«Брак — испытание чувств, развод — разума»

      IOWA - Одно и то же

      Не сказав больше ни слова, Александр тихо вышел из кабинета. Он не кричал, не хлопал дверью, не разносил все вокруг. Просто ушел, приняв данную информацию. Ушел, даже не попрощавшись напоследок.         Агата продолжала стоять на месте, пока все ее тело пробивала дрожь. Она не могла ничего сделать: не могла броситься за ним, так как ноги не слушались ее; не могла умолять не уходить, потому что язык не поворачивался. Единственное, что девушка могла дать ему — время. Наверное, много времени.         — Мисс Харрис, — мистер Фолл произнес ее имя тихо, стараясь не напугать, но даже на это не было никаких сил реагировать. — Вы в порядке? — заботливо поинтересовался он, подойдя чуть ближе. — Присядьте, я сейчас дам Вам воды.         Девушка молча опустилась на край дивана и прижала руки к груди, отчаянно сжимая кулаки. Врач быстро открыл бутылку, налил в стакан воду и подошел к Агате, протягивая его ей.         — Послушайте, мисс Харрис…         — Он ведь не простит меня, никогда, — прошептала она, обхватывая влажными ладошками стакан.       Макс неловко поджал губы и отвернулся в сторону окна, не желая отвечать на данный вопрос.         — Я так виновата, — продолжила девушка, чувствуя, как горло саднило. Говорить было тяжело — ощущение, что кто-то цепко схватился за шею, перекрывая весь доступ к кислороду.         — Каждый человек совершает ошибки, — аккуратно сказал врач, продолжая высматривать что-то в окне. — И эти ошибки могут нам дорого обойтись.         — Я потеряла его, — так и не сделав глоток, она продолжала смотреть на стакан, не моргая. — Все были правы, когда говорили, что нам нужно разойтись. Может быть тогда мы бы смогли остаться друзьями. Сохранить хоть какие-то теплые отношения.         — Мисс Харрис, вы бы не остались друзьями, — сказал врач, наконец взглянув на Агату. — Просто поверьте мне, — однако на его слова она по-прежнему никак не реагировала, продолжая бездумно смотреть куда-то перед собой. — Ваши отношения с мистером Нильсеном сохранились бы хорошими только при одном условии — если бы вы никогда не были в браке, — договорив, Фолл помолчал еще какое-то время, но, не получив никакого комментария, поднялся со своего места и направился к столу.         — Мне будет не хватать его, — прошептала про себя девушка и прикрыла глаза, из которых быстро потекли слезы.         — Вас сможет кто-то забрать? — спросил врач, посмотрев на сгорбленную дрожащую фигуру Агаты. — Я не уверен, что Вы сможете сейчас сесть за руль.         Девушка отстраненно кивнула и достала телефон трясущимися руками. Сделав вызов, она договорилась с Брэндоном, что тот за ней приедет, а затем медленно поднялась со своего места.         — Спасибо за то, что попытались помочь нам, — вымученно улыбнулась она.         — Мисс Харрис, я хочу сказать Вам напоследок две важные вещи, — мужчина поднялся со своего места и, взяв печенье с предсказанием, подошел к ней: — Пожалуйста, сделайте правильные выводы. Работайте над собой, меняйтесь. Вы замечательная девушка, так сделайте так, чтобы Вашу истинную красоту увидели все, — врач ободряюще улыбнулся и протянул ей печенье. — А это вторая вещь.         Он аккуратно переложил ей предсказание в ладонь и, ненадолго сжав ее, отпустил и вернулся к креслу, напоследок бросая:         — Желаю Вам удачи, Агата Харрис.  

