life before and after.

Июнь. Я приоткрыла глаза и сразу заметила яркий свет из окна. Пришлось зажмуриться и тяжело вздохнуть. «Когда же я перестану забывать закрыть шторы… Такой хороший сон был!» — подумала я и лениво подошла к окну, а после открыла его, полной грудью вдыхая тепло летнего воздуха. Обычно в это время весь дом был на ушах, но сегодня достаточно тихо. Я привела себя в порядок и пошла в столовую. По пути я не встретила ни одной души, в столовой тоже никого не было. На столе, рядом с белой вазой, в которой стояли лилии, лежала записка. — «Лилит, надеемся, ты не сильно расстроена, что сегодняшний день ты проведёшь одна. Моран, Бонд и Джек уехали к Гердеру тестировать новое оружие, а я, Льюис, Альберт и Фред на завтрак к барону Робинсону. Письмо пришло очень рано, не хотели тебя будить. Надеюсь, всё хорошо и ты поймёшь. Отдыхай. Твой брат Уильям». «Ну и хорошо, поспала дольше, чувствую себя лучше!» — я позавтракала и занялась делами по дому. Я решила провести небольшую уборку в своей комнате и столовой. Льюис привил мне любовь к этому занятию, хоть я и делаю это не с таким энтузиазмом, как он. Чтобы не дышать пылью, я прикрыла своё лицо платком и стала протирать всю мебель. Уборка в комнате прошла быстрее, чем я ожидала, поэтому я сразу перешла в кухню. Здесь, конечно, требовалось много работы. Все старались сохранять чистоту в доме, но не Моран. Он никогда не мыл за собой посуду и не выкидывал свой мусор. Мы даже проводили с ним беседы по этому поводу, но все безуспешно! Уборка на кухне заняла почти три часа. Я, полностью уставшая, отправилась в душ, чтобы привести себя в порядок. «Продукты есть, значит, в магазин не нужно идти. Схожу в сад и дочитаю книгу», — я надела чёрные брюки с белой рубашкой и вышла. Да, на улице чудесная погода: в ушах лёгким эхом отдаётся щебет птиц, а аромат цветов дурманит разум. Сев в беседке, я принялась за чтение. Причиной моих недосыпов стал роман «Молль Флендерс» Даниэля Дефо. Интересно следить за жизнью главной героини, как из наивной, верящей в идеалы девушки, она превращается в циничную преступницу. «Чем-то она напоминает меня… Но я выбралась из этого «болота», а она, видимо, не сможет», — я принялась за чтение. Час, два… Приятно проводить время за хорошей книгой в саду. Я настолько была увлечена чтением, что и не услышала, что ко мне подошли. — Даниэль Дефо? Хороший вкус, мисс, — прервал моё чтение незнакомый мужчина. Я оглянулась и увидела высокого, хорошо сложенного мужчину. Дорогой костюм, трость, шляпа… Он аристократ. На его лице не было каких-то особенных эмоций. Простое лицо, словно он пришёл сюда в качестве старого друга. Это настораживало. Я бы меньше удивилась, если он начал мне угрожать и ругаться. — А вы… — Извините за то, что прервал чтение. Меня зовут Чарльз Огастес Милвертон, я журналист. — Я не даю интервью, так что можете… — Мисс Лилит, да, вы правы, я по поводу интервью. Я знаю, что вы уже отвечали на все нужные вопросы, но я хотел бы копнуть глубже. Ваша история настолько интересная, что я, как журналист, не мог пройти мимо. Дайте мне пару минут вашего свободного времени! Я ещё не успела сказать «нет», как он сел за стол напротив меня и подготовил листок бумаги и ручку. — Да что вы себе позволяете?! — я вскочила из-за стола. — Вы без приглашения вторглись на территорию дома, без разрешения садитесь за стол! Вы вообще знаете о правилах приличия? — Конечно, ваша реакция понятна мне. Если я скажу, что знаю про вас больше, чем вы думаете, останетесь? — с насмешкой сказал он. «Знает больше? О чём он? Неужели… Нет, быть не может. Вдруг он блефует?» — и по волшебству, будто он прочитал мои мысли, сказал: — Думаете, я блефую? Я знаю о многих… Делах ваших братьев. Моему внутреннему сопротивлению пришёл конец, и я под его настойчивым взглядом села на место. — Вот и славно. Хорошо, что мы поняли друг друга. Начнём. Первый вопрос: расскажите, Лилит, что вы чувствовали во время пожара? — Я… — в горле будто пересохло, — я чувствовала страх, конечно же. Страх за себя, близких мне людей. — Что ты чувствовала, когда оставила