My overseer~

За окном около четырех утра. Яркие солнечные лучи все еще спят, как и Субин, который сквозь сон чувствует как за его руки цепляется прохладный воздух. Он слегка съеживается из-за неприятного холодка, что бегает по коже и вызывает легкую дрожь, и жмется ближе к источнику тепла у себя под боком. Енджун, замечая это, укрывает его по плечи своим одеялом, хотя его едва хватает для двоих. Односпальная кровать тоже заставляет потесниться, по этому они лежат почти что в обнимку с переплетенными вместе ногами, в не самой удобной позе. Но им нормально. Вчера Субин остался с ним. Они оба понимают, что все достаточно серьезно и, что даже один неверный шаг может все испортить. Но это их совместное «все» уже настолько испорченное, что хуже точно не станет. У них не так много времени. Точнее, его совсем не осталось. Эти несколько часов, возможно, последнее, что они запомнят друг о друге. Хотя бы так. Енджун проснулся минут десять назад, что очень кстати, ведь Субину нужно будет уйти незамеченным, а в такое раннее время это наиболее возможно. По этому Енджун думает, что лежащее рядом тело стоит разбудить, но никак не решается, выпрашивая то ли для полковника, то ли для себя самого дополнительные «еще пять минут». Субин ужасно горячий, — как оказывается, во всех смыслах. Енджун чувствует испепеляющий жар, а его щеки буквально пылают огнем из-за того, что чужое дыхание касается его шеи. А еще Субин мягкий. Рядом с ним хорошо. Рядом с ним комфортно. У Енджуна из головы напрочь вылетают мысли о том, что они находятся внутри четырёх тюремных стен. Ему кажется, что сейчас их не существует. В камере уже порядком светло, чарующе тихо. Енджун лежит на боку у стены. Он слегка отодвигается и упирается локтем в подушку, чтобы потом удобно подпереть голову рукой и наблюдать за спящим Субином. За тем, как вздымается его грудь, и за тем, как опускается. За подрагивающими время от времени ресницами и за тем, как красиво спускаются на подушку его спутанные волосы. Енджун осторожно проводит длинными пальцами по чужой щеке, вырисовывая четкие линии и слабо виднеющиеся узоры, а потом улыбается от того, как смешно Субин морщит нос и пытается отвернуться, потому что щекотно. Но Енджун продолжает, почти не касаясь, проходится по темным бровям, повторяя их изгибы и форму. Ведет указательным пальцем по носу с легкой горбинкой, а затем приземляется на губы, — до неприличия мягкие и требующие к себе внимания, — очерчивает их контур, подмечая насколько они идеальны и, насколько хорошо они сочетаются с ним — Енджуном, его собственным телом. Не отрывая взгляда, он оттягивает пальцем чужую нижнюю губу вниз, затем в сторону, в другую, будто играясь. До тех пор, пока Субин не начинает прятаться от его руки и кривится. Енджун думает, что это мило. А потом скользит по острому краю подбородка. В какой-то момент, добираясь до воротника футболки, Енджун тянет его ниже, нежно оглаживает кожу и опускается, чтобы влажно поцеловать где-то между ключицами. Отчаянные попытки Субина уцепиться за сон мгновенно проваливаются, потому что его тело все равно реагирует на желаемые прикосновения и заставляет проснуться. Затуманенное сознание необычайно быстро трезвеет, дыхание незаметно становится частым, а ранее нужное одеяло случайно сползает. Субин прячет глубоко в сердце желание просыпаться от легких прикосновений к своей коже и слегка раздражающего копошения под боком каждое утро. — Притворяешься спящим, чтобы получить больше, м? - Енджун закрывает глаза. Ведет носом по теплой щеке, оставляя на ней невесомый поцелуй. И это становится слишком невыносимо. Бездействовать становится невозможно. Рука Субина инстинктивно тянется к Енджуну, чтобы коснуться его и прижать к себе. — Привет, - тихо говорит он, когда полковник наконец разлепляет