Бомба замедленного действия

Шум воды едва заглушал тихие стоны, которые Тодороки пытался сдерживать. Он стоял, оперевшись спиной о холодный кафель, и, закусив губу, водил ладонью по своему стоячему члену. Каждое движение приносило огромное удовольствие, когда вновь перед ним в его сознании возникал Бакугоу, грубо и нахально сминающий его губы. Шото приоткрыл глаза, смотря вниз затуманенными глазами. А как бы это делал Бакугоу? До безумия яркий и взрывной характером парень появился перед ним, стоял на коленях и издевательски усмехался, смотря прямо в гетерохромные глаза. Шото шумно выдохнул. Как бы ему хотелось, чтобы это оказалось реальностью прямо сейчас. Он обхватил свой член уже двумя руками и несильно сжал, представляя как Бакугоу медленно вбирает его в рот. Полурык, полустон раздался в душевой, когда Тодороки ускорил темп своих рук, большими пальцами стимулируя головку. Катсуки с жадностью каждый раз заглатывал член, попутно лаская каждую дрожащую венку и посасывая его, издавая неприлично пошлые звуки причмокивания. Он прикрыл глаза, наслаждаясь тем, что сейчас отсасывает у него. Да, именно так. Какое удовольствие приносит факт того, что невыносимо опасный и жгучий во всех смыслах парень сейчас отсасывает у того, кого он ненавидит всей душой? Катсуки тянется рукой к своему члену и начинает лёгкими движениями кисти руки догонять темп рта, желая получить разрядку. Тодороки громко простонал, зажмуриваясь до фейерверков в закрытых глазах. Белые капли упали на пол, и парень шумно выдохнул. Вкус поцелуя Бакугоу уже пропал, а в руках неприятно ощущалась вязкая жидкость. И что ему делать? По телу пробежались мурашки, давая вспомнить, что если он сейчас не выйдет из купальни, то рискует остаться здесь на всю ночь. А спать в сыром помещении такое себе занятие, и Тодороки отошёл от стены. Что вообще это было? Бакугоу целовался мастерски, будто бы был точно уверен в том, что у него снесёт крышу. Грубо, вальяжно, то, что не хватало Тодороки в принципе. Стоит ли ещё раз говорить о том, какой Бакугоу ахуенный в глазах Шото? Идеальное сочетание запахов. Тодороки с уверенностью отметил то, что их запахи действительно совместимы. Конкуренция, вот что движет Бакугоу. Но что заставило его поцеловать? Сколько бы Тодороки не думал об этом, ни к чему не мог прийти. Ему были непонятны его действия, но они чертовски ему нравились. И не потому, что после приходилось дрочить себе в комнате или как сейчас в душевой, просто потому что это Бакугоу. Последовательность, которую ранее выделил Шото для сближения с ним, постепенно начала сдвигаться с мёртвой точки.

***

Последний день их отстранения от уроков прошёл на удивление быстро и уже с завтрашнего дня они, наконец, могли войти в класс. Каминари был искренне рад и даже поплакал от счастья, что ему не придётся писать огромные текста, отмечая на каждой странице дату. А Тодороки это вообще не волновало. После вчерашнего поцелуя он и так был на седьмом небе от счастья, так что радоваться ещё больше, увы, не мог. Он не сводил глаз с привычно раздражающегося от каждой мелочи Бакугоу, из-за чего, кстати, снова охватил. — Хули пялишь, Двумордый? — вновь его окутал запах жженой карамели. Словно очнувшись от сладкого сна, Тодороки вздрогнул и огляделся, замечая, как боязливо Каминари отходит назад. А вот Бакугоу наоборот подошёл ближе, усилив чужое сердцебиение. Шото понимал, что сейчас не самое лучшее место, да и время для обсуждения вчерашнего поцелуя. — Прости, — спокойно ответил парень, складывая исписанные листы в свою сумку. Бакугоу раздражённо громко хмыкнул, специально задевая его плечом. Он пошёл к лестнице, совсем забывая про свои конспекты и сумку на столе в гостиной. Или же забывая нарочно? Так показалось Тодороки. Когда Катсуки скрылся из виду, Шото прошёл к дивану и аккуратно сложил все листочки в ровную стопку, закрепляя их скрепками. Могло ли это быть знаком для него? Чтобы он пришёл к нему в комнату под предлогом занести забытые вещи и продолжить