My overseer~

Маленькая темная комната без окон кажется Бомгю удушающей. Он сидит на холодном стуле с опущенной вниз головой, и с поддельным интересом наблюдает за своими же пальцами, которые продолжает перебирать уже несколько минут. Такое противное, но абсолютно заслуженное чувство вины съедает его изнутри, заставляя думать только о том, какой ценой приходится расплачиваться за свою, никому не нужную вспыльчивость. Бомгю и сам не знает, кому и что он пытался доказать. Не может понять, почему несколько лет назад не послушал своего лучшего друга и ввязался во всё это криминальное дерьмо. Его риск всегда был неоправдан. Его риск — сплошная глупость. Бомгю осуждает себя за эту глупость. От него веет грустью, которая больно давит на ребра и сжимается между легкими, но во взгляде читаются лишь слова благодарности. Бомгю рад, что его, такого маленького и ветренного, не оставили одного на этом свете. Он молча поднимает глаза на парня, сидящего напротив него за толстой, стеклянной стеной, а затем снова опускает их вниз. Думает о том, что его другу явно с ним не повезло. Ужасно не повезло. Этот его друг тоже так считает.. Но он всё ещё здесь. Всё ещё приходит по вторникам и субботам, чтобы спросить как у Бомгю дела и, в который раз повторить, что он его ждёт. Бомгю чувствует себя виноватым, но счастливым, сидя в маленькой темной комнате по вторникам и субботам. А еще, ощущает пугающую пустоту — самый настоящий сквозняк внутри, — когда их время заканчивается. Прямо как сейчас. Молча кивая мужчине в форме, Бомгю встаёт с места и прощается, в последний раз очерчивая глазами края чужой футболки и красиво уложенные светлые волосы. Парень улыбается ему напоследок, а затем покидает комнату. А по телу Бомгю уже во всю гуляет свист.. Сегодня полковнику почти не нужно было возиться с документами, по этому он наконец вышел из своего занудного кабинета. Он натягивает на запястья Бомгю наручники и ведет его знакомым коридором обратно в камеру. Но в коридоре, почему-то, оказывается слишком шумно. С каждым шагом чьи-то крики становятся всё громче, и Субин уже понимает, что что-то не так. — Понял меня?! – такое отчаянное, эхом отбивается от стен. — Даже не дёргайся.. Похоже, кому-то из новеньких захотелось устроить бунт, чего делать нельзя. Субину придется преподать ему хороший урок. Настолько хороший, чтобы в будущем подобных выходок не повторилось. А желания повторить не возникало еще ни у кого. — Какие-то проблемы? – спрашивает полковник, глядя на молодого парня. У того, кажется, глаза сейчас из орбит повылазят. Его взгляд плюется в окружающих яростью, а длинные пальцы правой руки крепко, но очень неуверенно сжимают оружие. Минутой ранее, ему каким-то образом удалось выхватить его у младшего надзирателя, который его сопровождал, а сейчас стоит с поднятыми вверх руками. — Господин Чхве, он.. — Ты! - кивает парень на полковника и направляет пистолет прямо на него. — Ты здесь главный?! — Я, - спокойно отвечает Субин. Он бросает на Бомгю угрожающий взгляд, прежде чем оставить его у окна рядом, и подходит ближе, внезапно упираясь грудью в наставленное на него, дуло пистолета. — Ты ведь знаешь, что твои руки дрожат, - делает ещё один шаг вперед полковник, и парню приходится отступить назад. — Думаешь, мне слабо? - ухмыляется виновник торжества. В это время где-то на фоне фыркает Бомгю, из-за чего на него снова убийственно смотрят, и он не может удержаться от того, чтобы не закатить глаза. — Прямо сейчас я прикончу тебя, даже глазом не моргнув, - противный шепот заседает в голове Субина, бьет чужой ненавистью его череп изнутри, заставляя расколоться и рассыпаться до костей. Но за всю свою жизнь он столько раз слышал подобные речи, что теперь это звучит как что-то обыденное и скучное, чем-то похожее на обыкновенное приветствие или пожелание хорошего дня, которые Субин слышит практически каждый день. По этому он, не обращая внимания на этого придурка, молчаливо переглядывается со своим коллегой. Надоедливая, глупая болтовня надоедает полковнику очень быстро, и он буквально одним движением руки у виска заставляет преступника отключиться и свалиться на пол. — Круто! – восхищённо бубнит Бомгю, продолжая стоять у окна. — Он сдох, да? — Нет, конечно, - отвечает ему младший из надзирателей, которого несколько минут назад застали врасплох. — Жаль, - но Бомгю уже никто не слышит. Те двое отошли в сторону и увлеченно о чем-то шепчутся, пока он сам наблюдает за тем парнем, один глаз которого слегка приоткрыт, а рука медленно старается дотянуться до пистолета, чтобы вот-вот спустить курок. Бомгю, быть может, и посмотрел бы на продолжение этого всего, чтобы узнать кого первого пристрелили бы, — ему все равно ничего не было бы за это. Но он, вроде как, не плохой парень, убийствами не одержим, да и, Чхве Енджун пустил бы его на мясо, случись что с его полковником. Так что он вздыхает и подходит ближе, чтобы героически выбить из грязных рук пистолет и вдарить ногой прямо по чужому лицу. Бомгю и сам сначала удивляется тому, что сделал, а затем усмехается, опускаясь на корточки. — Теперь этот ненормальный точно в отключке, - гордо хлопает ресницами, наблюдая за реакцией двух озадаченых мужчин. — Хорошая работа, Чхве Бомгю, - кивает ему полковник, попутно поднимая оружие с пола. — Ко мне в кабинет, живо. — Сказать «спасибо» можно и здесь, - говорит Бомгю, которого уже толкают в спину. Обычно, в кабинет к самому старшему надзирателю наведываются либо те, кому собираются выписать люлей, либо Чхве Енджун. Но Бомгю ведь не относится ни к первой категории, ни к категории Енджунов. — Что-то у меня плохое предчувствие.. — Разберись с этим, - обращается к коллеге Субин, оглядываясь на преступника, мертво лежащего на полу, и шагая вслед за спиной Бомгю.

