My overseer~

За окном в полном разгаре цветёт весна, дышит в спину свежестью и тепло касается её солнечными лучами. Весь мир обретает насыщенные краски, а в воздухе витает запах, который ощущается каждым человеком по-разному. Всё становится совершенно другим и новым, при этом, всё ещё оставаясь точно таким же, как раньше. На самом деле, — абсолютно ничего нового, но все вокруг почему-то кажутся более счастливыми. Субин сидит за столом слегка сгорбившись, прикрывая глаза и шумно выдыхая. Ему совсем не до этого.. Он прячет голову в своих руках и болезненно трет пальцами лоб. Снова ошибся. Субин думал, что его никогда не коснётся что-то подобное, но, чёрт возьми, он снова ошибся. Сегодняшним утром он узнал, что кто-то из рабочих донёс на него начальству. По правде говоря, нужно действительно быть дураком или слепым для того, чтобы не заметить всё, что происходит между ним и Енджуном. Конечно. Все вокруг давно уже знают, просто, до этого времени отдавали предпочтение молчанию. Субин не в курсе, кто и что именно рассказал, но ему ясно дали понять, что любые взаимодействия с Енджуном для него очень нежелательны. Есть неплохая возможность вылететь со своей должности и потерять работу в общем. Ну или Субина просто переведут в другое отделение, где не будет кого-то, кто сбивал бы его с правильного пути. Ему прямо и очень доходчиво объяснили, что теперь ему запрещено даже приближаться к киллеру. Есть достаточно работников, которые могли бы наблюдать за ним. Енджун не особенный, никакое не исключение. Он такой же преступник, как и все остальные здесь. И Субин должен прекрасно знать о том, какими могут быть последствия такого тесного контакта с заключенными. Никто раньше даже не подумал бы, что такой твердый и волевой человек, как Субин, так легко потеряет голову и нарушит одно из главных правил работы в тюрьме. Но Субин тоже не исключение. Он тоже, точно такой же, как и все. От чувств никто не застрахован, с любым могло случиться нечто подобное. Субину просто не повезло. Ему всю жизнь, кажется, не везёт. Иногда он думает о том, что выбрал не того человека, но потом сразу же одергивает себя, прогоняя глупую мысль. Енджун ни в коем случае не может быть ошибкой его сердца. Никакая работа, деньги или похвала от начальства не заменят его. Никто не заменит. Но, однозначно, всё было бы куда проще, если бы это был кто-то другой. Или же, если бы сам Енджун был кем-то другим.. Всё слишком сложно. Субин не может сосредоточиться на лежащих перед носом документах, при этом понимая, что его не отстранили на пару недель от работы только потому, что за много лет, проведенных здесь, на него не поступило ни единой жалобы. И это было первое предупреждение для него. Предупреждений для Енджуна тоже оказалось предостаточно. Его новая камера очень даже ничего. Там достаточно места и нет никого, кто мог бы его хоть как-то потревожить. В его распоряжении одинокая кровать, небольшой деревянный стол с парой табуреток и даже отдельный санузел. Стены чистые, а потолок без грязи и плесени. Это место кажется настоящей роскошью по сравнению с тем, где он жил до этого. Но Енджун думает, что ему нужно как можно скорее убираться отсюда, потому что теперь, когда полковник не сможет его защищать, другие преступники запросто могут этим воспользоваться. На Енджуна уже начинают в открытую и косо смотреть, он знает это. Многие давно презирают его, раньше просто не было желающих рискнуть, желающих распускать ничем не подтвержденные слухи и обвинять в чем-либо самого́ старшего надзирателя. Теперь же, уважение к нему пошатнулось, а над Енджуном смеются и считают крысой, которая подлизывается ко всем подряд, направо и налево, чтобы пробить себе путь на волю. А таких здесь очень не любят. Уже спустя несколько дней осуждающих взглядов со всех сторон, Енджуна избивают. И он не говорит ничего против. Его слова, не более чем пустой звук, на который никто даже внимания обращать не станет. Енджун понимает как устроена тюрьма, по этому не старается как-то отмахнуться или оправдать себя — в этом деле он не прав. Он и сам бы относился к такому человеку, как к мусору, если бы узнал. Так устроен мир. И в этом мире, ни среди тюремных работников, ни среди заключенных, никогда не приветствовались какие-либо подобные отношения. Надзиратель не может быть с преступником. Он не имеет никакого права показывать свою привязанность, вне зависимости от того, существует она или нет. Именно по этому чувства Субина к Енджуну и наоборот — безнадежный тупик. Им придется пробить стену или броситься с обрыва, держа друг друга за руки, ведь другого пути для них нет и не будет. Запретная любовь никогда не приводит к чему-то хорошему. В конечном итоге, ей проигрывают, а она, в свою очередь, оставляет жгучие, рваные раны под кожей тех, кто когда-либо осмеливался переступить черту. Им придется вместе утонуть, чтобы выбраться из оков презрения окружающих. Придется исчезнуть. Для всего мира, или же друг для друга — решать только им.