веки и смотрит на него. — Привет, - чуть хриплое. — Как спалось? Но Субин может только слабо улыбнуться, мысленно отвечая на вопрос. Раньше он редко это делал, но сейчас. Субин ловит внутри себя приятное ощущение и осознание того, что спустя много лет в его жизни появился человек, который без каких-либо усилий может заставить его улыбаться. Стоит только подумать о нем или вспомнить его имя. Какое-то время пространство между ними заполняет тишина. Безумно уютная и необходимая. Но она, к сожалению, не может быть для них бесконечной. Её слишком мало из-за выстроенных обществом границ и из-за их собственных. — У тебя есть план? — Не совсем, - говорит Енджун, разрешая чужим пальцам перебирать свои волосы. Ему так нравится эта легкая тяжесть субиновой руки на своей голове, что хочется забыть обо всех волнующих планах и растаять. — Есть место, где можно залечь на дно в первые несколько дней. Но для начала, мне нужно будет как-то выбраться отсюда. — Достать ключ от твоей камеры не сложно, - тихо вздыхает полковник. Если бы это было нереально, то сейчас его бы не было рядом с Енджуном. — На счет остального.. здесь есть еще один выход и, обычно он не охраняется. Но я загляну проверить обстановку, чтобы потом точно не было с этим проблем. Самое главное, чтобы твою пропажу не заметили раньше времени. Что думаешь? — Думаю, что у тебя слишком красивое лицо, - задумчиво кивает Енджун, глядя только на его губы. — Милашка. — Что? - полковник вдруг теряет нить разговора. Иногда ему кажется, что Енджун здесь и где-то далеко одновременно, потому что сколько угодно можно говорить с ним о серьезных вещах, но он всегда будет на своей волне. — Ты невыносимый, - цокает он. — Да, ты тоже мне нравишься, - бубнит Енджун. Складывая свои губы в трубочку, он приближается к Субину и смешно мычит, но в итоге его рот сталкивается с большой ладонью, которая отодвигает его обратно. — Ты ведешь себя как ребенок, - и Енджун на это драматично хмурится. — Неужели любовь всей моей жизни только что отвергла меня? - пытается показать насколько он сейчас расстроен, но это длится буквально мгновение, потому что затем его настроение резко меняется. — Ладно, мы оба можем быть взрослыми, - чуть приподнимается и упирается руками в твердый матрас на кровати, по обе стороны от лица полковника, а тот заинтересованно ждет, что же еще может выпалить Енджун. — Раздевайся, - командным тоном, и если бы Субин сказал, что ему это не понравилось, это однозначно было бы ложью. Обычно, командовать всем и вся это его работа, и он давно привык к ней. Но он, похоже, никогда не сможет привыкнуть к тому, как каждый раз перехватывает дыхание от вида властного Енджуна, хотя он всегда такой. От вида Енджуна, которому становится все равно на окружающий мир и все возможные обстоятельства, потому что его потребности всегда важнее. Но, если признаться честно, иногда он выглядит смешным в такие моменты. И Субин никогда и никому об этом не расскажет, чтобы не пришлось устраивать собственные похороны преждевременно. Он знает кое-кого, кто запросто помог бы ему их организовать. Енджун смотрит как-то невинно, и быстро проходится пальцами по телу под собой. При этом, совсем не невинно тянется рукой к краю чужих джинсов и ширинке на них, но вредный, дотошный Субин как обычно все портит, перехватывая его. Он прижимает Енджуна к себе, чтобы ухватиться рукой за чужую ягодицу, и Енджун не успевает даже открыть рот, как громкий звук от шлепка расходится по камере, метаясь от стены к стене. Енджун смотрит на него удивленно. — Мне кажется, сейчас не время, - проглатывает полковник под чужие разочарованные вздохи. — Оставим твои грязные фантазии на потом. — Верно, потом. Может хотя бы в следующей жизни ты не заткнешь мне рот рукой, когда я соберусь тебя целовать, - бубнит