Бомба замедленного действия

— Я вас троих отстраняю от уроков, — Айзава грозно смерил всех убийственным взглядом, — Будете каждый день сдавать мне все лекции. — Я тут не виноват! — заныл Каминари и встал за спину Бакугоу, чуть подталкивая его, — Скажи им! — Отъебись! — Вы мне не только урок сорвали, так ещё и нарушили запрет, вам нельзя было использовать свои способности без разрешения и вне специальных помещений. — Да, простите, — спокойно ответил Тодороки, опуская голову вниз. Он вновь закусил губу, черт, сорвался кто ж знал, что он настолько чувствителен. — Заебал извиняться! — А Бакугоу уже не мог терпеть всё это, он подошёл к нему и, схватив за ворот рубашки, потянул на себя, гневно шипя, — Это все из-за тебя происходит, Двумордый ублюдок! Или ты забыл? — Я не забыл, — странно, но почему-то из-за этого взрывного парня всё его самообладание исчезало, он впервые был так… зол? — Но похоже забыл ты. — Ха? — в глазах Бакугоу мелкими вспышками танцевали огни и отражалось надменное лицо Тодороки.       Пора вспомнить, кто здесь контролирует ситуацию. Шото шумно вдохнул, выпуская свою невидимую волну и не отрывая спокойного взгляда от лица Катсуки, на котором застыло недоумение. В нос резко ударила карамель с примесью дыма и мороза, и рот Тодороки растянулся в довольной улыбке. Да, пусть он будущий про-герой, известный своей выдержкой и равнодушием, но всё же альфа. А значит. Бакугоу немного ослабил хватку на рубашке Шото и, нахмурившись, чуть отстранился от него. Но это был не страх, вообще нет. Это было странное помутнение в голове — сильный запах альфы ударил туда куда нужно. Он опустил голову, чертыхаясь про себя. Ебучая метка, вот она блять, во всем своём проявлении. Катсуки стал отрицать неожиданное появившееся желание начать ластиться к нему. Да какого хуя? — Он закусил губу, сильно сжимая свой кулак. Ластиться? Он что псина какая-то? Если на нем метка это не значит, что он имеет полное право на него, — Ублюдок, да я тебя живьём закопаю.       Тем временем у Айзавы нервы тоже не железные и его терпение достигло предела.

