Вожак клана, лидер стаи

Всё получилось так, как задумывалось, однако на душе было горестно. Я регулярно навещал бывших Вэней, сменивших фамилию на Цзян. Каждому из них я и мои помощники нашли дело по таланту и физическим возможностям. Не могу сказать, что произошло прям «усиление клана». Нет, пожилые люди поучали молодёж, ухаживали за лотосами, плели корзины на продажу, занимались земледелием. Обученные медицине отправились в лекарьское крыло. Точно знаю, что одна вдова из пришлых сошлась с одним из адептов и они вместе открыли своё кафе. Люди занимались всём тем, на что во время войны не хватало свободных рук. На следующий день мне всё же пришлось попросить Анну вернуться на Курганы. Вспомнил о маленьком ребёнке и не нашёл его среди прибывших. Я, человек подневольный, рожа официальная, не мог снова пропасть из вида, особенно провернув такую авантюру. Ребёнка девушка принесла сразу же к лекарям клана. Вот и будет у Цзинь Лина друг детства, явно лучше, чем одному. Брат так и не приходил в себя. Цзян Цинци, бывшая Вэнь Цинь, лечила его сама и, зная её талант, вскоре он должен поправиться. Я уже поскулил Лекарю, как только Цзян Цинци закончит своё лечение, я отведу брата к Лекарю и он уберёт всё последствия пребывания на Курганах. Цзян Юаня он уже посмотрел, дал снадобье и сказал, что его болезнь случилась к лучшему. Слишком много страданий для юного разума. После лихорадки у него останутся лишь смутные воспоминания, которые не помешают его личности развиваться должным образом. Почему У Вэнь Цинь такое имя? Она слишком известна своими умениями и, так как она не меняет свою сферу деятельности, пришлось полностью сменить ей имя. Лекарь помог прибывшим чуть изменить черты лица, так что риск раскрытия минимизировался. Цзянь Юань удостоился сохранения своей внешности, но больше всего изменился конечно же брат. Очнётся и не узнаёт себя. Теперь у него светлая кожа и золотые глаза. Для посторонних представим его кузеном Анны. Лекарь сказал, что больше менять не нужно. Из-за перенесённого в детстве голода он не смог развиваться в должной мере, так что после введения последствий Курганов и тяжёлого детства, он как минимум на десять сантиметров перерастёт меня. Что ж… Заботясь о нём, мне придётся задирать голову. Это даже немного мило. Думать о том, что из-за родителей надоедал не только Вэй Ин не хотелось. Я помнил наказания матери, помнил побои и отказы в возможности поесть. Поэтому мы с Усянем и любили так суп сестры. В детстве она иногда подкармливала нас в тайне и её готовка казалась едой богов. Я привык к своему росту и телосложению. Я регулярно хожу к ковенскому психологу. Мне всё эти изменения не нужны. Я такой, какой есть. Пусть брат Лань Ванцзы дразнит, мне приколы с ростом не заходят. В прошлой жизни пережил, пожив невысокой девушкой из глубинки, жаль что не Облачной. Так что меня сложно будет обидеть. Кстати, насчёт Лань Ванцзы. Я не пытался разбить великую любовь и заставлять его ждать тринадцать лет. Я написал ему официальное письмо с просьбой посетить Пристань Лотоса. И даже указал, что беседа будет о Вэй Усяне. Прошла неделя. Тишина. Посетовал Анне на ситуацию и она посоветовала самому отправиться в Облачные Глубины. Брат ещё не очнулся, но на всякий случай его комната полностью обклеяна печатями, рассеивающими тьму. Орден работает в стандартном режиме, уж документы она поможет мне разобрать. Оформить всё как политический визит с целью налаживания дружеских отношений и в путь. Духовной ласточкой отправил Лань Сичэню сообщение о своём прибытии. Предупредил почти перед самым вылетом, да и ладно. Как получилось, так и предупредил. Правду говорят, «Жена это голова, а муж шея». Я постараюсь быть крепкой шеей, чтобы не уронить такую умную голову. К сожалению я не мог отправиться один. Я уже жаловался на подневольность? Мать в