Renaissance

      Драко проснулся с ослепляющей головной болью. Он также чувствовал себя так, словно на его груди лежал груз весом в двенадцать стоунов. Он неохотно открыл глаза и увидел высоко вверху темный потолок, который был совершенно бесполезен. И что это был за раздражающий мигающий огонек? Он поднял руку и с удивлением обнаружил, что все еще одет. Другая его рука была во что-то вцеплена. Он потянул, пытаясь распутать ее, и кто-то вцепился в нее. Драко моргнул. Очевидно, вес в двенадцать стоунов был человеком.       Рука Драко запуталась в чьих-то волосах, поэтому Драко использовал ее, чтобы поднять голову. Зеленые глаза открылись и сонно встретились с его взглядом. О черт. Он заснул с Гарри Поттером. Как, черт возьми, это произошло?       Поттер ухмыльнулся и закрыл глаза. — Доброе утро, — пробормотал он. — Я думаю.       Рука Драко расслабилась, и голова Поттера уютно устроилась у него на груди. Драко осознал, что его головная боль только что усилилась в сто раз, и теперь начала подступать тошнота. — Ибби, — прохрипел он. Появился домашний эльф с двумя зельями в руках. Умный домашний эльф. Драко сделал правильный выбор. Он открыл рот, и Ибби влил ему в горло зелье против тошноты, а затем самое отвратительное на вкус зелье, когда-либо изобретенное, — средство от похмелья.       Через мгновение худшее из последствий прошло. Головная боль Драко осталась, но притупилась до терпимого уровня. Пришло время ему вернуться назад. Он вспомнил, как сидел перед деревом, много пил и жалел себя. Он не помнил, чтобы Поттер появлялся в какое-либо время в течение вечера. — Эм… почему ты спишь на мне, Поттер? — вежливо спросил он, раздумывая, как подвинуть этого человека. — Не могу ходить, — пробормотал Поттер.       Ну да, так оно и было, предположил он. — И почему ты здесь? — Ты заставил меня посидеть с тобой прошлой ночью. Разве ты не помнишь? — Поттер снова пошевелился, и Драко понял, что из него получилось довольно милое одеяло.       Драко попытался вспомнить. Ночь казалась не чем иным, как темным пятном с моментами прояснения. — Ты ударился головой? — Гм, гм, — согласился Поттер.       У Драко было смутное воспоминание об этом. Он резко втянул воздух, когда подумал о мягких губах, прижимающихся к его губам. Целовался ли он с Поттером? Или это был сон? Драко наморщил лоб. Он раздумывал, не спросить ли Поттера, но решил, что это будет бесконечно плохой идеей. Если бы он сделал что-то ужасно глупое прошлой ночью, это было бы достаточно очевидно по поведению Поттера. — Ты хочешь сейчас встать? — спросил Драко, стараясь говорить нормальным тоном. — Наверное, — пробормотал Поттер. Драко перекатился и скинул Поттера на пол. — Эй! — Зеленые глаза распахнулись и уставились на Драко свирепым взглядом. — Прости. Самый быстрый способ поднять тебя. — Я еще не встал. Я внизу. — Хорошо. Давай вернем тебя в твое кресло. Тебе нужно средство от похмелья? — Драко с надеждой спросил последнее, думая, что если бы Поттер был так же пьян, как он, он, вероятно, тоже ничего бы не помнил. — Я так не думаю. У меня не болела голова, пока я не приземлился на пол.       Драко нахмурился и наклонился, чтобы просунуть руки под мышки Поттера. Он поднял гриффиндорца в сидячее положение. — Почему ты никогда не левитируешь меня, как это делает Гермиона? — сварливо спросил Поттер. — Разве это не было бы проще? — Разве я критикую то, как ты что-либо делаешь? — возразил Драко. — Все время!       Драко частично перекинул Поттера через плечо и неуверенно поднялся на ноги. Гриффиндорец определенно был тяжелее, чем когда он впервые проснулся двадцать дней назад. Он больше не был скелетообразным бродягой. Драко со вздохом облегчения усадил Гарри в кресло.       Когда Драко убедился, что все конечности Поттера расположены правильно, чтобы избежать судорог, Поттер спросил: — Ты отведешь меня в постель?       Брови Драко взлетели вверх, и его взгляд метнулся к лицу Поттера, но ничего не замечающий мужчина протирал глаза и зевал. Драко почувствовал, как его сердце упало обратно в грудь, где ему и полагалось быть. Для сна. Поттер устал и хотел спать. Облегчение Драко побороло его разочарование и загнало его в забвение.       Он забрал очки Поттера, а затем повез кресло обратно в комнату Поттера. К счастью, лестница не была препятствием для заколдованного кресла. Поттер позволил Драко отнести его в постель, но Драко чувствовал себя слишком неловко, чтобы раздеть его. Поттер нахмурился, когда Драко позвал Кричера, чтобы помочь ему. — Извини, Поттер, у меня сейчас немного болит голова. Я собираюсь пойти прилечь. — Малфой?       Драко остановился в дверях, не оглядываясь. — Да? — Счастливого Рождества. — Счастливого Рождества, Поттер, — тихо сказал он. С этими словами Драко сбежал. 17 января 2005 года — Ты не готов идти, — сказал Драко. — Я хочу пройтись, — упрямо сказал Гарри. — И я хочу жить в Малфой-Мэноре, а не здесь, но этого не произойдет, не так ли?       