Уильяма на верную смерть? «Уильяма? Брата Альберта? Так, не нужно подавать вид…» — я продолжила: — С Уильямом мы были очень близки, он же мой брат. Его смерть… Да, выбила меня из колеи. Я всегда помнила о двух людях в моей жизни, а когда узнала, что он мёртв… — Вы, наверное, не так поняли. Я говорю о другом Уильяме. — О другом…? Сейчас он живёт полноценной жизнью, является профессором математики. — Нет, я говорю о родном брате господина Альберта. До сих пор удивляюсь, как знакомые вашей семьи не поняли простую вещь… Что ваш брат притворился другим Уильямом. Ну ладно, опустим этот вопрос. «Он… Он знает гораздо больше, чем я предполагала. Раз это так, нет смысла строить из себя дурочку», — я кивнула. Он расслаблен, будто разговаривает со мной о повседневных вещах. Его хищный уверенный взгляд и натянутая улыбка… Как противно. Он пару секунд изучающе смотрел на меня, пытался проникнуть в самую суть. Взгляд прошёл по моим рукам, плечам, лицу, глазам и волосам. Он тряхнул своими кучерявыми волосами, которые рушили его строгий вид, и продолжил задавать вопросы. Обычные, по типу: что делала после пожара, как выживала, что заставило меня вспомнить о братьях, как они поняли, что я их сестра. Братья выдвинули чёткую историю, которой я придерживалась. Но следующий вопрос заставил меня вздрогнуть. — Лилит, как вы относитесь к деятельности ваших братьев? Принимаете ли участие? — О какой деятельности вы говорите? Поясните. — О деятельности, как «Преступный Лорд» — Я не понимаю, о чём вы говорите. Я вообще не верю в его существование. Скоро должны приехать мои братья, я должна подготовить всё к их возвращению. Надеюсь, вы понимаете и уедете. — Конечно, мисс. Ваше слово — закон. Если хотите узнать больше о моей деятельности, то вот моя визитка. Буду ждать. Пока статья получается суховатой, поэтому буду рад, если вы не откажете мне в повторном интервью. До свидания. Я лишь кивнула и проводила его взглядом. Он сел в свою бричку и уехал. Только когда он скрылся, я дала волю эмоциям. Тихо спустилась вниз на деревянный пол. «Он знает… Всё знает. Кто он? Я слышала от братьев, что он «король шантажа», или что-то похожее. Нельзя подвергать всех опасности, но говорить пока не буду. Но идти туда… Будто идти на верную смерть. Думаю, если оставлю неделю на размышления, этот Чарльз поймёт», — я поднялась и пошла в свою комнату. Визитку убрала в свой стол и легла на кровать. Закрыла лицо руками, обдумывая всю ситуацию. Все варианты, которые приходили мне в голову не были с хорошим концом. Ни один, и это пугало. Не знаю, сколько я так пролежала, но с улицы услышала шум. Все приехали домой. Я подошла к окну и Бонд помахал мне. Я помахала в ответ и закрыла штору. «Сейчас закрою, чтобы ночью не забыть», — я вышла из комнаты. — Лилит, спасибо, что убралась на кухне. Вообще нужно было оставить и заставить Морана, он ведь все испачкал, — сказал Льюис. — Ага, всегда я виноват! — сказал Моран, притворяясь очень расстроенным. Каждый рассмеялся, а я всего лишь кивнула головой. — Лилит, что случилось? Скучала? — спросил Уильям. — Нет, я просто… Только что проснулась. После уборки не очень хорошо себя чувствовала, — ответила я, опустив взгляд вниз. — А сейчас как себя чувствуешь? — Сейчас… Ну, уже лучше, — сказала я, будто не своим голосом. — Может, чай? — Конечно. Я приготовила всем чай, и мы сели за стол. Хоть я и пила чай без сахара, сегодня мне захотелось это попробовать. — Лилит, точно все хорошо? Ты ведь никогда не пьёшь чай с сахаром, — спросил Уильям, поглядывая то на меня, то на ребят. — Всё отлично… Просто решила попробовать. Нельзя, что ли? — сказала я это слишком грубо и сразу это поняла. — Прошу прощения за такую… Грубость. Мне просто захотелось попробовать, все твердят о том, что чай с сахаром вкуснее. — Хорошо… Делай как знаешь. Это оказалось отвратительно. Я всегда считала, что сахар только портит вкус, и не ошиблась. Чай оказался настолько невкусным, что я вылила его. — Я пойду в свою комнату, если вы не против. Что-то мне нехорошо. — Лилит, может… Я уже не слушала, что мне пытался сказать Альберт, и ушла.

