Sunspots

Керамическая лягушка сама восстановилась в кулаке Гарри. Не совсем понимая, как он к этому относится, он положил её поверх телевизора и забрался обратно в гнездо, которое он соорудил на диване. Он спал в гостиной уже неделю, и это было заметно. Выемка в центре из трех-четырех одеял идеально облегала его, и везде валялся мусор. Обертки от еды, пустые бутылки — свидетельства того, что двое молодых людей не спали допоздна, смотрели фильмы и пили пиво. Рон действительно увлекся маггловскими фильмами, которые транслировались по кабельному телевидению, и с удовольствием смотрел их часами, что было идеально для Гарри. Поскольку он не любил болтать, но ему очень нужна была компания. Вспоминая, как Первый вытолкнул Гарри из библиотеки после такого короткого визита, внутри все еще была глубокая ночь и темнота, единственный свет исходил от старого приглушенного телешоу. Он чувствовал себя выжатым. Измученным. Лишённый сна, но слишком хорошо осознающий, что возвращение в библиотеку приведет к тому, что его снова вышвырнут. Было кое-что куда более заманчивое, чем сон на кофейном столике. Взгляд Гарри упал на палочку, застрявшую между пустым пакетом из-под чипсов и кучей старых фигурок, которые он показывал Рону на днях. Он взял палочку и повертел ее в руках, и его охватило волнение. Гладкая светлая древесина, расширяющаяся у основания, образующая рукоять. Остролист, по-видимому, но он не так и много знал о деревьях. Внутри было перо феникса, и это перо могло… что? Риддлы не говорили об этом, но он знал, что они также используют палочки с сердцевиной пера феникса. Как и Сами-Знаете-Кто, если верить Олливандеру. Гарри поджал губы, изучая палочку, задаваясь вопросом, насколько важно то, что ее сердцевина принадлежит тому же фениксу, что и у Сами-Знаете-Кого. В следующий раз, когда он увидит сон, ему придется поискать книгу о том, как действуют палочки. В библиотеке Риддлов были книги обо всем. Перья феникса были еще одним свидетельством того, что Волдеморт и Сами-Знаете-Кто — один и тот же человек. Гарри все еще пытался это понять, но Первый, похоже, думал, что дело обстоит именно так, а он самый умный человек, которого знал Гарри. И если это правда, то, учитывая всю эту историю о том, что Гарри был крестражем, то Сами-Знаете-Кто и Гарри были одним и тем же человеком. Вроде как. Ему очень нужна была книга по магии души. Но, несмотря на все доказательства, Гарри чувствовал значительное сопротивление идее, что Риддлы, хоть и косвенно, убили Поттеров. Все они стали крестражами задолго до рождения Гарри, так что ни один из них не участвовал в реальном событии, но они были даже больше Волдемортом, чем Гарри. Или они были такими же, как и он. И вообще, кто был судьей во всём этом? Всё настолько запутанно. Он просто не хотел обижаться на Риддлов, как бы легко это ни было. Жизнь была бы совсем другой, если б он вырос в своей настоящей семье. Но это казалось почти уместным — конечно, тот же самый человек, чьи пять итераций души украли Гарри у остального мира из-за чистой одержимости, был и тем, кто увел его от его настоящей семьи. Это полный трындец. Он связан с Волдемортом и Сами-Знаете-Кем, и ничего не мог с этим поделать. Очевидно, сны будут продолжаться всю его жизнь, если только он не найдет способ их остановить. Существует ли способ удалить душу Волдеморта из его собственной? Сможет ли он перестать быть крестражем? Хотел бы он этого? Он все еще пытался осознать, что Риддлы вообще существуют. Эти пять частей непостижимо могущественного волшебника существовали в его мире, и он слышал, как они на протяжении многих лет обсуждали некоторые поистине ужасающие идеи с отстраненной искренностью. Если б им был предоставлен доступ к физическому телу, они бы выполняли всевозможные магические действия, такие как жертвование человеческими жизнями ради всевозможных тайных благ или даже уничтожение планет и звезд, чтобы подпитать свои высокие цели, помимо прочего. У них есть потенциал стать злодеями уровня прямо как из фантастического романа, и они были настоящими. И они хотели научить его. Хотел ли он их в качестве учителей? Сможет ли он смириться с неизбежными последствиями? Он даже представить себе не мог, какими могут быть эти последствия. Гарри полагал, что лучшим выходом для него будет продолжать сотрудничать, учиться всему, чему только можно, хотя бы для того, чтобы лучше подготовиться к этому новому миру. Хотя он и старался произвести на них впечатление, он не был заинтересован в массовом уничтожении и причинении вреда другим ради собственной выгоды. Но это были их цели, а не его. Было бы лучше действовать как свободный агент, поскольку он мог взаимодействовать с реальным миром так, как они не могли. Возможно, если бы он правильно разыграл свои карты, то смог бы даже увести их от дальнейшего злодейства. И как только он станет достаточно осведомленным, он сможет выследить Волдеморта и получить от него больше ответов. Гарри узнает, что произошло на самом деле, в ту ночь, когда он стал крестражем. Возможно, Волдеморт намеренно отдал Гарри часть своей души. Возможно, он даже планировал подчинить его, прежде чем что-то пошло не так. Он мог бы использовать смерть Поттеров для подпитки ритуала крестража. Насколько понял Гарри, создание крестража подразумевает совершение чего-то ужасного и принятие этого, а убийство двух человек с целью похищения их ребенка определенно подходит под это определение. Или, может быть, Поттеры просто оказались жертвами войны. Было так много возможных ответов, и спросить было единственным способом узнать наверняка, если только Риддлы не выяснили что-то еще. Тем временем он узнает всё, чему захотят научить его Риддлы. Он был бы идиотом, если б этого не сделал, и в любом случае у него было преимущество, поскольку