Гарри нахмурился. Он устал от того, что блондин постоянно превращал свои слова в игру на сочувствие. — Это не имеет никакого отношения к рассматриваемой теме. — Конечно, это так. Желание чего-то не дает гарантии, что это произойдет. — Я знаю это! — огрызнулся Гарри. — Ты должен работать для этого. Что ж, я работал над этим и хочу прогуляться! — Твои мышцы недостаточно сильны.       Лицо Малфоя было напряженным. Они сидели в комнате, которую Малфой называл Камерой пыток, и Гарри еще предстояло опровергнуть это название. В ней были его самые любимые и наименее любимые вещи. Самым лучшим был массажный стол, за которым следовала ванна для купания. Хуже всего был набор веревок, прикрепленных к магическим шкивам и грузам. Они и железные прутья были заклятыми врагами Гарри.       Он впился взглядом в Малфоя и крепче сжал прутья решетки. Было бы намного легче попытаться, если бы Малфой помог ему, но губы блондина были сжаты в тонкую линию неодобрения. Он знал, что с его стороны помощи не будет. Упрямо сжав челюсти, Гарри поднялся на ноги, используя все доступные мышцы.       Он начал неудержимо трястись после того, как его задница оторвалась от сиденья всего на два размаха ладони. Тот факт, что Малфой был прав, еще больше разозлил Гарри и усилил его решимость доказать, что блондин ошибся. Он напрягся сильнее, используя мышцы рук, которые, как он думал, пришли в норму. Долгие минуты борьбы привели его всего на ширину большого пальца выше. — Гарри, остановись, — спокойно сказал Малфой. — Я должен это сделать, — прорычал Гарри сквозь стиснутые зубы. Его потные руки начали ослабевать на перекладине, и он почувствовал, что соскальзывает назад. Он выпустил ее, признавая свое поражение, и откинулся на спинку стула. Ему хотелось плакать от отчаяния. — Дай этому время, Поттер. Прошел всего месяц. Тебя не было в строю пять лет.       Гарри ненавидел сочувственный тон в голосе Малфоя. Он ненавидел показывать такую слабость перед блондином. Он ненавидел то, что Малфой ничего не помнил об их пьяном рождественском поцелуе, и особенно ненавидел то, что, казалось, не мог его забыть. — Пошел ты, Малфой, — ядовито сказал он, но блондин, казалось, был не в настроении драться. — Да ладно, ты, наверное, что-то потянул, ведя себя как идиот. Ибби, пожалуйста, положи Поттера на стол.       Гарри снова впился в него взглядом. — Почему ты никогда этого не делаешь? — Я клал тебя туда десятки раз, Поттер, — сказал Малфой со вздохом и притворился, что игнорирует его, проверяя бутылки на настенной стойке. Гарри подняли в воздух и легко опустили на массажный стол. Гарри чуть не заскрежетал зубами от досады. Было слишком много вопросов, на которые не было ответов. Почему он никогда не видел, чтобы Малфой использовал магию? Почему его старая палочка почти не реагировала на него, в то время как старая палочка Малфоя работала отлично? Почему Гермиона позволила Малфою завести домашнего эльфа? Почему они вообще были друзьями?       Гарри прикусил губу, чтобы остановить поток вопросов. Он не осмеливался раздражать блондина сейчас, не тогда, когда… о, Мерлин, да. Он едва подавил вздох восторга, когда руки Малфоя скользнули по его спине, покрытой успокаивающим маслом. — Черт возьми, Гарри, я вижу, твой идиотизм все еще никуда не делся. — Длинные пальцы Малфоя переместились на плечи Гарри и умело впились в нежные места, ослабляя узлы. — Ты чуть что-то не порвал. Ты чувствуешь это? — Гарри поморщился, когда Малфой нажал на особенно болезненное место. — Если ты настаиваешь на том, чтобы вести себя как гриффиндорец, и позволяешь своей решимости превзойти свой интеллект, я больше не буду иметь с тобой ничего общего.       Глаза Гарри распахнулись. — Что ты имеешь в виду? — Я не собираюсь тратить свое время, пытаясь исцелить тебя, если ты настаиваешь на том, чтобы уничтожить себя. — Я не пытаюсь уничтожить себя! Я просто хочу снова пройтись самостоятельно. — Понятно. Но ты должен признать свои ограничения и смириться с тем, что это займет некоторое время.       Гарри вздохнул и еще больше расслабился под восхитительным прикосновением Малфоя. Он чуть не застонал, когда блондин начал ласкать мышцы нижней части спины Гарри. Малфой в такие моменты был чертовым богом. — Почему ты тратишь свое время, пытаясь исцелить меня? — спросил Гарри, озвучивая вопрос, который его озадачивал. Малфой был Разрушителем Проклятий, а не колдомедиком. Теперь, когда чары были разрушены, он больше не должен был интересоваться Гарри.       Руки Малфоя замерли, и Гарри почти пожалел, что спросил. Он чуть не выругался вслух, когда влетела Пэнси. — Как сегодня поживает мой самый нелюбимый пациент? — беззаботно спросила она. — Все еще упрямый и глупый, — ответил Малфой, но его руки возобновили движение.       