~

Проходит еще какое-то время, прежде чем Субин привыкает, что к нему теперь относятся немного иначе. Дисциплина, которую он так долго и старательно выстраивал, медленно превращается в хаос. Бесконечный, разрушительный хаос. Но, как ни странно, это не кажется ему огромной проблемой. Субина больше волнует то, что в его кабинете слишком пусто. В нём явно кого-то не хватает. Теперь Субину дозволено лишь смотреть на Енджуна со стороны, когда тот выбирается на улицу и, будто бы что-то зная, садится напротив его окна. Пускай Субин может видеть только его широкую спину и затылок — этого достаточно. Он пытается убедить себя в том, что этого правда достаточно. Он слишком много думает, вместо того, чтобы продолжать усердно работать. С одной стороны, Субин никогда не чувствовал себя настолько хорошо от одного лишь присутствия человека рядом. От легких прикосновений и чарующих лисьих взглядов. Раньше не было потребности ежедневно слышать чей-то голос, не возникало необъяснимое желание о ком-то заботиться. С появлением Енджуна в его жизни, во всём этом появился смысл. Енджун внезапно стал его самой главной потребностью и желанием. В его объятиях всегда тепло, до невозможности уютно. Субин продал бы душу дьяволу, чтобы иметь возможность жить в руках Енджуна. Но он более чем уверен, что долго искать или просить не пришлось бы, потому что этот дьявол является ему ночами в кошмарных скользких снах, потому что он больше, чем просто влюблён в него, потому, что это сам Енджун. И Субин буквально им одержим. Если бы не его железная сила воли и здравый разум, которому всё ещё удаётся достучаться до Субина и удержать его на поводке, то он бы уже давно затрахал соблазнительный рот Енджуна своим языком и грубо взял его хоть на чёртовом столе в своём кабинете. И мысль о том, что Енджун точно этого хотел бы, потому что все его действия только об этом и кричат, выводит его из равновесия ещё больше. Но с другой стороны, — зачем она вообще существует..? — Субин так жалок. Он прекрасно понимает, что его угораздило вляпаться в историю с убийцей. Знает, что Енджун убил не по-случайности, и что убил не одного. Быть может, если его попросят, он и Субина за мешок с деньгами пристрелит? Быть может, не стоит так слепо доверять тому, у кого руки по локоть в крови? Всё так неправильно. Более чем. Он хотел бы никогда не знать Енджуна, жить своей обычной жизнью, а потом умереть то ли от скуки на работе, то ли от одиночества, то ли от передозировки алкоголя. Это была бы печальная история, но вполне себе реальная и, самое главное, правильная. Субин не спас мир или что-то такое, чтобы заслужить счастливый конец. Но Енджун, видимо, считает иначе. Будто бы пытается показать и доказать, что даже у преступников есть шанс, а значит, у него тоже. Шанс есть у всех, так ведь? Или нет? Субину тяжело. В который раз. Он чувствует себя так отвратительно. Кажется, будто он делает что-то плохое, невообразимо ужасное. Из-за этого хочется забраться на крышу самого высокого здания в мире и случайно споткнуться, желательно, приложившись потом щекой к мокрому, от алых луж, асфальту. Хочется заполнить водой белоснежную ванну, украсить всё вокруг лепестками роз и ароматными свечами, а затем романтично уронить на запястье лезвие. Или просто сходить в аптеку, чтобы уснуть в своей ледяной кровати и никогда не проснуться. И всё. Больше ничего не хочется.. Но Субину это ни к чему. Достаточно одного лишь взгляда Енджуна, чтобы его душа покинула тело. Нет, любить кого-то не плохо. Но, разве это хорошо, учитывая