Бомба замедленного действия

— Ой, а ты чего закрылся, Бакугоу? — Киришима пару раз потянул ручку двери вниз. — Специально от тебя, — протянул парень, убирая ладонь от лица Тодороки, убедившись в том, что тот не будет издавать и звука. Бакугоу негромко чертыхнулся, зло хмурясь. — Прости за тот случай, — виноватый голос раздался по ту сторону двери и Тодороки выгнул бровь, заинтересованно смотря на Катсуки. Что ж, пожалуй и был толк молчать, интересно ведь о каком том случае идёт речь. — Заткнись! — рявкнул Бакугоу и несильно треснул по макушке своего нового жильца комнаты. Просто так. Нечего тут становится невольным слушателем. — Но, друг, я серьёзно перегнул палку! А раз я провинился, то угощаю острой лапшой! — Не нужны мне твои подачки, скройся! Вся эта ситуация накалялась с каждой секундой и Бакугоу невероятно быстро выходил из себя, начиная прокручивать в голове все варианты событий. Вариант, где Киришима спокойно уходит можно спокойно отметать и взрывать на мелкие части, ведь этот непробиваемый и упертый идиот добьётся своего. Хоть и Катсуки уважал его за эти качества, но сейчас хотел, чтобы тот исчез, да и поскорее. Бакугоу взглянул через плечо на Тодороки, который смирившись с ситуацией, спокойно сел на чужую кровать и уставился на него в ожидании дальнейших указаний. Может, как-то спрятать его, после открыть дверь, чтобы Киришима успокоился и, наконец, свалил подальше, а потом вытравить и Двумордого ублюдка, с которым он целовался пару минут назад. Катсуки оцепенел, уже полностью повернувшись к Тодороки. Тодороки, с которым целовался. Да, вчерашняя ситуация не в счёт, но эта. Он прекрасно понимал, что тело откликается на его действия только из-за метки, требующей к себе слишком много внимания, но после поцелуя не было каких-либо отвратительных, да даже неприятных ощущений. Шото сидел ровно и молча, он с увлечением рассматривал комнату, в которой никогда прежде не бывал и едва заметно втягивал запах, пытаясь с полна всем насладиться и всё запомнить. Впрочем, против такого Тодороки Бакугоу не имел ничего против. — Бакугоу! — ручка снова дёрнулась от чего Катсуки слегка вздрогнул, вспоминая в какой он всё-таки жопе находится. — Черт, дай мне пару минут! — он громко выругался и, подойдя к Тодороки, прошептал, — Лезь в шкаф. — Что? — Шото непонимающе посмотрел на парня, склоняя голову в бок. Может ему послышалось? — Лезь в шкаф, собачье дерьмо, — уже буквально плюясь злостью процедил сквозь зубы Бакугоу, грубо хватая того за плечо и сильно сжимая. Тодороки послушно встал, всё также не понимая логики в действиях шумного парня. Что такого в том, что он находится в его комнате? Бакугоу мог ведь просто соврать, что они здесь переписывали лекции на листы или же вообще сказать правду, что он принёс ему забытые вещи. Даже есть свидетель. Но раз Бакугоу так хочет. Катсуки аккуратно открыл дверцу шкафа и чуть разгреб вещи, создавая небольшое свободное пространство, чтобы Шото мог спокойно стоять и не помять одежду. Он жестом указал залезать внутрь и Тодороки уже хотел было залезть, но резко остановился, упираясь руками в полки. — Чего, — Бакугоу с озорством усмехнулся, — Темноты боишься? — Нет, — Тодороки краем глаза посмотрел на