Пэнси выполняла беглые диагностические заклинания, оскорбляла словесно и его, и Малфоя, и вообще заставляла Гарри хотеть встать со стола и придушить ее. Вместо этого он попытался заглушить ее голос и в конце концов заснул под присмотром Малфоя. 14 февраля 2005 года       Февральская унылая погода вполне устраивала Драко. Приближался День Святого Валентина, и Драко обнаружил, что становится все угрюмее, пребывая на грани депрессии. Гермиона попыталась оживить его, но она никогда не была очень хороша по части подбадривания. — Смотри! — радостно сказала она. — Твоя мама прислала тебе огромную коробку смехотворно дорогих шоколадных конфет. — Мерлин, спрячь это от Пэнси, — пробормотал Драко со своего поста на подоконнике. Дождь барабанил по стеклам, делая видимость невозможной, но он все равно не видел расплывчатого лондонского горизонта. — И от моих детей, — добавила она. — И, вероятно, от Гарри тоже.       Драко поморщился, услышав это имя. Как будто его позвали, Поттер, придурок, скользнул в комнату и спросил: — Говорите обо мне за моей спиной?       Драко закатил глаза и уже не в первый раз подумал о том, чтобы повесить на кресло Поттера какие-нибудь предупреждающие колокольчики. Он бы покинул свое место немного раньше, если бы знал, что этот раздражающий человек нарушит его раздумья. — Конечно, Гарри. Ты наш любимый предмет для обсуждения, знаешь ли, — сухо сказал Драко. — Мы редко говорим о чем-то другом.       Ядовитый взгляд Гарри вызвал у Драко теплое чувство внутри, и он ухмыльнулся, прежде чем отвести взшляд от гриффиндорца и снова уставиться в окно. — Нарцисса прислала Драко конфеты, Гарри. Я думаю, Молли тоже кое-что прислала для тебя. На столе в прихожей есть пара упаковок. Я полагаю, что Ибби запланировала особый ужин на этот вечер, так что я надеюсь, что вы порадуете ее своим присутствием. — Конечно, я буду… Подожди, это звучит так, как будто тебя здесь не будет, — сказал Гарри, и голова Драко с любопытством повернулась. Гермиона покраснела. — Ну, у меня своего рода свидание, — призналась она. — Свидание? — удивленно спросил Драко. — С кем? — Отозвался Гарри. — С Роном. Но не говорите детям! Я не хочу, чтобы они напрасно надеялись! Это просто… ну, мы уже некоторое время переписываемся с помощью совы, и у нас все получается лучше, чем за долгое время до этого.       Гарри просиял. — Это здорово!       Драко издал насмешливый звук. — Отлично, — сухо сказал он. — О, замолчи, — Гермиона ухмыльнулась в его сторону, и Драко тяжело вздохнул, прежде чем снова отвернуться к окну. — Ты же знаешь, что Рон не так уж плох. — Весьма спорный вопрос, — пробормотал Драко. — Я думаю, это замечательно, — выпалил Гарри. Драко сжал челюсти. Конечно, он бы так и сделал. Поттер был бы более чем рад, если бы два его лучших друга снова были вместе. Они могли бы снова стать счастливым маленьким трио, и Драко мог бы пойти к черту. Он нахмурился, понимая, что его мрачное настроение ухудшается. Чертов День Святого Валентина.       Он поднялся на ноги и прошел мимо двух бодрых гриффиндорцев. — Я ухожу, — отрезал он. — Если повезет, я не вернусь сегодня вечером. Желаю хорошо провести время, Мадди. — Он полностью проигнорировал Гарри, когда вышел в дверь.       Гарри услышал, как хлопнула входная дверь, и почувствовал, как у него сжалось сердце.       Гермиона вздохнула. — Бедняжка. Он всегда так говорит, и все же он всегда приходит домой один. Лично я считаю, что его стандарты чертовски высоки.       Гарри скрыл вздох облегчения от ее слов и постарался не слишком задумываться о том, почему он надеялся, что Малфою снова не повезет. — Почему он называет тебя Мадди? — он собирался задать этот вопрос дюжину раз, но никогда не мог найти подходящего времени.       Гермиона скорчила гримасу, а затем рассмеялась. — Ты бы никогда не догадался. Однажды мы отправились на поиски ингредиентов для зелий в лес, и я упала прямо в грязевую лужу. Я не осмелилась наложить Очищающее Заклинание, потому что мы собрали нектар триллиума — ты знаешь, что он должен оставаться изолированным от магии, иначе его сущность изменится. Драко весь день называл меня Грязнулей. К тому времени, как мы вернулись домой, эта кличка прижилась. — Я думал, что истоки будут намного хуже, — прокомментировал Гарри.       Она ухмыльнулась. — Вот почему это его забавляет.       Гарри посмотрел на дверь и удивился, почему Малфой умчался. Не в первый раз он задался вопросом, не имел ли Малфой виды на Гермиону. В эти дни они так здорово ладили, что иногда даже заканчивали предложения друг друга. Это объяснило бы мрачные перепады настроения Малфоя. Гарри предположил, что ему следовало бы посочувствовать при мысли о том, что Гермиона и Малфой вместе. Дети уже обожали его. Он чуть не спросил, испытывала ли она когда-нибудь романтические чувства к Малфою, но удержался от вопроса, не желая портить ей вечер с Роном.       Вместо этого он спросил: — Когда вы стали так близки? Раньше ты его ненавидела. Помнишь, как ты ударила его на четвертом курсе?       