Бомба замедленного действия

— Тебя и Тодороки искали! — протянул Каминари, заметив как злобно вошёл Бакугоу в помещение, громко хлопнув дверью. — Знаю, — сердито процедил парень, и кинув злобный взгляд, уже собирался пройти мимо, как краем глаза заметил, что Каминари резко поморщился и переменился в лице. — Ты… — Денки неловко помялся и почесал затылок, — Был с Тодороки? — Да я знаю, что от меня несёт им, — Бакугоу развернулся к парню, прожигая его взглядом.       Каждый раз Тодороки то, Тодороки это, Бакугоу уже начало накалять. Слишком много его в последнее время. Почему он не может просто исчезнуть или взорваться? — Просто запах свежий, — Каминари улыбнулся, вставая с дивана. — Как будто я рад этому, — Катсуки раздражённо фыркнул и закатил глаза. Почему-то сейчас не было настроения убивать.       Бакугоу ненадолго задумался. Приятное чувство щекотало под рёбрами и водопадом стекало вниз, пульсируя в животе. Не стоит поддаваться этому чувству, все же это только из-за метки. — Я могу избавить тебя от него. — такое заявление прозвучало как гром среди ясного неба, а глаза пепельноволосого расширились, и Бакугоу удивлённо уставился на него, а Каминари лишь пожал плечами. — Если укушу тебя там же, где и он. — Ты сдохнуть хочешь? — Катсуки всё ещё не понимал, как такое вообще пришло в голову его одноклассника.       Каминари все мозги отшибло, когда он в последний раз использовал способность? Или откуда такая самоуверенность: укусить туда же, куда и этот Двумордый. — Я подумал, — Денки почесал щеку. Да уж, притворяться, что ему все это до лампочки, он точно не умеет. — Если ты так ненавидишь его, то может тебе будет легче, если от тебя будет пахнуть твоими друзьями.? Вопрос был задан сам себе? Для уверенности? Бакугоу повёл бровями, всё же поражаясь его дебилизму. Или наоборот гениальности? Он скрестил руки на груди и скептически хмыкнул. — А ты прям справишься на отлично, — может быть его идея не такая уж и плохая.       На самом деле Бакугоу действительно задумался насчёт этого. Пахнуть как Двумордое животное он не хотел, к тому же из-за этой метки тот слишком многое себе позволяет. Стоит только подумать об этом, как ладони начинают слабо дымиться. Тодороки поддался ему на спортивном фестивале, Тодороки не считает его соперником, Тодороки видит его слабым и будто бы в подтверждение этому — Тодороки пометил его. Как клеймо слабака, как того, над кем он имеет власть. Может быть это совсем не то, но так видит Бакугоу, игнорируя тёплые чувства. — Да, — Каминари взбодрился и хлопнул себя по груди, гордо прикрывая глаза, — Я же альфа. — Если будет хуево я убью тебя.       Бакугоу тяжело вздохнул, выражая всё недовольство и потягивая за бинты на шее. Что насчёт его ощущений, будет ли неприятно ему? Может если укусит другой, то неприятные ощущения уйдут, хотя. Катсуки покосился на друга и мысленно взорвал его. Каминари с энтузиазмом разминался и потягивал руки. Он что руками собрался это делать? — блондин еле сдержал себя в руках, чуть подрагивая от злости. Не завидует он омеге, которая будет его парой.       Бакугоу полностью размотал бинты и, скомкав, затолкал в карман. Словно стало легче дышать. Он размял шею, аккуратно поглаживая её своими руками и пальцами проводя по следу укуса. Зубы. Метка была такой чёткой, что Бакугоу мог с лёгкостью сказать, где на шее были клыки, а где располагались обычные зубы. Может, даже и не стоит перебивать, просто потерпит — ждать-то всего пару недель. Но он быстро отмел эти мысли. Плевать. Катсуки кивнул Каминари, присаживаясь на диван и чуть склоняя голову. Тот, получив сигнал, явно сильно занервничал и пока подходил к парню несколько раз споткнулся. Да что с ним не так? Чего он волнуется, омега ведь сам откидывает шею, находясь в обычном состоянии и просит оставить метку. Может дело в том, что Каминари никогда прежде не ставил их, или в том, что стоило только Бакугоу стянуть бинты, как в нос забился морозный дым, чуть покалывая