Sunspots

После короткого ужина Хорус и Анакси проводили Гарри к каменной горгулье, охраняющей вход в кабинет директора. Горгулья, казалось, узнала Гарри, потому что немедленно отскочила в сторону, открывая узкую лестницу, и жестом пригласила пройти. Он поднялся по лестнице, не позволяя себе ни медлить, ни волноваться. Несмотря на кулон Хоруса, он все еще чувствовал себя, будто поднимается на эшафот. Что, если чары не сработали? Или если Дамблдор заметит щит окклюменции и потребует объяснений? Что дальше? Но Дамблдор был лидером «хороших парней» — по крайней мере, Гарри казалось, что они считают себя таковыми. Применяет ли он такую тактику, как Легилименция, особенно к опрометчивым ученикам? Было ли это слишком несвойственно для кого-то вроде него? Сердце Гарри колотилось в горле, когда он достиг последней ступеньки. На кону было так много, а он не был готов. Он видел, насколько могущественным был Дамблдор. Если бы он каким-то образом понял, кто такой Гарри… Он бы… Ну, он бы что-нибудь сделал. Дамблдор не мог позволить живому дышащему крестражу Тома Риддла бродить вокруг, изучать магию и приобретать союзников. Наверняка, если бы он узнал, он сразу же признал бы в Гарри угрозу. Но делать было нечего. Гарри вызван директором Хогвартса, и как у студента, у него не было разумного объяснения, почему он оставил приглашение без ответа. Кроме того, Гарри нужно было это сделать. Конечно, можно было многое выиграть, завоевав доверие Дамблдора. По крайней мере, Том был бы признателен. И если кто-то и отслеживал зацепки и выяснял, куда именно сбежал Волдеморт, так это неофициальный лидер Ордена Феникса. Кабинет директора был просторным и удобным и наполнен всевозможными интересными вещами, как и представлял себе Гарри. Дамблдор ждал его за столом, с креслом для Гарри по другую сторону. Сразу после того, как Гарри сел, ему предложили стеклянную тарелку, полную желтых конфет. Он взял несколько, просто из вежливости. Твердые леденцы со вкусом лимона. Такие, как Петуния держала бы в блюде почти как украшение, на салфетке, рядом с миской попурри и фотографией Дадли в рамке. На самом деле это были не те сладости, которые кто-то предпочитал. Они всегда были просто... где-то рядом. Однако Дамблдор, похоже, был фанатом. Несколько штук он засунул в рот. Гарри изо всех сил старался избегать взгляда Дамблдора, так как знал, что именно так работает Легилименция. Он прекрасно знал, что избежать зрительного контакта невозможно, но чтобы собраться с духом, и посмотреть на него, потребовалась минута. Вместо этого Гарри сосредоточился на магии. Она растянулась вокруг Дамблдора, почти космическая по своей силе, сгустилась, пытаясь уместиться в комнате сверкающими спиральными рукавами, как Млечный Путь в миниатюре. Сверкающие пурпурные и голубые цвета танцевали на блестящих желто-белых и нежно-розовых цветах сахарной ваты. Когда Гарри вдохнул через рот, ощутил вкус солнечного света, отражающегося от свежевыпавшего снега, и, несмотря на его нервозность, напряжение спало с плеч. — Думаю, вы задаетесь вопросом, почему я пригласил вас сегодня вечером, — сказал Дамблдор. Гарри пососал леденец и оглядел просторный кабинет, отметив широкий ассортимент странных магических инструментов и пустую птичью клетку в углу. — Я надеялся, что речь пойдет о Волдеморте. — Да, нам есть что обсудить на этот счет. Прошу прощения, что заставил вас ждать, но я подумал, что будет лучше, если вы освоитесь здесь, в Хогвартсе. Как я слышал от профессоров, вы, кажется, преуспеваете как в учебе, так и в адаптации к новому миру. — Пришлось ко многому привыкать, — признался Гарри, искренне улыбнувшись Дамблдору, прежде чем отвести глаза. — Но, честно говоря, после всего, что произошло этим летом, приятно иметь занятия и график, которому нужно следовать. Я думаю, что это действительно помогает мне привыкнуть ко всему. Это была классическая фраза, которой можно было поделиться с авторитетной фигурой, хотя на самом деле это не было ложью. О да, сэр. Мне нравится структура, которую предлагает мне ваша школа. Пожалуйста, продолжайте вести меня по этому тщательно спланированному пути. Я очень, очень доверчив. Эта горечь, вероятно, была необоснованной, но Гарри не мог не испытывать подозрения, учитывая, кем был Дамблдор и его прошлое с Волдемортом. Даже если его магия была просто великолепной. — Я очень рад это слышать. — Дамблдор взмахом пальца призвал чайный поднос. С грохотом и звоном он упал на стол, и он принялся готовить каждому по чашке. — И будьте уверены, мистер Поттер, я не собираюсь применять к вам Легилименцию. Я нахожу такие вторжения в частную жизнь абсолютно отвратительными. — Он сказал это так легко, будто говорил о погоде. Лимонный леденец треснул у Гарри между зубами. Его отказ встретиться взглядом с Дамблдором, вероятно, был красноречивым. Он не знал, что сказать. К счастью, Дамблдор продолжил. — Тогда давайте перейдем к сути дела. Хотя я уверен, что у вас очень много вопросов, есть вопрос, который, боюсь, мы должны обсудить в первую очередь. Видите ли, события сдвинулись с мертвой точки. Предпринимается последняя попытка