~

Окно в кабинете Субина не очень уж и большое, но как только дверь распахивается — яркий солнечный свет бьет прямиком в глаза, из-за чего Бомгю сильно жмурит глаза и пытается закрыться от солнца руками, движения которых всё ещё скованы благодаря наручникам. Он проходит внутрь и поудобнее мостится на стуле, рядом со столом полковника, который какое-то время продолжает копаться в бумагах. В итоге, он находит нужную папку, с личным делом Бомгю в ней. — Ты же понимаешь, что по правилам, не имел права его трогать? — Хотите отчитать меня за то, что не дал ему пристрелить вас, господин полковник? – недовольно цокает Бомгю, попутно рассматривая мужчину. Никогда ранее они не сталкивались лицом к лицу. Бомгю видел его несколько раз, но лишь издалека, и немного знает о его жизни из рассказов Енджуна, хотя тот редко о нем говорит. Будто бы прячет ото всех. — Я мог бы, но не стану, - говорит Субин, замечая, как после приглушенного стука, дверь в кабинет слегка приоткрывается и внутрь заглядывает знакомая макушка. — Ты молодец, Чхве, но больше не влезай в подобные разборки, иначе пострадаешь куда больше, чем тот, кто на самом деле виноват. В тюрьмах никто никогда не слушает и не разбирается. Тебе сегодня просто повезло. — Что этот мелкий уже натворил? – заинтересованно тянет Енджун, который пришел на очередное свидание со шваброй и Субином, совсем не ожидая увидеть здесь Бомгю. — И тебе привет, хён, - фыркает парень, оборачиваясь на голос старшего. Тот выглядит каким-то растрепанным и, немного смешным, потому что пытается выглядеть круто со шваброй в руках. Хотя это, так или иначе, явно задевает его гордость. — Ты знал, что в нашего (подразумевает: твоего) полковника сегодня стреляли? — Что это значит? – спрашивает Енджун, а Бомгю плечами пожимает, будто бы не он только что прямым, преувеличенным текстом заявил, что Субина практически убили и вообще он теперь живой труп. А сам Субин в это время просто пытается понять, когда и как эти двое – ужасно невыносимые - успели познакомиться. — Ничего, - безразлично бубнит Субин, когда Енджун пытается сжечь его своим взглядом, ждущим объяснений. — Между прочим, это я, - тыкает себе в грудь пальцем Бомгю, — я был тем, кто спас его от пули, - гордо запрокидывает голову вверх, но похвалы так и не дожидается. Субин только вздыхает, ощущая вселенское разочарование, которое он посылает Бомгю, глядя ему прямо в глаза. Кажется, занозой в заднице подрабатывает не только Чхве Енджун. — Кто это был? – спрашивает Енджун, получая в ответ тишину. Честное слово, это вечное молчание полковника выводит его из себя. Когда-нибудь его терпение лопнет и он лично.. — Покажи мне ту сволочь. Я переломаю ему ноги, - закидывает швабру на плечи Енджун. — Даже не думай, - говорит Субин, черкая что-то ручкой на бумаге, — Иначе я сделаю с тобой то же самое. Разумеется, до того, как ты успеешь кого-нибудь покалечить. — В таком случае, тебе придется носить меня на руках, - играет бровями Енджун и довольно наблюдает за тем, как Субин закатывает глаза. — Господи, это что, флирт? – кривится Бомгю, из-за чего получает от старшего подзатыльник, а Субин снова вздыхает и, вдруг бросает на стол ручку. — Что? Он заслужил, - тянет Енджун, невинно поднимая руки вверх. — Выметайтесь отсюда, - показывает пальцем на выход, — Оба.

