Sunspots

К тому времени, когда Гарри вернулся в гостиную Слизерина, молва о том, что он сделал на Защите от темных искусств, распространилась со скоростью лесного пожара. С тех пор, казалось, прошли века. Но пока он пил чай с директором и проделывал дыры в реальности, все остальные, по-видимому, были заняты спором о том, использовал ли Мальчик-Который-Выжил Темную магию в классе Защиты или нет. Гостиная была переполнена, несмотря на позднее время. Гарри не был в настроении задерживаться и болтать, он хотел как можно быстрее принять душ и уснуть, чтобы провести ночь с Томом. Но все смотрели на него, говорили о нем, а потом он заметил, что Соль завела себе нового друга. Он опустился на ближайший к камину диван и погладил ее крошечную заостренную головку. Она вылезла на плечи Габриэля и выглядела вполне довольной, ее чешуя согрелась от очага. И Гарри не мог не заметить, что Габриэль был примерно на голову выше его, когда они оба сидели, и что он был абсолютно, почти раздражающе привлекателен с мягкими золотистыми кудрями и острым подбородком. А еще была его магия, но Гарри старался не зацикливаться на ней. Иначе он был бы слишком отвлекся, чтобы поддерживать разговор. Соль прижалась к плечу Габриэля, словно собиралась уснуть, так что Гарри поставил свою сумку у ног и устроился поудобнее, чувствуя себя немного неуверенно. Габриэль испугал его. Его магия, на которую Гарри не смотрел, была поразительно мощной, намного сильнее, чем у любого другого студента, ближе к уровню более впечатляющих профессоров. И он был красавчик. Гарри обычно очень комфортно чувствовал себя с привлекательными мужчинами, особенно, если они находили его таким же привлекательным в ответ. Проблема заключалась в том, что Том не упомянул Трембле среди семей, которым доверял, поэтому Гарри не мог предоставить Габриэлю ту же информацию, которую он дал Хорусу и Ласло, относительно его связи с Темным Лордом. Ему нужно было узнать его получше, и существовал риск разочарования. Но на вечеринке между ними что-то произошло. Гарри был уверен в этом. Между ними промелькнула какая-то искра, но Габриэль был тем, кто сказал это раньше — он хотел посмотреть, как Гарри примет эту новую жизнь без его влияния. Это было поразительно самонадеянно — говорить кому-то, кого он только что встретил, и Гарри это очень нравилось. Ему захотелось показать, насколько он готов к этому новому миру. И теперь, несмотря на заявленное намерение избегать Гарри, вот он, бездельничает посреди гостиной с Соль на плечах. Более четкого сигнала сложно и представить. — Привет, красавица, — сказал Гарри, еще раз поглаживая личико Соль. Он чувствовал себя виноватым, что оставил ее одну на весь день на новом месте, пока ходил на занятия, но она казалась довольной. — Привет, — ответил Габриэль с удивительно приличным произношением. Гарри выпрямил спину, уставившись. — Тренируемся, что ли? — А… — рассмеялся Габриэль, выглядя смущенным. — Именем Салазара Слизерина я желаю тебе приятного дня. Черт, это было очаровательно. — Неплохо, Трембле. Я и не подозревал, что ты так серьезно относишься к изучению языка. — Пожалуйста, называй меня Габриэлем. Меня всегда интересовал этот язык, и Соль удивительно воодушевилась при мысли о том, что поможет мне выучить его. Если ты не возражаешь. — Вовсе нет, она может делать все, что захочет, — усмехнулся Гарри. Он оперся локтем о спинку дивана, подперев голову рукой. Какой прекрасный поворот событий. — Я тоже буду рад помочь. Габриэль улыбнулся и отвел взгляд. — Мне бы этого хотелось, — сказал он, снова встретившись глазами с Гарри. Он казался почти… нервным. Но это было нелепо. — Я был бы очень признателен, правда. — Почему такой интерес? Гордость факультета? — поддразнил Гарри. — Потому что они змеи, — ответил Габриэль и нежно погладил Соль. Он улыбнулся ей, и Гарри растаял. Самую малость. Затем их взгляды встретились, и Габриэль заговорил так тихо, будто они были в своем собственном маленьком мире, в пузыре внутри общей гостиной Слизерина. — В старых сказаниях змеи славятся тем, что скользят между мирами, таща с собой новую и интересную магию. Они странные, всегда меняются, всегда сбрасывают кожу и обновляются… Я восхищаюсь ими. — Мне нравится этот мужчина, — заявила Соль, поднявшись с его плеча и щелкнула языком по щеке Гарри. — Он теплый и пахнет приятнее, чем большинство. У нее было такое право. Гарри наклонился ближе. — Ты ей