Гермиона рассмеялась. — Он был таким придурком в школе. С этим было нелегко смириться, позволь мне сказать тебе. — Она села на место у окна, которое освободил Малфой, и задумчиво посмотрела на улицу. — Я ненавидела то, что министерство поручило ему твое дело. Сначала мы жестоко ссорились из-за всего. Он хотел «избавить тебя от страданий», а я хотел сделать все, чтобы ты остался жив. Когда он не смог снять проклятие или даже найти заклинание, я пришла в еще большую ярость. Я думала, мы можем убить друг друга.       Она долго молчала, так долго, что Гарри подумал, не продолжит ли она. Как раз в тот момент, когда он попытался заговорить, она сказала: — В то время я была беременна. Семь месяцев я боролась с ним, спорила с ним, подстрекала и проклинала его. Это было ужасно. А потом наступила ужасная ночь, когда родился Хьюго. Это было так неожиданно; роды начались на несколько недель раньше. Я была дома одна, потому что Рон работал в Министерстве. Я должна была встретиться с Драко, чтобы еще раз накричать друг на друга из-за нашей неспособности определить, почему тебя нельзя разбудить. Когда я не появилась вовремя, он аппарировал прямо в дом, намереваясь отчитать меня. Вместо этого он нашел меня без сознания в луже крови на кухонном полу.       Гарри ахнул, и она кивнула. — Ему удалось остановить кровотечение и доставить меня в больницу Святого Мунго. Я до сих пор не знаю, как он это сделал — аппарирование наверняка могло убить меня и Хьюго. — Она мягко улыбнулась. — После этого между нами все стало по-другому. Он был намного добрее и души не чаял в Хьюго. — Тебе помогло то, что ты назвала Хьюго в его честь, а?       Гермиона рассмеялась. — Да, я уверена, что это все упростило.       После их довольно поучительного разговора Гермиона отправилась на своего рода свидание со своим бывшим мужем, а Гарри рано лег спать. Он не спал ни на йоту, пока не услышал шаги на лестнице. Ему показалось, что он услышал, как они остановились за его дверью, а затем дверь в комнату Малфоя дальш по коридору открылась и закрылась. Гарри наложил заклинание Темпуса и клинически отметил, что было немногим позже десяти вечера. Конечно, если бы Малфой встретил кого-то, он бы не покинул свою компанию так скоро? Хотя он сказал себе, что ему все равно, так или иначе, Гарри вздохнул с облегчением и позволил себе заснуть. 8 марта 2005 года — Кажется, я нашла экземпляр книги! — радостно воскликнула Гермиона и обвила руками шею Драко. — Черт бы тебя побрал, Мадди, — сухо сказал он и дружески похлопал ее по заднице.       Она взвизгнула и шлепнула его по руке. — Прекрати так делать, — сказала она. — Сейчас у меня почти что отношения. — Ты не в моем вкусе. — Я знаю, — сказала она с усмешкой. — Скажи мне, какой у тебя типаж, Драко? Я наблюдала за тобой, и до сих пор ты кажешься слишком разборчивым, чтобы когда-нибудь остепениться. — С чего бы мне хотеть остепениться? — Он усмехнулся и поправил одну из перекладин, чтобы Гарри было немного труднее подняться со стула. — Тогда, возможно, не остепениться, но, по крайней мере, найти кого-то особенного. — На случай, если ты не заметила, Мадди, не так много людей готовы даже рассматривать возможность отношений с бывшим Пожирателем Смерти. Как ты думаешь, почему мои родители сбежали в Южную Америку? — Да, но…       Драко поднял руку. — Объедини это с моим очаровательным новым статусом… — Не говори этого! — закричала она. — Ты должен верить в то, что мы можем тебе помочь. Я имею в виду, после того, что ты сделал для Гарри, мы должны. Мы просто обязаны!       Она выглядела так, будто вот-вот расплачется, и Драко смягчился. — Хорошо. — Он вздохнул. — Где эта книга, которую, как ты думаешь, ты нашла? — Она в Пакистане. Я отправила письма всем профессорам, о которых только могла подумать, пытаясь найти копию. Могу тебе сказать, что тот факт, что эта проклятая штука — Темная Магия, не произвела на некоторых из них впечатление. Ты знал, что только в прошлом месяце я получила шесть кричалок?       Драко ухмыльнулся. — Да, то, что ты получила от Леоны Ли Хаммонд, было довольно креативным.       Глаза Гермионы сузились. — Претенциозная сука! Представь, что она назвала меня Дилетантом в Темных Искусствах. Меня!       Драко издал шокированный вздох. — В самом деле? Какая самонадеянная! Разве она не знает, что ты — воплощение гриффиндорской морали? Скала, на которой стоял Поттер Совершенный во время своего поражения от Того-Кого-Нельзя-Называть? Абсолютный образец женственности…       Маленький кулачок больно ударил его по руке, прежде чем Гермиона чуть не согнулась пополам от хихиканья. — Ты просто несчастен. Хотя ужасно жаль, что я не в твоем вкусе. — Чтож, Мадди, я польщен. — Я притворюсь, что ты серьезен, ради моего эго. Как бы то ни было, пакистанский археолог пообещал попытаться откопать свой экземпляр книги. Он почти уверен, что у него это где-то заперто, хотя старина кажется немного рассеянным. — Неважно, — Драко пожал плечами. — С тобой все в порядке? — спросила она, пристально наблюдая за ним. Он заставил себя улыбнуться. — Лучше не бывает, — солгал он.       