Енджун. — Я скоро уйду, по этому мы вряд ли когда-нибудь увидимся снова. У тебя в распоряжении была целая ночь, но ты чертов гандон, который просто пришел поспать возле меня! - Енджун даже не замечает в какой момент его раздраженность отталкивает от себя Субина и скидывает с кровати, из-за чего тот больно приземляется на пол. — Тогда мне не стоило приходить вчера? - отзывается, завороженно глядя на Енджуна. Тот явно бесится, но Субин готов поклоняться этой прямолинейности, которая бесконечным потоком прет с Енджуна. Это еще одна его черта, которая сносит Субину крышу. Почему каждое слово, срывающееся с чужих губ, звучит так красиво? Хотя Енджун сейчас произносит не слишком уж вдохновляющие речи.. Брови Енджуна, в который раз, в удивлении вскакивают вверх. Он вдруг смотрит на него невероятно взбешенным взглядом, как только слышит вопрос. Это буквально самое глупое, что он когда-либо слышал. Еще бы Субин вчера не пришел. Енджун из-под земли достал бы его. — И это я невыносимый? - закатывает глаза. — Мне кажется, я хочу тебя ударить, - Енджун падает спиной на кровать, тяжело вздыхая и отворачиваясь лицом к стене, подальше от всяких Чхве Субинов. — Если ты думаешь, что наказываешь меня, повернувшись ко мне задом, то это не так, потому что у тебя самая привлекательная задница из всех, что я когда-либо видел. — Не смей смотреть на неё, - ворчит Енджун. — Это не запрещено, - пожимает плечами полковник. — Тогда я тебе запрещаю. Они оба затихают. Субин так же продолжает сидеть на полу, облокотившись о прикроватную тумбу, а Енджун пытается просто спокойно лежать, разглядывая стену перед носом, но что-то внутри все равно донимает его. Он медленно оборачивается, сразу же сталкиваясь с глазами Субина, и снова отводит взгляд к стене. — Я же сказал не пялиться. — А я не пялюсь, - фыркает Субин, даже не стараясь сделать вид, что он заинтересован чем-то другим. — Пялишься. — Неправда. Енджун снова поворачивается. Он молча садится на кровати, свешивая ноги к низу и перекрещивая руки на груди, и внимательно смотрит на Субина, будто чего-то ожидая от него. А затем снова мучительно долгий вздох. — Ты придурок, но все еще мой, по этому быстро встал и обнял меня, если не хочешь, чтобы я вытолкал твое смазливое лицо за дверь! - Енджун чувствует себя самым обиженным человеком в мире, но под конец фразы, губы против его воли все равно расплываются в легкой улыбке, которую он пытается сдержать. Енджун уверен, что он гораздо лучше холодного бетона и старой деревянной тумбы, что врезается сейчас в спину полковника. Но Субин так и не успевает подняться. Он внезапно замирает на месте и старается даже не дышать, потому что слышит чьи-то голоса и шаги у двери, а затем звонкий смех. Черт, утренний обход уже начался.. Он молча переглядывается с взволнованным Енджуном, который точно так же застыл возле него, и молится, чтобы никто не решил войти или хотя бы заглянуть в то грязное окно в двери. Иначе все их планы провалятся еще до того, как будет сделан первый шаг. Болтовня в коридоре все еще продолжается, чьи-то ноги приближаются, оставляя после себя приглушенный звук от ботинок. Звон ударяющихся друг о друга ключей наконец помогает Енджуну выбраться из оцепенения. Вместо того, чтобы ничего не делать, он бросается к Субину, хватая за руки и помогая встать, потому что, очевидно, дверь скоро распахнется. И если хоть кто-то увидит здесь старшего надзирателя, которому не положено не то что красть запасной ключ от камеры Енджуна, чтобы провести с ним ночь, а даже дышать с ним одним воздухом в силу недавних событий, то будет.. не очень хорошо. Их хотят отделить друг от друга, но не потому что они чувствуют что-то неправильное или даже запрещенное, а только потому, что вся проблема в Енджуне. Конечно, это всегда только