*От лица Альберта*

— Как думаете, что с ней? — спросил Джек. — Она обычно ведёт себя так, когда что-то произошло. А её «плохое состояние» — это повод не говорить с нами. Через время все становится хорошо, и смысла спрашивать нет, — сказал я. — В этот раз что-то серьёзное, я думаю, что нельзя оставаться в стороне, — сказал Уильям. Я всегда считал, что он лучше всех знает сестру. Уильям всегда понимает причину её плохого настроения без слов, без подсказок. — Не стоит пытать Лилит и добиваться от неё рассказа. Она сама расскажет, когда будет нужно, — сказал Льюис. — Почему-то она не рассказала, о чём говорила с моим братом ещё в детстве. Помните, к чему это привело? Хотя, если забыли, можете посмотреть на её шрам на руке и вспомнить, — сказал я. — А что… Было? — спросил Бонд. Я тяжело вздохнул и вкратце рассказал о ситуации, когда руку Лилит проткнули вилкой. Я вспоминал об этом с таким отвращением… И я испытывал это не из-за того, что Лилит не рассказала, а из-за своего «брата», который это сделал. — Ясно… Однажды я спросил у неё, что это за шрам. Она сказала, что получила его во время пожара, — сказал Бонд. — Она не любит когда её жалеют, всё время была такой. Считает, что она сама со всем справиться, чтобы не подвергать нас опасности, — сказал Льюис и отпил из своей кружки. Каждый задумался о своём и мне показалось, что все посмотрели на кольца, подаренные Лилит. Единственные, кто мог вытащить ее из этого состояния — это мы, её братья. Только знали бы мы причину…