он вырос, наблюдая за ними, когда они думали, что они одни. Он знал, что они не безупречны. В каком-то смысле они все еще были людьми, и он знал, что лучше не боготворить их — по большей части. Он знал все их хитрости. Ласковое поведение Четвёртого, конечно, шокировало, но он был немного тёмной лошадкой. Гарри действительно не знал, что многолетнее проклятие Империус может сделать с человеком, особенно когда его держит человек, также находящийся под Империусом. Но, честно говоря, Гарри был бы удивлен, если Первый не сделал что-нибудь с Четвёртым, как только Гарри проснулся. Четвёртый определенно заметил, что Первый что-то сделал с остальными. Может быть, они сейчас ссорятся, а Гарри этого не видел. Это расстраивало. Но был хороший шанс, что сейчас он мог бы попасть под перекрестный огонь, так что, может быть, оно и к лучшему. Тем временем у Гарри была возможность распоряжаться оставшейся частью ночи, как ему заблагорассудится, и он был готов сотворить немного волшебства. Магия! Ощущалось совершенно нереальным, что он мог сделать это сейчас. У него был волшебный инструмент, и он, при достаточном опыте, позволил бы ему творить все, что он захочет. Он сжал свою палочку и почувствовал лёгкий головокружительный прилив чего-то. Казалось, что палочка слушает его, как маленькое живое существо, ожидающее начала действия. Ему очень хотелось попробовать использовать её. Что он собирался сделать в первую очередь? Было много вариантов на выбор. Риддлы постоянно использовали магию на протяжении многих лет, и Гарри запоминал столько, сколько мог. Половину времени они пользовались невербальными заклинаниями, но благодаря достаточному терпению и вниманию Гарри смог записать их на сотни страниц. На ум сразу же пришел конкретный вариант — Патронус. По-видимому, только действительно могущественные маги могли призвать его, но Риддлы слишком глубоко погружены в Темные Искусства, чтобы заботиться о магии, основанной на таких эмоциях, как счастье и безопасность. Первый успешно призвал его много лет назад, чтоб доказать свою правоту, и по своему обыкновению оказался прав. Патронус был в форме василиска, и с тех пор Гарри задавался вопросом, на что был бы похож его Патронус, если б такие вещи были реальными. Пришло время узнать. При условии, что он достаточно силен. Насколько он понял, для произнесения заклинания требовалось три условия: правильное произнесение, движение палочкой и намерение. Первые два можно было пропустить, при условии, что вы полностью освоили третье. Но Гарри был новичком и не тешил себя иллюзиями, думая, что сможет создать полноценного Патронуса без всех трех стадий. Он напряжённо сосредоточился. Счастье. Удовлетворенность. Тающее головокружение от того, что Первый улыбается ему, от осознания, что он принадлежит ему, что он нужен. Абсолютное воодушевление и радость. — Экспекто патронум! Лента белого тумана вырвалась из кончика палочки, и он задался вопросом, не будет ли змея и у него. Но нет. Это было вообще не то. Просто мелкий белый туман. Что ж, это было неприятно. Гарри удвоил чувство удовлетворения. Не только воспоминания о том, как хорошо он чувствовал себя с Риддлами, но и саму доброту. Такую огромную, такую абсолютную. Это было похоже на то, как он себе представлял любовь. Он рассмеялся. Любовь. Никогда раньше он не был влюблен, но, вероятно, именно это чувствовал к Риддлам. Или что-то подобное. Это было очень, очень полное чувство. То, которое он изо всех сил пытался описать вслух. Чем бы оно ни было, Гарри снова сосредоточился на нём. — Экспекто патронум! Как оказалось, его Патронус не был змеей. Нечто вырвалось из его палочки, как большое белое облако, и слилось в форму большой собаки. Гарри уставился на неё, и на лице расплылась широкая улыбка. Он понятия не имел, почему это была большая лохматая собака, но все равно был рад ее видеть. Разве это не соседский бродяга, с которым он подружился на Тисовой улице? Было трудно вспомнить наверняка, но он почти уверен, что его Патронус очень похож на него. А вообще Патронус собаки имел смысл. Он всегда видел в больших собаках своего рода защиту. С самого детства одна или две собаки отпугивали от него Дадли. В конце концов пес исчез, и Гарри вскочил. Он должен был это записать, и у него есть специальный блокнот. Он купил его давным-давно и носил с собой пустым, ожидая этого момента. Блокнот. Тот, который он использовал бы, если б когда-нибудь узнал, что он действительно волшебник. С безумным ликованием он помчался в свою заброшенную спальню и схватил блокнот из коробки на верхней полке в шкафу. Было слишком причудливо писать об этом, но теперь у него наконец появилась достаточно веская причина. Пока он копался в коробке, он также отыскал несколько имитаций книг заклинаний, которые он написал в детстве. Все они основаны на обсуждениях Риддлов и настолько подробны, насколько это вообще возможно. Он даже пытался придумать несколько собственных заклинаний, но очень сомневался, что они сработают. А существующие? Ему хотелось испытать их как можно больше. Сначала он написал дату на первой странице пустой тетради и после некоторого размышления записал сон о Риддлах. Затем перешёл к описанию своего успешного Патронуса. Теперь, когда он может использовать магию, он мог заполнить столько страниц, сколько пожелает. Где-то было записано заклинание, которое могло сделать так, чтоб в блокноте стало бесконечное количество листов. Закончив с этим, он перешел к стопке заполненных тетрадей. Самую первую из них он стащил у других школьников, поскольку Дурсли не покупали ему собственные принадлежности. В ней красовались записи крупным детским почерком и украшены рисунками ручкой, чтобы придать им более мистический вид. Ему было около десяти, когда он начал работать над ними. С годами