начатое вчера? Тодороки неосознанно отрицательно покачал головой. Такие резкие перемены в отношении — невозможны. Наверняка, чтобы ещё раз напомнить, какими последствиями может всё осложниться, если он будет вести себя как ему заблагорассудится. Совсем забыв про Каминари, что внимательно наблюдал за всем происходящим, он неспеша поднялся по лестнице. — Да что с ними не так? — Денки почесал затылок и устало выдохнул. Он все прекрасно понимал и видел. По крайней мере, своим глазам он верит стопроцентно. Видел, как Бакугоу бросал испепеляющие взгляды на Тодороки, который был вне себя от счастья. Конечно, его лицо ничего не выражало, как обычно, но что-то в нем было такое, что самому хотелось радоваться непонятно чему. Каминари не был против отношений между парнями, да и в принципе, против Тодороки он ничего не имел, вот только. Ему всё ещё было неловко из-за той ситуации, когда он предложил перекрыть запах своего одноклассника. Склонив голову, Денки вяло улыбнулся. Он мог поспорить, что Бакугоу определённо нравится факт, что по нему сохнут, уже как известно, два альфы, да ещё какие! Будь он в другой ситуации, или если бы его друг не скрывал свою принадлежность, то и Каминари мог бы поучаствовать в завоевании сердца Катсуки. Но вот Бакугоу всё больше и больше стала окутывать морозная свежесть.       Тихий стук раздался в дверь Катсуки. Как и думал Тодороки, дверь сразу же открылась, а на пороге, скрестив руки и с выгнутой бровью стоял Бакугоу. — Зайди. — громкий бас, разрывающий тишину. Уняв необъяснимое волнение, Тодороки прошёл в комнату, а Катсуки, оглянувшись по сторонам и сверив время, закрыл дверь на замок. По его подсчётам через несколько минут вернутся одноклассники с учебного корпуса, значит нужно успеть все разъяснить этому. альфе. Он обернулся и тяжело вздохнул, наблюдая, как его долгожданный гость неловко трется на месте. Да что с ним вообще не так? То врывается, трахает, потом как девственница мнется будто признаётся в любви какому-то красавчику на заднем дворе школы. Тодороки молча положил стопку бумаг на прикроватную тумбочку и повернулся к Бакугоу, который пристально следил за всеми его движениями. — Ты забыл, — спокойно произнёс он, также не отводя взгляда. — Да ну, — усмехнувшись, Катсуки ещё сильнее выгнул бровь, — А я и не заметил. — Я принёс. — Будешь так и дальше корчить довольную гримассу, я взорву твое лицо, Двумордый, — как и догадывался. Он всё же об этом. — Прости, — Тодороки виновато опустил голову, но после сразу же выпрямляясь, — Я действительно был чрезмерно счастлив. — Хмм, — в глазах Бакугоу зажглись непонятные огоньки озорства, прямо как у маленьких детей, которые нашли для себя новую интересную игрушку, — А я и не знал, что ты горе суицидник. — Ты тоже весьма рисковый парень, — азарт и соперничество, ведомое только им двоим, пробудились и в вечно холодном парне. Увидев, как на лице напротив выразилось недоумение, Тодороки продолжил, — Впустил в свою комнату альфу. — Хо, — Бакугоу подавил в себе издевательский смешок, быстро возвращаясь к своему привычному состоянию, — И что же этот альфа может сейчас сделать? Тодороки был удивлён. Он растерял весь свой настрой и был сбит с толку. Чтобы это значило сейчас? Призыв к действию? Означает, что он всё-таки не безразличен ему? Пару раз удивлённо моргнув, Шото неуверенно сделал шаг в сторону Бакугоу, боясь, что неправильно расценил его слова. Но Катсуки ничего не предпринимал, он затаился, словно хищник, выжидая когда его жертва оступится и расслабится, чтобы он смог наброситься на неё. Тодороки сделал ещё шаг, становясь уже вплотную и чувствуя, как поднимается чужая грудь на вдохе. Алые глаза не отрывались от него ни на секунду, и Шото, почувствовав некий прилив сил, наклонился, касаясь чужих губ. — Неправильно, Тодороки. — горячее дыхание обогжло кожу, и Шото, моментально среагировав, поднял руку, создавая ледяную глыбу между ними. Тихий маленький взрыв так и остался в полусжатой кисти руки, которая теперь