***

        Брэндон уже ждал на парковке, нервно стуча пальцами по рулю. Звонок сестры ни на шутку перепугал его. Она говорила таким отчаянным голосом и, более того, ничего не объяснила, что заставило парня бросить все свои дела и помчаться к ней. По дороге он пытался дозвониться и до Алекса, но тот игнорировал все его вызовы.         Увидев Агату, Форд вышел из машины и направился в ее сторону. Она шла вперед, медленно перебирая ногами и абсолютно не глядя по сторонам. Лишь когда они поравнялись, девушка подняла голову, посмотрев на брата красными от слез глазами.         — Иди ко мне, маленькая, — тихо сказал Брэндон и крепко обнял сестру. Из тихих всхлипов все переросло в самую настоящую истерику, и Агата, схватившись за футболку брата, местами царапая его, начала истошно кричать. Кричать так сильно, что даже Форд тяжело сглотнул, прижимая ее к себе и пытаясь как-то успокоить.         Люди, проходя мимо, странно косились на них. Одни осуждающе перешептывались, другие бросали слишком любопытные взгляды, чуть ли не выворачивая свои шеи, когда парочка оставалась за пределами их видимости. Но Агата, не обращая ни на кого внимания, продолжала стоять и рыдать, не отпуская брата, словно и он мог уйти от нее, оставив на этой проклятой улице, где по-прежнему шел дождь.         Они стояли так до тех пор, пока полностью не промокли. Пока по телу не начали бегать неприятные мурашки, а пальцы леденеть.         — Идем в машину, — хрипло сказал он, прерывая это страшное молчание. — Мы заболеем.         — Я не хочу, чтобы ты заболел, — тихо проговорила девушка и снова заплакала. — Я не хочу, чтобы кто-то из-за меня страдал.         — Идем, милая. Ты ужасно замерзла, я же вижу.         Он сделал небольшой шаг назад и, заметив, что сестра испуганно посмотрела на него, сразу же протянул ей свою ладонь. Несмело Агата взяла брата за руку, и Брэндон быстро повел их машине. Усадив девушку, он достал с заднего сиденья свою куртку и накинул ей на плечи, а затем сел сам и включил печку.         — Расскажешь? — аккуратно спросил он, на что сестра отстраненно кивнула.         Брэндон терпеливо посмотрел на лобовое стекло, собираясь включить дворники, но девушка остановила его.         — Оставь, — слабо проговорила она и прикрыла глаза, откидывая голову назад.         Ничего не ответив, Форд сделал то же самое, и так они оказались в тишине, нарушаемой только каплями от дождя, попадавшими на стекло.           Спустя пару минут Агата тихо произнесла:         — Мы разводимся, — Брэндон распахнул глаза и удивленно посмотрел на сестру, а та продолжила: — Он узнал, что я изменяла ему. Я хотела все объяснить, но Алекс не стал слушать. Знаешь, Брэнди, только сейчас я поняла, что мои объяснения ничего не изменили бы.         Парень продолжал молча слушать, пока Агата доверяла ему это. Он знал, что разговор на эту тему между ними состоится первый и последний раз.         — На что я вообще рассчитывала, поступая так? — горько усмехнулась она. — Что человек, для которого нет ничего хуже измены, послушает меня и скажет: «Все ок, дорогая. Ты объяснилась, а я тебя понял»? — продолжала высмеивать сама себя девушка. — Я во всем винила Оливию, но сама поступила не лучше. Более того, я нанесла еще больший удар.         Агата открыла глаза и посмотрела на брата:         — Ты был прав — нам нужно было просто сразу же развестись, а уже потом совершать все эти глупости.         — Ты признаешь свою вину, это уже большой шаг.         — Большой… — девушка посмотрела на печеньку, которую по-прежнему сжимала в одной руке. — Но недостаточно.         Брэндон посмотрел вперед, а затем, взяв сестру за свободную руку, тихо проговорил:         — Ты со всем справишься, Агата. Я буду рядом, — и завел машину, аккуратно перекладывая руки на руль.         Остатки поездки проходили в тишине. Форд внимательно смотрел на мокрую дорогу, а его сестра вертела в руках предсказание. Не вытерпев, она надломила печенье и достала из него записку. Развернув листочек, она мысленно прочитала ее:

«Время не лечит. Оно заштопывает раны, просто закрывает их марлевой повязкой новых впечатлений, ощущений, жизненного опыта… И иногда, зацепившись за что-то, эта повязка слетает, и свежий воздух попадает в рану, даря ей новую боль… и новую жизнь…»

 

***

Birdy - Strange Birds

      В тот же вечер Брэндон предложил Агате пока что пожить у них с Мишель, ссылаясь на то, что ей и Алексу нужно время побыть порознь. На самом деле Харрис было без разницы, где она будет заниматься самоуничтожением, поэтому девушка ничего не сказала, что и послужило положительным ответом.         Мишель встретила их дома и первое время безуспешно пыталась разговорить подругу. Агата лишь сослалась на плохое самочувствие и ушла в выделенную ей комнату, проведя всю ночь в слезах.           На следующий день история повторилась. Девушка ни с кем не разговаривала, а на безуспешные попытки заставить ее поесть просто извинялась и вновь уходила к себе, запирая дверь. Ближе к вечеру она предприняла первую, самую отчаянную попытку, и набрала Алекса. Он не взял трубку.           Следующим утром Агата выглядела хуже обычного. Огромные синяки под красными воспаленными глазами, пересохшие искусанные губы и самое ужасное — абсолютно пустой взгляд.         — Так нельзя, Агата, — крепко сжимая ее ладонь, говорила Мишель.  