они стали менее причудливыми, поскольку он начал обижаться на то, что Риддлы игнорируют его, и стал таскать больше красивых блокнотов в кожаных переплетах из магазинов по всему городу. Он много раз задавался вопросом, почему он потрудился записать всё, за исключением года или около того, когда он полностью избегал Риддлов, но он никогда не останавливался. Укол обиды затмил его радость, и Гарри, нахмурившись, посмотрел на выцветшую зеленую тетрадь для сочинений. Он был так зол на протяжении стольких лет. Обида обрушилась на него, как тонна кирпичей, когда ему было около пятнадцати, и раздавила его, когда он наконец признал, что никогда не сможет использовать магию. Он так долго ненавидел Риддлов, но с годами это смягчилось до покорного увлечения, а затем… Что ж, Риддлы — неизбежная часть его жизни. Сейчас даже больше, чем когда-либо. Он совершенно внезапно понял, что его трясет и немного подташнивает. И он совсем не знал, почему. Он взглянул на свою палочку и подумал о том, как какое-то странное обстоятельство так долго удерживало его от этого мира. Что бы изменилось, если бы он не потерял доступ к своей магии? Если бы Риддлы обучали его в детстве, воспитав еще больше похожим на них? Вся имевшаяся у него информация о волшебном мире либо лежала стопкой на его кровати, либо хранилась в одной из многочисленных коробок, заполненных еще большим количеством блокнотов в его шкафу. Честно говоря, это была неплохая коллекция. Проглотив нежелательные эмоции, он наугад открыл старую записную книжку и прочитал запись, нацарапанную корявым тупым карандашом:

Инкарцеро

Б рассержен. Хочу, чтобы они тоже остановились

Рядом с ним была грубая схема движения палочки — полуовал со стрелкой на одном конце, указывающей общую форму и направление. Он изобрел стенографическую систему, чтоб запоминать эти вещи, и освоил ее задолго до того, как научился писать. Гарри встал и примерил это на своей лампе. — Инкарцеро! Связка верёвок вылетела из его палочки и ударилась о лампу на комоде. Лампа разбилась, когда упала на пол, и он потрясенно рассмеялся. Верёвки задержались, обмотавшись вокруг абажура. Риддлы обычно просто взмахивали палочкой, когда хотели отменить заклинание. Он попробовал это сделать, и веревки исчезли, сняв вместе с ними малейшее напряжение в его желудке. Как будто он постоянно осознавал веревки, пока они существовали, но как только они исчезали, исчезло и это осознание. Чувствуя гордость за себя, Гарри попытался покрутить палочку между пальцами, но у него получилось далеко не так изящно, как это обычно делал Первый. Он посмотрел на разбросанные блокноты на своей кровати, затем на коробку в шкафу, где хранил ещё десятки. Что ж, он опробовал два заклинания и оставались ещё сотни. *** Через некоторое время он понял, что солнце уже взошло. К тому моменту он просмотрел несколько своих блокнотов. Некоторые заклинания сработали легко, многие пришлось пропустить, так как он не мог реально опробовать их в своей крошечной спальне. Для большинства потребовалось немного практики. По его мнению, это было связано с тем, что он обдумывал их необходимый ментальный аспект. Заклинания требовали силы воли — желания достичь очень конкретной цели, и иногда требуемое желание было менее очевидным, чем другие. Не помогало и то, что он полностью отошел от того, что, по его наблюдениям, делали Риддлы, и не то чтобы они объясняли свои заклинания по мере их использования. Он просто должен был продолжать тренировки. *** Хлопок аппарации Рона в гостиную выбил Гарри из колеи. Пока он копался в блокнотах, он понял, что может поиграть с чарами призыва перьев, если хорошенько подумает о разных видах птиц. Это было весело. Он создал пушистую кучу перьев орла, попугая и синей сойки на кровати вокруг себя, прежде чем перейти к искусственному окрашиванию перьев, а затем преобразовал часть из них в разные ножи. Переход от мягкой, красочной вещи, похожей на перышко, к холодному металлу было забавным испытанием. — Привет? — позвал Рон из гостиной. Гарри не успел позвать Рона в спальню, как вдруг понял, что совершенно не может объяснить, откуда знает столько заклинаний. Вокруг валялись груды перьев, ножей, чашек, всевозможных безделушек и десятки крошечных трансфигурированных мышей, которые Соль совершенно не интересовали, так как, по-видимому, «на вкус были как ложь». Если Рон войдет, то сразу поймет, что что-то не так. Гарри не купил ни одной книги заклинаний в Косом переулке. Он не собирался говорить Рону, что ему это приснилось. Это было бы безумием. Гарри выронил тяжелое обоюдоострое лезвие, над которым работал, и уничтожил всё своей палочкой. В мгновение ока исчезли все осуждающие улики. Соль сонно заворчала, когда ее гнездо из перьев исчезло, оставив её лежать на смятом покрывале. Гарри сжалился и наложил согревающие чары на лежащий на полу свитер, а затем накинул на нее. — Сюда, Рон! — сказал он, как только убедился, что всё в порядке. Рон сунул голову в спальню Гарри. Его глаза задержались на Соль на секунду, прежде чем он одарил Гарри быстрой улыбкой. Его магия была янтарной и тяжело обнимала его тело, как доспехи. — Доброе утро, приятель. Хорошо спал? — Эээ, не совсем. — Вероятно, он проспал всего около трёх часов, прежде чем Первый выгнал его из библиотеки. Гарри надеялся, это не будет регулярным явлением, потому что в тот момент он понял, что устал. — Который сейчас час? — Почти полдень. Собрание Ордена должно начаться примерно через десять минут. — Прости, что? — Гарри моргнул, а потом вспомнил. — О, точно! Я совсем забыл. Значит, он практиковал магию добрых десять часов. Должно быть, это было чересчур, особенно если учесть, что теперь ему предстояло провести день, встречаясь с кучей незнакомцев. Хуже всего то, что незнакомцы собрались вместе только