он. Субину никто и слова против не сказал бы, если бы он нашел себе кого-нибудь, кто не убийца, который все еще отбывает срок в тюрьме. Или ладно, это мог бы быть даже Енджун.. если бы они подождали какой-нибудь десяток лет ради дня, когда тот будет официально свободен. Но им некуда ждать. Во-первых, Енджун не из тех, у кого имеется огромный запас терпения, точнее, ему хватает его буквально на первые пару секунд и не больше. Во-вторых, какой-бы силой воли не обладал Субин, он и сам не смог бы столько выдержать без Енджуна. А в третьих, им уже не по шестнадцать и вся жизнь теперь не впереди. Если не романтизировать все вокруг и принимать реальность, то Субин буквально поседеет, пока дождется Енджуна. Почему они должны терять столько времени? Хотя они не могут существовать.. Енджун скоро уйдет и все закончится. Все станет на свои, прежние места. Больше ни о чем не нужно будет волноваться. Пока Субин оглядывается вокруг, бегая глазами по стенам камеры, в надежде найти что-нибудь подходящее, чтобы спрятаться, Енджун резко тянет его за собой. Они оказываются в маленькой, очень тесной комнатке, где кое-как умещаются душевой шланг с лейкой, унитаз и умывальник. Енджун буквально запихивает туда Субина, а затем внезапно стягивает с себя майку, небрежно бросая её прямо в тело, что стоит в двадцати сантиметрах от него самого, потому что места довольно таки мало. Затем то же самое проделывает со спортивными штанами и Субин, сам не понимая как, ловит вещь, когда та почти падает на пол. Он с удивлением и явным интересом наблюдает за Енджуном, который снимает с крючка на двери полотенце, затем обматывая его вокруг бедер. А потом просто открывает воду в кране, брызгает немного на шею и грудь, и мочит волосы, взъерошивая их рукой, растрепывая в разные стороны. И именно в тот момент, когда один из тюремных смотрителей входит внутрь, Енджун вываливается из той маленькой комнаты, прикрывая Субина за собой дверью. Мужчина останавливается, замечая Енджуна, который, будто только что из душа, спокойно направляется к кровати. Обычно работники должны осматривать абсолютно все, что находится за бронированной дверью, включая преступников, но Енджун правильно и быстро среагировал, потому что мужчина внимательно смотрит пару раз по сторонам, на мокрого Енджуна, а затем говорит кому-то «порядок» и уходит, не желая влезать в чье-либо личное пространство. Енджун сейчас не похож на кого-то подозрительного, и явно не прячет в карманах неизвестным путем добытый нож, потому что стоит в одном только полотенце. Енджун шумно выдыхает, потому что пронесло, чуть приглаживает рукой мокрые волосы, из которых он сделал беспорядок минутой ранее. Он слышит какое-то копошение, по этому оборачивается на звук и видит Субина, что слегка улыбается, выглядывая из-за приоткрытой двери. — Ничего не говори, - протягивает Енджун, когда Субин собирается открыть рот. — Ладно, - кивает полковник. Он берет еще одно, полотенце чуть поменьше, выбирается из комнаты и медленным шагом направляется к Енджуну, что просто стоит. Последние несколько часов оказались намного интереснее и насыщеннее, чем вся жизнь Субина до этого. И, что ж, ему ужасно понравилось смотреть на Енджуна, который без какого-либо стеснения раздевался перед ним, оголяя один участок кожи за другим, открываясь ему. Понравилось то ощущение невесомой тяжести на себе, когда в него бросали одежду, что насквозь пропитана Енджуном. И ему нравится все то, что он видит сейчас. Субин влюблен в каждую каплю воды, что соскальзывает с ёнджуновых волос, каждую каплю, что стекает по его груди, по рукам. У Енджуна красивое тело. Субин сказал бы, что даже больше, чем просто красивое.. Желанное. Которого хочется беспрерывно касаться. Тело, которое он любит и хочет любить. Субин становится близко к