стенки. Парень потёр нос, шмыгая им. Запах Тодороки давил его — нос Каминари словно леденел изнутри, притупляя обоняние и полностью стирая аромат омеги. Денки помотал головой, несильно хлопая себя по лицу, призывая собраться. Проще сказать, чем сделать. Он подошёл к Бакугоу вплотную и положил ладони на его крепкие плечи, невольно втянув воздух. Цепь изо льда обвилась вокруг его горла, стягиваясь и обжигая кожу. В этот момент Каминари точно понял: Тодороки сильнее него. В эту метку, — он перевёл взгляд на всё ещё красный след укуса, — Шото вложил не только свое желание, но ещё и чувства. Да он словно его телохранитель! Стоит притронуться, кажется, что Тодороки моментально прикончит его. Каминари громко покашлял и отошел от друга, потирая свое горло. — В чем дело? — чем больше медлит парень, тем больше раздражается Бакугоу. Он сам прекрасно понимает неловкость ситуации и именно это его бесит. — Не могу… — проныл Денки, пошатываясь и отступая от него назад, — Сильно пахнет Тодороки, а он тоже мой друг! — Какой из тебя альфа, если омегу укусить не можешь.? — Катсуки зло ссутулился, снижая свой голос. — Могу, — Каминари вновь почесал затылок, — Просто такое ощущение словно он стоит позади меня.       Он нервно смеялся, но резко застыл на месте, а его лицо изобразило гримассу страданий. Белый дух вылетел из его полуоткрытого рта и сам парень волной упал вниз. Позади действительно стоял Тодороки и глаз Бакугоу дёрнулся. — Что ты делаешь? — Тодороки искренне не понимал такое ярое желание избавиться от него. Не понимал, чем мог заслужить такую ненависть, что Бакугоу готов к тому, чтобы просить другого альфу перекрыть запах. Он не понимал и из-за этого боль в груди росла, перекрывая воздух. — Хочу избавиться от твоего запаха, — Катсуки нахмурил брови и сжал кулаки, явно готовясь к чему-то худшему. — Почему? — Потому что мне противно, — Бакугоу ранил без ножа и на безэмоциональном лице дрогнул первый мускул, — Ты воспользовался ситуацией. Я готов взорвать тебя прямо сейчас.       Тодороки и Бакугоу прожигали друг друга глазами. Алые смотрели жёстко, уверенно, беспощадно сжигая, пока в это же время в разноцветных тух мир. Шото было ново испытывать что-то, и просто чувствовать искреннюю любовь ему было бы достаточно, но он некой силой понимал, что с Катсуки такое не получится. Катсуки же, наоборот, было чуждо это и сейчас ему плевать. — Не надо, умоляю — неожиданно для всех подключился к разговору Каминари, отползая от них (так на всякий случай) к стене. Бакугоу слегка поднял подбородок, гордо смотря сверху вниз и злобно сверкая глазами. Он победитель и с этим никто не спорит. Тодороки склонил голову, прикусывая свою губу. Шото не знал как поступить сейчас. Любое действие послужит щелчком зажигалки и огонь подожжет фитиль. — Я влюблен в тебя. Каминари в шоке, Бакугоу на грани, а Тодороки только лишь спокойно поднял свой взгляд. — Да мне не всралась твоя любовь! — Почему я тебе не нравлюсь? — Потому что ты несерьёзное мудило, — ладони стали мелко подрагивать, а в воздухе повис запах пороха, предвещая явно не хорошую погодку. — Я сейчас абсолютно серьёзен, — кивнул сам себе Тодороки. — Да я видел как ты серьёзно трахал меня, — голос снизился до неестественного рыка, больше походящий на угрозу. Ещё одно слово и бомба взорвётся. — Я пытался сдержать себя. — Сдохни.       Кулак Бакугоу прилетел точно в щеку Тодороки. Удар был настолько сильным, что тот чуть качнувшись, упал на пол, едва успев вытянуть руки и приземлиться на ладони. Он поднял лицо, собираясь что-то сказать, но Бакугоу вцепился в его волосы, сильно оттягивая назад, и Тодороки запрокинул голову. Алые глаза пожирали и, если бы тот был альфой, то Шото уже подумал о том, что прямо сейчас сам готов лечь под него. Искры над головой моментально спустили с небес на землю, и Тодороки благодаря своей скорости реакции успел уклониться от ладони. Размах оставил после себя тёмную полоску дыма. Поняв, что Бакугоу не собирается