потому, что были заклятыми врагами Волдеморта. Или Сами-Знаете-Кого. *** Встреча пошла хуже, чем он предполагал. Рон принес Гарри на пробу мантию, и в ней он чувствовал себя душным идиотом, хотя все остальные в слишком переполненной комнате тоже были одеты в мантии. Это было словно длинное мягкое пальто поверх тонкого платья. Он чувствовал себя одновременно отягощенным и совершенно незащищенным. Судя по всему, мантия принадлежала ещё двум братьям Уизли, прежде чем перейти к Рону, и это было заметно. Ткань местами истончилась, а рукава были слишком длинными. У Гарри не было проблем с изношенной одеждой — большинству его брюк было много лет, и он имел обыкновение носить футболки до тех пор, пока они не рассыпались, — но ему не нравилось чувствовать себя таким неряшливым под пристальным вниманием стольких людей. Посторонних людей. Разве не существовало заклинания для починки изношенной одежды? Какой смысл в магии, если она не используется для исправления таких элементарных вещей? Впрочем, никто другой, похоже, не возражал. Его неопрятный вид явно подпитывал их фантазию о пропавшем спасителе — лохматые волосы, остро нуждающиеся в стрижке, глаза с тяжелыми тенями, ботинки, которые давно знавали лучшие времена. Они все из кожи вон лезли, пытаясь убедиться, что он знает, что может прийти к ним по любому поводу. Столько ресурсов, которые только и ждут, чтобы их использовали. Так много магии, способной сделать что угодно, кроме как вернуть его к прежней жизни. По крайней мере, еда была хорошей. Он сосредоточился на еде, руки были заняты стаканом и посудой, пока он отвечал на вопросы по мере их поступления. Его уже тошнило от вопросов. Нет, он не попал в плен к Пожирателям Смерти. Нет, он не знает, кто такой Сириус Блэк. Нет, у него было не особенно счастливое детство, спасибо большое. Пока они ели, седой старик, который соответствовал прозвищу Грозный Глаз Грюм, объяснил Гарри суть того, что представляет собой Орден Феникса, и кто такой их побежденный враг, Сам-Знаешь-Кто. На самом деле это не было чем-то таким, чего Гарри ещё не знал из отрывков из своей биографии. Орден Феникса был основан для борьбы с Сами-Знаете-Кем — Темным Лордом, который вызвал большой ужас в процессе захвата Министерства Магии. Он хотел запретить всем магглам и магглорожденным доступ в волшебный мир и ввести строгие законы, запрещающие любое братание с маглами. Он был готов убивать ради этой цели, и делал это снова и снова, пока Гарри-Младенец-Герой не спас положение. Это действительно сбивало с толку, поскольку Риддлы никогда не говорили ни о чем подобном. Да, они совершенно ясно дали понять, что считают магглов низшими людьми, которые неизбежно уничтожат планету своими войнами и загрязнением, но до недавнего времени у Гарри сложилось впечатление, что они говорят о совершенно другом. Изменение контекста сбивало с толку, но он вроде как мог понять их точку зрения. Магглы бесконечно ссорились, они разрывали планету на части из-за ее ресурсов и на протяжении всей истории обращались друг с другом как с абсолютным дерьмом. Тем не менее, люди не должны быть убиты или разлучены со своими семьями из-за того, что не могут использовать магию. Риддлы никогда ничего не говорили о том, чтобы зайти так далеко. Что-то должно было случиться, что заставило Волдеморта сосредоточиться на этом. То есть, если Волдеморт действительно был Сами-Знаете-Кем. Гарри понял, что нет лучшего места, чтобы узнать наверняка, чем эта встреча. Большинство членов Ордена участвовали в войне, а некоторые, возможно, даже встречались с Сами-Знаете-Кем. Особенно этот старик, Дамблдор. Вероятно, он знал настоящее имя Сами-Знаете-Кого, но хотя он тоже присутствовал на обеде, он еще мало что сказал. Гарри все ждал, когда он заговорит. Дамблдор буквально светился магией. Другие члены Ордена были охвачены подобным явлением, но магия Дамблдора была почти космической. Подобно звезде, всё, что его окружает, — его собственная солнечная система. В нем была гравитация, которую Гарри ещё не видел ни в одном человеке. Ему пришлось немного прищуриться и моргнуть, чтобы хотя бы взглянуть на мужчину, но в конце концов всё это превратилось в нечто вроде периферийного блестящего тумана. В разговоре наступило затишье, и Гарри решил, что самое время начать задавать собственные вопросы. — Итак, кто-нибудь из вас знает, почему Сами-Знаете-Кто убил моих родителей? Ни одна из книг, которые я читал, пока лежал в больнице, не отвечала на этот вопрос наверняка. — Что ж, — медленно начал довольно серьезный человек по имени Кингсли, — в тот момент он ходил по кругу, убивая всех, кто отвергал его требование присоединиться к его военным усилиям. Твои родители были замечательными волшебниками, и он хотел, чтоб они были на его стороне. Естественно, они отказались. — А потом он попытался меня убить, просто чтоб убрать? — спросил Гарри, оглядывая стол. Его встретили несколько неуверенных лиц. Один из мужчин — Ремус, Гарри был почти уверен — открыл было рот, чтобы ответить, но тут заговорил Дамблдор. — В этом есть нечто большее. Однако это очень личная и сложная ситуация. Я хотел бы договориться о времени, чтобы обсудить этот вопрос с вами один на один. — О, — удивился Гарри. Все остальные за столом обменялись взглядами, и Гарри сосредоточенно кивнул Дамблдору. — Да, я бы этого хотел. Насколько мог судить Гарри, Дамблдор был значительной фигурой. Остальные представили его как директора Хогвартса, а Кингсли перечислил ещё несколько титулов, знакомых Гарри по разным разоблачениям Риддла. Дамблдор возглавлял не только британский магический парламент, но и представлял Великобританию во всемирной магической организации. И, конечно, его магия. Короче говоря, Дамблдор казался именно тем человеком, с которым Гарри нужно было быть очень