дверь, за которой в ожидании находился их одноклассник. — Так чего встал, полезай давай! — чуть подняв голос, Катсуки несильно толкнул его в спину. Хотелось бы, конечно, посильней вдарить ему, а в идеале взорвать, но шуметь не стоит. — Бакугоу, — Шото повернулся к чужому лицу и слегка нагнулся, оказываясь с ним на одном уровне. Губы Катсуки скривились, — Я залезу, если ты меня после поцелуешь. — Ты мне тут условия вздумал ещё ставить?! А член, как тогда, вставить не хочешь? — Бакугоу громко крикнул, вцепившись двумя руками в рубашку и чуть прожигая. За дверью послышался удивлённый голос и напоминающий о себе встревоженный стук в дверь, Бакугоу распахнул глаза. Тодороки спокойно смотрел на него и только лишь уголки его губ поднялись вверх. Может больше уже не стоит скрывать того, что он находится в его комнате? Вот же Двумордая скотина — Катсуки отпустил бедную дымящуюся ткань, которую нещадно сжимал в своих кулаках. — Поцелую, — возвращаясь к шёпоту, рявкнул он, уже силой запихивая Тодороки в шкаф и закрывая его. «Хочу» — мысленно ответил Шото на ранее заданный вопрос, поудобнее устраиваясь в тесном шкафу. Пахло безумно приятно. Будь он маньяком, то определенно бы украл какую-нибудь вещь отсюда, пользуясь моментом. Запах порошка и лавандового кондиционера смешанный с лёгкими нотками карамели, а главная изюминка порох. Тодороки прикрыл глаза. Всё равно темно и он ничего не увидит, так пусть лучше уж услышит побольше. По звукам Бакугоу возился с чем-то в комнате, скорее всего убирал остатки льда, а после раздался и характерный щелчок. — Э. — Киришима неловко помялся, нервно посмеиваясь, — Ты с Тодороки говорил? — Тц, — Бакугоу раздражённо закатил глаза, — По телефону. Он впустил Киришиму в комнату. Эйджиро привычно плюхнулся на кровать и, подперев рукой голову, весело просвистел. — А тут сильнее пахнет им, — он посмеялся, — Чем дольше метка, тем сильнее запах? Как вам говорили? Катсуки сейчас единственный его знакомый, у кого был опыт близости с альфой, поэтому естественно было интересно всё. От запаха до самих ощущений. Но судя по тому, как вёл себя взрывной парень, проще было спросить у Тодороки. — По делу. — Бакугоу скрестил руки на груди, спиной опираясь о шкаф. Для надёжности, — Что надо? -Ну, знаешь, — Киришима поменял положение и сел на кровать, прижимая руки коленям. Как девчонка какая-то. — Просто хочу сказать, что узнав, что ты омега… Я не поменял своего отношения к тебе, ты мой друг! — Я рад, — сухо ответил Бакугоу, сильнее вжимаясь спиной в дверцу шкафа. Он слышал, как Тодороки там возится. Да в чем проблема то? Полку уронил? Или какими непотребствами он там занимается? Бакугоу сглотнул и едва успел сдержать в себе разъяренный рык, представляя, что Двумордый дрочит себе его вещами. Ну а что, мало ли что может себе позволить влюблённый альфа. Тем более влюблённый в такую то омегу. Катсуки закрыл глаза, мысленно расправляясь с Деку и занимая титул завоевателя про-героев, так он более менее, но успокаивался. Парень шумно выдохнул и открыл глаза. Вот же черт, Киришима что-то говорил, а он совсем прослушал его. Теперь ещё и додумывать придётся. -… парой, но только в глазах Тодороки! — Ха? — Бакугоу, что удачно всё