«А по-другому я больше не хочу».

        На заботливые слова подруги Агата только кивала головой, давая обещание поесть чуть попозже, а затем брала сильные обезболивающие, спасавшие ее разрывающуюся голову, и уходила к себе, снова закрываясь ото всех.         Вечером Брэндон решил заехать к Алексу, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Но ни машины во дворе, ни света в окнах, а впоследствии и самого хозяина квартиры он не обнаружил. Попытка вызвонить друга не увенчалась успехом. На этот раз Нильсен отключил телефон.         Вернувшись домой ни с чем, Брэндон тихо рассказал Мишель все как есть, а сам пошел к Агате, которая в очередной раз сидела у себя.         — Как ты? — аккуратно спросил он и дотянулся до ее ледяной ладони.  

«Дерьмово…»

        — В порядке, — как обычно бросила Агата, продолжая сидеть в кресле и тупо пялиться в окно.         — Ты снова не ела, — устало сказал Брэндон, глядя на прикроватную тумбу с подносом, полным еды.         — У меня нет аппетита, прости, — прикрыв глаза, девушка запрокинула голову на спинку кресла и замолчала.         — Ты издеваешься над собственным организмом. Так нельзя, ты же сама знаешь. О чем ты вообще думаешь, Агата?  

«О нем».

        Форд хотел было еще что-то сказать, но Мишель, подошедшая сзади и опустившая ладонь ему на плечо, остановила его:         — Агате нужно немного времени, она со всем справится, — ободряюще произнесла та и посмотрела на никак не отреагировавшую подругу. — Идем, Брэндон, ей нужно побыть одной и отдохнуть.         Когда дверь в комнату закрылась, Агата скрутилась калачиком в неудобном кресле и, достав телефон, открыла галерею, пролистывая совместные фотографии с Алексом. Не в силах сдержать рвущийся наружу болезненный стон, она сжалась еще сильнее и, прикрыв рот ладонью, больно закусив кожу зубами, разрыдалась, сжимая второй рукой телефон, на дисплее которого был когда-то ее мужчина.           На четвертый день ситуация только усугубилась. Сначала Харрис долго лежала в кровати, не находя сил, чтобы встать, потом пришла Мишель, в очередной раз пытаясь накормить ту, на что Агата лишь сдержала едкие комментарии и отвернулась к стенке.         Ее подруга обреченно вздохнула и, встав с кресла, направилась к выходу, лишь в конце обернувшись и добив Агату:         — Время лечит.  

«Время не лечит».