осторожным. Гарри слишком хорошо знал о Легилименции и о том, что кто-то вроде Дамблдора знает, как ее использовать. Но станет ли он? Стал бы кто-то, публично признанный добрым, вторгаться в частную жизнь другого человека? Гарри поймал себя на том, что ему очень хочется обсудить все это с Риддлами, прежде чем он скажет что-то еще Дамблдору. — И действительно, я должен настаивать на том, что давно пора оправиться от страха, связанного с именем Темного Лорда. Сами-Знаете-Кто — это просто прозвище Лорда Волдеморта, — продолжил Дамблдор. Стакан с водой, который Гарри рассеянно держал в руках, выскользнул, разлившись по его коленям и рухнул на пол. — Альбус! Ну честное слово! — Молли Уизли вскочила на ноги и направила палочку на Гарри, убирая беспорядок. — Все в порядке, дорогой. Вполне естественная реакция на это ужасное имя. Выдавив из себя улыбку, Гарри поблагодарил за то, что она его высушила. Он изо всех сил старался не показывать, как раздражен собой, что так удивился. Он уже пришел к такому заключению, но все равно был шокирован, когда это подтвердили так кратко. Сразу после шока на Гарри накатила довольно сильная волна паранойи. Он оглядел сидящих за столом, гадая, кто еще может владеть Легилименцией. Лучше бы убраться отсюда как можно быстрее, пока случайно не проговорился. Орден Феникса был опасен. И всё же… Дамблдор мог быть ключом к выслеживанию Волдеморта. За столом повисла неловкая тишина, и Гарри снова посмотрел на Дамблдора. И тут же пожалел об этом, когда увидел, что Дамблдор смотрит на него с ровным, непроницаемым выражением лица. Может ли Гарри сказать, читал ли кто-нибудь его мысли? Он знал, что ему нужно что-то сказать. Хоть что-нибудь. — Я просто… в таком замешательстве, — наконец сказал он, затаив дыхание. — Из-за всего. Напряжение спало, когда миссис Уизли вздохнула. — Ах ты, бедняжка. Словно прорвало плотину. Ремус начал говорить о родителях Гарри, ухватившись за тему, будто ждал удобного случая. Похоже, он был близок с Поттерами. Он объяснил, что ходил с ними в школу, и что Лили и Джеймс когда-то были очень уважаемыми членами Ордена. Гарри уже знал это из своей биографии, но было интересно услышать больше от кого-то, кто действительно был с ними знаком. Ремус казался достаточно порядочным человеком. А потом все начали спрашивать о Дурслях. Гарри действительно не понимал, какое это имеет отношение к ним. Эти двое были настолько далекими от магии, насколько это возможно, до такой степени, что это была запретная тема для него. Но все продолжали тыкать в эту тему, пока Гарри не взорвался. — Послушайте, я правда не хочу говорить о Дурслях, ладно? Я все еще пытаюсь осознать тот факт, что они не мои биологические родители. Они никогда не говорили мне ничего об этом мире. Ни разу. Они действительно противные люди, и я не видел их уже четыре года, и я совсем не хочу больше о них говорить. — Сомневаюсь, что они знали больше, чем ты. Наверняка кто-то или что-то вмешалось в твою память, и сделало то же самое с ними, — сказал Кингсли, и Гарри только пожал плечами, чувствуя себя ужасно смущенным своей вспышкой. Лицо Молли Уизли смягчилось, и она подняла руку, словно желая коснуться его руки через стол. — Каждому нужна семья, Гарри. — Верно. Я просто еще не нашел свою. — Гарри сжал губы, ненавидя то, как все на него уставились. У него все было хорошо до того, как это произошло, и сейчас у него все хорошо. Этим людям нечего было его жалеть. Он счастлив. Все, чего он когда-либо хотел, наконец-то произошло. Конечно, временами он чувствовал себя одиноким и очень растерянным, но ему не нужна была их жалость. — Вот почему Хогвартс — это то, что тебе нужно! — заявил один из близнецов Уизли. — Да, — сказал другой, — нет ничего лучше, чем продираться сквозь школьные годы, заводя прочную дружбу. Беда объединяет, знаешь ли. — Фред! Как ты можешь так говорить! Да ещё и перед директором школы! — Молли ахнула. Дамблдор махнул рукой, смеясь. — Вы двое говорите, что хотите, но я знаю из надежных источников, что вы оба очень успешные ученики. Итак, Гарри, ты же собирался поступать в Хогвартс? Гарри кивнул. — Да, я планирую. — Отлично, мой мальчик. Я рад это слышать. — Я так понимаю, это означает, что моя заявка будет принята? — спросил Гарри, и все за столом засмеялись, может быть, даже слишком сильно. Он старался не закатывать глаза при этом. Было ясно, что эти люди просто хотели, чтоб он почувствовал себя желанным гостем. Он изо всех сил старался быть расслабленным и дружелюбным. Он правда старался. Но потом все начали говорить о том, как сильно он похож на своего отца — о, за исключением глаз Лили, у него определенно были глаза Лили. Не могу забыть зеленые-зеленые глаза Лили Поттер. Это было уже слишком. Он не хотел нести смерть двух людей, которых он никогда не знал, вдобавок к своей недавней потере. Ему пришлось перестать отвечать, и было трудно смотреть на кого-либо. Но никто, казалось, не обращал особого внимания. Они все были слишком заняты своими вопросами. Наконец обед закончился, и бОльшая часть группы разошлась по домам. Остались только Дамблдор, Ремус, Кингсли и еще двое, имен которых Гарри не помнил. Перед уходом Молли обняла Гарри, что было не совсем желанно, но все же это было лучше, чем быстрый уход Рона с улыбкой и бормотанием: — Думаю, кто-то из них сможет перенести тебя домой. Похоже, Соль действительно слишком расстроила Рона. Это было грустно, но Рон не был обязан ему дружбой или чем-то еще. Все, что они делали, это проводили последние несколько дней, болтаясь в квартире Гарри, смотря фильмы, одновременно притворяясь, что Гарри не плачет в одеяло. Все было хорошо. Немного стыдно, но это часть жизни. Гарри просто нужно было завести новых друзей в школе. Кое-что из того, что Рон говорил о слизеринцах, и