Она обвила руками его шею по привычке, которая представляла собой тревожную помесь милого и раздражающего. — Я действительно люблю тебя, ты же знаешь, — сказала она.       Вздох у двери заставил их обоих вздрогнуть. Поттер выглядел определенно больным. — Что не так? — резко спросил его Драко. — Ничего. Извините, я эм… буду в своей комнате.       Гермиона нахмурилась, когда Поттер исчез в коридоре. — Возможно, мне следует поговорить с ним. — Оставь его в покое. Если он хочет сделать поспешные нелепые выводы, пусть делает.       Она выглядела обеспокоенной, но он задал вопрос о неуловимой книге, и она быстро забыла о Поттере в своем волнении по поводу потерянного тома. 21 апреля 2005 года       Гарри попытался забыть о сцене между Драко и Гермионой, свидетелем которой он стал, и это даваться легче, когда он погрузился в реабилитацию. Как ни странно, его любимая часть терапевтической процедуры стала его наименее любимой — Малфой в значительной степени передал массаж Гермионе без объяснения причин. Ее мастерство оставляло желать лучшего; иногда Гарри казалось, что она приносит больше вреда, чем пользы.       Он знал, что его чувство потери было глупым, но увещевания самого себя не помогли подавить гнев. Они с Малфоем редко могли находиться в одной комнате больше получаса, не вступая в перебранку. Тем не менее, Гарри был благодарен, что блондин никогда не позволял своей ярости покинуть этот дом. Казалось, он был полон решимости увидеть Гарри здоровым, чего бы это ни стоило.       Пальцы Гермионы впились в его бицепс, и он вздрогнул, с тоской вспомнив уверенное прикосновение Малфоя. — В последнее время ты выглядишь подавленным, — прокомментировал Гарри, надеясь отвлечься от этой пытки. — Что не так? Это Рон? — Хммм? О, нет! У нас с Роном все великолепно. Я наконец поняла, что была неправа, мешая ему осуществить его мечту. Это было ужасно эгоистично с моей стороны — он так счастлив, играя в квиддич.       Гарри нахмурился. — Тогда в чем же дело?       Могла ли она быть влюблена в Рона и Малфоя? Была ли она расстроена из-за того, что Малфой не ответил на ее чувства? Гарри был свидетелем ее признания, и было ясно видно, что между ними существует привязанность, даже если Малфой не любил ее так же. — Честно говоря, я искала старую книгу. Я думала, что наконец нашла ее в прошлом месяце, но оказалось, что это тупик.       Гарри чуть не рассмеялся, но перевернулся и уставился на нее. — Книга?       Она хмуро посмотрела на него. — Это очень важная книга, Гарри. — Чем она так важна?       Ее глаза скользнули в сторону от его взгляда. — Просто исследование. — Он испытующе посмотрел на нее. Все в ней кричало о том, что она лжет. — Исследование для чего? — подозрительно спросил он. — О боже, это был Хьюго? — возразила она. — Я сейчас вернусь. — С этими словами она убежала. Гарри застонал и опустил голову, гадая, как долго ему придется ждать, прежде чем она вернется. Он не настолько устал, чтобы заснуть.       Удивительно, но он услышал шаги всего несколько мгновений спустя. Он улыбнулся, намереваясь продолжить расспросы. — Исследование для чего? — повторил он.       Сильные руки сжали мышцы под шеей Гарри, и его глаза распахнулись. — О чем ты там болтаешь? — спросил Малфой.       Гарри напрягся, но почти сразу расслабился, когда Малфой продолжил с того места, где остановилась Гермиона. Он невольно застонал, когда сильные пальцы блондина надавили на нежное местечко. — Черт возьми, что она делала? Ты связан узлами, как корабельный такелаж.       С этими словами Малфой принялся за работу всерьез, разминая, толкая и втягивая плоть Гарри в изысканно податливый сгусток томного тепла. Он наслаждался каждым мгновением движений Малфоя и чуть не раскусил губу пополам, чтобы подавить стон удовольствия, когда блондин начал работать над его ягодицами и верхней частью бедер. Гарри редко чувствовал себя неловко, когда Малфой работал над ним в прошлом, но что-то заметно изменилось с того проклятого рождественского поцелуя. Теперь казалось, что каждое случайное прикосновение было лаской, и что пальцы Малфоя слишком долго задерживались между поглаживаниями. Гарри знал, что это было не более чем принятие желаемого за действительное, но это никак не могло остановить завитки восторга, которые пробирались через его живот и заставляли его член неприятно ныть там, где он сжимался между его тазом и столом. — Мне промассировать переднюю часть? — спросил Малфой.       Гарри потрясенно вздохнул. — Мерлин, нет! — сказал он, а затем попытался скрыть свою вспышку гнева. — Я имею в виду, что сейчас мне слишком удобно, чтобы двигаться. Ты можешь дать мне несколько минут?       