        Крепко зажмурившись, Харрис попыталась набрать в легкие побольше воздуха, но жалкий всхлип не дал ей этого сделать.         Ближе к вечеру, когда Брэндону откровенно надоело такое наплевательское отношение Агаты к собственному организму, он поставил ей условие: либо она сама встает и идет есть, либо он будет кормить ее из ложки, как маленькую. Решив не спорить с братом, девушка кое-как поднялась и, сделав лишь пару шагов, отчаянно схватилась за стену, а затем начала оседать, полностью отключаясь от реальности.         Очнулась Харрис уже в знакомой кровати, а вокруг нее обеспокоенно толпились Брэндон, Мишель и врач. Измерив давление, мужчина сделал короткую запись в листе, а потом, слегка улыбнувшись ей, встал со своего места.         — Нельзя же так халатно относиться к собственному здоровью, — нравоучительно произнес он и направился с Брэндоном на выход.         Мишель устало села в кресло и проговорила:         — Ты нас очень напугала.         — Прости, — единственное, что ответила девушка.         Гнетущая тишина начинала давить, и Агата больше всего на свете сейчас мечтала оказаться где-то в другом месте. Возможно, даже в старом особняке вместе с тетей, которая в тяжелые моменты была рядом. Новая волна душевной боли захлестнула девушку, и она в очередной раз зажмурилась, стараясь не расплакаться под пристальным взглядом подруги.         — Так не может дальше продолжаться, — в комнату вернулся Форд и злобно посмотрел на сестру. — Так нельзя, ты понимаешь?         Харрис проигнорировала брата, подняв глаза к потолку. Ну точно, как ее тетя, отчитывающая за любую провинность.         — В жизни хватает дерьма, Агата. Но Алекс, в конце концов, не умер. Он жив и здоров. Да, он разбит, да, ему больно и тяжело. Но он жив, черт возьми. И ты должна жить, а не вот так вот существовать, — нервно убрав волосы с лица, Форд подошел ближе к сестре и, сев прямо перед ней, продолжил: — Я все понимаю, Агата. Это чертовски больно, я вижу, как ты страдаешь. Но такова реальность. Это надо пережить. По-другому никак.       Резко сев в кровати, Агата отбросила одеяло и, подняв красные глаза на брата, буквально закричала:         — Я знаю, черт возьми! — прерываясь на то, чтобы набрать в легкие воздуха, девушка сквозь слезы продолжала кричать: — Но я не хочу такой реальности! Не хочу! Я не хочу реальности, где не будет Алекса!         — Агата… — Мишель встревоженно протянула руку к девушке, но та лишь сильней разрыдалась.         — Я люблю его, и плевать, что вы думаете на этот счет. Да, я такая мерзкая, да, я так поступила, но я действительно люблю его! — прикрыв ладонью рот, она несколько раз судорожно всхлипнула. — Черт! Черт возьми! — Агата начала бить кулаками по постели. — Я ненавижу себя за этот поступок. Ненавижу! — последние слова утонули в истерических криках, и Форд крепко обнял ее, пока она перестала сопротивляться.         — Нужно жить дальше, милая, — прошептал Брэндон, когда Мишель вышла из комнаты, прикрывая за собой дверь. — Нужно двигаться дальше.         — Я не хочу без него, — в ответ проговорила она.         — Агата… — начал Форд и замолчал на полуслове.         — Знаю, его больше не будет рядом, — проскулила девушка и, чтобы хоть как-то сдержать очередной порыв заплакать, сильно прикусила изнутри щеку.         — Зная Алекса, несмотря на все, что между вами произошло, он не хотел бы, чтобы ты занималась подобным, — парень аккуратно поглаживал сестру по голове, чувствуя, как та боролась с приступом подступающей истерики. — Подумай о себе, Агата.         Девушка тяжело сглотнула и отстранилась от брата, вытирая неконтролируемо стекающие по щекам слезы.         — Ладно, — прошептала она и легла обратно. — Я очень устала.         Брэндон поднялся с кровати и, укрыв сестру, оставил легкий поцелуй на лбу, а затем, не став больше мешать своим присутствием, вышел из комнаты.  

***

 Evanescence - Hello

      Спустя еще неделю Агата стояла у входной двери их с Алексом квартиры. Признаться, девушка знала, на что ей стоит рассчитывать, поэтому, когда она открыла входную дверь и не обнаружила вещей Александра на вешалке, почти не удивилась. Скорее, она этого ожидала, хотя где-то в глубине души верила, что застанет его дома. Она почти справилась с этим, и ей почти было не больно. Почти.       — Не бойся, ты не встретишь его здесь, — сказал Форд, заметив замешательство в глазах сестры. — Все вещи он перевез еще несколько дней назад.         — Поэтому ты не отпускал меня домой, — безжизненно отозвалась Харрис.         — Не только, — сказал он, занося пакеты с едой. — Я должен был убедиться, что ты будешь жить, а не… — посмотрев на нее, Брэндон замолчал.         — А не наделаю глупостей, — закончила за него Агата.         — Да, — подтвердил Форд и пошел на кухню.         Девушка неуверенно прошла в сторону гостиной. В комнате было необыкновенно пусто, наверное, потому что не хватало бумаг Алекса, которые он вечно раскидывал по всем свободным поверхностям. Крепко сжав зубы, она сделала глубокий вдох и пошла дальше. Впереди было самое страшное — их спальня. И прямо сейчас, стоя перед дверью, Агата искала миллион причин, почему была не готова зайти туда. Она почти провернула ручку, как Брэндон позвал ее. Девушка отскочила от двери, словно ее окатило кипятком.         — Агата, продукты я разложил. Мне уже пора ехать.         Харрис быстро вернулась в гостиную, где находился ее брат. Форд, поджав губы, бегло осмотрел комнату и, бросив мимолетный взгляд на сестру, направился обуваться.         — Звони, если тебе что-то понадобится, — сказал напоследок он и, поцеловав сестру, ушел.         Агата захлопнула дверь и прислонилась к ней лбом, прикрыв глаза. Находиться здесь было чертовски невыносимо. Все вокруг напоминало о нем, более того, ей казалось, что она чувствовала призрачный запах его парфюма, словно он прятался где-то в одной из комнат. И, скорее всего, она бы отдала все, чтобы это было так.         Сделав несколько глубоких вдохов, она открыла глаза и медленно направилась на кухню, стараясь обходить спальню стороной. Даже кухня выглядела пусто, хотя в ней ничего не исчезло — Алекс оставил всю квартиру полностью Агате, забрав исключительно свои вещи.         Девушка распахнула холодильник и, проигнорировав всю еду, достала бутылку виски, видимо, которую начинал Александр и, не взяв бокала, сделала небольшой глоток прямо из горлышка, где-то в душе маниакально надеясь, что он тоже пил прямо с бутылки. Лишь после того, как душевная боль притупилась под натиском крепкого алкоголя, она перевела взгляд на стол, где лежал большой толстый конверт. Агата уже догадывалась, что в нем, но открывать искренне не хотела.         Взяв бутылку и гроздь немытого винограда из пакета, девушка отодвинула стул и села прямо лицом к злополучному конверту. Она прожигала его взглядом, пока руки тянулись то к алкоголю, то к незамысловатой закуске. Но тянуть время и дальше не было смысла, поэтому она аккуратно пододвинула к себе конверт и распечатала его. В глаза сразу же бросились документы о расторжении брака. Значит, Алекс все сделал сам, причем дополнительно заплатил, чтобы их развели как можно быстрее.         Пробежавшись глазами по всем документам, Агата откинула их в сторону и, нашарив в кармане пачку сигарет, ставшую в последние несколько дней верным другом, закурила прямо на кухне, и тут же ухмыльнулась, вспомнив, как Нильсен всегда был против курения в помещении. Отмахнувшись от назойливых мыслей, Харрис поднялась со своего места и пошла докуривать на балкон. Он бы точно гордился ей. Усмехнувшись, Агата перевела взгляд на ночной город и затянулась.  