***

      Все бурно обсуждали произошедшее, пока ребята выходили из учебного корпуса. Каминари всю дорогу жаловался на то, что ему досталось чисто случайно и теперь всю неделю придётся реально записывать все лекции, чтобы его снова не поставили на дополнительные занятия. Бакугоу всю дорогу же грозился его убить. Но несмотря на это, он был рад тому, что Тодороки с ними нет. Его позвали в учительскую, чтобы, конечно же, сделать выговор. Так ему и нужно. — Слушай, Бакугоу, — протянул неуверенный голос Каминари, складывая руки за голову, — Ты же не альфа, да? — Заткнись, это не обсуждается, — с явной злостью ответил парень. — Ещё одно слово и я взорву тебя. — Но мы же как бы друзья?       Катсуки замер на месте, поворачиваясь к нему и недовольно хмурясь. Каминари неуверенно мялся, стараясь не смотреть на парня. В Бакугоу кипело недовольство. Да, они-то точно друзья. Хоть их было не так и много, но Каминари точно можно смело записать в друзья, где друзья равно груша для битья, он и Дерьмоволосый, а ещё Ленточный червь и Инопланетянка. К чему такие непонятные вопросы, Бакугоу не понимал. Может он расстроен тем, что он не говорил о своей тайне? Да у всех людей свои скелеты в шкафу, и если друзья, то должны понять и не задавать лишних вопросов. — К чему этот бред? — недовольно протянул Катсуки, отворачиваясь. — Я может и не настолько близок к тебе, как Киришима или Мидория с Тодороки, — от имени последних двух руки Бакугоу ярко заискрились, — Но думаю, что тоже имел право знать правду… — Заткнись, — блондин резко развернулся на пятках и несильно ударил Каминари по голове, тихо добавив, — Никто не знал. Черт его дёрнул ляпнуть это, ведь неожиданно став счастливым, Денки быстро оказался рядом с ним и закинул руку на его плечо, а лицо Бакугоу перекосило от недовольства. — Правда? А я? Какой по счету я? — он взбудоражено указывал на себя и тормошил парня.       Бакугоу недовольно шипел, но руку не одернул. Каминари хоть и без мозгов, но ни капли не изменил своего отношения к нему — это радовало. — Третий, — фыркнул Бакугоу, засунув руки в карманы. — Жесть! Блин, я так завидую Тодороки! — как ошпаренный, парень посмотрел на этого электрического угря. — Нахуй приплел этого Двумордокого Ублюдка? — Так вы же пара? — Каминари удивлённо похлопал глазами, на что Бакугоу повел плечами, скидывая руку. — Схуяли? — Так метка.? — Похуй на метку, я разрешение не давал. — он зло огрызнулся, — Взорву его. — Хочешь сказать… — Если хочешь идти рядом со мной, заткнись и иди! — Бакугоу был сильно взбешен из-за всей этой ситуации.       Он много думал после того вечера. Сначала, конечно, был лёгкий испуг от неизвестности. Он ничего не знал о таком новом представлении отношений, да и родители особо сильно не вдавались в подробности. Бакугоу потёр бинты на шее — неважно в каком бы состоянии омега не был, альфа бы не имел права? Или имел? Он чуть покосился на Каминари. Глупое лицо и дурацкая улыбка. Катсуки выругался про себя. Тодороки, да? Он с самого начала бесил его. Изначально из-за своей силы, да, Бакугоу сразу признал его способности, как и силу характера. Даже немного завидовал и каждый раз поражался этому, терзая себя тем, что в душе понимал, что с ним не совладать и всё же когда-то придётся уступить ему. Или убить. Его больше привлекал второй вариант и, записав того в главные враги, собственная шкала ненависти поднялась с 'неизвестного одноклассника' до 'соперника'. Она поднялась ещё выше до 'врага', когда на спортивном фестивале Тодороки не посчитал его достойным, а этого Деку вполне. Далее она поднялась до отметки 'взорвать башку', когда после нападения Лиги Злодеев тот решил сжалиться над ним и помогать. А сейчас Двумордый пробил вверх всевозможных значений и стал 'убить любой ценой', посчитав, что имеет права к нему прикасаться.       В тот вечер. Сыграли свою роль и гормоны, взбушевавшиеся из-за частых приёмов заменителей запаха, и постоянное пребывание в близком контакте альфы — так ему объяснили врачи. Если бы Деку успел быстрее. Нет. Бакугоу тоже думал над этим, Мидория не виноват и этот факт тоже сильно бесил его. Во всей этой ситуации был виноват только Тодороки. Ну, идёт течка у омеги, кто вообще разрешал ему входить? Вспоминая тот день, Бакугоу заметил и таявшие кусочки льда на полу около двери, что говорило о том, что он полностью отдавал отчёт в своих действиях. Громко чертыхнувшись, Катсуки остановился прямо у входа в общежитие. Рядом шедший Каминари вздрогнул от неожиданности и пугливо отошёл назад на несколько шагов. Он что-то не то сказал? Чем он мог разозлить его? Пусть и оказалось, что Бакугоу омега, это вовсе не означало того, что он и характером резко поменяется! — Эй, — он повернулся к нему, всё также зло хмурясь. — Что? — Денки нервно посмеялся, продолжая пятится. — Скажи мне, как альфа, — от услышанных слов, Каминари остановился и удивлённо посмотрел на него, — Для вас нормально ставить метки на ком попало?       Бакугоу действительно искренне не понимал это. Ему было плевать на связь или что ещё им там втирали, он сам решит, кто будет его партнёром, но когда это всё же случилось, он впервые задумался о значимости метки. Конечно не от Двумордого её получать, но если ей так много уделяют, значит дело в не только принадлежности омеги к альфе. Бакугоу знал, что её нужно обновлять, если ты в отношениях, а свою, ну, подождёт несколько недель, да и пройдёт, за это время постарается прикончить Тодороки и выветрить его ебучий запах. — Что ты имеешь ввиду на ком попало? — Каминари подошёл к нему, хлопая глазами. — Ты совсем еблан или просто тупой? — Катсуки снова несильно ударил того по голове, злясь. Скорее не из-за встречного вопроса, а на себя. Ему же плевать. Должно было плевать. — Любая омега подойдёт? — А. — до парня будто бы сейчас дошел смысл сказанных слов, и он ударил кулаком по своей ладони, — Ну, конечно нет, это же ответственность и чувства… — Заткнись, — Бакугоу схватил того за грудь и сильно потянул в свою сторону, из-за чего парень неловко пошатался в разные стороны и чуть не упал, — Я же сказал: отвечай мне, как альфа.       Каминари широко раскрыл глаза. Бакугоу был адски взбешен. Серьёзные алые глаза и сильная хватка. Вот такой вот его друг омега: требовательный, властный… поставить его рядом с ним и все скажут, что альфа определённо Бакугоу. Но всё же. — Как альфа. — Каминари перехватил руку парня и отвёл в сторону. Бакугоу же это действие ни капли не смутило, и Денки знал это. Он его друг, а значит никогда не подведёт его, и если Катсуки ждёт серьёзности, то он и будет действовать так. — Как альфа, то мне плевать на ком поставить метку, когда передо мной будет текущая омега. Даже если этой самой омегой, окажешься ты. Он и в правду говорил серьёзно, крепко сжимая запястье парня. А Бакугоу довольно усмехнулся, растягиваясь в хищном оскале. Да, ему определённо нравилось, что Денки повёл себя именно так, как он хотел. Как альфа. Не нужны ему были эти игры в поддавки. Пусть он и омега, который должен/обязан бояться самодовольных альф, но сам никому ничего не должен. Он ловко высвободил свою руку. — Понятно, — он направился к двери, открывая её, — Что ж, с этого момента я признаю тебя альфой.       Каминари остался на месте, восхищённо наблюдая за парнем, что скрылся за дверью. Он был крут! Но лицо гордости и восхищения быстро сменилось на недоумение, застывая в глупом выражении лица. — Погоди. А раньше я им не был? Ответа так и не последовало, а дверь в общежитие закрылась, парень так и остался стоять на улице.