нему. Медленно ведет полотенцем по чужому плечу, смахивая капли и, невзначай дотрагиваясь кончиками пальцев до молочной кожи. Будто случайно. Будто намеренно. Субин так само ведет по шее и другому плечу, заглядывая Енджуну в глаза. Тот тоже смотрит на него, точно читая все его мысли. Енджун знает, Енджун чувствует. Он позволяет Субину любые касания и доверяет всего себя целиком. Напоследок Субин помогает с волосами и те послушно отдают влагу, пока Енджун стоит с закрытыми глазами настолько расслабленно, что готов вот-вот рухнуть вниз. — Мне нужно уходить, - мягко говорит полковник, когда заканчивает. Он аккуратно оборачивает полотенце вокруг шеи Енджуна, неожиданно быстро притягивая того как можно ближе, и дышит прямо в губы. Взгляд Енджуна так само бросается к его губам. Затем он замечает напротив глаза — бездонные, пробирающие до дрожи. И снова губы, манящие его сделать буквально шаг, пока это все реально. Пока Субин, что томно смотрит на него из-под прикрытых век реален. Енджун глотает воздух, которого не хватает в нем из-за Субина, стоящего почти вплотную, и думает, что сможет выдержать еще немного. Он возвращается к этой мысли снова и снова, чтобы отрезвить туманную голову. Но думать это одно, а выдерживать — совсем другое, что-то похожее на пытку, по этому Енджун тянется вперед, к обжигающему кожу, частому дыханию, навстречу вздымающейся чужой груди. Кажется, будто он вот-вот поймает те непослушные, вечно ускользающие от него губы. Енджун почти касается их, ощущая на себе. Когда Субин немного отшатывается назад и не дает ему то, чего он хочет, Енджун коротко хнычет. Он пытается придвинуться вновь, но встречается с таким же шагом назад от Субина. Сплошное мучение.. Почему Енджун всегда дает все, чего тот хочет, но когда дело доходит до него самого, его просто напросто мучают? Разве это честно? Субин обращает внимание на каждый вздох, направленный на него. Но в итоге, все равно окончательно отодвигается и отпускает полотенце, укладывая его на плече Енджуна так, чтобы не упало. Но оно все равно падает, потому что Енджун делает слишком резкий шаг вперед, хватая Субина за ворот футболки одной рукой. — Я тебя ненавижу, - шепчет он и Субин слишком довольно улыбается. Енджун не знает в какие игры играет его полковник, но его это не очень и волнует, потому что желание прибить Субина, а потом завалить на кровать, сейчас намного сильнее. — Я знаю, - шепчет в ответ Субин. Но он не мог и не может позволить им большего. Потому что если он попробует хотя бы раз, то когда Енджун уйдет, Субин просто умрет без его поцелуев. — Но мне правда пора, - говорит он и кивает на небольшое окно позади Енджуна. Тот оборачивается, чтобы посмотреть сквозь стекло. Субин прав, время вышло.. Они и так сильно задержались, из-за чего пришлось разыгрывать целый спектакль перед тюремным работником, чтобы тот поскорее понял, что ему срочно нужно выметаться. В небе за окном уже плавают мелкие тучки, что светятся ярким из-за солнечных лучей, и если Субин не уйдет сейчас, то их обязательно поймают. В следующий раз им вряд ли так повезет. По этому Енджун успокаивается и наконец приходит в себя. Он хотел бы улыбнуться, как делает это во всех непонятных ситуациях почти с самого детства, но в этот раз почему-то не выходит. Ситуация не та. Человек не тот. Субин слишком особенный. Хотя прибить его все еще хочется. Неимоверно сильно. Голова Енджуна будто прилипает к шее, по этому он просто смотрит в пол какое-то время. Субин стоит рядом и не произносит ни слова, пытаясь насмотрется на Енджуна, чтобы ему хватило воспоминаний на несколько лет или месяцев.. хотя, на самом деле, хватит лишь на несколько дней вперед. Может меньше. — Куда ты потом? - спрашивает Субин, заставляя старшего поднять на него взгляд. — Не знаю, - он просто