«Гордился. Как же».

        Простояв под осенним холодным воздухом еще какое-то время, девушка поняла, что есть еще одна вещь, которую нужно сделать — собраться с силами и зайти в их спальню.         В очередной раз стоя перед дверью, Агата нервно кусала губы и сжимала руки в кулаки. Ей чертовски не хотелось туда заходить. Не хотелось, но надо было.         Зажмурившись, она выкрутила ручку и толкнула дверь, чувствуя, как в нос мгновенно проник до боли знакомый запах. Сцепив зубы и пропустив жалкую слезу, девушка сделала небольшой шаг вперед и, нашарив сбоку выключатель, включила свет.         Здесь было чертовски одиноко. Было не так. Не так, как раньше было с ним.         Она прошла вглубь комнаты и, поддавшись минутной слабости, громко всхлипнула, а затем, чтобы привести себя в порядок, дала себе легкую пощечину.  

«Ты справишься, Агата! Должна, черт бы тебя побрал!»

        В первую очередь девушка подошла к шкафу и медленно открыла дверцы, окончательно осознавая, что здесь больше не было ничего, что напоминало бы о нем. Ничего, кроме пустых вешалок и всех тех воспоминаний, которые было невозможно забрать из головы, как он забрал свои вещи из проклятого шкафа.         Хлопнув дверцей, Агата обернулась, и ее взгляд зацепился за прикроватную тумбочку, где раньше стояла их совместная фотография. Ее там тоже не было. И только одна мысль начала терзать девушку — что он сделал с фото: забрал с собой или выбросил?         В ванной была такая же картина: ни мужского халата, ни зубной щетки, ни средств гигиены, — ничего, что бы оставил он. Забрал все свое. Подчистую. Чтобы не было повода ему написать или позвонить. Чтобы у него не было повода возвратиться.         Агата вернулась в спальню и села на кровать, стараясь избегать взглядом его половину. Сделав еще несколько глотков, девушка сняла с себя только толстовку и, откинув покрывало, аккуратно залезла под одеяло в одежде, надеясь, что сможет почувствовать хоть последний раз его запах, но даже здесь он постарался — сменил постельное на чистое, чтобы не оставить после себя абсолютно ничего.  

«Я люблю тебя… Прощай, Алекс».

        Сильно задрожав, Агата прикрыла глаза, стараясь как можно быстрее заснуть. Ни быстрее, ни заснуть не получалось. В голове лишь проскальзывали все их совместные моменты, от чего становилось тяжело дышать.         В конечном итоге, вымотанная очередной истерикой и многочисленными бессонными ночами, девушка уснула, надеясь, что дальше будет хоть немного проще.