***

      В кабинете для конференций сидели Айзава, Тодороки и, его отец, Старатель. Пока взрослые разговаривали на эту тему, что в последнее время беспокоила Шото, он сам думал не о том, что с ним может случится, а о Бакугоу. Тело парня сильно напрягалось, когда он улавливал имя омеги, но мыслями находился всё ещё далеко от этого кабинета. Тодороки не знал зачем он так поступил, тогда в купальне и сегодня. Нет, в купальне он вполне понимал всю ситуацию, не сдержался и получай, сам виноват. Виноват в том, что всё разрушил. А сегодня. Почему в сердце неприятно защемило стоило просто увидеть, как Бакугоу спокойно относится к тому, что Каминари нагло нюхает его, а от него, как от прокаженного, сразу же грубо отмахивается. Такое даже было до этого несчастного секса! Тодороки резко отрицательно покачал головой. Нет-нет, секс был просто замечательный. Черт, — он закрыл лицо руками, обречённо вздыхая.       Шото винил себя во всем. Винил за такие мысли у себя в голове, за свои поступки, за свою ревность, на которую не имел права. За то, что позволял себе прикасаться к нему и кусать, когда Бакугоу был против. Если вспоминать все моменты связанные с ним, то Катсуки никогда не относился хорошо к нему. Тодороки опустил руки, а в глазах нашла покой грусть. Вот и всё? Он ведь и правда испытывал то самое тёплое чувство к нему, то чувство, которое можно смело назвать любовью. Он хотел касаться его. Его пепельных волос, его шеи и нежной кожи. Слышать злой голос, а возможно и мягкий по утрам. Перед глазами вновь возникла картина того дня: прикрытые от наслаждения глаза и подрагивающие плечи Бакугоу, громкий стон и прогиб в спине. Тодороки зажмурил глаза и сжал кулаки. Он не имеет права даже хранить эти воспоминания.