выманить Волдеморта, где бы он ни скрывался. Так ли это? Гарри наклонился вперед в кресле, изо всех сил моргая, чтобы сфокусироваться на человеке сквозь сверкающую магию. — Для чего это? Чтобы убедиться, что он мертв? Дамблдор кивнул. — К сожалению, у нас нет фактов, которые могли бы помочь нам лучше понять, что произошло в тот вечер, когда вы его победили. Ни следов тела, вообще ничего. Что ж, я принес кое-что в Хогвартс. То, чему он просто не может сопротивляться. — Что это? Я? — спросил Гарри, чувствуя себя немного довольным собой, несмотря на ситуацию. — Действительно, вы, несомненно, важный элемент, но есть и другие факторы. Видите ли, в нашем мире существует волшебный предмет, который он наверняка желает и многим бы рискнул, чтобы завладеть им. Он известен как философский камень. Гарри очень старался сохранить ровное выражение лица. Риддлы никогда раньше не упоминали о нем. — Что это такое? — Алхимическое творение. Он способен на многие удивительные вещи, и одной из них является создание Эликсира Жизни. Это зелье, дарующее бессмертие. — Он сделал паузу, заметив восхищение Гарри, и продолжил. — Или, скорее, он постоянно исцеляет естественное истощение тела, восстанавливая на быстром клеточном уровне. — О. — Том, наверное, мог бы придумать сотню способов использования философского камня. Может быть, Дамблдор расскажет Гарри, где именно он находится. Гарри с удовольствием присматривал бы за ним, чтобы уберечь его от Волдеморта. По крайней мере, пока Том не вернет себе тело. Или, что еще лучше, может быть, камень, способный создать зелье бессмертия, сможет вернуть Тома, и Гарри даже не нужно будет искать Волдеморта. Не то чтобы он был против того, чтобы убить этого человека раз и навсегда, если бы до этого дошло — было много других крестражей, и Том мог обойтись без этого. — И вы считаете, что Волдеморт рискнет разоблачением, чтобы найти его? — Несомненно. Каким бы умным и способным учеником он ни был когда-то, предмет алхимии всегда ускользал от него. Он без колебаний воспользуется возможностью заполучить философский камень, хотя бы для того, чтобы обойти процесс создания своего собственного. Гарри не особенно нравился намек на то, что Том не мог сделать это сам. И все же было приятно осознавать, что он не был совершенен во всем. — Так вы принесли этот камень в Хогвартс? — Да. Будьте уверены, это довольно безопасно благодаря нескольким мерам безопасности. — И вы думаете, он уже пришел за ним? Дамблдор заколебался, откинувшись на спинку кресла и сцепив пальцы. — Я не уверен. Но, учитывая тот факт, что он или один из его последователей пытался достать камень из хранилища Гринготтса, в котором он хранился, весьма вероятно, что он знает о том, что он был доставлен сюда. — Вы хотите, чтобы я что-нибудь сделал? На что мне обратить внимание? Я был бы рад помочь охранять камень, если хотите. — Философский камень пока что в полной безопасности, уверяю вас. Волдеморт может выглядеть как угодно. Быть кем угодно. Однако эта ответственность не ложится на вас. Ни в малейшей степени. Вы, в конце концов, взрослый человек, и я хотел бы создать прецедент доверия между нами. Однако вы также и студент, и в праве отдавать предпочтение учебе перед всем остальным. Верно. Гарри попытался представить, какая возможная версия его самого не заботилась бы о появлении Волдеморта в Хогвартсе, но потерпел неудачу. Даже если бы он видел в Темном Лорде только врага, это все равно было бы крайне неотложным делом. Черт, даже если бы Поттеры были живы и здоровы, а Гарри вырос бы таким же приспособленным и нормальным, как, скажем, Рон Уизли, он все равно был бы заинтересован. Ведь так? Трудно было думать иначе. Знал ли об этом Дамблдор? Похоже, он знал, судя по его мудрой улыбке. Он смотрел на Гарри так, словно знал его. Гарри сопротивлялся искушению коснуться своей груди, где под мантией лежал кулон Хоруса. Он бы знал, если бы Дамблдор копался в его сознании. — Как вы думаете, он уже может быть здесь? — Возможно. У вас есть какие-нибудь подозрения? Гарри пожевал внутреннюю сторону щеки, размышляя. Что-то было в глубине его разума, гудящая масса черной магии. Но он не мог точно определить, с чем он это ассоциировал. — Нет, сэр. Не могу назвать никого конкретного. Даже если бы он мог, он бы не сказал об этом Дамблдору. Единственная увиденная им аура, достаточно сильная, чтобы принадлежать Темному Лорду, принадлежала профессору Вальфар. Или, может, профессору Снейпу. Никто из них не показался Гарри похожим на Темного Лорда в бегах. И никто из них не казался настолько могущественным. Возможно, Волдеморт был слишком хитрым. Может быть, он предпринял шаги, чтобы даже такие чувствительные к магии люди, как Гарри, не могли его заметить. Том, конечно же, принял бы дополнительные меры предосторожности, если бы это было возможно. — Это неважно. В конце концов он появится, — сказал Дамблдор. — А теперь, полагаю, вы хотели бы знать, почему Волдеморт добивался вашей смерти столько лет назад. Гарри сдержал смешок. Конечно, он хотел знать, почему. Он взял еще одну конфету и сунул ее в рот. — Очень даже. Дамблдор