Бомба замедленного действия

      Следующие дни тянулись как обычно, без особых происшествий. Конечно, были словесные стычки, но без этого, увы, никак. Бакугоу особо не лез нарожон, что сильно удивляло остальных, заставляя задуматься о том, что неужели самый задира решил исправиться. Шли шуточки от Минеты, что тот старается ради своей омеги. Да, твоему нюху стоит лишь посочувствовать. Каминари уже привык к такому Бакугоу, ему казалось, что вот он открыл новую сторону своего друга и теперь их дружба до конца дней. Также из-за факта, что тот оказался омегой, Каминари выделил для себя несколько пунктов характерных только омегам: Бакугоу заботится о внешнем виде, что очень поразило Денки. Он увлекался порно-журнальчиками, ну, в его возрасте это нормально, и оттуда вычитал, что омеги подсознательно будут ухаживать за собой, чтобы понравится альфам. Даже омеги-парни могут красится, Каминари сопоставил этот факт и действительно нежную кожу парня. Плюс длинные ресницы. Что ещё от омег есть в Бакугоу? Может его походка? Каминари шёл вместе с Киришимой с учебного корпуса, рассуждая, и сам не заметил, как слегка присвистнул, представляя накрашенного Бакугоу. Прервав свой рассказ, который, как уже понял Эйджиро, был полностью проигнорирован, Киришима слегка толкнул друга в бок, обиженно насупясь. — Чего ворон считаешь, вообще не слышал меня? — А, прости, — Каминари виновато улыбнулся, — Есть тут один вопрос, который меня беспокоит... — он задумчиво посмотрел вверх. — Кстати об этом, — Киришима повторил за парнем, поднимая голову к небу, — Бакугоу ведь омега, так?       Каминари уже хотел было на автомате подтвердить, но мигом спохватившись, быстро протараторил. — Что? — он уставился на друга, кривя лицо, — Пф, из него омега, как из Минеты парень Момо! — Денки громко посмеялся, с силой выдавливая из себя звуки и отрицательно жестикулируя. — Так значит омега, — спокойно заключил Киришима, закончив наблюдать весь этот цирк.       Каминари уныло опустил голову, грустно кивая. Черт, какой он теперь товарищ Бакугоу, раз так легко выдал все тайны. И что с ним теперь будет? У него уже скатилась по щеке слеза, пока он представлял, как Бакугоу крутит его на шампуре и подрывает время от времени. — Он омега Тодороки? — Э? — Каминари удивлённо посмотрел на Киришиму. Всё же для тех, у кого отличный нюх, не проблема понять кто кем пахнет, даже сквозь бинты. Киришима выжидающе смотрел на него. И Денки потупил взгляд, — Ну, как сказать.