***

«Как грубо я поступила! Конечно, через час-два придут братья и будут спрашивать, что случилось. Что я скажу?! Нет, я не буду подвергать их опасности. На встречу тоже не пойду, пусть пишет, что хочет, доказательств у него нет», — подумала я. Я достала визитку и ещё раз осмотрела её. Внизу, в углу, была написана дата — завтра. «Он ждёт меня завтра… Нет, я не пойду!» — я снова положила бумажку в тумбочку и закрыла её. Ближе к вечеру в мою дверь постучали. Конечно, это были мои любимые братья, но не сказала бы, что хотела их сейчас видеть. Придётся всё рассказать, но я не хочу… — Тук-тук, Лилит? Мы принесли тебе чай, без сахара, — сказал Льюис. — Спасибо, — ответила я, даже не повернувшись к ним. Осознание того, что я делаю и как говорю, пришло сразу. Я встала с кровати и подошла к ним ближе, чтобы забрать кружку, одарив их улыбкой. — Да, спасибо. Эксперименты со сладким чаем, как вы поняли, были безуспешны. Вы что-то ещё хотели? — спросила я. — Просто я думала почитать и лечь спать. — Или заснуть с книгой в руках? Я заходил сегодня в твою комнату и именно в таком положении застал тебя, — сказал Уильям, пытаясь сдержать смешок. — Не стоит читать ночью, зрение ведь испортишь, — добавил Льюис. — Хорошо, больше не буду. Они посмотрели на меня исподлобья, сверкая своими красными и зелёными глазами. Конечно, они знали, что я их не послушаюсь. — Ладно, может, сегодня в последний раз… Или завтра, — я смахнула волосы, которые лезли в лицо. — Вот теперь больше похоже на правду. Ладно, Лилит, мы пришли вот для чего… — начал Альберт, смотря то на меня, то на братьев. — Что произошло? Ты сегодня не в духе и не надо это отрицать. Ты обиделась, что мы оставили тебя одну? — Нет, конечно же! Просто прочитала в книге один момент, вот и не выходит из головы. Вы извините, что повела себя так без причины! Нужно и перед остальными извиниться… — я направилась к двери, но их сильные руки остановили меня. — Ты понимаешь, что все уже спят? И никто тебя виноватой не считает, у всех бывают такие перемены в настроении, — сказал Уильям. — Да, вы правы… Повисло неловкое молчание. Даже чай уже остыл, и я поставила его на стол. Я хотела потянуться к тумбочке, достать визитку и рассказать им… Но остановилась. — Ладно, мы пойдём. Ты тоже долго не сиди за чтением, — я не успела сказать и слова, как они ушли. «Я думаю о своих братьях, поэтому я рассказываю… Но если я не расскажу, будет ещё хуже! Нет, Лилит, сейчас ты думаешь только о себе, чёртова эгоистка!» — я поняла, что расскажу об этом, когда буду сама готова.                                         