кивнул, но посмотрел на свой стол, словно обеспокоенный. Его магия несколько замерла, слегка притянувшись к нему. — Я боюсь, слишком много рассказов может оказать чрезмерное давление на ваши плечи. — Но вы пытаетесь его выманить. Так что я должен быть готов, да? — Именно. — Дамблдор взял чашку, баюкая ее морщинистыми руками. — Кроме того, я не могу не задаться вопросом, вызовет ли новость о вашем возвращении отклик. Я должен вас предупредить, если вы оба выживете… — он замолчал, глядя в потолок, словно подыскивая нужные слова. — Никто из вас не сможет обрести истинный покой в своей жизни. В этой фразе был какой-то странный смысл. — Это как? Казалось, этот вопрос состарил Дамблдора на столетие. Он глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула. — Признаюсь, я много думал об этом разговоре, и нужных слов все еще нет. Это был не ваш мир и не ваше бремя, до недавних пор. Но теперь я боюсь, что должен возложить на ваши плечи груз пророчества. — Пророчества? — Гарри даже не был уверен, что это значит. Риддлы никогда не говорили о пророчествах. — Да. Видишь ли, Волдеморт привязал себя к тебе исключительно из-за своих собственных действий. Пророчество могло оставаться в покое на неопределенный срок, но все же Волдеморт привел его в действие в ночь, когда был побежден. Гарри чуть не проглотил конфету. Он сильно закашлялся и уставился на Дамблдора, надеясь, что его волнение не было слишком сильным. — Что там сказано? Дамблдор какое-то время молча смотрел на него, сцепив пальцы в замок. — В нем говорится о рождении человека, способного победить Волдеморта. Того, кого Волдеморт отметит как равного себе, кто будет претендовать на силу, недоступную ему. Грудь Гарри дрогнула при этом. — Что за сила? — Этого мы не можем знать наверняка, и любые мои попытки сформировать теорию просто демонстрируют мою собственную любовь к фантазиям. — Что, извините? — Ах… — Дамблдор взглянул на ближайшую картину с нежной улыбкой. Рамка занимала почти половину стены, изображая растянувшееся цветовое пространство, похожее на кружащийся пейзаж. Через центр проходила вертикальная полоса белого, розового и синего цветов. Перекрывающиеся слои краски расположены так, что образовывали вспышку света. Там был контур, какая-то форма. Оно выглядело почти как человеческое тело. Голос Дамблдора отвлек Гарри от изучения картины, которой он несколько увлекся, глядя на то, как чары этой штуке придавали такую реалистичную жизнь. Внутри этого света определенно была человеческая форма, неуловимая, но несомненно присутствующая. Но иногда она менялась, почти напоминая дракона. — Ремус упомянул, что вы обсуждали с ним вопрос о Лордах Света? Губы Гарри дернулись в полуулыбке. — Да. Он не стал вдаваться в подробности, но сказал, что это связано с какой-то старой басней? — Действительно, так и есть. Видите ли, басни очень важны в нашем обществе. С сожалением должен признать, что мало знаю об их значении в маггловском мире, но много знаний можно получить, внимательно изучая старые, любимые истории. Гарри пожал плечами. — Маггловские не имеют большого значения. Я не знаю, но полагаю, что они используются как аллегории для обучения детей. Но в основном просто для развлечения. — Ах, и развлечения так же важны, они обогащают не меньше, чем стремление к знаниям. Мало что может быть лучше для ума и тела. — Гарри кивнул, ожидая продолжения. — Хотите услышать историю о первом Маяке? Первом и единственном предполагаемом Лорде Света? — Да, сэр. Пожалуйста. Дамблдор улыбнулся, допил чай и откинулся на спинку стула, прежде чем начать рассказ о самой банальной и неинтересной битве между добром и злом, которую Гарри когда-либо имел несчастье слышать. Возможно, это было несправедливо. В свое время Гарри читал практически все фантастические романы, которые попадались ему под руку. Это было самое близкое общение, которое он мог найти, если не считать Риддлов. Значит, он действительно все это видел. А если честно. Избранный, осиротевший спаситель, которому суждено уничтожить грозного плохого парня, убившего его родителей? Взять с собой пару отважных помощников, которые помогут выполнить ему ряд важных задач, оказавшись далеко-далеко от дома? Классическая история о путешествии героя. Он слышал ее миллион раз. Тем не менее, этот Маяк всё-таки производил впечатление. Первое заклинание, которое он сотворил своей палочкой, было какой-то великой магией Света. Такие вещи люди обычно не делают без многолетней практики. В рассказе не говорилось, что это было за заклинание на самом деле, но Гарри задавался вопросом, сравнимо ли оно вообще с его первым заклинанием с использованием палочки — Патронусом. К сожалению, история Дамблдора не слишком подробно рассказывала о том, чем именно уникальна магия Маяка, вплоть до самого конца. Судя по всему, произошла финальная битва между Маяком и плохим парнем, и Маяк в итоге развалился на части, превратившись в огромный столб белого света, который навсегда отбросил злодея. Гарри посмотрел на картину, и она подмигнула ему. Огромный столб света, вроде того, как Блейз описал магию Гарри? Это было… примечательно. Волнующе