Паника Гарри помогла ослабить его эрекцию, но одна из рук Малфоя все еще лежала на изгибе его поясницы, противодействуя истерии. Он изо всех сил старался думать о несексуальных вещах. И вообще, какого черта он хотел, чтобы Малфой к нему прикасался? Вопрос был контрпродуктивным; очевидно, соединение слов «Малфой» и «прикосновение» каким-либо образом вызвало эротические импульсы в его крови. Гарри подумал, что у него может начаться приступ удушья. — Отлично, — тон Малфоя был ровным и спокойным. К счастью, он убрал руку с кожи Гарри, и сердце Гарри забилось с более нормальной скоростью. Он представил, как его тетя Петуния и дядя Вернон соединяются, чтобы сотворить чудо, которым был Дадли, — образ, который немедленно и, возможно, навсегда уничтожил его эрекцию. Он судорожно вздохнул и заставил себя принять сидячее положение, при этом натянув простыню на колени.       Драко притворился, что проверяет решетку, и провел дрожащей рукой по лбу, убирая волосы с лица, как он надеялся, не нервным жестом. Он в основном перестал делать Гарри массаж, потому что его либидо каждый раз приближалось к критической точке. Гарри поправился за последние несколько месяцев, стал подтянутым и мускулистым. Каждое прикосновение его рук к коже Гарри было новой пыткой. Драко хотел последовать языком за своими пальцами и исследовать каждый дюйм тела Гарри. Он едва мог заснуть, зная, что его сны будут наполнены образами Гарри, которые чаще всего будили его в холодном поту.       Позади него Гарри заколдовал себя в кресле. В эти дни гриффиндорец становился все более самодостаточным. Скоро он вообще не будет нуждаться в Драко. Он нахмурился от этой сентиментальной мысли. — Ты знаешь, какую книгу ищет Гермиона? — спросил Гарри, и Драко удивленно посмотрел на него. Поттер наложил заклинание на пару брюк, но больше ничего. Драко нахмурился, наблюдая за продолжением своих мучений. — Она постоянно ищет ту или иную книгу. — Я знаю, но она, кажется, особенно расстроена из-за этого. Ты случайно не знаешь, что она исследует? — Я понятия не имею, — спокойно солгал Драко. — Ты готов к еще одному заходу? — Он указал на решетку, чтобы Гарри не шел упрямо по своему пути допроса.       Гарри кивнул и подвинул свой стул к решетке. Он собрался с духом и без особого труда поднял свой вес с кресла. Его руки стали довольно сильными, хотя он все еще имел тенденцию терять хватку в неожиданные моменты. Гарри крепко держался за перекладины, и мышцы его плеч напряглись, когда руки приняли на себя весь его вес. На глазах у Драко бедра Гарри напряглись под темной тканью брюк. — Ты можешь это сделать, — пробормотал он. Взгляд Гарри поднялся и встретился со взглядом Драко. Его руки медленно расслаблялись по мере того, как все больше и больше его веса сосредоточивалось на ногах. Драко придвинулся ближе, чтобы подхватить Гарри, если тот упадет.       Вскоре ноги Гарри приняли весь его вес, и он медленно переместил руки вперед вдоль перекладины в качестве прелюдии к шагу. Драко ободряюще улыбнулся и попытался вспомнить, что нужно дышать, хотя почему он был так напряжен, было выше его понимания. За последний месяц они были в таком положении десятки раз — Гарри стоял, а затем делал неуверенный шаг только для того, чтобы рухнуть в отчаянии и подняться, чтобы попробовать еще раз. Каждый раз это действовало Драко на нервы.       Импульсивно он протянул руки, чего никогда раньше не делал. — Ты можешь это сделать, — повторил он. — Давай же.       Знакомое выражение решимости промелькнуло на красивом лице Гарри, и он перенес весь свой вес на одну ногу, прежде чем сдвинуть левую ногу вперед на расстояние вытянутой руки. Его правое бедро начало дрожать, но не так сильно, как вчера, подумал Драко.       Когда Гарри поставил левую ногу, опасный переход с одной ноги на другую начался с того, что гравитация пыталась потянуть его вниз. — Ты можешь это сделать, — безмолвно повторял Драко, желая, чтобы Гарри шел вперед. Драко протянул руки немного дальше, но все еще недостаточно близко, чтобы коснуться пальцев Гарри, все еще сжимающих прутья решетки.       Драко полностью затаил дыхание, когда правая нога Гарри двинулась вперед. Мерлин! Он сделал полный шаг! С мучительной медлительностью вес Гарри снова переместился, а затем левая нога снова потащилась вперед, так и не оторвавшись от пола, но, тем не менее, сделала шаг. На лбу гриффиндорца выступили капельки пота, а ноги заметно дрожали. Драко знал, что это было не что иное, как чистое упрямство, которое удерживало Гарри на третьем и последнем шаге. Три шага до триумфа, прежде чем его тело не выдержало, и он рухнул в объятия Драко.       Драко держал свой мертвый вес и даже слегка подпрыгивал, смеясь от восторга. — Гарри! Ты шел сам! Ты сделал это! Ты чертовски хорошо сделал это, ты сумасшедший, упрямый, невероятно удачливый придурок! Ты действительно сделал это!       Руки Гарри крепче обхватили его за шею, и горячее дыхание коснулось его волос, когда Гарри засмеялся вместе с ним. — Благодаря тебе.       