поспешные суждения, которые он выносил о людях на основании Распределения, все равно вызывали отвращение. Дамблдор, Кингсли и двое других удалились в соседнюю комнату, выглядя так, будто им нужно обсудить важное дело. Гарри уже собирался последовать за ними, чтобы спросить, не перенесёт ли его кто-нибудь домой, когда Ремус сказал: — Итак, Гарри, как дела с новой палочкой? Гарри улыбнулся, не в силах сдержать внезапный всплеск волнения. — О, мне она нравится. Правда. — Отлично. Рад это слышать. А ты уже использовал какие-нибудь заклинания? Не было никакого безопасного способа ответить на этот вопрос правдиво. — Я пока ничего толком не знаю, но очень хочу попробовать. Ремус кивнул. — Я могу показать тебе несколько заклинаний, если хочешь. Вот это достаточно простое и очень полезно. Следи за движением моей палочки. — Он поднял свою палочку и сказал твердым, ясным голосом: — Люмос. Яркий сияющий свет вырвался из кончика его палочки, осветив и без того светлую комнату. Гарри прищурился, наблюдая, пока белый свет медленно не исчез. Он еще не пробовал это заклинание, но был уверен, что оно сработает. Он поднял собственную палочку и попытался произнести заклинание, но волна магии хлынула через руку и вылетела из нее, выплеснувшись через палочку в форму яркого света. Сработало отлично, и Гарри радостно рассмеялся, когда остальные выглянули из другой комнаты. Это была его первая попытка настоящей магии перед публикой. Настоящие свидетели, еще как-то подтверждающие, что это было на самом деле и что он мог это сделать. Магия пела сквозь него, из его палочки в мир, яркая и ясная, как пение птиц. — Отлично, Гарри! — воскликнул Кингсли. — Первое произнесенное заклинание многое говорит о маге! —О. — Гарри на самом деле не знал, что он имел в виду, но скромно усмехнулся, вспоминая своё настоящее первое заклинание — Патронус. — Ремус посоветовал мне попробовать. — Это глубоко символично, не так ли? — сказал один из мужчин, обращаясь к Дамблдору. Ремус поморщился. — Я ничего не имел в виду, просто знаю, что это одно из первых заклинаний, изучаемых в программе Хогвартса. — Я бы рекомендовал не делать поспешных выводов, — ответил Дамблдор, обращаясь к другому мужчине, прежде чем улыбнуться Гарри. — Но это было сделано очень хорошо, мистер Поттер. Считайте, что ваша заявка принята. Такое умелое использование магии, безусловно, гарантирует вам место в Хогвартсе. Как будто были какие-то сомнения. — Спасибо, сэр. Я с нетерпением жду этого. — Хочешь пойти со мной, Гарри? — спросил Ремус, как только остальные вернулись на собрание. — Мы можем продолжить практиковаться в саду. Штаб-квартира Ордена представляла собой большое здание — судя по всему, дом какого-то богатого человека. Рон аппарировал Гарри прямо в столовую, но Ремус провел его по длинному тихому коридору в широкое фойе к входной двери. — Прекрасный день, не так ли? — спросил Ремус, засовывая руки в карманы, когда они вышли наружу. Это действительно было так. Вышло солнце, и было приятно тепло. Несколько ленивых облаков плыли по ярко-синему небу. — Хотел бы я, чтобы мне не приходилось иметь дело со всеми этими слоями, — сказал Гарри, дергая свою мантию. — Мне нравится чувствовать солнце на своих руках, понимаете? Ремус усмехнулся. — Я сам люблю красивый жилет-свитер. Но на встречи нужно наряжаться во всеоружии — традиция. И тебе нужно привыкнуть к этому, если будешь учиться в Хогвартсе. Мантии являются частью униформы. Они шли по узкой тропинке, ведущей от фасада великолепного здания. Гарри был почти уверен, что они не в Лондоне, но не до конца. Штаб-квартира Ордена располагалась между двумя такими же величественными домами, между зданиями тянулся широкий сад. Ремус объяснил, что чары не позволяют магглам обнаружить это место. Это заставило Гарри задуматься, сколько раз он проходил мимо других подобных сооружений, совершенно не подозревая об этом скрытом мире. Он старался не позволять этой мысли слишком сильно беспокоить его. — Я могу только представить, какими странными должны казаться тебе наши пути. Моя мать была магглом, но большую часть жизни я оставался в волшебном сообществе, — сказал Ремус. — Один из ваших родителей был магглом? Это обычное дело? — Достаточно, особенно в наши дни. Раньше это было… очень табуировано, но времена меняются, — ответил Ремус, мягко улыбаясь. — Он подошел к скамейке в глубине сада и сел, вздыхая и вытягивая ноги. Гарри сел рядом с ним. — Итак, ты уже думал о том, что хочешь делать в будущем? — После Хогвартса? Я слишком мало знаю об этом мире, чтоб иметь хоть какое-то представление. — Конечно. Уверен, ты найдёшь путь в своё время. У тебя будет много возможностей, особенно после завершения обучения. — Похоже на то, — ответил Гарри. Какое-то время они молчали. Так много блестящих цветов цвели, поворачиваясь к ним своими яркими маленькими головками. — Я хотел спросить, что это означает? Как чье-то первое заклинание может многое говорит о человеке? — Он немного поерзал, пока Ремус обдумывал вопрос, а затем продолжил. — Потому что, если быть более точным, мое первое заклинание было, когда я без палочки призвал яблоко в руку еще в больнице. Значит ли это, что я... действительно люблю яблоки или что-то в этом роде? Ремус рассмеялся. — Нет, Гарри. Кингсли конкретно имел в виду магию, основанную на волшебной палочке. Прости меня, но я едва ли знаю, с чего начать. Видишь ли, существует множество различных теорий о специфике формы и функции магии. Более чем достаточно, чтобы ошеломить любого, кто плохо знаком с этой концепцией. — Испытайте меня. Я сделаю все возможное, чтобы не отставать. Ремус усмехнулся. — Ты действительно напоминаешь мне своих родителей. Ладно. Я так понимаю, ты не знаком с понятием «Маяк»? Оно основано на старой басне. На самом деле многие