даже. Но затем Дамблдор продолжил, сообщив Гарри, что, став этой большой колонной света, Маяк просто… исчез. Он лишь сказал что-то о том, что когда-нибудь вернется, а потом пуф. Ушел. Конец. Великолепно. — И что? Он умер? — спросил Гарри. — На этом история просто заканчивается. Невозможно узнать, что именно произошло, так же как невозможно узнать, был ли этот Маяк когда-либо реальным, живым человеком или чисто мифологическим персонажем, созданным бесчисленными поколениями сказителей. — Может быть, и то, и другое. — Это кажется наиболее вероятным. — Так… что вообще такое магия Света? Если это, очевидно, та сила, о которой Волдеморт не знает… — Ах, но это вполне может быть не твоя неизвестная сила, — перебил Дамблдор, но Гарри тут же перебил его. — Зачем тогда вообще об этом упоминать? И почему Ремус вообще заговорил об этом? — Потому что мы с Ремусом оба выросли, зная эту историю, как и каждый человек, выросший в волшебном доме. Между вашим прошлым и историей Маяка уже есть много общего, и будьте уверены, как только пресса узнает о ваших природных способностях к магии, которые вы уже продемонстрировали, люди начнут обращать на это внимание. Хотя это, безусловно, не тот путь, которым вы должны следовать в своей жизни, люди вполне могут ожидать этого, особенно если Волдеморт вернется. Вы имеете право знать об этом. — О. — Гарри посмотрел на свои колени, не зная, что именно он чувствует. В животе у него что-то скрутило вместе с нарастающим любопытством. — А если я хочу быть этим Маяком? Дамблдор снисходительно улыбнулся. — Конечно, это не просто вопрос силы воли и желания, но в том случае, если тебе так захочется, я рекомендую исследовать силу любви. Гарри рассмеялся. Это было совсем не то, что он ожидал услышать. Но Дамблдор безмятежно сидел, сложив руки на столе, словно ожидая, что Гарри что-то спросит. Так он и сделал. — Я не понимаю. — Очень немногие понимают. Боюсь, что я не в состоянии объяснить, так как эта тема довольно долго ускользала от меня. Но я твердо верю, что стремление найти свою истинную цель в жизни и следовать ей с полной убежденностью в любви — это всегда правильный путь. Гарри взял забытую чашку и сделал глоток. Холодный и мятный, с цитрусовым привкусом из-за леденца. — Хорошо… Как вообще можно узнать, является ли то, что я делаю, моей истинной целью или нет? — спросил он, изо всех сил стараясь поддерживать этот нелинейный разговор. Дамблдор улыбнулся, его лицо выражало открытое сочувствие. — Иногда ты просто знаешь. Вы когда-нибудь были влюблены, Гарри? Гарри замер. Он не знал, что на это ответить, и вместо этого решил допить чай. То, что он чувствовал к Тому, было… Ну, это была любовь, не так ли? Конечно, так и было. Это просто не то слово, о котором он много думал. — Да. — Рад это слышать, — ответил Дамблдор совершенно искренне. Он кивнул на тарелку с печеньем, которой минуту назад не было. — Пожалуйста, угощайтесь. — О, нет, спасибо. Я только что поужинал. — Гарри на мгновение оглядел офис, его внимание снова вернулось к этой картине. — Так откуда вы вообще знаете, что пророчество касается меня? — Оно описывает вас довольно точно. Вы или еще один молодой человек, но, похоже, Волдеморт закрепил за вами положение своего соперника, когда решил напасть на вашу семью. — Кто второй? — Это была бы полезная информация для Тома. — Боюсь, я не вправе говорить. Пока что лучше не вмешивать его. Ничего удивительного. Гарри полагал, что ему следует добавить это в список того, что он должен узнать сам. Пришло время сосредоточиться, попытаться взять под контроль этот разговор. Он все еще почти ничего не знал об этом пророчестве. — Справедливо. Итак, что еще я должен знать о пророчестве? Оно… действительно похоже на ту басню? — Сходства есть, если кто-то захочет их найти. Вы должны знать, что я лично был свидетелем пророчества, и что его сделала профессор Прорицаний Хогвартса. Гарри не знал, кто это. — Правда? Может быть, мне стоит найти возможность поговорить с ней. — Уверяю вас, профессор Трелони ничего не помнит о пророчестве. Она вошла в своего рода транс, когда сделала его. Но с удовольствием поделюсь своими воспоминаниями об этом событии. У меня есть устройство, которое позволит вам его просмотреть. — О. Спасибо, сэр. Могу я сделать это сейчас? — Конечно. — Дамблдор встал и поманил Гарри следовать за ним к высокому шкафу, из-под двери которого сияла полоска серебристого света. Дамблдор открыл шкаф, и Гарри увидел внутри неглубокий таз, наполненный странной светящейся жидкостью. — Я уже подготовил воспоминание. Все, что вам нужно, это опустить лицо в таз. Гарри на мгновение заколебался, немного опасаясь повернуться спиной к Дамблдору, который отошел в сторону, сцепив руки за спиной. Что должно произойти? Будет ли жидкость показывать изображения на поверхности, как телевизор? Зачем ему нужно было засовывать внутрь все свое лицо? Но он подошел ближе и склонился над субстанцией, которая тут же стала прозрачной, как стекло. Это было все равно, что смотреть в окно. Гарри наклонился еще ниже, и как только коснулся носом жидкости, он дернулся вперед, и