нравишься. — Спасибо, Соль. Я тоже наслаждаюсь тобой. — Неплохо, — сказал Гарри. Несколько эмоций нахлынули на него одновременно. Все, чего он когда-либо хотел в детстве, — это змея и друг, который бы принял ее. Никто никогда не верил ему, что он может говорить со змеями. Совсем. Они всегда просто подшучивали над ним, думая, что это попытка притвориться таинственным или причудливым. Но Габриэль сделал это по собственной инициативе. Он имел это в виду. — Боже, вы трое выглядите уютно, — протянул Хорус, прежде чем сесть рядом с Гарри. Анакси тоже втиснулся внутрь, усевшись на подлокотник. На диване стало тесновато, но Гарри не собирался жаловаться. Он подвинулся, прижавшись бедром к Габриэлю, и воспользовался возможностью, чтобы вдохнуть окружающую его магию. Прежде чем Гарри сел, магия Габриэля находилась в состоянии покоя. Это было необычно, в отличие от других студентов, которых видел Гарри. Его магия менялась в зависимости от того, что делал Габриэль. Когда он отдыхал или учился, она мягко излучалась вокруг него, как радужный, насыщенный ореол. Она излучала странные световые трассеры, когда Гарри улавливал ее боковым зрением. В этом состоянии Габриэль был воздушным танцем на раскаленной мостовой под палящим солнцем или проблеском радуги сквозь призму. Но сейчас Габриэль был насторожен, и его магия отражала это. Что-то раскрылось глубоко внутри, развернулось, окрашивая его магию в черный цвет. Форма превратилась из расплывчатого ореола в зазубренную цельную вещь. Как будто каждый цвет в спектре слился воедино в одно твердое состояние, черное как смоль и живое. И все это было сосредоточено на Гарри. Он задавался вопросом, не порежется ли он, если подойдет слишком близко, но все, что он чувствовал, это легкое шипение, покалывание там, где они соприкасались. Габриэль вежливо кивнул. — Добрый вечер, Кэрроу, Селвин. — Затем он резко сосредоточил свое внимание на Гарри, его глаза прояснились. — Так это правда? То, что они говорят о твоем Ноксе? Гарри прекрасно осознавал, что магия Габриэля сворачивалась вокруг него, как слои толстой черной паутины, обвивающей его руки и впивающейся в грудь. И хотя он не мог видеть свою собственную магию, он чувствовал, как они сгорают друг в друге. — Не знаю. Что они говорят? Габриэль улыбнулся, его глаза пристально смотрели на Гарри. — Говорят, ты продемонстрировал в классе довольно… продвинутую магию. Перед гриффиндорцами. Его голос был пьянящим, дополняющим его магию, которая заставила Гарри вздрогнуть, когда начала проникать в него. Он чувствовал, как она, горячая и жидкая, просачивается сквозь кожу, собирается где-то в животе, от чего закружилась голова. Казалось, Габриэль вообще не осознавал, что делает, что только добавило Гарри замешательства. Осторожно, Гарри сосредоточился на отталкивании, желая, чтобы его собственная магия скользнула в Габриэля. Он не мог видеть, работает ли это, но это частично вернуло его в реальность. — По-видимому, у меня есть способности. К Физической магии, конечно, — сказал он через мгновение. — Мм. Действительно. Покажешь мне? Хорус издал хриплый звук, а Анакси перегнулся через него, коснувшись плеча Гарри. — О да. Сделай это снова, а? Гарри так и сделал. Он заставил себя сконцентрироваться и заметил поблизости свечу. Поскольку в прошлый раз он чуть не рухнул, он немного уменьшил силу заклинания, но она оставалась достаточной. Маленький черный шарик разбрызгивал вокруг себя кусочки воска, а затем решительно дергал свет от камина, выбрасывая дрожащие искры из очага. Он не мог смотреть на этот шар, не вспоминая ту бездну, ту дыру в мироздании, которую, по утверждению Анакси, Гарри создал сам. Гарри хотел… Он хотел встать и сжать эту невероятно черную жемчужину в кулаке, положить ее в рот, проглотить и стать ею. В этом не было никакого смысла, но он так хотел. Только тот факт, что почти все слизеринцы наблюдали, удерживал его от этой попытки. — Интересно, смогу ли я сделать так же, — сказал Хорус, отвлекая его. — Ты научишь меня? С трудом вздохнув, Гарри отменил заклинание. — Ага, давай попробуем. Он повернулся к Хорусу, прислонившись спиной к боку Габриэля. К его большому удовольствию, Габриэль не отодвинулся, и Соль воспользовалась возможностью положить голову ему на плечо. — Я не совсем уверен, как это объяснить. — Гарри на секунду задумался, но его отвлекло ощущение магии Габриэля, еще более сильное, чем прежде: десятки зловредных