из фундаментальных магических теорий сравнивают с баснями, поскольку они были предпочтительным методом отслеживания нашей истории перед лицом преследований магглов. Это было слишком, чтобы принять сразу. Гарри предположил, что в прошлом волшебники не раз сталкивались с преследованиями. Он слышал об охоте на ведьм и инквизиции. Рассказывание историй действительно казалось полезным способом тайно донести правду. Но он ни разу не слышал ни о каком Маяке за все годы подслушивания Риддлов. Это заставило Гарри задуматься. Он покачал головой, и Ремус продолжил. — По сути, это имя, данное человеку с выдающимся талантом в магии Света, но здесь всё становится особенно сложно. Едва ли существует достаточно известных заклинаний, ориентированных на Свет, чтобы их можно было считать отдельной школой магии. — Да? А что же тогда с Темной магией? Или, ах, я слышал, люди называют это Темными Искусствами. — Гарри не мог не упомянуть об этом. Ремус нахмурился. — Темные искусства — это форма магии, использующая магию и жизненную силу других. В отличие от Светлых Искусств, по этому предмету существует много письменных работ. Это было удивительно краткое изложение всего, что Гарри узнал из Риддлов. Темные искусства сводились к полному потреблению всего, чтобы достичь уровня силы, недоступной пониманию большинства магов. — Могу предположить, что всё это магия, которая используется с намерением причинить вред, — сказал Гарри, намеренно давая неверное определение, просто чтобы посмотреть, как отреагирует Ремус. — Видишь ли, многие люди делают такое предположение, но это излишне усложняет дело. Многие заклинания могут быть наложены с намерением причинить вред, так что все сводится к намерению заклинателя. В этот момент мы должны отойти от магической теории и перейти к принципам морали. Многие заклинания, которые кажутся вредными и потенциально Темными, более точно классифицируются как Физическая магия, то есть магия, которая каким-то образом влияет на физические объекты или человеческие тела. Конечно, со временем излишнее внимание к категоризации становится ненужным. Я уверен, что должно быть одно или два заклинания, которые технически считаются тёмными, но служат цели помощи другим. Это может быть очень сложно. Было так странно слышать о магической теории, на которой вырос Гарри, прямо здесь, во плоти, с не-Риддлом. Не то чтобы кто-то из них так уж часто обсуждал элементарную теорию, но школы магии и их различия упоминались достаточно часто, чтобы Гарри понял суть. — Так что же такое Магия Света? — спросил Гарри. — Это магия, которая… помогает магии или жизненной силе других? — Можно было бы предположить это, но если это когда-либо было правдой, мы давно потеряли знание. Видишь ли, есть басня, описывающая жизнь первоначального Маяка и предсказывающая рождение нового, который будет известен благодаря врожденному мастерству в магии Света. К сожалению, в этой истории нет подробностей о том, какой именно магией являются Искусства Света, но она кажется гораздо более глубокой, чем чары, излучающие свет, которые мы знаем сегодня. Судя по всему, первоначальный Маяк был способен на великие магические подвиги, которые завоевали обожание всего мира, ведя волшебное общество к миру и процветанию. Но какую бы магию он ни использовал, она давно утеряна. — Значит, он похож на Лорда Света? — спросил Гарри, чувствуя легкое головокружение от такой перспективы. Завоевание обожания всего мира, безусловно, произвело бы впечатление на Риддлов. Он не обязательно должен быть их врагом, если намеревается действовать с такой целью. Конечно, всё не должно было быть таким черно-белым. — Я… полагаю, что да, — ответил Ремус с некоторой нерешительностью. — Но я действительно не стал бы беспокоиться об этом, Гарри. Я упоминаю об этом только потому, что ходили слухи, что тебе суждено стать Маяком. К сожалению, твоё исчезновение… породило легенду о твоём имени. Вот почему Кингсли и Браун были особенно взволнованы, увидев твой Люмос, поскольку люди склонны смешивать основанную на свете магию со светлыми искусствами. Но на самом деле ты должен чувствовать себя свободно и жить так, как тебе хочется. Не нужно привязываться к прошлому. — Да, должен сказать, что я не в восторге от имени «Избранный». Во всяком случае, не тогда, когда оно дано за то, чего я не помню. Если кто-то хочет уважать меня, я хочу, чтобы это было за то, что я сделал добровольно. Ремус усмехнулся на это. — Ты очень напоминаешь мне своего отца. Казалось, он родился, зная, что предназначен для чего-то великого, и должен был узнать, для чего именно. Волна горя прокатилась по лицу Ремуса, и он отвернулся. Гарри, на самом деле не зная, как справиться с горем из-за того, чего у него никогда не было, попытался вернуть разговор в нужное русло. — Значит, люди хотят, чтобы я стал своего рода символом против Тьмы? — Думаю, да. Не то чтобы ты должен угождать прихотям широкой публики, но если ты решишь работать с Орденом Феникса, люди, естественно, будут смотреть на тебя как на такового. Орден был организован несколько десятилетий назад специально для защиты от Сам-Знаешь-Кого, что делает тебя своего рода нашим защитником. — Он виновато улыбнулся, когда Гарри вздрогнул. — Извини, но это просто то, что мир думает об имени «Гарри Поттер». Гарри был благодарен Ремусу за то, что он готов говорить так откровенно. Ему почти казалось, что кто-то действительно разговаривает с ним как с личностью, а не с каким-то идеалом. Рон был единственным, кто говорил с ним так до сих пор, вместе с Фредом, Джорджем и Джинни. — Итак, что ты думаешь о нашем мире, Гарри? Гарри задумался над вопросом. — Есть многое, что нужно принять. Я продолжаю подозревать, что всё это галлюцинации, что я действительно застрял на больничной койке в глубокой