кабинет Дамблдора превратился в сцену сквозь окно жидкости. Там была женщина. Гарри был почти уверен, что видел ее за профессорским столом, хотя и не знал, какой предмет она ведет. Очевидно, она должна была быть профессором Прорицаний. На ней были очки с толстыми стеклами, прикрепленные к колье из бисера, которое терялось в толстом слое шалей и украшений. Ее глаза были холодными и расфокусированными. Она смотрела вперед, казалось, не замечая присутствия Гарри. Комната вокруг нее была неясной и сумрачной, но Гарри почти не обратил на это внимания, как только она начала говорить. — Грядет тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… Рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца… И Темный Лорд отметит его как равного себе, но у него будет сила, о которой Темный Лорд не знает… И один из них должен умереть от руки другого, потому что ни один из них не сможет жить, пока жив другой… Тот, кто обладает силой победить Темного Лорда родится на исходе седьмого месяца… И с этими словами она исчезла, и Гарри обнаружил, что смотрит на заднюю часть шкафа. Он повернулся и обнаружил, что Дамблдор стоит у своего стола. — Я не знаю, что сказать, — через мгновение сказал Гарри. — Это очень важно, — сказал Дамблдор с сочувствием в голосе. — Если вы хотите обсудить этот вопрос… Гарри пожал плечами. — Что это вообще значит? Дамблдор вернулся на свое место, и Гарри последовал за ним, заняв свое. — Боюсь, у меня есть только теории. — Например, насчет этой силы, относящейся ко мне как к будущему Лорду Света? Дамблдор улыбнулся с каким-то сдержанно-добродушным выражением лица. — Именно. Однако я подозреваю, что эта сила имеет не столько отношение к грубой силе, сколько к определенной силе характера. — Вы не думаете, что он имеет отношение к тому, что вы сказали? Убежденность в любви? — Идея была настолько нелепой, что Гарри боялся, что она прозвучала так же насмешливо, как и в его голове. Но Дамблдор лишь кивнул. — И то, что трижды бросали ему вызов, относится ли это к моим родителям? — Думаю, да. На самом деле, это может быть легко применимо к большинству рожденных в их поколении. В то время Волдеморт намеревался завербовать способных магов, и, естественно, многие ему отказали. — Естественно. Гарри схватил свой остывший чай и сделал большой глоток. Он не хотел слишком много думать о своих родителях и их мнении о Волдеморте. Конечно, Гарри ненавидел Волдеморта. Он презирал, что Том каким-то образом превратился в него. То, что когда-то было Томом, было уничтожено, превратилось в какого-то подпитываемого ненавистью монстра, который разрушил репутацию, которую Том ранее так усердно создавал. И все, что понадобилось, чтобы сломить его — ребенок. Как унизительно. Гарри утешал тот факт, что с помощью Тома он собирается закончить дело и победить Волдеморта. Тем не менее. Скорее всего, Поттеры не увидели большой разницы между Волдемортом и человеком, который мог им стать. И ничего нельзя было с этим поделать. Гарри был привязан к Волдеморту, к Тому Риддлу, и бороться с этим бесполезно. И дело в том, что ему нравилось быть связанным с Томом. Да, он был ужасным, пугающим человеком. Да, одна из его версий убила Поттеров, и Гарри не сомневался, что Том устранит любого, кто встанет у него на пути, когда вернется в физический мир. Но Том был особенным. У него есть своё видение мира, и Гарри хотел посмотреть, что произойдет, когда ему представится еще один шанс. На этот раз без фанатизма и безумия, подпитывавших войну Волдеморта. На этот раз Гарри мог ему помочь. Министерство было несовершенным. Гарри очень быстро убедился в этом сам. Темная магия заслуживала более высокого положения в обществе или, по крайней мере, легальности. Магглорожденным должно быть легче вливаться в этот мир. Том так много страдал в детстве, и, судя по тому, что Гарри узнал, ничего не изменилось за прошедшие десятилетия. По крайней мере, не в Британии. Что-то нужно было сделать. Что-то важное. То, что требовалось как магловскому миру, так и волшебному. — Что ж, вся эта история, что один не может жить, пока жив другой… — Я советую не беспокоиться об этой формулировке, — осторожно сказал Дамблдор. — Пророчества — дело довольно хитрое. Да, Волдеморт привел его в действие, но не думайте, что вы заперты в какой-то заданной судьбе. Хотя мы еще не очень хорошо знаем друг друга, я заметил, что вы решительный и самостоятельный молодой человек. Если не хотите, чтобы ваше будущее управлялось невидимыми руками судьбы, то вы не должны этого допустить. — Да, но если Темный Лорд хочет, чтобы это произошло, то кто я такой, чтобы его останавливать? — Дамблдор приподнял брови, и Гарри запнулся. — Ах, потому что я всего лишь ребенок, на самом деле. Я вообще многого не знаю о магии. Я даже не знаю, что он мог бы со мной сделать. Дамблдор кивнул, но все еще казался немного взволнованным. — Как бы то ни было, в настоящее время Волдеморт полностью погрузился в спячку. Да, я принял меры, чтобы вернуть его, чтобы раз и навсегда уладить это дело. Но, мистер Поттер, пожалуйста, поймите, что вы мой ученик и поэтому находитесь под моей опекой. Я