прошлом мне все уши засорила этикетом Главы клана. Прописано всё. Чуть ли не о том, как правильно чихать. Ой, нет, это тоже вписано. Чихать я хотел на всё эти правила этикета, но основное стараюсь соблюдать. Например, не приезжать на официальные встречи в одиночестве, минимум двое сопровождающих. Анна осталась дома, иначе на кого бы я оставил клан. Она действительно лучшая. Я не знаю ни одного дела, которого не мог бы ей доверить. В Облачных Глубинах нас встретили вежливо и тепло. Впрочем, «тепло» показалось из-за Главы клана Лань. Вечно он так мягко улыбается, словно только что с Лекарем поговорил и тот признал в нём своего давно потерянного сына. Пф, вот же глупости в голову лезут! — Ванцзы, к сожалению, не способен в данный момент нанести визит в Пристань Лотоса. Битва тяжело ему далась, так что сейчас он находится в уединении. — Думаю, он захочет посетить мой дом, после того, что я ему скажу. Туманно? Да. На всякий случай я попросил Ковенского Вэй Ина написать слёзное признание в любви, адресованное Второму Нефриту. Если кто сунет нос, скажу, что исполняю последнюю волю покойного. Тут уж не прикасаешься, к этому здесь относится по-особенному. И вообще, я для них же и стараюсь. Для ордена и клана стараюсь, для брата и его зазнобы стараюсь, для Анны стараюсь. Меня точно Цзян Чэн зовут, а не какой-нибудь герой Старатель? Недовольно вздыхаю и ловлю внимательный и чуть обеспокоенный взгляд Ланя. Машу кистью руки, мол «ерунда, мои заскоки, не обращай внимания». Старший заклинатель просит немного времени на раздумья и идёт советоваться со своим дядюшкой. Мне хочется рассмеяться, у меня-то теперь не один дядюшка. И даже не одна тётушка. Все меня любят и благодарны по гроб жизни. Ничего, дайте время и мой орден будет лучшим. Я позабочусь об этом! Через пару сгоревших благовоний Лань Сичэнь вернулся. Отлично, потому что я уже выпил весь чай и из вредности хотел было начать есть заварку. Показательно так, исключительно демонстративно. Лани всё же соблаговолили мне посетить Лань Ванцзы. Не иначе, этим летом снег пойдёт. Ой, какая, мать её, щедрость. Аж плеваться захотелось. И плевались. Только вот плевались ядом и исключительно мысленно. Дозволение зайти в чужую цзиньши я тоже щедро наградил нелицеприятными эпитетами. Засекли своего сиятельного мальчика до полусмерти, а потом задвинули его в дальний угол, чтоб глаза не мозолил. У меня аж Цзидянь активировался со злости. — Хочешь увидеть то, что стало с твоей любовью, соглашайся со мной. И не вздумай дурить! — шепчу Ванцзы на ухо, а сам боюсь коснуться или случайно задеть одеждой. Чужая спина разодрана в мясо. Мать казнила своим кнутом, я не раз это видел в прошлом. Но никогда люди не выживали в таком состоянии. Помню, как сильный мужчина умер на семнадцатом ударе. Конечно духовный кнут и местный дисциплинарный не сравнить, но… Нельзя пытать людей. Не так! Подзываю Лань Сичэня. Он отводит взгляд и сует мне в руки мазь. — Мне не дозволено войти самому. Можете обработать ему спину. — Могу его с собой забрать. Только не гарантирую, что верну. Не сюда. Ванцзы согласен уехать, нужно только ваше разрешение. Позади себя слышу сиплое дыхание. Перехватываю раненного за руку, позволяя опереться о свою спину. Держу, игнорируя слабые трепыхания. — Я со-кха-сен. Слыша твёрдое согласие своего брата, сдаётся и Сичэнь. Просит у брата прощения, просит разрешение на встречи. Мне горько это видеть. Они действительно любят друг друга, искренне, как только могут братья. Что это за клан такой, в котором Глава не может поступать так, как велит сердце и совесть? Лань Цижэнь даже не вышел проститься. Я забираю главное сокровище Облачных Глубин. Пусть оно со сколом, пусть всё в трещинах. Стоит приложить лишь немного усилий, и оно засияет во много раз ярче. — Добро пожаловать в семью. — шепчу я ему. Мне спокойно.