пальцев теперь пробирались сквозь его кожу, в кости, пожирая заживо и отплачивая пламенным удовольствием. — Сосредоточься на сути заклинания Нокс, на своём знании о нем, и на ощущениях во время произнесения. А затем как бы подтолкни свою идею о том, что ты хочешь, чтобы оно делало. И еще, во время произнесения… — Он замолчал, не зная, можно ли это объяснить по-другому. — По сути, сосредоточься на том, как именно ты хочешь чтобы Нокс использовал свет, который он забирает. Габриэль тихонько рассмеялся, как будто его позабавила чья-то шутка. — Так это все, что ты делаешь? — Есть что добавить? — спросил Гарри, оглянувшись через плечо, и заметил, что у Габриэля карие глаза, пронизанные золотыми нитями, а зрачки расширились настолько, что Гарри мог видеть свое отражение. — Нет, нет. Попробуй, Кэрроу. Я хотел бы посмотреть, как это получится у тебя, — сказал Габриэль, лениво моргая, а затем щелкнул невербальным заклинанием свечу и снова зажег ее. Хорус попробовал, заклинание вылетело, но ничего не произошло. Он вздохнул и попытался еще несколько раз, а потом Анакси сделал попытку. Похоже, у них оно работать не хотело. — Что насчет тебя, Габриэль? — спросил Гарри, повернувшись к нему лицом. Делла, казалось, материализовалась из ниоткуда. Она села на свободный подлокотник. — Да, Гейб, почему бы тебе не попробовать? Ее тон был насмешливым, дразнящим, и Гарри не был уверен, почему. Но Габриэль вытащил палочку, на его губах играла легкая улыбка. Его Нокс врезался в камин, как удар в лицо, погасив пламя и погрузив гостиную в неестественную тьму. Несколько человек закричали, и, хотя было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, Гарри слышал, как они перемещались, словно пытаясь уйти. Но гораздо больше его интересовала магия, которая теперь вибрировала в теле Габриэля. Она излучалась вокруг него, заставляя глаза Гарри коситься, а в ушах стоял звон. Словно этот разрыв в мире был здесь — прямо здесь, во плоти рядом с ним, касался его, все еще пронизывая своей магией. Эта огромная, персональная Темная дыра. Гарри ничего не мог с собой поделать. Он должен был подойти ближе. Гарри перекинул одну ногу через колени Габриэля, когда повернулся, чтобы оседлать его. Эта интенсивность обострилась еще больше, прожигая его насквозь, заставляя забыть, где он и кто он такой. — Посмотри на себя. Ты в отчаянии, — прошептал Габриэль. — Ты можешь меня винить? — Пространство между атомами Гарри пело, наполненное обжигающим жарким светом, который горел позади его глаз, плавил его, превращая в жидкую слизь, обмякшую на груди Габриэля. Но тут чья-то рука схватила Гарри сзади за воротник и потянула назад. — Полегче, мальчик, — выругалась Делла. — Кое-то еще не читал слизеринские изречения. Никаких ласк на публике, за исключением особых мероприятий. — Не похоже, что кто-то может меня увидеть. Не знаю, как увидела ты, — пробормотал Гарри, у него закружилась голова. Он опустился на диван, смущенный, и придвинулся ближе к Хорусу. — Отличная работа, Габриэль. Насколько понимаю, ты уже делал это раньше? Габриэль снял заклинание и восстановил несколько источников света в комнате, включая камин. Он улыбался, выглядя слишком довольным собой. — Мм, можно сказать, я знаком с заклинанием. Я член студенческой организации, которая несколько раз обсуждала его нюансы. — Он взглянул на Деллу и встал. — Полагаю, мне следует оставить Соль здесь с тобой? — Соль, ты хочешь пойти с Габриэлем? Спросить было вежливостью, на самом деле. Похоже, она и не собиралась слезать с его плеч. — С удовольствием. Сообщи ему, что время ужина давно миновало, и я предпочитаю живую добычу. — Похоже, она хочет остаться с тобой. Уходишь так рано? — Долг зовет, — ответил Габриэль, постукивая по значку старосты. — Что ж, тогда пойдем, Соль. Посмотрим, сможем ли мы найти кого-нибудь из гриффиндорцев, скрывающихся в коридорах. Гарри проводил его взглядом. — О, Гейб? Он остановился прямо перед дверью гостиной. — Да? — Она хочет, чтобы ты знал, что она предпочитает живую добычу. Габриэль рассмеялся, его глаза блестели и были полны веселья. — Не так ли? — Он слишком великолепен, — пробормотал Анакси, как только стена в вестибюль захлопнулась. Хорус закатил глаза, качая головой. — Не так ли? — передразнил он. — Слишком старался. — Гарри заставляет его нервничать, — вмешалась Делла легким и дразнящим голосом. Гарри почти забыл, что она тут находится, что было настоящим