life before and after.

Конец ноября. — Лилит, вот ты и заболела! Говорила же, не выходи в дождь на улицу! Так ты вышла, ещё и танцевать начала, поэтому сейчас вся горишь! — сказала Виктория. — Пожалуйста, потише, и так голова болит! — ответила я, приподнимая голову от подушки. — Будешь знать, как меня не слушаться! — Виктория принесла мне чай. — Вот, выпей. Горячий, с лимоном. — Не хочу… — Лилит, надо. При простуде надо много пить. — Ладно… Я немного отпила из кружки и поставила её на стол. Чувствовала себя ужасно, и дело было не только в простуде. Конец ноября, а, значит, скоро день моей «смерти». «Нужно быстрее пойти на поправку, иначе не смогу сходить к братьям», — подумала я. Виктория оставила меня, и я погрузилась в сон. На следующий день я не чувствовала жара, температура спала, но горло по-прежнему болело, и кашель не оставлял меня. — Наконец ты вышла! Хоть поешь, уже два дня ничего не ела! — сказала Виктория, накрывая на стол. — Да, аппетит у меня разыгрался. — Это хорошо! Съев яичницу, я вернулась в свою комнату и принялась за чтение. «Через два дня пойду к братьям… Немного волнуюсь. Радует, что рядом с их поместьем есть большое дерево», — подумала я. Я читала «Гордость и предубеждение». Сколько бы я ни читала эту книгу, для меня она хуже не станет никогда.

***

Два дня спустя. Моё самочувствие улучшилось, но до конца я не выздоровела. Виктория навещала меня каждый час, но ближе к вечеру я сказала, что пойду спать. Я сделала из одеял имитацию своего силуэта, будто я сплю на кровати. «Надо собраться… — я надела чёрные брюки, длинную рубашку и корсет. — Виктория сшила такой удобный корсет, он совсем не душит! Собираюсь как на праздник, честное слово…» Свой образ я дополнила удобными туфлями на небольшом каблуке, новой накидкой и шалью. Из оружия взяла с собой револьвер и кинжал. «Надеюсь, мне не пригодится», — подумала я и вышла через окно. На улице ни одной живой души, что мне и на руку. Я обошла поместье и через прутья ворот проникла на территорию. Тело немного подрагивало, я пыталась сдерживать кашель. Аккуратно залезла на дерево и увидела Льюиса, Морана. Через время зашёл Фред и поставил лилии в вазу. Они о чём-то беседовали, но я не могла расслышать. «Уильям как всегда в своей комнате. Наконец Льюис не один, а с ним рядом хоть кто-то…», — я просто смотрела на них и вспоминала прошлое.