~

Хорошее настроение Енджуна мгновенно испаряется, как только он возвращается в свою камеру и видит там Дон Су. Тот сидит на табуретке возле стола, поджав под себя босые ноги, и вычерчивает какие-то узоры на стене своими пустыми глазами. Енджун молча залезает на свою койку и поворачивается спиной к соседу, который тут же теряет интерес к стене. Енджун знает, что тот на него пялится. Постоянно. Но не может ничего с этим сделать. Да, он пытался пару раз поговорить с ним, но тот будто не понимает человеческих слов.. Енджун чувствует его темный взгляд повсюду: на кривых стенах и холодном бетонном полу, в воздухе, которым дышит, и в воде, которую пьет. Он чувствует этот взгляд на себе. На своих пальцах, бедрах, на груди и висках.. Енджуна тошнит от того, как тот заглядывается на него в душе или когда он спит, из-за чего который день подряд просыпается с болью в голове. Он хочет забыть все, что случайно видел или слышал, когда тот, сидя напротив него у стены, пытался самоудовлетворить себя. Возможно, Енджун преувеличивает. Возможно, всего этого нет и никогда не было. Выдумки? Галлюцинации? Паранойя? Он не знает, что с ним не так, но уверен в том, что хотел бы сбежать от взгляда Дон Су как можно дальше. Енджун не может выкинуть из головы мысль о том, насколько мерзким он становится, когда находится с ним в одной камере. Он должен называть мерзким своего соседа, но вместо этого считает таким себя, потому что не может отмыться от внимания чужих глаз, которые его раздевают. Поначалу Енджун пытался игнорировать все это — не получилось. По этому теперь он практически весь день сидит на улице, иногда даже пропуская обед, и допоздна возится с уборкой, особенно в кабинете полковника. Больше всего на свете он хотел бы рассказать о том, что чувствует, именно ему. Но какой в этом смысл? Сколько, и чего бы Енджун не говорил, сколько бы не шутил, он до сих пор не знает как на самом деле относится к нему Субин. Не то чтобы это сильно его волнует. Его волнует. Да, иногда Субин делает ему поблажки, которых, к слову, не делает вообще никому. Иногда он пытается поговорить с ним о чем-то близком, как временами кажется Енджуну, для них обоих. Субин может говорить немного непонятными фразами, но ему странно только от того, что он все их понимает. Может Субин говорит совсем о других вещах, а Енджун просто придумал что-то в своей голове и сам себе отвечает?.. А еще, иногда Субин позволяет себе смотреть на Енджуна немного дольше, чем обычно. И последнему это нравится, хотя никогда не хватает. Но это все иногда.. В основном, полковник показывает ему безразличное лицо и молчит. Часто раздражается и сердится из-за количества проблем, которые создает Енджун. Постоянно уставший Субин ежедневно отгораживается от него ледяными стенами, в которых теряются любые их, совместные «иногда». Енджун чувствует себя разбитым, когда они теряются. Но он никогда не показывает этого, предпочитая носить все в себе. Считает, что не стоит раскрывать другим свои слабости — многие уже успели воспользоваться ими в прошлом. Он не может допустить, чтобы это коснулось и будущего. Но Субину не говорит только потому, что не знает какой будет его реакция.. Енджун боится, что тот снова промолчит. В последнее время он его так боится. Молчания. Мёртвой тишины. Но что-то идет не так уже на следующий день, когда он просит полковника переселить его в одиночную камеру, хотя и не объясняет причину. Потому что тошнота, стоящая комом в горле, теперь преследует его повсюду. Потому что ему кажется, что скоро все еще больше пойдет не так..