Бомба замедленного действия

      Желание выйти за ними из класса зашкаливало. Подслушать, узнать, да, черт возьми, спросить его!       Тодороки казалось, что это был его последний шанс задать мучающий вопрос Мидории, который так и вертелся на языке, но не слетел с уст. К сожалению, будет подозрительно, если он вот так сорвётся с места, поэтому, обречённо выдохнув, Шото остался за партой, перемывая в голове косточки двух парней.       Возможно то, что Бакугоу позвал Изуку, означало, что у них все же есть какая-то связь. Может, Изуку — омега Бакугоу, или они просто спят друг с другом, тогда бы это всё объясняло. Ведь если бы Катсуки поставил метку омеге, а такое тоже возможно, то его запах преобразился бы и стал более приятным, но запах альфы должен был витать и вокруг омеги, смешиваясь и дополняя чужой. Однако ничего подобного в поле Изуку не ощущалось. Его феромон был чистый, без примесей. Кроме того, запах Изуку не мог дать в сочетании намёки на карамель.       Шото попытался вспомнить хоть кого-нибудь, помимо Мидории, кто имел бы проблеск аромата карамели или пороха, но все было тщетно. Никто не имел похожего аромата. Да и ставить метки в их возрасте слишком безрассудно. Тодороки мысленно ударил себя по щеке.       О чем он только думает? Все его мысли в последнее время занимают фантазии о сексе с Катсуки, в которых он, наконец, получает достоверное знание, что парень — альфа, или наоборот. Почему фантазии сугубо сексуальные? Шото сам не знает. Будто бы других способов нет, чтобы проверить пол, а как же элементарно спросить? Но это, к сожалению, не вариант. Так бы Катсуки и сказал ему, Тодороки — врагу номер один после «Деку».       Шото тихо усмехнулся. Действительно, стоит представить эту картину — любого смех возьмёт.

