Бомба замедленного действия

      С того самого вечера прошло два дня и Тодороки места себе не находил, по вечерам метаясь из угла в угол в своей комнате. То поведение Бакугоу поразило его, точнее нет, не так выразились… то поведение напрочь стерло ему трезвый рассудок. Все мысли возвращались к тому вечеру, когда он пришёл к нему, сам. Пусть и поведение, и отношение Бакугоу к нему ни капли не изменилось, когда днем они всё же дружно втроём переписывали конспекты и лекции: Каминари ныл и каждую минуту жаловался на такое стечение обстоятельств, а Бакугоу привычно ругался на всех — Тодороки считал это прогрессом. Нужно было бы обязательно с ним поговорить, и Шото с уверенностью каждый раз подходил к нему, но всякий раз что-то мешало им. Например, сразу на следующий день он подошёл к его комнате, но сразу же был окликнут Киришимой, так и не постучав в дверь. — Есть минутка? — Киришима скрестил руки на груди и неловко помялся, кивая головой в знак приветствия.       Тодороки молча проследовал за ним, улавливая запах с вечера. Он напрягся, прекрасно понимая о чем идёт разговор. О Бакугоу узнавало всё больше и больше людей. Честно признаться, Тодороки был счастлив хранить секрет, ему казалось, что зная правду, они могут сблизиться или хотя бы нормально поговорить, разочарование пришло с первым другим альфой Каминари, а теперь ещё и Киришима. Почему только одни альфы узнают об этом? Внутри всё кипело от негодования и некой ревности. Но и ревновать, он не имел права. От Киришимы веяло злостью и обидой, Тодороки устало вздохнул, как же всё это было ему знакомо. Обида, что тебя не замечает любимый человек и злость. Злость, что есть кто-то ещё, кто хочет заявить на твоего возлюбленного. — Слушай, — Киришима слегка сжал кулаки, готовясь к не простому разговору. Конечно было бы глупо думать, что вот они спокойно поговорят и всё разрешится мирно, но кто знает на что способны двое альф, когда речь идёт об омеге. Эйджиро никогда не понимал логику в действиях этого двухпричудного парня. Несомненно, его способность потрясная и невероятно сильная, но вот одной силой далеко не пройдёшь. Равнодушный холодный взгляд и лицо, на котором не увидишь искренней улыбки, за всем этим безразличием скрывался неудержимый зверь, который не имеет представления об отношениях. Киришима был вне себя от злости, так поступить с Бакугоу, пользоваться ситуацией, и потом нагло заявлять о своих правах? Да что за бред. — Не по мужски так поступать, — начал он, уверенно смотря в лицо Тодороки. — Ага, — согласился тот, едва заметно хмурясь. Ну, а что остаётся делать? Как он исправит ситуацию, которая уже случилась? — «Ага»? Ты что совсем идиот? — Киришима не выдержал и повысил голос, делая шаг вперёд, — Ты изнасиловал его, так ещё и метку поставил! Ты хоть представляешь, какого ему?       Эйджиро подошёл уже вплотную, грубо хватая Тодороки за футболку и подтягивая к себе. Они встретились глазами. Нет, не сейчас. Как бы тяжело ни было, сейчас не время выходить из себя, к тому же Шото понимал, что этот разговор может послужить ещё одной ссорой с Бакугоу и шансов точно не будет никаких. Ведь Киришима его друг. — Тодороки раскрыл глаза, словно отрезвившись этой мыслью, и резко одернул руки одноклассника. — Мне пора, — спокойный голос озадачил Киришиму, но только на несколько секунд, и после он снова стал кричать ему вслед, чтобы тот вернулся и вообще разговор ещё не закончен.       Глубокий вдох и такой же глубокий выдох. Тодороки медленно сжал кулаки и вторил себе успокоиться, сдерживая порывы пламени. Брови свелись к переносице. Да, точно. Киришима вообще не к месту так взбушевался. Он ведь его друг, в то время, как Тодороки никто. И чего это он волнуется, он каждый день, каждый чёртов день, спокойно ходит к нему в комнату, там они читают комиксы, а на уроках они с Каминари могут спокойно уйти с ним обедать, — Шото стиснул зубы и сильнее сжал кулаки до побеления костяшек, — он не мог себе даже позволить заговорить с ним. Как же он завидовал. — Чёрт, — он остановился напротив своей двери. Лёд делал свое дело, приятным холодом обволакивая и успокаивая его. Иногда Тодороки удивлялся тому, как Бакугоу на него влияет. Заставляет одновременно покрываться льдом и пламенем, создавая резонанс. Алые глаза прожигают его, а голос поёт колыбельные, и эти его действия. Сначала он близко, а закроешь глаза и в мгновение ты уже взрываешься на месте. Вчерашний вечер с Бакугоу, его запах — Шото закрыл глаза. Надо действовать.