его положение? Заслуживает ли Енджун его любви? Заслуживает ли он сам Енджуна? Стоит ли вообще на что-то надеяться, когда ничего не было возможно изначально? Нет, Субин не должен был даже рассматривать вариант о том, чтобы сбежать с Енджуном.. Но он не мог не подумать об этом хотя бы раз или больше. Признаваться самому себе в чём-либо всегда сложно. Это почти что нереально. Иногда стоит бояться собственных желаний, чтобы не провалиться. Субин же провалился дважды: в момент, когда понял, что влюблён, и сейчас, когда его сердце так предательски мечется в груди и выглядывает из-под рёбер, потому что хочет бесстыдно сбежать. Но он не может. Это выше всего, что он мог бы сделать. Если он предаст себя и решится на что-то столь безрассудное, то никто больше не посмотрит на то, кем он был и сколько сил вложил в достижение цели. Никто не вспомнит о его благих намерениях и не поддержит в чувствах, потому что те никогда не должны были появиться. Его просто повяжут. Свою должность Субин тоже больше не получит. Он станет никем, а Енджуна будет ждать участь куда хуже. И даже если предположить, что им удастся уйти безнаказанными, то Субин не знает ровным счётом ничего. Где они спрячутся? Как будут жить? Есть ли у Енджуна вообще какой-то план? Или Енджун втянет его в компанию таких же преступников, как он сам, а потом попросит прощения и скажет, что теперь Субину тоже придется убивать? Нет, Субин не считает его таким. Он даже не предполагает, что Енджун способен на подобное. Точнее, может и способен, но только не по отношению к нему. Он не может. Или он бросит Субина сразу же, как только получится выбраться..? Но Енджун бесконечное количество раз возвращался в это паршивое место только ради него. Господи, он так запутался.. Он ни в коем случае не сомневается в Енджуне, ни капли. Но неприятный осадок из плохих мыслей всё равно тревожит его разум. Самая малая вероятность того, что Субина бросят, действительно существует. То есть, её нет, но.. есть. Но он так хочет верить Енджуну. Так хочет ему верить. Хочет думать, что все его слова правдивы. И Субин верит. Думать плохо о ком-то, кто заполняет все его мысли не выходит, как бы он не старался. Он верит, но всё ещё не может пойти вместе с ним. Субин может видеть лишь его спину, лишь сквозь оконное стекло, но любые слухи, что крутятся в тюрьме всё равно рано или поздно до него тоже доходят. Субин часто слышит как о Енджуне говорят другие. Он также знает, что Енджуну достаётся больше, чем ему самому. Но когда тёмная макушка перестаёт появляться на улице, он решает, что пора отпустить. Пускай он будет чувствовать себя опустошенно, но должен помочь Енджуну уйти. Так будет лучше для всех: Субин получит небольшой нагоняй за то, что снова упустил Чхве, но продолжит жить и работать как раньше, а Енджун уйдёт куда-нибудь далеко, подальше от всех этих издёвок и насмешек, и сможет освободиться от тюремных стен. А все возможные чувства со временем забудутся. Даже если нет. Да, Енджун ещё никуда не ушёл, но почему тогда Субин уже так безумно скучает по его присутствию? По его рукам и красивым пальцам, по запаху волос и щекам, которые так смешно надуваются, когда тот сердится. Субин терзает себя за то, что единственное, что он может сделать для Енджуна — помочь уйти. Единственное, что он может сделать для себя — Это не имеет смысла. Ещё пару лет назад, Субин посмеялся бы, если бы ему сказали, что он сам, по собственной воле будет вытаскивать Чхве Енджуна из-за решетки, ещё и незаконным путём. Он был одним из тех, кто собирался