подвигом, потому что ее магия была почти такой же острой и черной, как и у Габриэля. — Он собирается делать всевозможные неловкие вещи. Это действительно восхитительно. Гарри не мог не чувствовать себя немного смущенным, но также и ужасно довольным собой. — Как я мог заставить его нервничать? Я не собирался. — Ну, быть Мальчиком-Который-Выжил — уже повод, но на самом деле это связано с тем, что произошло той ночью, — сказала Делла, ухмыляясь. Она продолжила, прежде чем Гарри успел спросить дополнительную информацию. Он ничего не помнил с той вечеринки, и это начинало его беспокоить. — Но я рекомендую тебе не огорчаться, Гарри. Он что-то в тебе видит, в этом нет никаких сомнений. Но… — она замолчала и отвернулась, чтобы свирепо посмотреть на нескольких человек, которые явно подслушивали. Гарри огляделся и заметил, что Теодор Нотт демонстративно не смотрит в их сторону. Все остальные снова переключили свое внимание на то, над чем они работали. — Цирцея, — вздохнула Делла, прежде чем сесть на место, которое только что освободил Габриэль. Она наложила на них заглушающее, даже отрезав Хоруса и Анакси, а затем наклонилась достаточно близко, чтобы все равно прошептать на ухо. Ее магия вилась вокруг него, как черный плющ, собственническая и нежная. — Ты ведь помнишь, кто ты, не так ли? Тебе нужно поддерживать имидж, дорогой, и Габриэль это знает. Нехорошо, если тебя увидят резвящимся с известными Темными магами. По крайней мере, пока что. — Что ты имеешь в виду под известными Темными магами? Я думал, что это незаконно. Разве он не держит это в секрете? — Безусловно, но молва быстро распространяется в Хогвартсе. Кроме того, министерство имеет тенденцию игнорировать поведение студентов. Это одна из причин, почему и он, и я решили остаться здесь на столько лет. Нам может сойти с рук практически все, если это рассматривается как научный интерес. Но… — она сделала паузу, постукивая по кончику носа, — этот факт может не сохраниться, когда в этом замешан ты. Никто не хочет быть человеком, обвиненным в твоём развращении. Это, вероятно, гарантировало бы поездку в один конец в Азкабан. Гарри нахмурился. — Что мне тогда делать? Соблюдать целомудрие? — Ну, ты всегда можешь попробовать скучного, законопослушного студента, — сказала Делла, все еще не повышая голоса, даже когда смеялась. — Есть из кого выбрать. — Верно. А что насчет моих друзей? Могу ли я по-прежнему проводить время с детьми известных Пожирателей Смерти? Или как насчет того, что ты со мной разговариваешь? Ты же знаешь, что все здесь все еще могут нас видеть, верно? Делла откинулась назад, улыбаясь ему. — М-м-м. Хорошо. Ты не можешь ничего поделать с Распределением на этот факультет. Общественность должна это понимать. Никого из нас не казнят только за то, что мы с тобой поговорили. Просто… может быть, попытаться это сбалансировать. Время от времени обедай с кем-нибудь из Рейвенкло. Подари пуффендуйцу улыбку. Ну знаешь, действия Мальчика-Героя. Гарри закатил глаза. — Никогда больше не называй меня так. Делла наклонилась ближе, заговорщически понизив голос. — Теперь, как говорится, есть способы сохранить практику Темной магии в секрете. Я веду учебную группу, в которой есть отдельная зона только для таких вещей, и ты сможешь быть самим собой среди всех присутствующих. Твое самое настоящее я. Что она имеет в виду? Гарри серьезно нужно было выяснить, что он ей рассказал на вечеринке, но сомневался, что она скажет об этом в ближайшее время. — Запиши меня. — К сожалению, новое членство откроется только в начале следующего семестра. А пока я бы порекомендовала тебе продолжать практиковаться с твоими маленькими друзьями, Кэрроу и Селвином. Просто постарайся быть осторожным. И, может быть, больше никакой Темной магии в гостиной или в классе Защиты. Люди-то говорят. — Хорошо. Но послушай, я не… — Гарри замолчал, расстроенный. — Я знаю, что рассказал тебе что-то, но не могу вспомнить что, так что, возможно, я повторяюсь, но я действительно не возражаю, если люди узнают, что я практикую Темные Искусства. Конечно, мне, вероятно, следует подождать, пока я перестану быть студентом, но я хочу помочь легализовать это. Чтобы помочь тем, кто пострадал только потому, что они родились адептами магии, которая не нравится другим. Делла буквально сияла. — Да, дорогой. Я полностью намерена поддержать тебя в этом начинании. Но у тебя есть достаточно времени. И да, я