***

      Раннее утро. Сегодня они должны все собраться в тренировочном зале и оттачивать трюки, которые могут помочь при спасении людей под землёй. И отстраненные не исключение. Лекции лекциями, но практика нужна всем. Сонно зевнув, Тодороки спустился вниз. Нужно собраться на первом этаже, где сначала всем расскажут о правилах. Надо было спать, а не воображать себе невесть что. Светлая макушка показалась в проёме и ещё бы немного, то они врезались бы. Но Тодороки ловко обогнул препятствие, оборачиваясь на того, кто так прёт без остановки. Конечно. — Доброе утро, — лениво зевнул Бакугоу, обгоняя парня на лестнице. Он засунул руки в карманы спортивной одежды и даже не оглянулся, вяло, но целеустремлённо спускаясь. Шото не мог вымолвить и слова в ответ, находясь в оцепенении. Он застыл на месте, сжимая перила лестницы и удивлённо моргая. Бакугоу Катсуки сказал ему «доброе утро». Тодороки медленно приподнес руку к своей щеке и слегка потянул за неё, думая, что это сон и он сразу же проснётся. Но нет, Бакугоу шёл впереди, а значит. Глаза счастливо блеснули и, словно взбодрившись, Шото быстрым шагом последовал за ним, а нагнав чуть склонился к нему и произнёс. — И тебе доброго утра, — он кивнул, стараясь взглянуть в его лицо. — Ха? — Бакугоу раздражённо повернулся к нему и сердито нахмурился, — Двумордый, ты с самого утра решил пристать ко мне? Иди сдохни, — голос привычно злобно дрожал, намекая, что ещё немного и он получит по лицу. — Нет, — спокойно ответил Тодороки и пошёл вперёд, а уголки рта довольно приподнялись. Самое замечательное утро.