***

Неделю спустя... Уильям собрал нас в общем зале. Нужно было поговорить по поводу плана. — Всем добрый вечер, я рад, что мы собрались. Пора начать действовать, все мы прекрасно это понимаем. Мир должен узнать о существовании Преступного Лорда, поэтому нужно совершить убийство на глазах у всех. Скоро будет летний фестиваль, где соберётся множество людей, у каждого из вас будет своя цель. Когда Шерлок Холмс начнёт действовать, он должен выйти на меня. Тогда или придёт конец Преступному Лорду, или начнётся процветание, — сказал Уильям. — В каком смысле «конец»? Что ты имеешь в виду, брат? — невольно вскрикнула я. — Что ты понимаешь под этим словом, Лилит? Смерть или заточение в тюрьме. Какие могут быть ещё ассоциации со словом «конец»? Нет, я не готова терять его, даже если есть шанс на счастливый финал. — Уильям, почему бы не оставить… Сейчас всё как есть? — спросила я, стараясь смотреть прямо ему в глаза. — Почему нельзя действовать, как раньше? Зачем миру узнавать о всех нас? — Тогда зачем мы всё это делали? Зачем убили стольких людей? Ты это понимаешь, Лилит? — Можно же всегда остановиться! Уильям не успел ничего на это сказать, как Льюис начал: — Лилит, мы должны строго придерживаться плана! Сделай это. — Что мы будем делать после того, как Шерлок всё узнает? Узнает, что это мы — Преступный Лорд? — Я расскажу. Значит через пару часов мы соберёмся здесь, и я раздам данные каждому из вас по вашей цели. Надеюсь, каждый понимает сложность ситуации и… Будет действовать по плану. Фред, Моран, Джек, пойдёмте со мной. Они ушли, и я осталась в одной комнате с Льюисом, Альбертом и Бондом. — И что… Мы это так оставим? Вы хоть понимаете, что нас ждёт? Вы правда хотите потерять Уильяма? — Лилит, жизнь — это не детские сказки, которые ты любила читать. Ты должна принять этот факт и действовать строго по плану, — сказал Льюис. — Ты готов его потерять? Я — нет! Я только обрела вас, нашла, я не готова потерять вас, снова… — я села на стул и закрыла лицо руками. — Если так нужно для его плана — да! Он хочет, чтобы мы увидели мир, за который боролись. Поэтому он представится, как единственный Преступный Лорд. Чем бы все не закончилось, мы должны делать мир лучше. — Ты готов его так легко отпустить…?! Он, конечно, «хороший» путь искупления придумал! Он же просто хочет очистить нас от грехов, пожертвовать собственной жизнью, чтобы положить конец классовому неравенству! Вообще я хотела сказать о Чар… — Лилит, хватит! Если ты не хочешь следовать его плану, то уходи. Вообще, лучше бы ты не возвращалась, и тебя в тот день засыпало полностью! Тогда меньше проблем было бы. Я подняла на него свой взгляд. Слёзы, которые и так хотели скатиться по щекам, сделали это. Льюис протирал очки, после поднял сначала взгляд на меня, затем на Альберта и Бонда. Я оглянулась и посмотрела на остальных. Они не ожидали таких слов, и Альберт пытался что-то сказать, но я резко поднялась, вытерла свои слёзы и хотела выйти из комнаты, но Льюис остановил меня, схватив за руку. Его очки упали, и дужка отломалась. — Лилит, я… — Ты сказал, что хотел, не нужно оправдываться. Я пойду. Я вышла из поместья и ушла. Так и оставив всех. По сравнению с утром ночью было очень холодно. Так ещё я выбежала в одной рубашке с брюками без пальто. На небе ни единой звезды, которая бы освещала мне путь, поэтому я просто шла. Без цели. Не знаю, как передать словами, что я чувствовала. Разочарование. Обиду. Предательство. Даже желание умереть. Всё это смешалось в одно большое пятно и причинило боль. Далеко от поместья я не ушла, просто наворачивала круги. Я понимала, что могу заблудиться, но мне нужно успокоиться. Я оказалась рядом с любимой булочной и присела на лавочку, сняла кольцо и стала крутить его в руках. «Да, очень мило получилось… Как только я набралась смелости сказать о Милвертоне, то мне сказали, что лучше бы я умерла», — вытерев слезы, я подтянула под себя колени и обхватила их руками, а в ладони сжала кольцо. Просидела я так немного. Через пару минут я увидела приближающегося человека со свечой в руках. — Фред, это ты? — телосложение говорило о нём. Я пыталась вглядеться в пустоту и не заметила приближающегося за мной человека. Я только хотела обернуться, как мне приставили к горлу острое лезвие ножа. Горячее дыхание обожгло правое ухо и мужчина сказал тихо, грубо: — Не дёргайся. Иначе… — я почувствовала, как лезвие ножа впивается в мою кожу, но не режет. — Умница. Мне приложили тряпку, явно вымоченную в опиуме, что заставило меня закрыть глаза. Я разжала кулак и выронила кольцо.

*От лица Уильяма*

— Где Лилит? Она ушла в свою комнату спать? — спросил я, вглядываясь в лица Бонда, Льюиса и Альберта. В лица, полные сожаления. — Нет… Она ушла… Из-за меня! Я сказал ей, что лучше бы она не возвращалась! Боже, я ужасен… — сказал Льюис, пытаясь починить свои очки. — Ты серьёзно сказал это? Так. Распределение обязанностей оставим на завтра, пока Лилит не вернётся. Если она не придёт… Будем искать.