***

      — Таблетки, — хрипло потребовал Бакугоу, напряжённо оглядываясь по сторонам.       Он специально завёл Мидорию в укромное место и подальше от класса, по пути пугая проходящих мимо учеников своим раздражённым лицом.       Да, Бакугоу был в ярости. Мало того, что он постепенно теряет контроль над запахом, так ещё и Двумордая псина начинает что-то вынюхивать. Его раздражало абсолютно всё: одноклассники, которые достают расспросами о его «омеге», к которой он уходит каждые четыре месяца на три дня; Деку, узнавший о его проблеме; и эта половинчатая скотина!       Из-за того, что последний стал часто появляться рядом, злость начинала бурлить и вскипать с новой силой, словно лава на дне вулкана, который вот-вот проснётся и ударит столбом пыли, пепла и раскалённых камней. Мало его перед глазами, так чёртов Тодороки стал нагло распускать руки и феромоны в придачу.       Бакугоу злился в том числе и на себя. Больше всех.       Из-за своей природы, он чуть не повёлся на этого… урода. То есть, нет, его простым запахом альфы не возьмёшь. Бакугоу с детства выработал, скажем, иммунитет к подобному. А точнее, к обычному феромону альфы в состоянии спокойствия, ведь он пока не сталкивался с этими животными в период гона или момент сильного возбуждения. Так что, никакой запах морозной зимы, отдающий дымом и глухим потрескиванием дров из костра на снегу, его не соблазнит.       Бакугоу закусил нижнюю губу, выругавшись про себя. Если Тодороки продолжит липнуть к нему, то всё, что Он усердно выстраивал на протяжении нескольких лет, в одночасье рухнет! Нет, он не стыдился своей природы, просто привык мыслить рационально и практично, а течка и природные инстинкты с рефлексами на запахи могут помешать работе.       Ему действительно было плевать на это. Альфа или омега — не важно. Он такой же человек, как и все, без особых привилегий или, наоборот, ограничений. Правда, одно ограничение всё же имелось — беременность, роды, орущие спиногрызы. Мысль о том, что придется жертвовать карьерой ради вынашивания ребёнка жутко бесила Бакугоу, но об этом он не сильно-то и задумывался, предпочитая решить проблему в далёком будущем. Какие дети, если он даже представления о своём будущем альфе никакого не имел. Ещё раз плевать.       — Кат-тян, — подал обеспокоенный голос Изуку, также оглядываясь по сторонам, — Ты пьешь слишком много таблеток в последнее время, если не будешь соблюдать предписания и график, то твои гормоны…       — Заткнись, — Бакугоу с глухим стуком ударил кулаком по стене, хмуря брови и сильно сводя их к переносице, — Эй, Деку, ты лучше скажи о чем ты там болтал с Двумордым? — его голос снизился до угрожающей хрипоты.       — Я не собирался выдавать твой секрет, — поняв к чему клонит парень, Мидория засуетился и поднял руки перед собой, — Но Тодороки-кун и правда интересуется тобой… твоим запахом. Я тоже омега и поэтому не знаю, как сильно ты пахнешь, но если другие никак не реагируют, то Тодороки-кун...       — Деку, — Бакугоу протянул ему ладонь и Мидория быстро вытащил из кармана таблетки, подавляющие запах, — Если он ещё раз спросит, просто убей его.       — Убить? — глаза Мидории округлились, а по телу пробежались мурашки.       Катсуки ничего не ответил и взял коробку. На самом деле он говорил серьёзно об убийстве. Взглянув на Изуку, он кивнул сам себе, отмечая, что тот всё усвоил. На самом деле было немного спокойнее, когда кто-то знал твоей проблеме и мог помочь. А Деку — отличное укрытие. Он хоть и раздражал, но точно умел хранить секреты. А ещё он побаивался Кацуки, поэтому точно не стал бы трепаться за его спиной. И конечно, благодаря Деку, лже-альфа мог спокойно заказывать по интернету разные подавители на его имя и после полуночи, когда наступает комендантский час, ходить в его комнату, чтобы забрать товар.       Мидория вернулся в класс один, усаживаясь на свое место в ожидании преподавателя. На последний урок Бакугоу не пришёл и оставшийся день у Изуку прошёл не очень гладко. Он постоянно избегал общества Тодороки, потому что догадывался, о чём тот хотел поговорить, и боялся этого. Ему казалось, что как только они начнут разговаривать, так за спиной появится Кат-тян и с криком «Сдохни» взорвёт всех. Конечно, Изуку понимал, что это невозможно, потому что Бакугоу уже давно был в общежитии, но все равно боялся. Тодороки конечно же заметил странное поведение омеги, но решил ничего не спрашивать и не мучить бедного, зашуганного мальчика. Да, именно такого. Он был уверен в том, что Бакугоу запугал его, когда они выходили.       Учебный день закончился и все поспешили в общежитие. По дороге каждый решал чем займётся, кто-то просто хотел отдохнуть, некоторые спешили переодеться и отправится погулять в город, а Тодороки, вернувшись в свою комнату, машинально сбросил с себя вещи и натянул спортивную форму. Он решил пойти в тренировочный зал, чтобы снять стресс. «Тебе тренировок в академии не хватает?» — так и кричали удивлённые взгляды одноклассников, однако альфе было далеко не до них. Его мысли были заняты только одним…       — Ну ты даёшь, Тодороки, — восхитился Киришима, падая на диван в холле, — Лучше бы расслабился, поспал чуток.       Но Шото были необходимы именно тренировки. В его ситуации помогало только две вещи: либо физическая нагрузка, либо дрочка под душем или у себя в комнате. Последнее занятие его не особо привлекало. Дрочить на альфу? — это же странно, не находите?       Поэтому, взяв с собой маленькое полотенце и бутылку воды, Шото направился в зал, который находился в паре десятков метров от основного здания. Как и ожидалось после уроков сюда никто не заглядывал, все хотели отдохнуть и насладиться свободным временем, пока школьные годы не прошли, ведь потом им будет совсем не до этого.       Надежды, что он спокойно отзанимается один разбились с треском, когда приблизившись к двери в зал, Тодороки почувствовал… Этот чёртов запах. Он сочился из щелок и ему казалось, что если открыть дверь, то всё помещение внутри будет полностью в нем. Чуть потянув это сладкое веяние Шото судорожно зажал нос. Его воображении сразу разыгралось, мозг представил огромное помещение с Бакугоу в центре. Слегка пошатнувшись от перенасыщения запахом и соблазнительными фантазиями, парень прижал правую руку к горячему лбу, надеясь чуть притупить этот жар и погасить свои чувства, пока другой рукой придерживался за дверную педаль, позабыв о том, что дверь в этот зал открывается «от себя». Как же он удивился, когда она со скрипом отворилась.       По центру зала без сомнений стоял он. Обернувшись на шум, Бакугоу моментально среагировал, подорвался с места и быстро двинулся к нему, кипя от злости. Он и без того был в гневе, так ещё и виновник этой ярости тут заявился. Решив, что тот сам виноват в том, что попался под горячую руку, Катсуки хищно улыбнулся и уже занёс руку для удара, как Тодороки рефлекторно создал ледяное препятствие, чтобы защититься.       — Прости, — придя в себя, поспешил извиниться Шото, несколько раз поморгав. Его скорости реакции можно было только позавидовать.       — Как же ты достал меня преследовать. — Бакугоу от злости уже рычал, взрывая лёд перед собой.       — Я здесь не потому, чтобы следить за тобой. — спокойно ответил Шото, — Но, если хочешь, я могу уйти.       — Отъебись, — блондин ещё пару раз взорвал лёд. Так, для себя, чтобы выместить гнев. А после этого направился к выходу, намеренно грубо задевая плечом парня, стоящего на пути.       И снова.