окажется в том месте, где должен будет оказаться. — Ты будешь в порядке? - но Енджун ничего не отвечает и, все же выдавливает из себя улыбку. У него внутри внезапно начинает что-то болеть. Он не знает что это, по этому его бушующей волной накрывает легкая паника, которую он не хочет показывать ни Субину, ни самому себе. — А ты, Субин? Ты будешь в порядке? - Енджун не хочет, чтобы Субину было плохо, но, в глубине души, он так хотел бы, чтобы за ним скучали. Потому что он сам точно будет. По каждому мгновению. — Нет, не смогу, - признается он. Субин обнимает его на прощание слишком коротко и сухо. И так же быстро уходит. Ни разу не оборачиваясь. Оставляя Енджуна одного до их встречи в следующей жизни, если та существует. Субин оглядывается по сторонам, пытаясь не привлекать какого-либо внимания к себе — вышедшего из камеры Чхве Енджуна, причем даже не в рабочей форме, и с запасным ключем в руках, который стащил вчера без предупреждения. Рядом никого не видно, по этому Субин как можно скорее заканчивает с закрытием бронированной двери, чтобы наконец уйти. Он сохраняет спокойное, уравновешенное лицо, чтобы выглядеть естественно, а потом собирается завернуть за угол и добраться до своего кабинета. У него в шкафу всегда лежит запасная форма, так что вопросов по поводу его одежды возникнуть ни у кого не должно будет. Но Субин в который раз удостоверивается в том, что ему никогда не везет, потому что из-за угла показывается макушка медсестры Хаён. Она от неожиданности слегка дергается, чут ли не роняя коробку с чем-то, по всей видимости, тяжелым, и лежащую на ней папку на пол. У Хаён хорошее настроение, потому она улыбается, а затем благодарит полковника за то, что тот вызвался помочь донести коробку до её кабинета. Субину это не трудно, да и, если кто что спросит, он честно сможет ответить, что помогал медсестре. Так что ему это даже на руку. Похоже, Субин не настолько уж невезуч, как думал. У Хаён в кабинете светло очень и чисто. Для всех вещей есть свое место, которое действительно кажется правильным для того или иного предмета. Все бумаги лежат на столе идеально ровными стопками, и совсем ничего лишнего. На подоконниках много живых цветов в новых горшках, но больше всего почему-то не цветущих и нежных растений, а иголчатых кактусов. Хаён постоянно что-то болтает, еще с момента их сегодняшней встречи, но Субин успевает расслышать в её словах что-то про «чай или кофе?», и соглашается сразу на все. Ему нужно отвлечься. Субин вспоминает о Енджуне и думает о том, кто же поможет отвлечься ему? Субин свободный человек, может ходить куда угодно, говорить что угодно и с кем угодно. Но у Енджуна нет никого, кроме себя внутри четырех стен. И Субин ничем не сможет ему помочь. — Как Енджун? - внезапно спрашивает Хаён, и Субин непонимающе моргает. Минутой ранее он слушал рассказы девушки о её брате.. или о том, что у неё скоро день рождения? или она говорила об этом в прошлый раз? Субин не помнит о чем именно, но этот вопрос застал его врасплох. Хаён видела как он уходил от Енджуна? — Нет, мне просто нужно было зайти в- — Господин Чхве, все в порядке, я понимаю, - проговаривает Хаён, прерывая ложь, которую полковник так уверенно собирался толкнуть. — Простите, я случайно услышала часть вашего разговора, когда Енджун был здесь после.. того случая. Субин лишь молчаливо кивает и сверлит глазами поверхность стола. Как много она слышала? Сможет ли сохранить все что знает в тайне или побежит трепать языком, как это сделал бы любой другой? — Когда вы уходите? - слегка взволнованно и достаточно тихо произносит девушка. Будто бы ей есть до этого дело. — Я должен остаться, по этому уйдет только Енджун, - говорит полковник, а Хаён почему-то огорчается. Она видела, как Субин смотрит на него. Ей казалось, Енджун