*От лица Льюиса*

— Фред, спасибо, что заботишься о саде. Благодаря тебе он живёт, — сказал я, наслаждаясь приятным запахом лилий. — Ничего, господин Льюис, это мелочи. Моран взглянул на меня и хотел что-то спросить, но не решался. Я заметил это и спросил раньше него. — Моран, ты хотел что-то спросить? — Да… Мне бы хотелось больше узнать о Лилит и о вашей истории, расскажешь? Если не хочешь и это трудно, можешь не говорить, здесь нет ничего такого, — сказал Моран. Фред на секунду взглянул на него, говоря: «Моран, не нужно», хотя ему тоже было интересно это узнать. Я молчал. Долго подбирал слова. Не решался, но скрывать было незачем, поэтому я начал историю с самого начала. С первой встречи до пожара. На некоторых моментах я замолкал, так как сложно было вспоминать. Закончив, сказал: — И единственное, что от неё осталось— это бант. — Тот, что лежит на полке в гостиной? — Да. — А лилии? Что они значат? — Это её любимые цветы. Поэтому каждый год мы стараемся ставить цветы в вазу в память о ней. Благодаря Фреду теперь у нас есть эта возможность. Ещё у неё был кулон с выгравированной лилией. Он достался ей от мамы, которая умерла в её день рождения. Её убил граф Кадоган. — Второй человек, которого вы убили? — Да. — А первый был аристократ Хэммонд? Что он сделал? — На Трафальгарской площади он толкнул сестру к стене, из-за чего она потеряла сознание. Но, знаешь, я даже ему благодарен. Если бы не он, то, возможно, мы бы и не познакомились. — Вот как. Ты сильно по ней скучаешь? — Да, сильно… Будь бы она с нами, возможно, уговорила Уильяма и Альберта не делать некоторые вещи… Они к ней прислушивались. — Уильям не выглядит сильно расстроенным в этот день. Просто без настроения. — Но это не так. Да, где-то он, может, жестокий, эгоистичный и сумасшедший, но его душа полна нераскрытых чувств. — Извини. Я не откликнулся и не поднял взгляд. Я надавил на виски кончиками пальцев, стараясь справиться с наступавшими чувствами. — Спасибо, что рассказал об этом нам с Фредом. Повисло напряжённое молчание, но мы услышали звук… «Кашель? Что?» — подумал я. Моран и Фред тоже это услышали, на что Себастьян сказал: — Здесь кто-то есть! Кто-то следит за нами. Льюис, пойдём со мной, а ты, Фред, останься пока здесь. В случае чего, зови Уильяма. — Но… — Фред недоговорил, мы схватили оружие и вышли. Я взял шпагу, а Моран револьвер и ещё одну шпагу.

***

«Что? Где они? Остался только Фред, а Льюис и Моран? Неужели они услышали мой кашель? Какая я глупая!» — дальше послышались выстрелы. Я слезла с дерева и побежала назад, чтобы выйти, но подойдя к повороту, услышала голос: — Стоять, иначе выстрелю! Я натянула шаль и накидку, свою цепочку спрятала под рубашку. Я достала кинжал и спрятала в рукаве, а после повернулась к ним: — Может, вы меня отпустите? Я совсем безобидная! После моих Льюис и Моран достали шпаги из ножен, а револьвер отбросили в сторону. — Ладно, значит так! — я достала свой кинжал, а револьвер решила оставить на крайний случай. — Вы знаете, что две шпаги против кинжала — не честно? Они начали подходить ко мне, когда я отходила назад. Нарушая эту тишину, Льюис спросил: — Кто ты и что тебе о нас известно? «Если заговорю их, смогу сбежать! Если я скажу, что знаю про них всё, то они точно меня не тронут», — подумала я и сказала: — Своего имени я не скажу, но мне известно про вас всё, — вскрикнула я невольно, чем сделала только хуже. — Удиви нас, — сказал Моран, гордо приподнимая подбородок. — Вы, Себастьян Моран — хороший стрелок, числитесь погибшим на войне. В вашей организации есть Фред Порлок — прекрасный шпион и мастер в маскировке. Да, в ситуации с Фридой вы поразили меня. Вы — Льюис Джеймс Мориарти, родной брат Уильяма и приёмный брат Альберта. После пожара, когда погибло много людей, ваш брат притворился другим Уильямом — настоящим братом Альберта. Ещё у вас была сестра Лилит, которая двенадцать лет назад погибла. Я поняла, что сказала лишнего. — Заткнись! — Льюис не выдержал, и вместе с Мораном они побежали на меня. Они в несколько раз сильнее меня и, учитывая то, что моё тело ослабло после простуды, я не могла с ними справиться. Я отбивалась изо всех сил, никак не могла достать револьвер. — Не смей называть её имя! Я убью тебя, чтобы не было проблем! Почему ты пришла именно сегодня?! — спросил Льюис, подойдя ко мне ещё ближе и нанося удары шпагой быстро, грубо, сильно, заставляя меня отражать их и пятиться назад. Клинок с свистом рассекал воздух, я уклонялась в разные стороны. «Ох, братец! Опять я сглупила!» — я ощутила спиной жёсткую кору дерева. Не успев уклониться, Льюис грубо, что есть силы ударил меня в живот, а шпагой задел плечо, разорвав плащ. К счастью, рана неглубокая, но стало очень больно. Я не могла пошевелиться и упала на землю, облокотившись о дерево.