***

      Тренировка задалась на славу, все были уставшие и потрепанные. Всё-таки учителя отлично постарались воссоздав опасные условия для спасения под землёй. Бакугоу нравились сильные люди, и он не хотел уступать им, поэтому, когда сегодня появился новый учитель, который своей способностью создал им тренировочное испытание, Катсуки выложился на полную. Устало потянувшись, Бакугоу закрыл дверцу шкафчика и прошёл дальше в душевую. После того инцидента, будем говорить так, он ещё не был в общей купальне, но сегодня всё же решил принять душ. Смыть с себя грязь и усталость, к тому же, теперь точно сюда больше никто не войдёт. Бакугоу усмехнулся — он запер на замок входную дверь, так что всё отлично. Нет, он не боялся. Просто прекрасно знал про двух идиотов, которые бы точно пошли за ним, а компанию Тупоголового и Дерьмоволосого он бы не вынес и подорвал кого-нибудь из них. Да ещё и метка, что сейчас была полностью оголена. Катсуки аккуратно потрогал её, вроде бы заживает. Вот бы поставить такую же на этом разноцветном лице под глазом или откусить ему шрам, он зло усмехнулся и включил душ. Вода с приятным шумом накрыла его. И тут. — А.       Двое парней удивлённо смотрели друг на друга. У Бакугоу дёрнулся глаз и он показательно отвернулся, намереваясь помыться. Он же за этим сюда пришёл черт возьми! — Прости, — подал голос Тодороки, отводя глаза. — Заткнись, — прошипел Катсуки, регулируя воду. Шото молча кивнул, совсем не думая о том, что этот кивок Бакугоу не увидит. Сейчас в его голове творился настоящий хаос, да что вообще происходит? Тодороки слегка покраснел, незаметно поднимая взгляд на стоящего рядом парня: Бакугоу такой красивый. Широкие плечи и изящная спина, а Шото знал, как она может сексуально выгибаться. Как тогда, в этом же месте, помутненный взгляд и карамель, смешавшаяся с порохом, всё снова вбивается в голову, одурманивая и заставляя мелькать перед глазами картинки с того вечера. Хриплые стоны наслаждения, просьба не останавливаться, запах текущей омеги и затылок, в который он в тот раз уткнулся носом, с жадностью втягивая запах. И сейчас. Рука, не слушаясь, сама поднялась и прикоснулась к этой спине. — Ахуел? — Бакугоу зло прошептал, вздрагивая от неожиданного прикосновения к себе. — Нет, просто… — придя в себя, Тодороки резко убрал руку.       Что опять на него нашло? Он посмотрел на заднюю часть шеи, где отчётливо виднелся след укуса. Как и раньше он не мог контролировать себя, когда находился рядом с ним. Было бы намного проще, если бы Бакугоу и в правду был альфой, да? Или нет, что бы он сказал, когда Тодороки признался бы ему?       Катсуки без слов повернулся к нему, смотря прямо в глаза. Тодороки любил этот взгляд, полный ненависти, презрения и злости, он любил всё. И хотел бы знать ещё множества граней этого взрывного и неконтролируемого парня, как сегодня утром. Заспанный голос, без капли раздражения, обращенный к нему. Шото с широко распахнутыми глазами смотрел в глаза напротив. Если бы он мог, то прервал эту пытку, но брови, сведенные к переносице, злые глаза и пепельные волосы, что из-за воды липли к коже на лице, — в сотый раз повторяясь — Бакугоу красивый. Хотелось запечатлеть эту картину глубоко в своём сердце, но оно вместо того, чтобы наслаждаться близостью бешено прыгало, а Тодороки забыл как дышать, когда его лицо стало ближе. — Кому скажешь, убью, — горячее дыхание обожгло губы. Бакугоу припал к губам Тодороки, не прерывая зрительный контакт. Да он даже бровью не повел. Катсуки тоже размышлял обо всем, особенно после того, как познал «силу метки» дарить тепло и успокоение. И это его удивляло, удивляло то, как она может влиять на их взаимоотношения. Если он ранее ненавидел его, то из-за метки, которая тянет их друг к другу, сможет полюбить? Конечно нет. Это чушь собачья. Никто не властен над сердцем человека, и тем более над сердцем Бакугоу. Он просто пришёл к выводу, что пока она на нем, то можно немного и развеяться. Если она и приносит удовлетворение, то пусть принесёт им обоим. Нечего одному Двумордому наслаждаться тем, что он теперь его. И если альфы могут делать такое с кем попало, без чувств и сопливой романтики, то почему бы и омегам не начать?       Бакугоу прикрыл глаза, когда почувствовал, что Тодороки слегка смял его губы. Да ладно, от простого поцелуя робеет, а как трахать его так пожалуйста, с превеликим удовольствием. Нахмурившись, Катсуки резко углубил поцелуй, врываясь в чужой рот языком. Он почувствовал, как Двумордый покрылся мурашками, и победно усмехнулся в поцелуй. Всё-таки, знать, что от тебя с ума сходят это приятно. У Тодороки едва не снесло крышу от этой ухмылки в поцелуй. Он еле сдержал себя в руках, чтобы не прижать его к стене и не начать вести. Шото аккуратно поднял руку и попытался приобнять парня, медленно, боясь прервать такой ахуительный и неожиданный момент. Да о таком он только мечтать мог! Он, что, снова спит? Его ладонь тут же несильно ударили и Тодороки болезненно поморщился, слегка приоткрывая глаза. Это был не сон. Во рту сразу почувствовался металлический привкус крови — Бакугоу его укусил. Он целовался грубо, совсем не заботясь о партнёре, сам был ведущим, но Тодороки это вполне устраивало: Катсуки проводил языком по губам, иногда прикусывая их, после вновь забирался в рот, лаская язык и слегка посасывая его. И когда Шото решил перехватить инициативу, Бакугоу с охотой поддался ему, чуть склоняя свою голову на бок. Он мог целовать его, но без рук. Перед глазами всё чаще и чаще стали мелькать воспоминания их секса, а член предательски дрогнул, когда в памяти всплыл надрачивающий сам себе Бакугоу. Катсуки резко прервал поцелуй и сильно толкнул Тодороки, что тот от неожиданности еле устоял на ногах, опираясь спиной о стену. — Баку. — Заткнись, — Бакугоу оглядел его с ног до головы и, довольно усмехнувшись, вышел из душевой.       Бакугоу был рад тому факту, что Тодороки был возбужден, а у самого ноль реакции. Только от одного поцелуя у него встал, подразнить? Заставить умолять его? Катсуки издевательски усмехнулся своим мыслям. Надо же. Да он был горд своей ахуенности, у такого холодного парня всё же нашлась слабость, будь они врагами, то от сына Старателя не осталось бы и пепла. Бакугоу оделся и погладил свою метку. Скоро она исчезнет.