пропустил мимо ушей, непонимающе уставился на него, — Ты что несешь, Дерьмоволосый? — Ты не подумай, что я на что-то намекаю. — Эйджиро встал с кровати и сделал шаг в сторону одноклассника, суетливо размахивая руками, — Просто я думал и решил, что это лёгкий способ отвадить его от тебя, да и без лишних вопросов! В шкафу послышалось шуршание и глухой стук пустых коробок. Киришима удивлённо уставился за спину Бакугоу, который странно дёрнулся в сторону, ударяя по дверце шкафа. — Сломана… — кривя лицо, объяснился он, — Дверь сломана. Тодороки же, в отличие от Катсуки, всё прекрасно слышал от и до. И услышанное ему не понравилось, но попытка сдержать себя в руках не увенчалась успехом и он уронил несколько сложенных коробок из-под обуви вниз. Воздух в комнате нагрелся до невозможности, казалось, что ещё немного и все раскроется, но. — Так давай я тебе её починю, — Киришима с энтузиазмом засучил рукава и уверенно сжал кулак, поднимая его вверх, показывая этим свою решительность. — Я сам, если закончил, можешь валить, — Бакугоу облегчённо выдохнул, разворачиваясь к двери и делая вид, что рассматривает проблему. — А, — Эйджиро расстроенно вздохнул, — Ладно, — поняв, что ни к чему это не приведёт и его предложение осталось без ответа, он развернулся и направился к двери, горестно улыбаясь. Киришима понимал, что Бакугоу не тот человек, который бы стал изменять своим принципам и если он скрывал факт, что он омега, то конечно есть причины, и серьёзные. По пустякам Катсуки не заморачивался, никогда. Хотелось бы ему знать эти самые причины, хотелось бы, чтобы Бакугоу сам раскрыл их ему, изъявив свое личное желание это сделать. Киришима бы не стал заставлять его, как поступил с ним Тодороки. Черт. Эйджиро закусил губу и обернулся, стоя у двери. — Бакугоу… — словно лишившись воздуха, его голос оборвался. Продолжить Киришима не смог. Он, не отводя глаза, смотрел на сумку около кровати. На чужую сумку. Тодороки здесь. Или по крайней мере был здесь. Почему. Почему Тодороки всегда опережает его? Нет, конечно он понимал, что ему точно ничего не светит с ним, ведь Бакугоу его ненавидит. Верно, Бакугоу ненавидит Тодороки, но. Киришима сжал кулаки и, нервно сглотнув, спросил. — Бакугоу, а ты не знаешь, где Тодороки? — Нет, — моментальный раздраженный ответ, — С какого хуя должен знать, я, что, его нянька? В сиделки не нанимался! Ненависть. Казалось бы нет повода для переживаний. Но если бы она не была по накалу страстей такой же, как и любовь. Может ли Бакугоу влюбиться в Тодороки? Зацикленность на человеке, которого ненавидишь, ещё сильнее, чем на человеке, к которому испытываешь тёплые чувства. Нет, Бакугоу точно не такой человек. Киришима успокаивал себя как мог, все ещё буравя глазами сумку их приятеля. Метит территорию? Вряд-ли. Бакугоу отобрал её, чтобы поиздеваться? Ещё бредовее. Тогда почему она здесь? Стоит ли спрашивать напрямую? Эйджиро сам не понял, как оказался в коридоре, опустошенно проходя мимо весёлых одноклассников, что бурно обсуждали какую-то радостную новость. Шанса, за который он ухватился двумя руками, не было и вовсе. Горько усмехнувшись, парень поднял голову вверх. — Даа, — протянул он, непрекращая улыбаться, — Я всё понял.