***

      В дверь комнаты Бакугоу громко и требовательно постучали, и Катсуки раздражённо уставился вперёд. Какого хуя кого-то занесло к нему? Недовольно вставая с кровати и мысленно разминаясь, чтобы сразу вправить мозги непрошенному гостю, который продолжал стучать в дверь. — Какого черта? — Бакугоу моментально успокоился и только повёл бровью, облокачиваясь о дверной косяк, увидев кого это всё-таки принесло в его обитель. Это был Киришима, и Бакугоу, честно, ничего не имел против него. Он даже иногда забавлял его, тоже, как Каминари, неся что-то необъяснимое для нормального человека. Но по взъерошенным волосам и взволнованному взгляду можно понять, что тот спешил сюда не для того, чтобы комиксы почитать. Киришима же бросил взгляд на забинтованную шею приятеля и прикусил губу. Черт, Эйджиро по настоящему уважал Бакугоу, его целеустремлённость и средства для достижения цели, пусть некоторые и осуждал, но он всегда был бы на его стороне, а принадлежность к альфам или омегам для него была на последнем месте, и пройдя столько трудностей вместе, он думал, что Катсуки это прекрасно понял. Да, Киришима соглашался с тем, что от него пахло слишком сладко для альфы, да, он соглашался и с тем, что Бакугоу невъебено привлекателен и даже будучи уверенным в том, что тот альфа, он испытывал нечто больше, чем дружеские отношения. А сейчас он не знал, что и делать, запах Тодороки так и бил по лицу, обдавая морозным дыханием, а пронзительный взгляд алых глаз переворачивал его изнутри. Если бы, он первым узнал, что Бакугоу омега, то он бы защитил его от такого. Но в поведении не было ничего отличного от прошлых дней, неужели Бакугоу устраивало быть омегой Тодороки, или они всё же пара? — Тебя это устраивает? — Ха? — глаз Бакугоу дёрнулся, а рука крепко сжала дверь, от чего та жалостно заскрипела. — Ходить с меткой Тодороки, — Киришима твёрдо посмотрел в быстро меняющееся лицо Бакугоу.       Катсуки не веря смотрел на парня, понимая: он знает. Кто рассказал? Каминари? Двумордый? Деку? Быстро взяв себя в руки, Бакугоу вернул к себе привычное раздраженное лицо и, оскалился, сильнее нахмурившись. — Если я ничего не делаю, не значит, что меня устраивает, — прошипел блондин. Он совершенно не понимал почему это так волнует Киришиму. Как и не понимал свое раздражение к нему. Слишком много себе позволяет. — По тебе не скажешь, что тебя это смущает, — Эйджиро немного смутился, понимая, что слишком нагло разговаривает с ним. Кто как не он понимал, когда следует остановиться, чтобы из дружеской перепалки не могла выльиться серьёзная стычка. Вот например как сейчас. Дерево под рукой Бакугоу задымилось, а зрачки в бешенстве сузились. — Дерьмоволосый, тебя это ебать никак не должно. — Я тоже. — он не может сейчас отпустить, — Я тоже могу попробовать сбить его запах своим, к тому же...мы друзья. — Да что вы пристали ко мне, — поняв кого нужно прикончить следующим, Катсуки, угрожающе оскалился, — Друзья, друзья, и что мне лечь под вас, раз мы друзья?       Это уже ни в какие ворота не лезет. Сначала поставили без согласия, потом предложили поставить, но ладно, он согласился, а сейчас ещё раз. Да они все издеваются, как узнали, что омега, так сразу решили права на него заявить? Нет, Бакугоу точно знал, что это не так, они ведь и правда 'друзья', но черту явно переходят. Ладно Каминари предложил, у него причуда все мозги сварила, но этот: — Под Тодороки же лёг, — обида колола сердце Киришимы, обида и ревность. От услышанного у Бакугоу даже в глазах заискрилось, он резко сорвался с места, моментально оказываясь впритык к парню и хватая его за грудки. Эйджиро был взволнован, язык его не слушался, когда он сказал это. Он не хотел портить отношения с ним, но черт, неприятное чувство внутри было как шарик с иглами и острыми концами наружу, протыкая все органы. Киришима никогда бы не навредил ему, но сейчас. Парень потянулся к шее Бакугоу с целью размотать бинты. — Ты что делаешь, Дерьмоволосый, — Катсуки быстро отстранился от него, отходя назад. — Ты. — Эйджиро проследил за ладонью Бакугоу, что аккуратно погладила шею и, казалось, заботливо поправила? — Тебе нравится Тодороки?       Глаза Бакугоу широко раскрылись, а зрачки слегка задрожали, он был на пределе. Как и Киришима. Такая реакция произвела особое впечатление и когда что-то рухнуло в груди, он, прикусив губу, подался вперёд, выпуская свои феромоны. Запах мокрого асфальта резко врезался в голову и Катсуки слегка пошатнулся от головокружения, чем и воспользовался парень. Он навалился сверху, поваливая с ног и быстро разматывая бинты. У Бакугоу пульсировали виски, а в горле застрял комок. Что-то неприятно жгло грудь и всем нутром противилось происходящему. Перед глазами словно застилалась чёрная пелена, постепенно притупляя зрение. Мерзко. Катсуки стиснул зубы, но тут он почувствовал, как полностью оголилась шея и бинт скользнул вниз. Игнорируя неприятное ощущение, Киришима приблизился ближе и коснулся губами шеи Бакугоу, втягивая смешанный запах и слегка морщась. Пальцы Катсуки дёрнулись, а вновь подступившее чувство тошноты врезалось в горло. Произошёл небольшой взрыв. — Съебался отсюда, пока живой, — алые глаза сверкали в тёмном дыме от столкновения активированной способности с твёрдой поверхностью.       Киришима едва успел применить отвердевание и сейчас, прикрыв один глаз, шокированно смотрел на друга. Бакугоу собирался взорвать его голову, и будь на его месте кто-то другой, ему бы точно снесло её! Эйджиро ещё раз оглядел Бакугоу. Серьёзно? Он же не настолько безбашен? Но алые глаза продолжали испепелять взглядом. Он не шевелился, просто смотрел в ожидании действий 'врага'. Киришима сглотнул и встал с пола. Он молча покинул комнату Катсуки, и тот наконец расслабился.       