знаю, что ты уже владеешь впечатляющей магией, но тебе все равно следует воспользоваться тем, что может предложить Хогвартс. Старайся оставаться незамеченными и сосредоточься на изучении всего, что сможешь. Тогда ты сможешь делать все, что захочешь. — Справедливо. Но все же, что я тебе рассказал? Я действительно не могу вспомнить. — Ты и не должен помнить. Ты согласился на это в ночь вечеринки. Как и все остальные слизеринцы. Но не волнуйся, я единственная, кто знает, и если ты решишь присоединиться к моей учебной группе и пройти период нового членства, договор позволит вернуть тебе память. — А ты не можешь просто сказать мне сейчас? — Зачем, Гарри, разве это весело? *** Габриэль Трембле не привык к тому, что его застают врасплох. В последнее время его мало что удивляло, особенно когда дело касалось невинных, невежественных первокурсников. Но, похоже, Гарри Поттер был исключением. В этот вечер Гарри застал его врасплох, проделав маленькую дыру в гостиной, как будто ничего и не произошло. Габриэль несколько перестарался, пытаясь преуменьшить демонстрацию Гарри, что было одной из причин, почему он так быстро покинул гостиную. Никому не нужно было видеть, как он прислоняется спиной к стене, прижимая руку к голове, ожидая, пока пройдет головокружение. Но, учитывая, что Гарри снова решил нарушить закон публично, это было необходимо. Слухи быстро распространялись даже за пределами их факультета. К завтраку об этом узнает вся школа. Тот факт, что Габриэль был тем, кто предложил ему использовать это заклинание снова, не имел значения. Можно было только ожидать, что у него будет столько самоконтроля, и Гарри уже доказывал, что является проверкой его пределов. И, возможно, Гарри хотел, чтобы все знали, но Габриэль не мог понять почему. Ему придется надавить на Деллу для получения дополнительной информации. К сожалению, она, похоже, была полна решимости хранить секреты Гарри. Что бы это ни было, было очевидно, что Гарри многим обязан Делле, а он еще даже не подозревал об этом. Но Гарри доверял ей достаточно, чтобы выдать поистине монументальное количество секретов, и эти секреты обещали, что в долгосрочной перспективе его ждут хорошие вещи. Габриэль знал об этом, потому что Делла отказывалась молчать об этом, особенно после того, как он признался, что увлёкся Гарри. Он не хотел мечтать о Мальчике-Который-Выжил. Он планировал быть раздраженным им. Хотя Габриэль определенно не симпатизировал Пожирателям Смерти и ценил то, что Гарри сделал для мира в младенчестве, он особо не хотел иметь с ним ничего общего. У него были свои планы, и они не включали в себя связь с очевидным талисманом анти-Темных магов. Вся политическая система Британии, вероятно, должна была измениться благодаря этому парню, и он стал серьезной проблемой Габриэля, попав на его факультет. А затем Гарри, черт возьми, Поттер продемонстрировал самое невероятное использование Темных Искусств, которое Габриэль когда-либо видел. Он не ожидал такой легкости даже от старших слизеринцев, не говоря уже о первокурснике с совершенно новой палочкой. Каждый раз, в первый вечер нового учебного года, несколько старшекурсников брали на себя обязательство дать каждому возможность изучать Темную магию — после того, как заставляли каждого члена факультета подписать магический договор, таким образом гарантируя конфиденциальность, конечно. Таким образом, они могли определить, кто был естественным знатоком Искусства, кто демонстрировал потенциал, а кто никогда не мог надеяться на его использование. Габриэль считал использование магического договора только на один вечер чрезмерным и непрактичным, но он понимал, почему Делла настояла на том, чтобы его заключить. Так было веселее. Весь Слизерин подписал его, полностью осознавая, что они потеряют все воспоминания о той ночи, когда проснутся, если только не выполнят ряд требований, определенных Деллой. Но никакого упоминания о незаконной магии не было сделано заранее, и никому не разрешалось пить, пока весь факультет не выйдет вперед и не напишет свое имя. Это достаточно мотивировало их всех. Когда тема Темных Искусств была поднята в том тонком и запутанном ключе, который так хорошо знала Делла, несколько первокурсников выразили желание когда-нибудь научиться этому. Когда им предлагалась возможность изучить темное заклинание прямо здесь и сейчас, около половины из них выступили вперед. К большому удивлению Габриэля, Гарри