***

Тодороки зажмурился, когда дверь была открыта и его на секунду ослепил тёплый свет. Потерев руками глаза, он вышел из тесного помещения и потянулся, разминая мышцы. Да, ситуация была явно не самая лучшая. Бакугоу уже подрагивал от злости, пока наблюдал, как Тодороки аккуратно ставит на место коробки. — Прости, — почувствовав на своей спине чужой тяжёлый взгляд, произнёс тот, поднимая последнюю. — Съебывай отсюда, — Бакугоу сел на кровать, устало прикрывая веки. Ему срочно нужна тишина и отсутствие людей, которых в последнее время стало много. Он мечтал об отдыхе, где смог бы нормально расслабиться и уединиться со своими мыслями. Почему-то расправа с Двумордым перестала нужным образом вдохновлять его. Поначалу всё задумывалось иначе: морально унизить и физически уничтожить. Но сейчас почему-то именно непринуждённое спокойствие Тодороки его привлекало. Да даже было завидно тому, с каким безразличием тот относился ко многим вещам. Всё пошло наперекосяк, когда появилась эта метка. Да Катсуки бы стерпел бы даже то, что Тодороки подходил к нему ни с того ни с сего каждый раз на переменах как раньше, опьяненный его запахом. Он усмехнулся, в то время альфу привлёк альфа. Ну и псих же Двумордый. Бакугоу вздрогнул от неожиданного касания к своей щеке. — Ты.чего делаешь? — он повернул голову, встречаясь глазами с ним. — Ты согласился, что поцелуешь меня, если я залезу в шкаф. — Шото спокойно выдохнул, обжигая горячим дыханием его губы. Ах, ну да. Тодороки нежно накрыл их своими, прикрывая глаза. Он неуверенно положил свою ладонь поверх руки Бакугоу, чуть поддевая пальцы, чтобы переплести со своими. Катсуки не ответил на поцелуй, но и не отстранился, лишь слегка приподнял свою ладонь, позволяя взять себя за руку. Поцелуев в последнее время было уж слишком много, а вот держания за ручки что-то новое. Он опустил голову, разрывая контакт и посмотрел на их ладони, что крепко держались вместе. У Тодороки видать хватило наглости залезть к нему на кровать и сесть рядом. Но сейчас не до этого. Бакугоу точно был уверен в своих чувствах и это была не ебнутая, откуда-то взявшаяся любовь, нет. Он искренне терпеть его не мог. Меланхоличный взгляд, невероятная способность, уверенность и прирожденная сила — всё это Бакугоу ненавидел, а в особенности дурацкий шрам. Да, он подслушал его «плач души», когда тот рассказывал о своей непростой судьбе Деку, но ни грамма жалости у него не появилось. Катсуки бы с удовольствием разнес ему голову, стирая это надменное выражение лица, но этот новый Шото, в чьих глазах он видел только свою ахуенность, ему льстил. И больше всего. Его пальцы. Твою мать, Бакугоу сейчас рассматривал нереально красивые пальцы Двумордого. Длинные, тонкие да такими на фортепьяно и играй, хоть целыми днями. Созданные лишь для того, чтобы украшать их всякими сверкающими штучками, а не драться против злодеев. Он поднял руку, потягивая за собой и Тодороки, что с нескрываемым удовольствием следил за всеми его движениями и не издавал и писка, лишь бы не нарушить эту приятную идилию. Пальцы с идеальным маникюром, Бакугоу усмехнулся, продолжая рассматривать их. Он вызволил свои и вытянул их, призывая Тодороки сделать также и приложить к своей ладони. Шото, конечно, сделал это. Глаза Катсуки слегка загорелись. Всё же ладонь Двумордого была больше, и если бы он согнул сейчас свою, то Тодороки вполне мог спокойно обхватить его кулак. И пока Бакугоу сравнивал их руки, Шото выписал для себя ещё одну заметку касательно его возлюбленного. У Бакугоу Катсуки фетиш на руки. Запах карамели вновь стал приобретать морозный оттенок, создавая непонятную смесь из пороха и дыма. Так обычно пахло на войне, когда враждующие стороны брали минутную передышку и всё вокруг замирало. Небо, окрашенное в кроваво-алый цвет и пепел, что опадал на землю подобно снегопаду. Многие скажут, что это самое ужасное зрелище, послевоенное затишье, пропитанное смертью, но Тодороки так не думал. Не сейчас. Вновь плененный им, он слегка подался вперёд, наваливаясь на Бакугоу и роняя его на мягкую постель. Алые глаза убийственным холодом смотрели на него, и в отражении Тодороки видел, каким несчастным он сейчас выглядит. Крепче сжав чужую ладонь, Шото прошептал: — Влюбись в меня, — он уронил голову на грудь Бакугоу, втягивая носом запах и прикрывая веки, — Пожалуйста. Грудь под ним спокойно поднималась и опускалась, а ожидаемого гневного крика не последовало. Тодороки, не открывая глаза, почувствовал как его ладонь вновь поднимается вверх, уже над ним и чужие пальцы водят по его кисти. — Сдохни, — тихий грубый голос послышался прямо над ухом и Шото счастливо улыбнулся, — Я устал.