единственный, кто не спотыкается о его безразличие. Субин может иногда сказать кому-то пару слов, но, обычно, предпочитает всех игнорировать. Девушка тоже часто сталкивалась с этим, полковник начал хоть немного замечать её лишь недавно. Но он замечает её в меру, не так как Енджуна, ради которого готов нарушать правила, хотя клялся всегда их придерживаться. Субин не из тех людей, что бездумно будут бросаться под поезд. Но он может осознанно сделать это ради кого-то. Он любит. Многие снова и снова повторяли бы, что Енджун преступник, который не заслуживает любви и с которым не стоит связываться. Что ничего страшного — все пройдет, и что еще обязательно найдется его человек. Но Хаён одна из тех, кто понимает, что Субину не нужно никого искать или находить. Да, она сама не равнодушна к нему. Это длится уже несколько месяцев, но сколько бы она не пыталась обратить на себя внимание полковника, тот всегда и во всем замечал только Енджуна, хотя никогда и не говорил о нем. Это всегда был только он. И поначалу, Хаён не совсем это нравилось. Она слышала много гадостей про Енджуна, часто думала обо всем, и о том, чем же он может быть лучше неё. Но ответов никогда так и не находила. А теперь, она больше не нуждается в них. — Я знаю, что это не моё дело, но.. - Субин поднимает на девушку взгляд. — Господин Чхве, вы не обязаны присматривать за этим местом постоянно. Мне кажется, страшные клетки и эти темные коридоры никогда не заменят человеческое тепло. Люди... они могут говорить много разных вещей, но выбор все равно остается за вами. На что-то подобное решиться правда сложно, не знаю, что делала бы сама в такой ситуации.. Но мысль о том, чтобы провести остаток жизни в этом мрачном месте, вместо того, чтобы быть рядом с кем-то любимым, как по мне, звучит не очень здо́рово. Пока Хаён поджимает губы и вертит в руках небольшую чашку, полковник молча кивает головой, соглашаясь со всеми словами. Сомнения на счет того, стоит ли ей доверять улетучиваются сами по себе. Иногда, задумываясь, Субину кажется, будто он тоже пленник тюрьмы. Будто он один из тех заключенных, за которыми наблюдал сколько себя помнит, а его кабинет и вовсе ничем не отличается от холодной камеры. Здесь нет абсолютно ничего, так почему тогда Субин должен отказываться от Енджуна ради этого? Что, если он больше никогда не полюбит? Что если никто не сможет полюбить его? Тогда тень Енджуна и мысль о том, что нужно было сделать другой выбор преследовали бы Субина всякий раз, когда бы тот соприкасался головой с подушкой перед сном. Он просыпался бы с этим бардаком в голове и измученным шел на работу, где буквально все напоминало бы о нем. Жить в, даже не гордом, одиночестве с кучкой котов или прятаться с Енджуном от полиции до конца своих дней? Сходить с ума, медленно теряя рассудок, или просто любить? Субин хотел бы хоть раз сделать что-то для себя.. Его желания предельно ясны, но- — Но решать только вам, - продолжает Хаён. — На самом деле, любое решение, по сторону которого вы окажетесь, будет верным. Проблем не станет меньше ни там, ни здесь. Всего всегда поровну. Девушке внезапно приходит уведомление на телефон, по этому она извиняется и кому-то звонит, отходя от полковника к окну. А тот сидит на месте в ожидании, вжимаясь руками в стул. Ему никак не становится легче, но он давно уже решил, что не может подвести Енджуна. Он должен уйти один, тихо и незаметно. И только так все получится. Субин будет мешать ему, будет лишним грузом на плечах, тем самым камнем, из-за которого не получится спокойно вздохнуть. Он более чем уверен, что Енджун найдет себе место в этом мире и не станет слишком много думать обо всем, что было. Все, что у него есть — Енджун. Самый прекрасный. Субин дурак и он знает это. Он отказывается от всего, что у него есть.