был одним из них. Казалось, этот магический договор дал Гарри немного свободы, потому что он почти сразу же показал свое истинное лицо. Он не только хотел попробовать использовать Утор, но и уже знал о нем. Судя по той легкости, с которой он использовал его на одном из других первокурсников, казалось, что он уже делал это раньше. Гарри Поттер сотворил основное заклинание, которым должен овладеть каждый маг, интересующийся Темными искусствами. И он сделал это с легкостью человека, который уже много-много лет практиковал. Оно было достаточно сильным, чтобы несколько студентов потянулись к этому аромату магии, многие из них выглядели довольно бледными. Как долго у Гарри была палочка? Месяц? Как давно он вообще знал о существовании магии? Это беспрецедентно. Что-то было не так. Все, конечно, были абсолютно ошеломлены, наблюдая, как Гарри и наследник Кэрроу упали в обморок Утора. Все, кроме Гарри, который просто оживился через несколько долгих мгновений и явно хотел большего. Габриэль был очарован. Он хотел понять, так как не было абсолютно никакого объяснения. Его так переполняло любопытство, что он едва мог сдержаться. Не зная, как поступить в этой ситуации, он полностью избегал Гарри в ту ночь. Несколько друзей убедили Габриэля покинуть гостиную, чтобы поиграть в игру, так что он потерял Гарри из виду и почти выкинул его из головы. Но потом они все решили лечь спать, и, чувствуя себя льстивым щенком, Габриэль бродил из комнаты в комнату, пока не нашел Гарри. Он был в одной из комнат, примыкающих к гостиной, где дверь была широко открыта, чтобы люди могли приходить и уходить, когда им заблагорассудится. Гарри сидел на коленях у Кэрроу. Его волосы прилипли к лицу от пота, губы распухли, глаза были плотно прикрыты, что выглядело как особенно напряженный сеанс поцелуев. Габриэль подошел к креслу, которое они делили, запнулся, а затем развернулся и вышел из комнаты в поисках Деллы. — Я тоже не могу в это поверить, — сказала она, приветствуя его за дверью. Она сунула ему в руки стакан, который он с благодарностью принял. — Сколько, по-твоему, понадобится лет, прежде чем он станет нашим следующим Темным Лордом? — Я бы не стал заходить так далеко, — пробормотал Габриэль. Он опрокинул свой напиток, благодарный за то, что Делла удосужилась дать ему сладкий коктейль вместо крепкого напитка, который она предпочитала. — В конце концов, он все еще Гарри Поттер. — Мм, я бы не была так уверенна. — И что ты хочешь этим сказать? — Я имею в виду, что мы с Гарри мило и долго поболтали, прежде чем Кэрроу увел его. Они образуют прекрасную пару, не находишь? Не факт, что они продержатся долго. Гарри намного выше уровнем. Как оказалось, у него есть очень и очень интересные секреты. — Секреты, которыми он счел нужным поделиться с тобой? — Что я могу сказать? — Она пожала плечами, а затем одарила его волчьей улыбкой. — Бедняжке очень нужно было с кем-нибудь поговорить. Он проходит через многое. И оказывается, что у нас есть несколько общих интересов. — Каких, например? — Ах, вот это уже было бы показательно, не так ли? Думаю, рано или поздно он заслужит право вернуть себе воспоминания об этой ночи, и тогда он поймет, что рассказал мне все. Или, по крайней мере, я воображаю, что это все. Мало что может быть лучше того, чем он поделился со мной. И, честно говоря, дорогой, он самый последний человек, которого я хочу предать, если я знаю, что это мне вылезет боком. Габриэль практически кипел, настолько ему было любопытно. — Что ж, может быть, я заставлю его рассказать мне тоже. — Возможно. Кто знает? Сначала тебе нужно привлечь его внимание. Кажется, он немного занят. Она не шутила. Габриэль заглянул в комнату и увидел, что Гарри и этот мальчик Кэрроу сомкнули губы друг с другом, руки Гарри обвили его шею, и они оба двигались друг против друга в медленном, но непрекращающемся ритме. Челюсть Габриэля отвисла, когда Гарри слегка отстранился, вынул палочку и прошептал что-то на ухо Кэрроу. Кэрроу горячо кивнул, а затем Гарри бросил еще один Утор. Вот и получилось. Габриэль отдал свою пустую чашку Делле, подошел к ним и прислонился к креслу. Гарри тут же вскинул голову, словно испугавшись. — Ух ты. Привет, — пробормотал Гарри. Его голос был диссонирующим и невнятным с остатками магии и крепкого алкоголя. — Ты вкусный. — И откуда ты можешь это знать? — спросил Габриэль, изо всех сил стараясь оставаться обаятельным, когда его