закрыть киллера на пожизненное здесь.. А теперь ком в горле не даёт ему нормально дышать. Взрослая жизнь не похожа на все те сказки, которые он выдумывал в детстве. Всё никак не становится проще. Поэтому Субин много пьет. Снова. Пытается отвлечь и без того спутанное сознание, туманной пеленой перед глазами. Хороший сон и аппетит оставляют его, но это не страшно, потому что он хорошо держится благодаря своему хладнокровию и выносливости.. А затем снова возвращается в пустую квартиру и пьет до трех ночи, чтобы через пару часов проснуться среди бутылок и, как ни в чем не бывало, пойти на работу. Он будто попал во временную петлю, потому что ежедневно всё повторяется. Субина преследует надоедливое одно и то же. Нет, он не выглядит плохо из-за своей вредной привычки. Его голова не болит, глаза не слезятся, во рту не пересыхает. Алкоголь для него почти что вода. И Субин старается влить в себя как можно больше, чтобы ощутить хотя бы какой-то эффект. Но сегодняшним, теплым пятничным вечером, у него получается ощутить только острую нехватку Енджуна. Субин не видел его какое-то время, не знает в порядке ли он. Не знает почему ему так хочется домой, хотя он разваленно сидит на диване в своей квартире. Возле него стоит пустая бутылка из-под текилы, еще одна, только начатая, — в руке. На часах почти десять. Субин смотрит на широкий экран телевизора перед собой, где показывают какую-то популярную комедию, и думает, что та ни разу не смешная. Уличные фонари и яркие вывески круглосуточных магазинов за окном разгоняют приятную для Субина тьму, его это немного раздражает. В конце концов он щелкает кнопку выключения на пульте и бросает его куда-то рядом с собой. Теперь вместо телевизора, становится слышно музыку, что громко играет у кого-то из соседей сверху. Субину удается расслышать в песне слова о любви и его снова всё раздражает. Слишком шумно. Енджун в это время просто валяется на кровати, поверх одеяла. Плюется мыслями в потолок. Его окружает сплошная тьма, глаза к которой уже привыкли, а на холодном полу едва можно заметить пробел в виде лунного света, попадающего в камеру сквозь маленькое решетчатое окно. Он тихо вздыхает несколько раз, а затем поворачивается набок, прикрывая глаза. Быстро проводит рукой по открытому из-за майки, плечу, ощущая подступающую прохладу, но даже не думает укрываться. Енджун перебирает в голове все возможные идеи предстоящего побега. Ему срочно нужно делать ноги отсюда. Нужно уйти так, чтобы никто не заметил. Всё как обычно, но Енджун не сказал бы, что это проще простого. Нужно продумать абсолютно всё, вплоть до мелочей, которых слишком уж много. О не мелочах подумать тоже стоит. Например Бомгю. Этот мелкий явно не промах, и он был рядом с Енджуном всё это время, которое без него ощущалось бы адской скукой. Енджун не из тех, кто быстро привязывается к людям, о доверии и говорить нечего, но Бомгю всё больше и больше напоминает ему его, какого-нибудь потерянного младшего брата. Точно так же дерзит всем подряд, так же дуется из-за ничего. Енджун даже замечал за ним свои старые привычки пару раз. И этот взрывной характер.. Енджун прекрасно понимает, что если он его не вытащит, то не вытащит никто. Но нужно ли его вытаскивать, на самом деле? Если Бомгю потом поймают, то дело будет плохо. Но если Бомгю этого хочет, то кто Енджун такой, чтобы решать за него, что будет лучше? Он просто поможет ему уйти, как когда-то помогли ему самому. Правда, Енджун пока даже не представляет, в какую охапку брать с собой ещё и Бомгю, даже если