коме, например. Но я рад, что он настоящий. Я потерял кое-кого в процессе поиска этого мира, но, по крайней мере, это хороший мир, понимаете? Ремус кивнул. — Да, это так. Конечно, у него есть свои проблемы, но я рад, что ты наконец-то дома. Я искренне сожалею, что тебе пришлось потерять кого-то важного. — Он сделал паузу на мгновение, выглядя искренне скорбящим, прежде чем продолжить. — А что ты думаешь об Ордене? — Кажется, все в порядке. Вы все были очень добры и приветливы. Просто я не привык к таким организациям. Я не очень люблю быть в центре внимания. Обычно я предпочитаю заниматься своими делами. — А чем ты любишь заниматься в свободное время? — В основном читаю и рисую. — Гарри подумал было упомянуть что-нибудь о работе над изучением парселтанга, но не захотел расстраивать мужчину. Уизли наверняка уже всем об этом рассказали, но Гарри действительно был не в настроении смотреть, как Ремус пытается вести себя вежливо. — О, а теперь ты напоминаешь мне твою мать. Но не волнуйся, у тебя есть много времени, прежде чем придётся принимать решение относительно того, хочешь ли ты присоединиться к Ордену. В первую очередь тебе следует сосредоточиться на учебе, и даже после ее окончания у тебя не будет никаких обязательств по присоединению. Гарри рассмеялся. — Что ж, приятно это знать. — Он решил рискнуть и задать опасный вопрос. — Итак, Волдеморт… Он действительно тот человек, которого я убил? Он слегка улыбнулся, когда Ремус заметно напрягся, услышав его имя. — Тот самый. Ты сомневаешься, что этот человек мертв? — Понятия не имею, — сказал Гарри, пожимая плечами. — Не представляю, как я мог это сделать. Ремус долго молчал. — Нам просто нужно верить в это. Но я должен предупредить тебя, Гарри, вполне возможно, что бывшие последователи Сам-Знаешь-Кого разыщут тебя теперь, когда они знают, что ты жив. Твоё возвращение заставляет меня задуматься о том, что может произойти в ответ. Он перевел взгляд на Гарри, заглядывая ему в глаза, словно ища ответ на какой-то незаданный вопрос. — О… Стоит ли мне беспокоиться? — Гарри не знал, как к этому относиться. Может быть, один из последователей Волдеморта мог бы дать ему ответы, которые он не мог найти больше нигде. Может быть, они могли бы помочь Гарри найти его. Ему просто нужно было понять, как завоевать их доверие. — Не обязательно, но тебе стоит быть внимательным. Я только хотел предупредить тебя. Мир полон самых разных людей. Многие из них будут стремиться использовать тебя, даже маскируясь под друзей, в то время как они и не задумываются о твоих интересах. Гарри вспомнил нескольких людей, которых он встречал на протяжении своей жизни, которые делали то же самое. Хотя он никогда не считался важной персоной, он испытал на себе изрядную долю эксплуатации. Дурсли. Товарищи-беглецы, которых он встретил, пытаясь выжить. Работодатели, коллеги и всевозможные люди, которые только подводили его и научили, что он и только он один должен строить жизнь, которую хотел для себя. — Мне эта концепция не чужда, — наконец ответил он. — Мне искренне жаль это слышать, но… такова жизнь. — Ремус вздохнул, прежде чем встать. — А теперь, не хочешь ли ты попробовать ещё несколько заклинаний? Я могу показать тебе кое-что, что поможет продержаться до начала твоего первого семестра в Хогвартсе. — О да, пожалуйста! — Гарри вскочил на ноги. Раньше у него было много проблем, поэтому было бы здорово, если бы кто-то с опытом провел его через них. — Мне интересно, есть ли заклинание, которое делает вещи легче? Это было бы чертовски полезно. *** Они оставались в саду до тех пор, пока солнце почти не село, занимаясь магией и смеясь над старыми историями о том, как Ремус учился в Хогвартсе. Было немного сложно притворяться, что он понятия не имеет, что делает, но Ремус быстро счел его естественным и сказал, что в этом есть смысл, учитывая, насколько талантливыми были его родители. Затем Ремус аппарировал его домой и пожелал удачи в Хогвартсе. — Вот ты где, — заявила Соль, проскользнув в гостиную, как только Ремус ушел. — Я начала подозревать, что меня бросили. — Прости, Соль. Ты голодна? Тебе что-нибудь нужно? — Паук переместился, — ответила она. Ее тон подразумевал, что это непростительный проступок. — Хотя я уверена, что он все ещё находится в холодильной камере, но я больше не могу его видеть. Она забралась на плечи Гарри, и он понес её в «холодильную камеру». Вместе они обыскали каждый угол, пока не нашли паука, спрятавшегося за светом над зеркалом. — Хочешь его съесть? — спросил Гарри. — Конечно, нет. Это беспокоило меня. Но, похоже, он решил переехать, и я не имею права голоса в этом вопросе. А теперь я хочу отдохнуть. Гарри издал сочувствующий звук, задаваясь вопросом, чувствует ли Соль то же самое, что и он по отношению к Рону. Он отнес ее в спальню и посадил в террариум, а затем приготовился ко сну. Он смертельно устал, но слишком беспокоился о том, что произойдёт, когда он уснёт. Так много всего произошло с тех пор, как он проснулся, а Первый и Четвёртый были предоставлены сами себе. Это нервировало до такой степени, что ему почти хотелось избежать сна. Что, если что-то пошло не так? У него возникло искушение немного помедлить, достать палочку и попрактиковать ещё несколько заклинаний, но это было нелепо. Помня о том, что он появится в библиотеке в том, в чем уснет, он оделся в приличные пижамные штаны и свою любимую рубашку и забрался в постель. Сон ускользнул от него ненадолго, пока он думал о различных заклинаниях, которые выучил в этот день, о магии Дамблдора, и о чём на самом деле могла говорить басня, которую упомянул Ремус. Может быть, у Риддлов есть её копия в библиотеке. Если предположить, что в настоящее время это место не является полноценной зоной боевых действий, Гарри должен был спросить.