застали врасплох. Гарри отпустил Кэрроу и повернулся, откидываясь на коленях мальчика, как будто был на троне. Улыбаясь, Гарри прижал их щеки друг к другу, не сводя глаз с Габриэля. — Хочешь, я узнаю? Кэрроу схватил Гарри за мантию. — Найди мне Анакси, если собираешься уходить, ладно? — Ладно, — мягко сказал Гарри. Он встал и тут же рухнул вперед, упав в объятия Габриэля. Звук, который он издал, был совершенно непристойным. Габриэль подумал бы, что пьян в хлам, если бы не знал лучше. Гарри был наполнен до краев Темной магией. В этот момент было удивительно, что он все еще отдаленно осознавал, что у него вообще есть тело. Ну, это было то, что Габриэль мог исправить. Он провел Гарри в маленькую прихожую, где вдоль пути стояло несколько кабинетов. Выбрав один из них наугад, он толкнул дверь бедром и помог Гарри войти внутрь, но Гарри, похоже, снова встал на ноги. Он практически подплыл к изумрудно-зеленому дивану в углу, сел и уставился на Габриэля, словно с благоговением. Габриэль не привык к такому взгляду. Он постоянно обменивался магией с членами своей учебной группы, и многие из них смотрели на него как на самого развитого в Темных искусствах. Но у Гарри не было причин смотреть на него так. Он еще не знал, что Габриэль может сделать для него. Габриэль построил свою репутацию на естественной связи с Темной магией, на своей легкости в доступе к ее источнику, вытягивании ее из бездны любого, кто достаточно любезно попросит его. Он был вундеркиндом. Отвергал предложения о работе налево и направо от нескольких частных организаций, заинтересованных в изучении Темных искусств. Они мало платили и не имели соответствующего престижа. Габриэль был счастлив жить на грантовые деньги и продолжать посещать Хогвартс, пока для него не откроется достаточно высокое положение среди Невыразимцев. Это был лишь вопрос времени, учитывая нынешнюю политическую ситуацию. Если Малфой победит на предстоящих выборах, Габриэль сможет делать все, что захочет. Действительно, для первокурсника было исключительно высокой честью получить такое личное обращение. И все же каким-то образом Габриэль чувствовал себя удостоенным чести. Гарри просто посмотрел... Что ж, он выглядел возбужденным. Явно наполненный Темной магией и очень возбужденный. Не было ни малейшего шанса, что Габриэль коснется его таким образом, не в таком состоянии, но он определенно обменялся бы с ним несколькими заклинаниями. В любом случае это поможет. Кто-то должен был высосать все, что он забрал у Кэрроу. Габриэль сел рядом с Гарри. — Иногда люди с природным талантом, но без должной практики могут забрать лишнего. Я не хочу, чтобы ты причинял себе боль, поэтому я сделаю это первым и осушу тебя. Похоже, у тебя уже есть избыток. Пожалуйста, дай мне знать немедленно, если почувствуешь себя плохо или захочешь остановиться. Это не займет много времени, но постарайся расслабиться и… — Ты много говоришь, — тихо сказал Гарри, улыбаясь ему. Его глаза были широко распахнуты, зрачки достаточно большие, чтобы в них можно было утонуть. — Не надо нервничать. Давай. Это заставило Габриэля немного запнуться. — Я не… я просто… я не понимаю, как ты можешь быть таким. — Может быть, я попытаюсь объяснить позже. Но давай, я готов. Он был уверен, что сдерживал заклинание, но все равно вытянул из Гарри столько магии, что она ударила его, как поезд. В одно мгновение он был перенесен в кромешную пустоту, уплывая далеко в эту огромную дыру, пронзающую мир. Так вот, Габриэль культивировал эту конкретную дыру в реальности в течение нескольких лет. Он посещал ее каждый вечер перед сном и каждое утро перед тем, как встать, медитируя на ее силу, принимая ее в себя. Эта дыра в огромной зияющей пустоте была местом, где он находил утешение, где черпал силы, как магические, так и психологические. Несколько человек раньше толкали его туда, но никогда так легко. Никогда. Когда он снова открыл глаза, Гарри смотрел на него сверху вниз, выглядя немного обеспокоенным. Габриэлю потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что теперь он лежит на спине, используя колени Гарри как подушку. — Ты в порядке? — спросил Гарри. — Я должен задать тебе этот же вопрос. Я знаю, что взял у тебя слишком много. Как ты все еще стоишь? — Я чувствую себя прекрасно, — сказал Гарри, словно не осознавая, насколько ошеломляющим было это заявление. Габриэль забрал очень много магии. Это было необходимо, чтоб