Бессмысленно и беспощадно

- Неблагодарная сука!       Сшитое практически по его фигуре из белых простыней "подвенечное" платье от удара окрасилось багровым на груди. Пять неровных пятен... Проклятое созвездие.       Грубые пальцы сжали чужой подбородок, заставляя задрать голову и взглянуть снова в залитые кровью и безумной яростью глаза. Глускин провел пальцем по окровавленным искусанным губам, изогнутым в упрямой усмешке, коснулся с нажимом фиолетовой гематомы на скуле, заставляя свою жертву взвыть полубеззвучно от тупой боли. - Неблагодарная сука, - повторил он, отшвыривая почти не слушающееся хозяина тело от себя. - Я ведь даже дал тебе выбор. А ты, что ты сделала, дорогая? - Выбор? Это ты назвал выбором? - четырехпалая ладонь сжалась на подоле платья. Майлз сплюнул на пол сгусток крови, закашлялся, но всем телом потянулся, пытаясь подняться, только раздробленные колени ещё не успели регенерировать.       Сжав ткань пальцами у "ворота", он рванул тонкую грязно-белую бязь, сдирая с себя безумное творение чужих рук. - Это не выбор, Глускин.       Всё его тело было покрыто свежими кровоподтеками, но он словно не замечал их, остервенело раздирая крепкие аккуратные швы. - Мне казалось, тебе оно нравится больше двух других, - ухмыльнулся Эдди, подходя ближе. Каблук его полуботинка с силой ударил в центр грудины хоста, заставляя того опрокинуться на спину. В карих глазах мелькнул страх, впившиеся в ткань пальцы вздрогнули мелко. Старший мужчина поставил ногу на окровавленную грудь своей жертвы, прижимая того к полу всем своим весом, наклонился, поигрывая ножом и почти ласково улыбаясь. - Дорогая, я столько времени и сил потратил, чтобы создать для тебя достойное облачение... А ты так - нечеловечески - бессердечно поступила с ним. Каково твоё уважение к чужому труду...       Под его ногой хрустнуло ребро. Хост взвыл, дернувшись, глаза его почернели... Но вновь стали карими, когда носок полуботинка с силой ударил под ребра в область печени. - Лежать!       Апшер инстинктивно замер, прижимая ладонь к губам и подтягивая перебитые ноги к животу. Из-за сильного удара по голове его до сих пор дьявольски мутило, а боль справа под рёбрами и мучительное жжение примерно там же предупреждали, что если его все же вырвет - то кровью. - Иди ты нахуй... - прохрипел он, с ужасом глядя, как склоняется над ним Эдди, опускаясь возле избитого тела на колено. Тот цокнул языком. - Будешь материться - я зашью тебе рот. Порядочная женщина не выражается столь вульгарно.       Бывший журналист фыркнул, дернувшись всем телом от боли. - Проследуйте в направлении внешнего полового органа мужчины, уважаемый сэр, - нарочно завысив голос, протянул он издевательски, опираясь на локоть и пытаясь отодвинуться. Глускин накрыл рукой его рот и покачал головой. - Тебя ещё учить и учить манерам, дорогая. Казалось бы, ты ведь уже лишалась языка... Но не прекращаешь столько говорить. - И не прекращу, хах.       Нож скользнул острием по шее, на которой ещё не до конца исчезла страгуляционная полоса и кровоподтеки от пальцев, прижался к коже лезвием. - А ведь ты такая красивая, почти идеальная, когда молчишь... Может, и вправду зашить тебе рот?       Майлз сглотнул и тут же ухмыльнулся. Глаза его снова почернели. "Тогда мне придётся говорить с тобой так" - раздался далёким слабым эхом его голос в голове у Эдди. Тот отшатнулся, поднимаясь с колена, дёрнулся. - Хоупу все же удалось тебя научить...       Майлз рассмеялся - лихорадочно, бешено, запрокидывая голову и булькая поднявшейся к горлу кровью. - Не бойся, Глускин, в твою память я не полезу. Надо мне пачкаться в этом дерьме...       Широкая ладонь обхватила его горло, поднимая с пола и придушивая. Искалеченные руки, дрожа, вцепились в чужие жёсткие пальцы, силясь их разжать. - Моя память не самое лучшее, что у меня есть, но не смей так говорить. - прорычал Эдди, впечатывая хоста в стену. Яростный взгляд залитых кровью глаз встретился с другим, упрямым и прямым, хоть и исполненным страха. - А что ты мне сделаешь? - едва слышно выдохнул, дернувшись, Апшер. - Убьёшь в очередной раз? Придумаешь, как причинить мне ещё больше боли? Мы это уже проходили.       Глаза его закрылись, ослабшие руки соскользнули с чужой ладони - он потерял сознание.       Эдди разжал пальцы, позволяя телу хоста сломанной марионеткой упасть на пол. - Какая же ты упрямая... - покачал он головой и почти нежно улыбнулся. - Такая мне и нужна - ты выдержишь все испытания... И сломаешься только когда боль станет безумной. Прекрасная бессмертная упрямица Майли... Тебе придётся смириться, что ты моя. Моя вечная невеста.