Драко замер при этих словах и отвел Гарри на несколько шагов назад, чтобы усадить обратно в кресло. Когда черноволосый мужчина устроился на сиденье, зеленые глаза Гарри серьезно встретились с его глазами. Его рука поднялась, чтобы коснуться лица Драко сбоку, как будто он был норовистой лошадью, которую нужно было укротить. — Спасибо, — тихо сказал Гарри, и Драко не мог придумать, что сказать, потерявшись в зелени и невероятном чувстве Гарри Поттера, выражающего благодарность мрачным взглядом и мягким прикосновением.       Он ухмыльнулся, чтобы скрыть свое замешательство, и сказал: — Мы должны отпраздновать.       Гарри рассмеялся. — Как?       Его рука упала, когда Драко отступил назад, не доверяя себе, чтобы наклониться так близко к Гарри, когда он был в таком легкомысленном настроении. — Давай выйдем.       Гарри потрясенно вздохнул. — Выйдем? Выйдем куда? — Ты был заперт в этом чертовом доме в течение нескольких месяцев. Тебе нужно подышать свежим воздухом, и мне тоже. Оставь детали мне. — Подожди, я все еще не хочу, чтобы меня узнали! Не раньше, чем я смогу пройти больше двух чертовых шагов!       Драко выпрямился. — Я сказал, оставьте детали мне. Тащи свою задницу в ванную и отмокни немного. Я зайду за тобой, когда ты оденешься.

* * *

      Гарри критически оглядел себя, а затем уставился на Малфоя, который разразился еще одним взрывом смеха. — Это не так уж смешно, — сказал он, защищаясь. — Я полагаю, это просто странно, — сказал Малфой с широкой улыбкой. — Ты никогда не должен был быть блондином.       Гарри провел рукой по своим светлым локонам и вынужден был признать, что выглядел странно, хотя и намного красивее, чем ожидалось. Ибби наложила на него Чары Очарования, которые, по-видимому, продержались бы день или около того. Еще одно заклинание скрывало шрам на его лбу. Малфой заменил его темные очки легкой серебряной парой, которая так понравилась Гарри, что он подумал, что мог бы оставить их себе. В общем, он был совершенно неузнаваем. — Пора идти, — сказал Малфой и взял ближайшую статуэтку тролля. Он был так потрепан, что его почти не узнать, и выглядел так, как будто он не совсем пережил пожар. — Хватайся за ручку.       Гарри сделал, как было велено, хотя и сморщил нос в замешательстве. — Что это? — Портключ. Четыре, три, два, один, — досчитал Малфой, и их унесло прочь. Они появились в тускло освещенном вестибюле ресторана, и Гарри подумал, что путешествие с помощью Портключа в кресле — определенно правильное решение. — Почему мы просто не аппарировали? — подозрительно спросил он. — Гастон! — позвал Малфой, подняв руку. — Мистер Малфой, как раз вовремя. Идите сюда, у меня есть для вас идеальный столик.       Худой усатый мужчина повел их через несколько переполненный зал в укромный уголок, почти скрытый от посторонних глаз. Малфой скользнул в кресло, и Гарри, маневрируя, добрался к столу. Он был несколько смущен тем, что впервые за несколько месяцев — ну, по—видимому, за многие годы — оказался на публике, но его волнение намного перевесило нервозность.       Рядом с Гарри появился мужчина. — Приветствую вас, прекрасные господа. Меня зовут Паоло, и сегодня вечером я буду вашим официантом. Не хотите ли начать с прекрасной бутылки вина?       Гарри поднял глаза и увидел, что мужчина смотрит на него сверху вниз с лучезарной улыбкой. У него были вьющиеся каштановые волосы, собранные сзади в конский хвост, и он был почти поразительно красив с загорелой или естественно темной кожей.       Малфой заказал бутылку вина, которое Гарри не смог бы произнести, и глаза официанта скользнули по нему, прежде чем вернуться к Гарри. — Пожалуйста, дайте мне знать, если вам потребуется что-нибудь еще. — Голос мужчины был на удивление соблазнительным, и когда он неторопливо удалился, Малфой громко рассмеялся. — Почему, Гарри, этот мужчина флиртовал с тобой! — склонив голову набок, он проницательно посмотрел на Гарри, который недоверчиво уставился на него. — Хммм, я полагаю, ты довольно симпатичен как блондин. — Ты сказал мне, что мне не идет быть блондином! — Гарри запротестовал, хотя сильно покраснел и бросил недоверчивый взгляд в сторону официанта, который подошел с их вином и двумя бокалами. — Может быть, я немного поторопился, — пробормотал Малфой. Взгляд Паоло был пронизывающим, когда он наливал Гарри вино, и Гарри в замешательстве отвернулся. Никогда раньше на него не пялился мужчина. — Вам нравится вино, сэр? — спросил он. Малфой прочистил горло, и официант поспешно налил ему вина, будто только опомнившись. Гарри поймал пристальный взгляд Малфоя и быстро сделал глоток вина, от которого сразу же закашлялся.       Паоло похлопал его по спине и заворковал над ним, опустившись на колени так, чтобы его лицо было достаточно близко, чтобы разглядеть ярко-голубые глаза. — Я ужасно сожалею, сэр. — Рука на спине Гарри перестала похлопывать и перешла в поглаживания. Гарри взглянул на Малфоя только для того, чтобы встретить холодный взгляд. Он резко выпрямился. — Я в порядке! — задыхался он. — В самом деле! Спасибо вам.       