновь. Он такой грубый, несмотря на внешнюю хрупкость, это пот и нотка возбуждения, видимо, всё же запах спермы. Чем занимался его господин перед сном? Кем были заняты его мысли? О нём? О Томе? О его преданном слуге?       Эти мысли были приятны, и управляющий позволил себе так думать. Он ускоряет ладонь на собственном члене, а язык, истекающий от желания слюной, длинно ведёт по белью господина, по всей длине. Тома стонет и продолжает лизать ткань, что была на его господине. Он представляет, что касается Аято, что заставляет его гореть от желания и стонать, что пробует его на вкус. С ненормальной извращённой похотью Тома активно работает языком, пока белье в его руке не становится ужасно влажным, а собственный член не изливается под громкие стоны и даже рычание управляющего, выжимая сперму из себя до последней капли. Он видит, как эти капли падают на белоснежные бёдра господина и как ему нравится это. Он заставил Тому так быстро кончить..       — Молодой господин.., — шепчет хрипло управляющий и довольно улыбается, только отошедший от пика приятных ощущений. — Мой господин, Вы..       Но, открыв глаза, его ждало лишь разочарование. Улыбка плавно спала с его лица, а сам Тома устало выдохнул. Ведь он лежал на полу прачечной возле поваленной корзины грязного белья с собственной спермой на груди. Как же низко он пал.       А ведь ещё Аяку будить.