Карамель.

      Тодороки молниеносно подался вперёд, застав этим Катсуки врасплох. Шото схватил его за руку, крепко сжимая и не отводя взгляда. Теперь, когда они стояли так близко альфа без сомнения чувствовал именно тот самый аромат, и мог даже сказать в какой момент дорожка пороха заискрила, а карамель начала плавится.

Вот. Сейчас.

      — Двумордый ублюдок! — Бакугоу кипел, перехватывая руку одноклассника на своей и почти брезгливо отрывая её от себя, — Тебе жить надоело?       — Бакугоу, — Тодороки впервые не знал, что ему говорить и, растерявшись, спросил: — Ты же альфа, да?       — Ха? — Катсуки выгнул бровь, прожигая взглядом напряжённое лицо напротив, — Сказал же отъебаться!       — Бакугоу.       Взрыв заставил Шото заткнуться и опустится на одно колено. Он поздравил себя с тем, что окончательно выбесил Катсуки, хоть и добивался не совсем этого.       Бакугоу проорав ещё пару матов, вышел из зала, громко хлопая дверью и оставляя побитого парня в одиночестве. Что ж, сам виноват, что вынудил применить квирк на нем, не будет больше задавать глупых вопросов, ответы на которые очевидны.       Быстро забежав в свою комнату, Катсуки осел на пол, зарываясь руками в свои волосы и прикрывая глаза. Ебучие проблемы и ебучий Тодороки. Все было просто прекрасно в его жизни до появления чудачества со стороны разномастного.       Как считал Бакугоу, эта заинтересованность альфы к предполагаемому альфе была слишком нездоровой. Тодороки явно скрытый извращенец.       Усмехнувшись своим мыслям, Кацуки решил принять душ, чтобы смыть с себя следы неприятных прикосновений и этот раздражающий момент из памяти. То есть, нет, ему не было неприятно или мерзко, скорей, просто не нужно.       Уже в общей купальне, Катсуки выдохнул с облегчением и позволил себе расслабиться. В такое время никто не ходит сюда. Обычно все устало расходятся по своим комнатам и не выходят до ужина, а время купания только в четверг и понедельник, значит, сегодня сюда точно никто не зайдёт. Даже если кому-то приспичит принять душ, то есть утреннее расписание душевых, так что…       Бакугоу блаженно выдохнул. Наступила тишина. Нет обыденных раздражающих факторов и парень очень спокоен. Каждая клеточка его тела отдыхала от вредителей, так он называл особо шумных ребят, отдыхала настолько, что кожу даже начинало покалывать приятное тепло и будто мелкие электрические импульсы проходили сквозь тело, скапливаясь в области живота.       — Что? — он удивлённо распахнул глаза, чуть покачиваясь на месте.       Ноги свелись в коленях и начинали подкашиваться, мелко дрожа, а живот приятно скручивало чуть ниже пупка. И когда в этом месте словно образовался комок наслаждения, он резко проскользнул вниз, заставляя полувставший член слегка вздрогнуть. Течка, которая должна была начаться только в конце месяца, через две недели, начала быстрой волной накрывать его сейчас.       Схватившись из последних сил за шкафчик, Бакугоу быстро нащупал телефон и достал его. Он до крови закусил губу, набирая сообщения Деку. Вот именно о таких неудобствах ему и твердили постоянно.       Течка. Из-за неё тело становится чувствительнее в миллионы раз, и не только тело. Катсуки шумно втянул воздух, ощущая разные запахи людей, которые находились поблизости и свой собственный феромон, что так и сочился из пор. Медленно переставляя ноги, он добрался до душевой и включил воду, надеясь, что та смоет сильный аромат текущего омеги. Нельзя. Нельзя сейчас ему терять голову, нужно подождать и продержаться некоторое время, когда Мидория принесёт ему подавители и систематизаторы, которые помогут заглушить это безумие. А после этого он уедет домой и снова, через три дня, вернётся как ни в чем не бывало. Да, нужно просто подождать, игнорируя пульсирующий член и уже сбившееся дыхание.       — Блять, — он не мог понять откуда такая быстрая и острая реакция у его организма. Кажется, Деку что-то говорил про гормоны. Из-за этого?       Скорей всего, всё из-за них. И вовсе не потому, что за дверью стоит Тодороки Шото.