Паоло с явной неохотой выпрямился и удалился, пообещав вернуться за заказами на еду.       Гарри потягивал вино, в то время как между ним и Малфоем воцарилось неловкое молчание, который пристально смотрел в меню, хотя, казалось, не читал его. — Мне сделать заказ для тебя? — тихо спросил Малфой. Гарри кивнул, не совсем понимая, почему интерес официанта поверг блондина в мрачное настроение.       Паоло вернулся и вел себя более сдержанно, только один раз улыбнувшись Гарри перед уходом. Когда он ушел, атмосфера немного разрядилась, и Малфой завел светскую беседу, начав с изменений в Министерстве во время долгого сна Гарри и кратко коснувшись настроений сторонников Волдеморта, возникших за последние несколько лет. Почти все, у кого была Темная Метка, бежали, мигрируя на Континент или за его пределы. — Почему ты остался? — Гарри спросил.       Малфой пожал плечами и выпил свое вино, оставив влажный оттенок на губах, прежде чем его язык высунулся, чтобы стереть его. Гарри почувствовал, как его качнуло, и отвернулся. — Вот где я живу. Даже без поместья у меня никогда не было никакого интереса жить в другом месте. У меня есть небольшая квартирка в Кэмдене, хотя я не был там уже несколько месяцев. На площади Гриммо было легче ухаживать за тобой, поэтому Мадди убедила меня переехать туда. — Хмурая складка искривила идеальные губы Малфоя. — Ты не возражаешь, не так ли?       Гарри моргнул, глядя на него. — Возражаешь? С чего бы мне возражать? Чертово место огромное и темное. Я бы не хотел жить там один. Я… вообще-то рад, что ты здесь. — Гарри прочистил горло и добавил: — И Гермиона, и дети тоже, конечно.       Малфой отвел взгляд и кивнул. — Конечно.       Пауло принес им еду и бросил еще один тоскующий взгляд на Гарри, прежде чем бочком уйти. Гарри нырнул в каннеллони и попытался сосредоточиться только на еде, которая была изысканной. Он старался не смотреть, как Малфой ест, хотя его безупречные манеры за столом были очаровательны.       Гарри обошел десерт стороной и не смог отвести взгляд, когда Малфой заказал тирамису и съел его с почти непристойным выражением восторга. — Почему ты больше не используешь магию? — Гарри выпалил ни с того ни с сего. Ложка со звоном упала в тарелку Малфоя, когда он уставился на Гарри. — Что ты имеешь в виду? — уклончиво спросил он. — Ты знаешь, что я имею в виду. У меня твоя палочка, и я уже несколько месяцев не видел, чтобы ты произносил даже самое простое заклинание. Или вообще. Я не помню, чтобы видел тебя с палочкой с тех пор, как проснулся. Что-то случилось?       Малфой подал знак Паоло, чтобы тот принес счет, и официант подошел и еще раз окинул их взглядом, прежде чем принять монеты, которые Малфой выложил на стол. Гарри слабо улыбнулся кокетливому мужчине и направил свое кресло вслед за явно взволнованным блондином. Они вышли на улицу. — Ты хорошо провел время, Гарри? — спросил Малфой, когда они вышли на улицу. Гарри огляделся и заметил, что они находятся в причудливой деревне, напоминающей Хогсмид. — Да, конечно, все прекрасно. Ты ответишь на мой вопрос? — Ты аппарируешь нас обратно? — возразил Малфой. — Ты мало практиковался дома, и я еще не видел тебя рядом. — Нет, пока ты не ответишь на мой вопрос, — непреклонно сказал Гарри. Платиновые глаза уставились на него, а затем Малфой повернулся и зашагал обратно в ресторан, оставив Гарри в замешательстве пялиться на закрытую дверь. После долгих минут он задался вопросом, планировал ли Малфой оставить его там. Как раз в тот момент, когда он собирался вернуться туда в поисках блондина, воздух раскололся, и Гермиона встала рядом с креслом Гарри. — О, ради всего святого, — огрызнулась она. — Неужели вы двое никогда не сможете поладить? — она протянула руку и схватила Гарри за запястье, прежде чем аппарировать обратно в дом 12 на площади Гриммо. Гарри с хмурым видом выдернул руку из ее хватки. — Где Малфой? — Наверху. Он позвонил и сказал, что ты его раздражаешь, и попросил меня пойти и забрать тебя. — Я только спросил, почему он никогда не колдует! Почему он не аппарировал нас сюда? Что-то не так, и никто не скажет мне, что именно!       Выражение лица Гермионы было пораженным. В этот момент наверху раздался грохот, и тишину разорвал крик Розы. — Я этого не делал! — крикнул Хьюго. Гермиона вздохнула и отвернулась, но не раньше, чем Гарри уловил облегчение, отразившееся на ее лице. — Мы обсудим это позже, Гарри, — сказала она и поспешила прочь.       Гарри безрезультатно обыскал дом в поисках Малфоя и, наконец, вернулся в свою комнату, потерпев поражение. Раздражающий блондин, очевидно, вышел. Гарри поклялся поговорить с этим ублюдком при первой же возможности.       Готовясь ко сну, он обнаружил в кармане рубашки адрес Паоло, засунутый в карман.