останавливаться на этом, Тодороки ногой толкнул того, смещая его центр тяжести. Не ожидав такой подлянки, Катсуки потерял равновесие и с шумом упал на пол, располагаясь около ног Шото. Послышался испуганный писк Каминари. Бакугоу, поднимаясь на логтях, грозно зашипел, пока Тодороки сам вставал на ноги. Резко щёлкнула дверная ручка и в проёме послышались радостные возгласы их одноклассников и смех девчонок. Чертыхнувшись, Катсуки всё же поднялся с пола. Как же в последнее время везёт этому двумордому: то Айзава его спасает, то одноклассники. А не всё ли равно? Бакугоу зло усмехнулся, выставляя ладонь перед собой. «Метка! » — его лицо моментально преобразилось с гневного на испуганное, нет, скорее волнительное. Он накрыл рукой заднюю часть шеи и обеспокоенно посмотрел на дверь.       Сейчас раскроется вся правда? Неужели это так? Дверь открылась, а Тодороки резко подлетел к Бакугоу, жёстко ударяя по животу, от чего тот согнулся. Шото вывернул его руку и крепко схватил за шею, роняя лицом на пол, а сам наваливаясь сверху. — Эй, эй, да вы чего, — к ним мигом подлетел Киришима, размахивая руками. — Кат-тян! Тодороки-кун! — раздался взволнованный голос Мидории. Остальные мигом подтянулись к ним, пытаясь как-то унять ситуацию. Оно и ясно. Тодороки всем весом наваливался на Бакугоу, заламывая руку и прижимая к полу за шею. Катсуки смотрел на него зло, мысленно проклиная и в который раз желая смерти. Как ни посмотри, со стороны это казалось обычной дракой, в которой победил Тодороки, а Бакугоу не мог признать поражение. — Да вы словно омегу какую-то не поделили, — отстранено пробурчал Минета, ковыряясь у себя в ухе и скрываясь в коридоре.       Но знали бы они, что ладонь Шото находится именно на его метке, стараясь более естественным способом скрыть её существование. Катсуки сначала не понял, какого хуя он так взбодрился, но когда рука накрыла его шею, всё же догадался и притворился, слабо стараясь выбраться. Правда за удар в живот он точно отомстит позже. К счастью или к сожалению, у Бакугоу вылетело из головы то, что они сейчас находятся под наблюдением одноклассников. Все его мысли занимал лёгкий морозный ветерок, который приятно касался кожи, заставляя покрываться мурашками. Тепло, исходящее от места соприкосновения, манило, желало задержаться ещё. Если бы только ладонь заменили губы. Бакугоу раскрыл глаза в изумлении. — Что тут у вас опять., — лениво протянул Айзава, пришедший за лекциями отстраненных, но увидев ситуацию, тяжело и устало вздохнул, — Происходит опять это. Тодороки услышал голос учителя и, не поворачиваясь к нему, повёл головой, сильнее надавливая на шею, от чего Катсуки болезненно поморщился. Его всё-таки прижимают к жёсткому полу. Все обеспокоенно загудели, некоторые даже попытались как-то разнять их. Учитель, оценив обстановку и правильно поняв положение, поскорее всех разогнал, оставляя только Мидорию, как помощника, и Каминари, но только потому, что тот не оказывал признаков жизни и лежал в углу. Почувствовав отсутствие силы давления, Бакугоу аккуратно встал, ловко отталкиваясь от пола руками. — Да что с вами делать… — Айзава окинул их взглядом. Бакугоу, на удивление, молчал, а Тодороки как обычно холодно смотрел вперёд. Учитель снова перевёл взгляд на взрывного парня. Всё-таки пока не готов к тому, чтобы всем рассказать. Ну, дело каждого, никто не вправе ему указывать. Попрощавшись с учениками до завтра, ему пришлось забрать только тетрадь Каминари, который за сегодня хоть что-то попытался написать, в отличие от этих постоянно дерущихся парней.       Катсуки без слов, молча, развернулся и быстрым шагом ушёл к себе в комнату под пристальным наблюдением разноцветных глаз. Тодороки не мог объяснить, что сейчас произошло, но громкий стук сердца твердил, что нечто невероятно хорошее, ведь если его не обманывают глаза, то Бакугоу был смущен. Так ему хотелось думать и верить в это. Коротко кивнув Мидории, как бы извиняясь за тот самый случай, он пошёл к себе.