учитывать то, что он планировал уйти не один изначально. Смешно, что он планировал это без согласия другого человека, которое вряд ли когда-нибудь получит. Субин не из тех, кто бросит всё ради какой-то там любви. Что вообще такое эта любовь? Она даже не материальна, может её и нет вовсе.. так чего же Енджун ждёт? Кого? По правде говоря, никого, но кто-то всё равно пришёл, потому что Енджун слышит звон ключей за дверью, а потом видит как та открывается. И это заставляет его выбраться из своих раздумий и слегка приподняться на кровати, облокотившись на локти. — Можно? - доносится до Енджуна, которому удается разглядеть в темном силуэте полковника. Дверь за ним со скрипом закрывается, а сам Енджун растерянно подхватывается, перекрещивая ноги в позе лотоса, и мгновенно шепчет, что «можно». Субин подходит ближе, чтобы сесть на кровать рядом, даже не спрашивая разрешения, потому что оно у него есть всегда, и упирается спиной о стену. Он глухо выдыхает, когда осознает, что Енджун находится прямо здесь, на растоянии одной вытянутой руки от него и смотрит, всё ещё немного потеряно. Такой красивый. Его лица почти не видно, только легкие очертания, но Субин знает — он невероятно красивый. — Тебе нельзя.. — Я знаю, - мягко перебивает Субин, от которого веет ночной свежестью. У него в руках бутылка с чем-то, судя по запаху, алкогольным, и он всё время пялится на неё, вместо того, чтобы хоть раз взглянуть на Енджуна. На нём нет привычной строгой формы, вместо неё какая-то мягкая на ощупь одежда, и это всё, что может сказать Енджун, потому что в камере темно. Молча делая глоток прямо с горла бутылки, Субин всё же смотрит на него. На Енджуна. Он нарушил очередной запрет ради того, чтобы быть сейчас с ним. И Субин предпочитает не думать о последствиях своих безответственных решений или спонтанных действий. Хотя он сказал бы, что сегодня его притащили сюда ноги, и это была больше вынужденная мера, нежели что-то безответственное. Он бы умер, если бы не сделал этого, честно. — Опять пьешь? - спрашивает Енджун, отбирая у него бутылку, и тоже делает глоток. Ещё один. Жгучая жидкость опаляет его тело изнутри, и он слегка морщится из-за горького привкуса на языке, а затем возвращает бутылку Субину. Енджун думает, что, вероятно, его полковника надоедливо мучают не самые лучшие мысли, раз он пришёл. И внутри что-то больно ломается от того, что Субин так изводит себя по той же причине, что и он сам. Черт, ему так тяжело дышать. Енджун поднимается с места, чтобы подойти к окну, которое точно ничем не поможет. Вероятно, с ним пришли попрощаться? Увидеть в последний раз? — Как старший надзиратель, я не имею права тебя отпустить, - прерывает тишину Субин, аккуратно ставит на стол справа от себя бутылку с оставшейся текилой. Его низкий, с легкой бархатцей голос, будто обволакивает Енджуна целиком, и он оборачивается, ощущая на себе томный взгляд. Он знает обо всём, о чём хотел бы сказать ему человек напротив. Чувствует израненную тоску по возможностям, которых больше не предоставится. Ни единого слова. Ни единого взгляда. Может, именно по этому Енджун старается даже не моргать. — А как Чхве Субин? - снова заглядывает в окно, где видно лишь черное небо и неполную луну, вид на которую закрывают тягучие ночные облака. Енджун слышит легкое копошение позади себя, не громкие шаги, и чувствует внезапную приятную дрожь по всему телу, когда его обнимают со спины. — Я отпущу, - на ухо шепчет Субин, зарываясь носом в изгиб чужой шеи. Боже. Боже, Енджун готов в обморок упасть от