не позволю, чтобы с вами что-то случилось, пока вы живете в этих стенах. Я буду более чем счастлив противостоять Волдеморту, когда он проявится. Не ждите, что это будет только вашим бременем. — Я буду иметь это в виду, сэр. Спасибо. — Конечно, мой мальчик. И, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне, когда почувствуете необходимость поговорить. Гарри на самом деле не думал, что примет его предложение, но все равно кивнул. — У меня ещё один вопрос. Есть ли какая-нибудь информация о том, что именно произошло с моими детскими воспоминаниями? Или что случилось в той кофейне? Я думал, министерство пришлет мне сову, но я еще ничего от них не слышал. — К сожалению, у меня нет информации ни по тому, ни по другому поводу. Вы вообще восстановили свои воспоминания? Возможно, хоть вспышками? Гарри покачал головой. — Нет. Я дам вам знать, если это произойдёт. Он не был до конца уверен, ложь это или нет. Все будет зависеть от ситуации. Не то чтобы он был обязан Дамблдору информацией. — Насколько я понимаю, «Ежедневный пророк» намерен отследить информацию как о ваших воспоминаниях, так и о том, что именно произошло в том кафе. Ваше возвращение вызвало большой интерес, но я уверен, что вы знаете об этом. — Тогда, вы думаете, мне стоит связаться с газетой? — Возможно. Имейте в виду, что из них может быть сложно вытряхнуть информацию. Но я полагаю, что их репортеры подойдут к этому вопросу с бОльшим упорством, чем может себе позволить Министерство магии. Гарри кивнул. — И еще кое-что. Ремус сказал, что я должен быть осторожен со старыми сторонниками Волдеморта или другими темными магами. Они могут попытаться выследить меня. Я немного беспокоюсь, что все эти статьи в «Ежедневном пророке» могут дать им информацию, необходимую, чтобы найти меня. Однажды они публиковали фотографии моего многоквартирного дома. Дамблдор махнул рукой, как будто это не имело никакого значения. — Будьте уверены, те, кто когда-то поддерживал Волдеморта, либо исправились, либо в настоящее время находятся в Азкабане. Тем не менее, Темные маги неизбежны, хотя они не обязательно могут представлять для вас угрозу. Все они несут бремя негативной репутации, независимо от того, заслуженная она или нет. — Вы же не считаете, что все темные маги плохие? — ошеломлённо спросил Гарри. — Конечно, нет. Независимо от того, какую магию человек выбирает для практики, именно действия определяют характер человека. Однако вам не нужно беспокоиться о своей безопасности в Хогвартсе, и любой член Ордена Феникса с радостью примет вас к себе на каникулы. Может быть, семья Уизли? Насколько я понимаю, вы очень сблизились с Рональдом. Этого не произойдет. Как бы он ни наслаждался вечером в «Норе», он не чувствовал себя там комфортно. — Я буду иметь это в виду. Спасибо, сэр. Приятно осознавать, что Волдеморт больше не имеет огромного влияния на мир. — Действительно, мой мальчик. Конечно. А теперь у меня к вам последний вопрос, прежде чем вы поспешите спать. — Да, сэр? — Вы предпочитаете шоколад или мармелад? Гарри рассмеялся, совершенно застигнутый врасплох. — Шоколад, наверное. Почему вы спросили? — Я хотел бы при случае встретиться, если вы не против, чтобы узнать, как вы поживаете в нашем мире. Я считаю, что совместный перекус — эффективный способ облегчить разговор. — О. — Гарри встал, изо всех сил пытаясь искренне улыбнуться старику. Бедняжка действительно был чокнутым. Он будет уже совсем беспомощным, когда Том вернет себе тело. — Ну, я бы не отказался от шоколада или карамели в следующий раз, когда мы встретимся. — Правильно подмечено, мой мальчик. Спасибо, что встретился со мной. — Мне было очень приятно, сэр. Спокойной ночи. Все оказалось не так плохо, как ожидал Гарри. С директором Дамблдором было на удивление легко разговаривать, хотя временами он был немного взбалмошным. Он дал Гарри много пищи для размышлений и обсуждения с Томом. Очевидно, что с этим пророчеством нужно было многое раскрыть, но оно все равно было очень захватывающим. Быть равным Волдеморту, обладать какой-то силой, о которой он не знает… Это пугающе, но в какой-то степени забавно. Остальная часть пророчества была значительно менее веселой. Ни один из них не может жить, пока жив другой? Что это может значить? Гарри вполне жив, и Волдеморт точно выжил. Даже Дамблдор верит в это. Гарри нужно обсудить это с Томом. Если кто и сможет понять истинный смысл пророчества, так это он. Но сначала у Гарри был остаток вечера на раздумья. *** — Вот он, Золотой мальчик Дамблдора! — крикнул Хорус, когда Гарри вышел из-за горгульи. — Ушел и сдал нас директору, милый? Гарри начал смеяться, но у него перехватило дыхание, когда он увидел Хоруса. Или, точнее, когда он увидел магию Хоруса. Она была такой же, как и ранее сегодня, когда он погрузился в нее. Это как раз то, что ему было нужно после столь долгого и тяжелого разговора. Теперь Гарри всегда знал о магии вокруг себя. Это нормально. Конечно, это необычная ситуация, но он привык к ней так же, как и к мысли, что он маг. Но он учился жить с меняющимися цветами, заполняющими его зрение, и находил это одновременно