так быстро броситься в пропасть. И все же казалось, что Гарри говорит правду. Он выглядел абсолютно нормально. — Можно теперь я? — Ты можешь делать со мной все, что захочешь, — ответил Габриэль, даже не шутя. Он был в восторге. Очарованный. Ему нужно было хорошенько поговорить с Деллой, если он не сможет убедить Гарри выдать свои секреты. Гарри хмыкнул. — Посмотри на себя. Ты в отчаянии. Что-то в его тоне заставило Габриэля вздрогнуть от внезапного желания. Он хотел Гарри. Он хотел делать то, что они сейчас делали, но в другом месте. Предпочтительно в личной спальне Габриэля. Но нет. Нет. У них обоих была репутация, которую нужно было поддерживать. Такие вещи нужно было делать очень осторожно… А потом это вообще стало неважно. Габриэль потерял сознание, когда магия вырвалась из него, потянулась вверх, как будто губы Гарри прижались к макушке и высасывали магию до самого основания позвоночника. Габриэль потерял всякое чувство времени, места, всего, кроме порыва покидающей его магии, возвращения, когда черная бездна, которую он привязал к своему телу так много лет назад, жадно наполнила его, еще более темная и тяжелая, чем прежде. Он полностью очистился, искупался в новой магии. Любое проклятие, которое он подцепил в непосредственной близости от не-Темных магов в течение дня, исчезло, полностью заменилось, и все благодаря чертовому Гарри Поттеру. — Вау, — тихо повторял Гарри снова и снова. — Вау… Это было… — В мгновение ока он выскользнул из-под веса головы Габриэля и пополз по дивану на четвереньках, нависая над ним, и лёг на него всем своим весом. Подперев подбородок тыльной стороной ладоней, которые теперь лежали на груди Габриэля, он усмехнулся. — Хочешь повторить? Гарри был таким теплым, таким нежным. В обычных условиях Габриэль сбросил бы того, кто был бы достаточно самонадеянным, чтобы прикасаться к нему вот так. Но он не мог. Он не хотел. Вместо этого он прижал одну руку к плоскости между лопатками Гарри, а другой схватил палочку. Они соединились, друг за другом, и слились в поток чистой, совершенной магии. Всякое чувство времени, места и идентичности исчезло, позволив им слиться в единое целое, наслаждаясь вместе в бездне. Один взял, другой пополнил. Бесконечный цикл отдачи и получения, смерти и возрождения. Это был самый интимный момент в жизни Габриэля. Он не хотел, чтобы это прекращалось, он не мог остановиться. По крайней мере, до тех пор, пока Гарри резко не вдохнул и не уснул на нем сверху. — Ты даже не поцеловал его! — воскликнула Делла с порога. Габриэлю потребовалось мгновение, чтобы понять, где он находится и что происходит. Верно. Учебная комната Слизерина. Договор Деллы, нокаутирующий всех и забирающий их воспоминания, если не указано иное. Это был его первый вечер в качестве старосты. Он теперь был образцом, лидером своего сообщества, и был доведен до бездыханного, ошеломленного состояния, когда на нем спал едва обученный первокурсник. — Не будь грубой, Лестрейндж, — сказал он, когда пришел в себя. Медленно сев, он осторожно скатил с себя Гарри и встал. — Конечно, я не целовал его. Он с Кэрроу, не так ли? — Он взглянул на Гарри, мирно дремавшего в очках набекрень. Ужасный приступ привязанности заставил Габриэля поправить очки, но он устоял перед искушением привести в порядок непослушную копну волос. — Ты следила за нами? — Ты оставил дверь широко открытой, — ответила она, смеясь. — И нет, насколько мне известно, он не с Кэрроу. Насколько я понимаю, Анаксимандр Селвин и Хорус Кэрроу вместе уже несколько лет, хотя их отношения кажутся несколько… нетрадиционными. Но нет, Кэрроу не заслуживает такого, как Гарри. Как ты, наверное, заметил. Ее голос стал чуть тише при имени Гарри, как будто она боготворила его. Что Гарри рассказал ей, чтобы так быстро завоевать такое высокое уважение? Да, Гарри был поразительно силен, но все же. Это было беспрецедентно. Она не стала объяснять, и Габриэль решил, что в его интересах избегать Гарри, пока он не узнает больше. Но сводившее с ума любопытство слишком быстро взяло верх, и он стал искать дружбы со змеей Гарри. Это казалось беспроигрышным сценарием. Он мог практиковать парселтанг, и Гарри не смог бы остаться в стороне. И теперь, после очень приятного подшучивания, Габриэль был еще более сбит с толку и очарован ещё больше, чем ранее. Он не понимал, что именно делало Гарри таким особенным, но намеревался выяснить это во что бы то ни стало.