Бакугоу медленно поднял руку и коснулся своей шеи, своей метки, слегка сжимая ладонь. До сих пор ком стоит в горле, а внутри словно воронка образовалась, перекручивая внутренности. Он повёл носом, пахнет асфальтом, нет, это ему не надо. Не зная почему, но привычный запах друга, который никак не мог стать неприятным сейчас был омерзительным. Катсуки раскрыл глаза. Из-за метки? Всё это происходит из-за метки? Он потеряет тех, кого считал больше, чем одноклассниками? Мерзко. Сначала нужно привести мысли в порядок, а уж потом разбираться что делать дальше. Бакугоу никогда, ни разу, не боялся альф и сейчас эта ситуация не изменилась, но то, как ведут себя альфы. Мерзко. Он зажмурил глаза и взъерошил свои волосы. Прежде всего нужно избавиться от этого ужасного ощущения, кто же знал, что прикосновение другого альфы так сильно может повлиять на его самочувствие? Нужен Тодороки. Блять, как бы сильно ему не хотелось убить его, сейчас присутствие двумордого улучшит ситуацию. Он был уверен в этом. Это же метка, так пусть утихомирит её, а то ещё немного и Катсуки казалось, что он начнёт блевать, лишь бы не дышать запахом Киришимы.       Бакугоу вышел из комнаты, направляясь в сторону лестницы и придерживая себя за шею. Комната Тодороки выше его, да и скоро комендантский час, так что шанс встретить кого-то практически равен нулю. И это был успех, постояв несколько минут напротив двери Двумордого, ему никто не встретился. Осталось только лишь постучать. В этом же нет ничего зазорного, так? Раз Тодороки влюблен в него, то с радостью поможет. Шумно вздохнув, Бакугоу всё же постучал в дверь, непонятно почему волнуясь. По ту сторону послышалась возня и размеренные шаги в сторону выхода. Щёлкнул замок и дверь открылась. Видимо, Тодороки уже готовился ко сну, раз на нём были наспех надетые футболка и шорты. Он удивлённо уставился на Бакугоу, который неловко морщился. — Да что ты встал! — Катсуки первым не выдержал такое молчание и без спроса вошёл в комнату, толкая плечом парня.       Тодороки молча закрыл дверь. Его тоже мучали не совсем приятные ощущения, но так как Бакугоу постоянно был в обществе альф, то особо старался не думать об этом и перенаправить внимание, и вот он уже хотел мучать себя как обычно, размышляя о своих ужасных поступках, перед сном, как Бакугоу впервые пришёл к нему. Это действительно был первый раз. Всё его беспокойство как рукой сняло, стоило только карамели растянуться в его комнате. — Двумордый, — Катсуки решил не тормозить и грубо окликнул его, убирая руку с шеи. Как ни странно, здесь он сразу почувствовал облегчение, — Прикоснись к метке. — Что? — Шото застыл, переваривая услышанное, а Бакугоу прорычал. — Заткнись и прикоснись ко мне, — он схватил его за запястье и подтянул к себе, слегка потряхивая. Тодороки чуть покраснел и прикоснулся к шее парня, начиная медленно поглаживать. Он обвел пальцами по следам укуса, наблюдая за ними же, кожа вокруг была слегка красновата, и Шото только сейчас подумал о том, что Бакугоу могло быть очень больно, когда он кусал его. Он виновато выдохнул и решился подойти ближе. Уже двумя руками касаясь горячей кожи, Тодороки немного наклонил голову Катсуки в бок, желая как можно подробно рассмотреть своё творение. Бакугоу не стал препятствовать, сейчас его целью было избавиться от неприятных ощущений, так что только на этот раз он даёт двумордому вольность. Нежные касания приятно щекотали кожу и сверху вниз раскаленной лавой растекалась теплота.       Тодороки почувствовал, как тело парня расслабилось и незаметно улыбнулся уголками губ. Сердце быстро билось, а запах карамели усиливался с каждой секундой пребывания в комнате, вбиваясь в голову так, что Шото приходилось контролировать свои действия. Он не хотел вновь оступиться и из-за этого больше паниковал, ведь отношения с Бакугоу ему напоминали минное поле, где даже если неверно подышать, то можешь взлететь на воздух. Катсуки сам не знал почему, но этого было недостаточно. Он успокоился и запах вновь стал приятным, но ощущение удушья оставалось на месте, противно сжимая горло. Киришима смог поцеловать его шею. Значит ли это? Бакугоу посмотрел на лицо Тодороки и, смутившись, сразу отвёл взгляд. Лицо двумордого было холодным и спокойным, но вот его разные глаза прямо светились радостью. Да-да, наслаждайся, пока можешь. Но всё-таки надо проверить. — Поцелуй, — начал Бакугоу медленно, но заметив как Тодороки резко воспрял духом, быстро добавил, — Метку, идиот!       Он несильно ударил его по голове, отводя глаза. — Прости, — Шото кивнул, утыкаясь носом в его шею и снова нюхая. Катсуки уже считает его собакой, — Просто сегодня кажется мой счастливый день. — Ещё слово и я взорву тебя., — Бакугоу оборвался, не закончив говорить. Губы Тодороки ласково и невесомо проходились по метке.

***

— Взорву, если будешь вспоминать об этом, — Бакугоу поправил волосы: просто так, чтобы хоть что-то делать после долгих поцелуев в его шею. — Что? — Тодороки похлопал глазами, он искренне не понимал, как за секунду стереть из памяти самое невероятное, что происходило в его жизни. — Я пошёл, — к Катсуки вернулась привычная злоба и он раздражённо выругался, осторожно дергая ручку двери и оглядывая коридор. Не хватало ещё, чтобы кто-то увидел, как он выходит из комнаты этой псины ночью. — Я понимаю, почему ты пришёл ко мне, — он остановился и посмотрел на Шото через плечо, — Думаю, я мог бы всегда защищать тебя. — Двумордый, — Бакугоу открыл дверь и сделал шаг из комнаты, — Ты подарил мне сейчас чувство защиты только из-за метки, придурок, без неё этого бы не было. Как и этих проблем.       Он покинул комнату, тихо закрывая её за собой.