отвлекающим и превосходным. Визуально магия была для него столь же заметна, как и запах. В основном на заднем плане, но время от времени она словно поднимала голову, чтобы закричать ему, чтоб он остановился и принял ее. И когда дело дошло до Хоруса, ее принятие теперь имело совершенно другое значение. Хорус был подобен ярко-зеленому яблоку — хрустящему, твердому и немного терпкому. Блестящий цветной снимок в тусклой коричневато-серой палитре за пределами кабинета директора. Гарри остановился в коридоре, совершенно рассеянный, пока чья-то рука не схватила его за мантию и не потянула. — О, ты безнадежен, — усмехнулся Анакси. — Пойдемте оба. Я вам устрою. Он провел Гарри и Хоруса по коридору через узкий проход, спрятанный за гобеленом. Там они нашли небольшой лестничный пролет, ведущий в заброшенную комнату. Внутри было совершенно пусто, а дверь захлопнулась за ними быстрым заклинанием. — Как ты узнал об этом месте? — спросил Хорус. — Не беспокойся об этом, любовь моя. Нам нужно было найти хорошую, тихую комнату для Гарри. Он выглядит немного пикантно, тебе не кажется? — спросил Анакси слишком мягким и нежным голосом. Он встал рядом с Хорусом и обнял его за талию. — Да, похоже, он чего-то хочет, — согласился Хорус. Его магия была настолько яркой, что практически отражалась от голых каменных стен. — Хм. Но чего может хотеть Золотой Мальчик? — Не называй меня так, — со смехом сказал Гарри. — Кажется, я ненавижу это больше, чем «Мальчик, который выжил». — Ах, бедняжка. — Хорус подошел ближе и коснулся руки Гарри, язык его тела был вялым и мягким. — Думаю, я знаю, как заставить тебя почувствовать себя лучше. Давай. Возьми это. Гарри подошел достаточно близко, чтобы вдохнуть магию Хоруса, закрыл глаза и приоткрыл губы, наслаждаясь предвкушением, прежде чем вытащить палочку. Магия была резкой, наэлектризованной и сладкой, и будто упакована в теплую и энергичную упаковку. — Утор. Хорус тяжело прислонился к боку Анакси, и Гарри почувствовал себя немного отделенным. Пространство между их атомами изогнулось, вбирая в себя что-то еще, прежде чем снова сгуститься, стать более плотным, твердым и голодным. Задыхаясь, он пошатнулся и навалился на плечо Анакси. Анакси рассмеялся и помог Гарри восстановить равновесие, все еще прижимая Хоруса к боку. Через мгновение он опустился вместе с Хорусом на пол и встал на колени, мило глядя на Гарри. — Моя очередь? Пока Гарри обдумывал просьбу, голова все еще кружилась от магии Хоруса, и ему казалось, что он впервые видит Анакси. Он сел, хотя бы для того, чтобы лучше видеть. Два молодых человека прекрасно контрастировали друг с другом. Там, где Хорус был острым и с черными краями, Анакси был мягким и золотым. Глаза у него были большие, зеленовато-голубые, как неподвижный пруд, и обрамлены длинными бледными ресницами. Черты лица тонкие и красивые, а движения в равной степени обдуманные и грациозные. В нем было что-то доброе, почти плюшевое, и Гарри почувствовал себя желанным гостем. А еще его магия. Если Хорус был терпким яблоком, то Анакси — стаканом ледяной воды. Бодрый и освежающий, с оттенком мяты, парящим вокруг его тела, как слой холодной бело-голубой вуали. Хотя послевкусие осталось. Что-то жидкое и острое, почти как кровь на деснах. Это оставило у Гарри отчетливое впечатление, что Анакси есть что скрывать, и что он принял меры, чтобы создать образ невинности и грации. — Пожалуйста, Гарри? — пробормотал Анакси, проводя рукой по взъерошенным волосам Хоруса. Что ж, Гарри не мог отказать в такой вежливой просьбе. Он сотворил заклинание, и оно пронеслось сквозь него, как комета, возвышаясь над предыдущим Утором. И вот так Гарри полностью вылетел из своего тела. Он откинулся назад. Что-то его толкнуло, немного, но он был слишком далеко, чтобы обращать внимание. Потолок распахнулся в бесконечную полосу ночного неба, и он плыл, летел высоко над всем этим. Где-то была пропасть, спрятанная в глубине, и Гарри видел ее. Он видел ее, а она видела его. Словно разрыв в космосе. Это немного напомнило ему ту картину в кабинете Дамблдора, настолько она была монументальна. Он задавался вопросом, будет ли это также подмигивать. Это было волшебно. Словно бег босыми ногами по горячему асфальту, настолько горячему, что кажется почти холодным. Это была ледяная, глубоко зарытая рана в мире. И нет, это совсем не похоже на ту картину, полную белого света. Слишком чёрная, слишком заостренная, полностью, беззастенчиво Темная. Это гораздо больше похоже на улыбку Тома. Гарри хотелось рассмотреть поближе. *** Некоторое время спустя Анакси открыл глаза и слегка приподнялся, опираясь на локти. Гарри и Хорус лежали рядом с ним, один поверх другого, раскачиваясь в устойчивом, ритмичном темпе. Полностью пробудившись интересом, Анакси приподнялся и коснулся спины Гарри, который держал руки под головой Хоруса, удерживая его на месте, пока тот лизал его губы. — Гарри? Он издал какой-то тихий звук в ответ, а затем напрягся. Его бедра перестали медленно вращаться, голова дернулась назад, а рот закрылся. Он ослабил хватку на голове Хоруса, и Хорус протестующе вздохнул. — О, — сказал