*От лица Фреда за пару минут до этого*

Я ещё не успел выбежать на улицу, не успел сообразить что и как делать, как вдруг заметил, что рядом с деревом Моран и Льюис дерутся с каким-то человеком. «Этот человек напоминает мне девушку, с которой я встретился на крыше… Неужели? Льюис послушается только Уильяма, нужно поторопиться!» — я поднялся на второй этаж и постучал. — Войдите… Уильям сидел на кровати и читал, но когда он увидел мой взволнованный взгляд, спросил: — Фред, что-то произошло? — Господин Уильям, ваш брат и Моран дерутся с кем-то на улице. Я думаю, это та девушка, которая видела меня на крыше. Уильям быстро вскочил и взял с собой трость. Мы поспешно вышли на улицу. Он долго и внимательно изучал нашего противника. — Эта техника, движения. Неужели…?! — сказал он тихо, хрипло. Я посмотрел на него, не понимая, про что и кого он говорит, но он крикнул Льюису и Морану, побежав вперёд: — Льюис, Моран, остановитесь! Девушка осела на пол, зажимая плечо. Свет, исходящий из дома, попал на неё, и я увидел, что она ранена. Её одежда в крови.

***

«Уильям?! Всё, это конец… Бегство прекратится раз и навсегда», — подумала я. Льюис приставил к моему горлу шпагу, а после наклонился и сказал: — Если скажешь хоть слово, я перережу тебе глотку! Это заставит тебя заткнуться. — Конечно, давай… Он бросил на меня быстрый взгляд и повернулся к Уильяму. — Льюис, убери шпагу, — сказал старший брат. — Но, брат… — немного растерянно сказал Льюис, но выполнил его просьбу. Я лишь тяжело дышала, и мы встретились взглядами с Уильямом. Он всё понял. Брат протянул мне правую руку, но я не могла протянуть левую, так как было задето плечо. Он это заметил и поменял на левую руку и я, немного помедлив, положила свою ладошку в его ладонь. Я приподнялась и вспомнила тот самый день, когда Уильям и Альберт протянули нам с Льюисом руки. Мне показалось, что он тоже это вспомнил, но брат лишь грустно улыбнулся и сказал: — С возвращением, наша дорогая сестра. Я сглотнула. Сердце, казалось, вот вот выпрыгнет из груди. Я посмотрела на Льюиса, который не отводил от меня взгляд. Я поняла, что больше нет смысла прятаться, сняла шаль и опустила капюшон, достала из-под рубашки свою золотую цепочку. — Здравствуйте, братья, — сказала я, дальше отвернулась из-за кашля. Льюис уронил шпагу, Моран смотрел то на меня, то на братьев. Я осторожно начала отходить назад и, держась за своё плечо, сказала: — Спасибо за гостеприимство, но я, пожалуй, пойду. Ах, да… — я достала револьвер и протянула его Морану. — Случайно не ваш? Он осторожно подошёл и забрал его, и в этот же момент Льюис сказал: — Так это была ты… Всё это время… Фред подошёл ближе, я попятилась назад. — Ладно, мне действительно пора… — быстро проговорила я. — Лилит, приходи завтра к нам на ужин. Приедут Альберт и Джек, они будут рады тебя видеть, — сказал Уильям. — Джек и Альберт? Я… подумаю над вашим предложением, — хотелось уйти, но меня остановил голос Льюиса. — Лилит… Может, тебе обработать рану? — Не нужно, я справлюсь сама. Больше я не слышала, что мне кричали, стремительно скрывшись в темноте.