переизбытка бегающих по коже мурашек и бешеной пульсации под рёбрами. Он. Никогда так не делал. Енджун всегда мечтал, но Субин никогда не позволял себе этого сделать, избегая любых его прикосновений. — Зачем ты это делаешь? - тихо спрашивает Енджун и закрывает глаза, когда крепкие руки нетерпеливо оглаживают его бока, а затем останавливаются на торсе. Он шумно выдыхает из-за того, как предательски быстро его тело плавится под пальцами Субина. Кладет свои руки поверх его, а затем падает на чужую грудь, прижимаясь к ней спиной. Но Енджун прекрасно понимает, что ничего этого нельзя, иначе потом им обоим будет только хуже от созданных воспоминаний. — Ты мне нужен, - в груди больно давит из-за собственных слов, он так нуждается в нём. Голова идёт кругом из-за чувств, которые неприлично долго прятались под маской глупого, совсем ненужного безразличия. Енджун млеет, закидывает голову назад и укладывает Субину на плечо, а у того сердце останавливается из-за частого ёнджунового дыхания и вздохов. Он оттягивает зубами мочку его уха, прикусывая, и тут же проходясь по ней скользким, приятно влажным языком. Енджун снова тает. — Я и так твой, - сбитое, приглушенное. Субин мажет губами по чувствительной шее, медленно спускается к плечу, исцеловывая гладкую кожу, и возвращается обратно к шее, наблюдая за реакцией на свои действия. Ему ужасно нравится, что Енджун всегда это повторяет. Енджун только его. — Но мне придется тебя отпустить, - нет, Субин больше, чем просто нуждается в нём. Он чувствует как чужие руки оказываются сзади насколько это возможно и сползают вниз. Енджун всё сильней прижимает всего его к себе: своей спине, к заднице и бедрам. — Так не отпускай, - Енджун замирает, чтобы посмотреть Субину в глаза, которые будто сияют из-за попадающих на ресницы капель лунного света. Ему кажется, что везде, где Субин его касается останутся багровые ожоги. И они не заживут со временем. Они останутся на его теле болезненным напоминанием. Любимым напоминанием. Субин тоже неосознанно останавливается, чтобы ответить на взгляд старшего. Последний становится более серьезным, его настроение меняется, и это улавливают. Енджун нехотя отстраняется, выпутываясь из рук, а затем поворачивается лицом к полковнику и вдруг обнимает его сам. Субин молча притягивает Енджуна к себе, мягко перебирает пальцами его волосы, пока тот что-то тихо бубнит в его шею, будто пытаясь собраться с мыслями. Он думает о том, что, кем бы Енджун ни был и чего бы не натворил за всю свою жизнь, глупо было сомневаться в нём. Потому что он точно никогда бы его не бросил. — Не забывай меня, унылое личико, - выдыхает Енджун, уже слегка улыбаясь. Но он чувствует себя так паршиво. — Я знаю, я эгоист, потому что прошу тебя об этом, но.. — Ты как ходячая липучка, ещё и столько всего натворил, - говорит Субин. — Я не смогу тебя забыть, даже если захочу, - Енджун вдруг бьет его рукой по спине. — Всю атмосферу мне испортил, дурак, - но Субин только крепче обхватывает его руками и чувствует короткий смешок в свое плечо. — Сам дурак, - бубнит полковник, внезапно потом встречаясь с округленными глазами. — Что? Если я никогда не отвечаю на твои обзывательства, это не значит, что я со всем согласен. — Придурок, - возмущенно смотрит на него Енджун и губы дует, когда Субин начинает с него смеяться. И если Субин всё таки попал во временную петлю, то он хотел бы остаться в этом дне навсегда. Он бы променял свою жизнь на время, проведенное с Енджуном. Но вместо этого он променяет его на своё морально убитое будущее.