Гарри после долгой паузы. Он переместился, встал на четвереньки, все еще паря над Хорусом. — Извини. Я… потерял представление о том, где нахожусь. — В его голосе была странная вибрация, но потом он сглотнул, и она исчезла. — Я… Прости. — Не нужно извиняться, — сказал Хорус, его голос тоже дрожал, когда тот смотрел на него снизу вверх. — Это все часть игры. — Что ты видел? — спросил Анакси. Ему хотелось подойти ближе, прикоснуться к нему, но было очевидно, что Гарри не уверен и в нескольких шагах от того, чтобы сбежать. — Большой черный разрез в пространстве, — ответил Гарри, закрывая глаза. — Как тот Нокс, который я сотворил раньше, но больше. Намного больше. — Он снова посмотрел на Хоруса и судорожно вздохнул. — Что это было? — Ты, прорываешь дыру в мире, впускаешь в себя больше магии, — с благоговением ответил Анакси. Гарри добился того, что они с Хорусом пытались сделать снова и снова, но так и не смогли достичь. И сделал это случайно. Анакси вздрогнул, когда Гарри посмотрел в его сторону огромными расширенными зрачками. — Вот что делает самая могущественная темная магия. Оставляет разрыв. — И ты стремился так сильно, что выкинул себя из тела, позволив себе увидеть то, что снаружи, — добавил Хорус, его голос был полон восхищения. Гарри, казалось, воспринял все это лучше, чем ожидал Анакси. Он откинулся назад, освободив Хоруса, и скрестил ноги на полу. — Это навсегда? — спросил он. — Я только что проделал большую дыру в реальности, и теперь это просто… вот так? Оттолкнувшись руками от пола, Хорус перекатился на колени и сел рядом с Гарри. — Да. Хотя реальность слишком велика, чтобы… Ну, она безразмерная, так что может справиться с парой зацепок на ткани. Но ты можешь продолжать возвращаться к этой дыре и делать ее все больше и больше, и это будет делать тебя сильнее с каждым разом. Кивнув, Гарри пожевал ноготь большого пальца. Казалось, он погрузился в свои мысли. — Это имеет смысл. Мой… ах, мой учитель ничего не говорил, так что это помогает прояснить некоторые вещи. У Гарри был частный учитель? Анакси этого не знал. Он полагал, что в этом есть смысл. Как еще Гарри мог так легко приспособиться к Хогвартсу и колдовству? Но кто его учил? Кто из всех людей упомянет что-либо, даже отдаленно связанное с темными искусствами, с Гарри Поттером? Анакси очень хотел спросить, но не хотел прерывать. Казалось, Гарри все еще что-то обдумывал. Хорус взглянул на Анакси и ободряюще ему улыбнулся. — Ты не сердишься на меня, не так ли? — внезапно спросил Гарри, глядя на Хоруса. — Просто за то, что… вот так вышло? Я даже не знал, что делаю это. — Конечно нет. Ты можешь наброситься на меня, когда захочешь, — улыбаясь, сказал Хорус. Он казался немного самодовольным. — Если твой учитель не возражает. — Просто… извини, но я не заинтересован ни в одном из вас в этом смысле. — Гарри посмотрел на Анакси и одарил его извиняющейся улыбкой. — Я понятия не имел, что делает мое тело. Было немного страшно, оглядываясь назад. В один момент я смотрел на эту большую слезу, а в следующий я… — он замолчал, огорченно пожав плечами. — Ну, я как бы хотел, ах, углубиться в это. И я предполагаю, что засунуть свой язык тебе в рот было следующей ближайшей задачей. — Он рассмеялся, выглядя исключительно неловко. — Прости, это действительно пиздец, не так ли? — Мой рот напоминает тебе черную бездну, из которой твоя магия выливается в наш мир, — сказал Хорус. Его тон был легким и певучим, как будто он забавлялся, но Анакси мог сказать, что он невероятно польщен. — А говоришь, что тебе это неинтересно. Гарри рассмеялся и встал, отряхивая мантию руками. — Извини, приятель. Но учитывая, что в обозримом будущем мы все будем делить общежитие, я думаю, нам не следует саботировать это и спать вместе. То же самое и с тобой, Анакси. Обе ваши магии… ну, я бы хотел повторить это снова, — он неопределенно махнул рукой между ними, — но я думаю, что мы должны сначала установить некоторые основные правила. — Мы будем делать все, что ты захочешь, Гарри. Но мы с Хорусом спим вместе уже много лет, и нам еще предстоит что-то саботировать, — сказал Анакси, но он понял точку зрения Гарри. На самом деле, он очень ясно видел всю ситуацию. Гарри Поттер — могущественный Темный маг. Он будет продолжать творить потрясающие вещи. Потрясающие и изменяющие мир. Анакси хочет увидеть, как это произойдет. И если то, как Хорус смотрел на него с почти рабской преданностью, было каким-то признаком, то он чувствовал примерно то же самое. Конечно, они не собирались с ним спать. Он был на совершенно ином уровне, которого они и не надеялись когда-либо достичь. Но им было бы выгодно оставаться рядом и помогать, чем могут. — Анакси? Если он снова схватит меня? Не останавливай его, — сказал Хорус, сияя. Он коснулся руки Гарри, полный флирта и очарования. — Я знаю, знаю. Я не предам твоего доверия вот так, но… дай мне знать, когда передумаешь. — Он оглянулся на Анакси, все еще ухмыляясь. — На этот раз все получилось так легко, как думаешь, долго он продержится? Гарри вздохнул и закатил глаза, как будто забавляясь, а Анакси улыбнулся. — Думаю, мы узнаем.