находилась во власти льда. Тодороки растерянно смотрел на Бакугоу, у которого на второй руке стали появляться маленькие вспышки. Судя по замороженной руке, он целился прямо в плечо, совсем не заботясь о том, что после взрыва вполне мог повредить чужие суставы. — Кажется, — Катсуки гневно прохрипел, — Ты забыл с кем имеешь дело, уже в который раз, Двумордый. — Вчера ты не был таким заносчивым, — произнёс Тодороки, поправляя свою рубашку. У Бакугоу дёрнулся глаз. — Закрой свой рот! — он вытянул свободную руку, намереваясь выплеснуть заряженный поток взрывной волны, но тут же был остановлен ещё одним ледяным столбом, возникшим из ниоткуда, — Ты что, мать твою, делаешь? Голос уже дрожал от гнева и Бакугоу стал дёргать руками, пытаясь выбраться. Тодороки раздражённо вздохнул. Он совсем не понимал его. Абсолютно. Но все эти игры с можно и нельзя ему порядком надоели. Каждый раз вестись на это, а потом получать не только от самого Катсуки, но и от учителей, которые почему-то только на него одного и наседают, хватит. Он поднял взгляд на скованного парня. — Прости, — Тодороки приблизился к нему, прикасаясь рукой ко льду и отогревая его. — Сдались мне твои извинения, мудило, — рявкнул Бакугоу, толкаясь к нему и несильно ударяя плечом. Шото резко остановился, — Чего встал? Тодороки неуверенно убрал руку под возмущенные возгласы парня и перевёл смущенный взгляд на Катсуки. Неожиданно, но он понял в какой свободной ситуации сейчас находится, хотя, — Шото посмотрел на лёд, который так и не стал расстапливать, — Бакугоу нельзя допустить обморожение рук. Однако. Тодороки выдохнул, слегка краснея. Будет ли ещё такая ситуация, когда Катсуки будет перед ним, да ещё и в таком беззащитном состоянии? Нет, больше никогда. Он нежно коснулся его щеки, аккуратно поглаживая. Бакугоу дёрнулся, оскаливаясь. — Я смотрю ты страх свой потерял. — Ты спрашивал. — Тодороки выдохнул ему прямо в губы, невесомо касаясь их и чувствуя, как нутро Катсуки закипает от гнева, — Что я могу сделать с тобой в комнате наедине? Высказать недовольство Бакугоу не дал настойчивый поцелуй. Шото с долгожданным наслаждением смял чужие губы, впиваясь в них, словно это был последний источник воды, которая была ему жизненно необходима. Внутри всё перевернулось от знакомого ощущения и головокружительного запаха. Катсуки что-то промычал в ответ, пытаясь укусить его за губы или как-то задеть зубами язык, не задумываясь, что это больше было похоже на активное участие в поцелуе. Тодороки запустил ладонь в его пепельные волосы, прижимая ближе к себе за затылок и углубляя поцелуй. Дыхания не хватило и он отстранился, заглядывая в его глаза. Кроме злости и угроз убить его после того, как это всё закончится, Шото разглядел что-то новое, что-то наподобие желания или это уже его разум выдумал это, находясь под опьянением близости. Бакугоу тяжёло дышал, а его руки стало неприятно покалывать и Тодороки не спеша растопил лёд. — Двумордый…ублюдок, — процедил сквозь зубы Катсуки, поглаживая свои холодные руки. До сих пор неприятно кололо. — Бакугоу, — тихо позвал его Тодороки, кладя ладонь на его шею, пальцами дотягиваясь до метки. — Ты.! — Бакугоу! — громкий стук в дверь заставил вздрогнуть обоих. Бакугоу покосился на Тодороки, которого вообще не должно быть в его комнате. Да, черт возьми, он его заманил сюда, чтобы напомнить, где его место! Под ним! Но получилось совсем наоборот и из-за этой его наглой выходки, уйти незамеченным из комнаты никак не получится, ведь одноклассники уже пришли. А проблем ему и так уже хватало по горло. Не хватало, чтобы ещё кто-то смел шептаться о них, приписывая ярлыки парочки, вот Деку точно расплывется в улыбке. Он моментально зажал ладонью рот Шото, угрожающе шипя, а сам выкрикнул: — Чего тебе, Дерьмоволосый? — А, так ты тут! — по ту сторону послышался радостный голос его друга и Тодороки недовольно нахмурил брови, но раз Катсуки был против того, чтобы их застали вместе, то ладно. Всё равно желаемое он уже давно получил.